Текст книги "Приятный на вид (СИ)"

Автор книги: Елена Юркевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Глава 12

Ночной кошмар

Приготовься сегодня, я отравлю тебя. Моя любовь будет подобно яду, который парализует нервы. Медленно распространяясь по твоему телу и пробираясь до костей. Яд пропитает всё твоё тело, к тому времени, когда ты поймёшь это и тогда я стану единственной, в ком ты сможешь найти противоядие.

The One

***

       В окно ворвался порыв ветра, предвещая дождь. Моника читала очередную книгу, как внезапно в комнату через окно вошёл Майк. Девушка испугалась появлению незваного гостя и была настроена максимально враждебно.

       Ему безумно хотелось прижать её к себе, затащить в постель, выпить до дна и измотать. Отныне Майк был уверен в своей власти над ней и готов был воспользоваться ею, когда ему это понадобиться.

– По-моему я уже тысячу раз говорила, что ты мне противен, я люблю Джона и я запретила ухаживать за мной и оказывать любые, даже малейшие знаки внимания. А ты ещё и имеешь наглость, как последний вор, проникать в мой дом. Убирайся! Немедленно!

– Я хорошо знаю женщин. Поэтому не вижу смысла беспрекословно подчиняться их запретам! Разве ты не знаешь, что иногда вам женщинам нравятся, когда вам противоречат?

– Возможно, иногда и нравится, но до известных пределов, и в случае, если мужчина нравится. А ты мне совершенно не нравишься. Так что прошу последний раз оставить меня в покое. Убирайся из моего дома, иначе я вызову полицию. Только представь в утренних газетах заголовки: «Известный рок-музыкант был арестован за проникновение в чужой дом». Хотя, думаю, ты уже привык к различным компрометирующим статьям.

       Карие глаза Майка потемнели до черноты. Ожидаемая колкость с её стороны лишь подливала масло в огонь.

– Так уж я устроен. Я хочу того, на что ты не согласишься. А уж если я чего-нибудь хочу, то не отступлю, пока не добьюсь желаемого. Никакие статьи и полиция меня не остановят. Я хочу тебя, и сейчас я тебя получу, – с каждым словом он приближался всё ближе, – Пора тебе уже согласиться и принять то, чего нельзя избежать. Если в постели ты будешь вести себя правильно, то сможешь превратить меня в самого покорного из рабов. Со мной ты испытаешь неслыханные наслаждения. Я знаю любовь, до самых сокровенных её тайн.

– Не подходи ко мне! Не прикасайся! Да что ты знаешь о любви, грязный ублюдок!

       Майк грубо схватил её за плечо и швырнул на кровать. Моника ударилась о перила кровати и вскрикнула от боли. Майк же накинулся сверху на молодую женщину, обдавая её перегаром, замах был настолько сильным, что казалось, что он осушил целую бочку.

       Громадная фигура мужчины нависла над Моникой. Перепуганная девушка попыталась вырваться, она хотела закричать, но громадная ручища зажала ей рот. Она чувствовала себя сломленной.

– Ты можешь, конечно, кричать сколько угодно, тебя всё равно никто не услышит, но твои вопли меня раздражают. Так что будь хорошей девочкой и лежи молча.

       Майк, наблюдая за ней с улыбкой чистого удовлетворения потому, что сломал ее. Он выпустил на волю то, что дремало за стенами её подсознания.

       Моника продолжала кричать и сопротивляться. Чтобы усмирить её, брюнет, продолжая лежать на ней сверху, снял со штор висевшие над окном кровати золотистые подхваты и умело привязывал её руки и ноги к кровати. И не успела девушка глотнуть воздуха, как во рту у неё оказался кляп из скомканного носового платка.

      Рокер встал и окинул распростёртую на кровати Монику довольным взглядом. Привязанная, как для четвертования, совершенно беспомощная девушка со страхом ожидала своей участи. Шатенка содрогнулась от ужаса, когда мужчина разделся, и она увидела его великолепно сложенное тело, но внешняя красота не смогла скрыть того внутреннего уродства, что томилось в душе Майка. Красив как Бог, но порочен и жесток как дьявол. А когда этот мерзкий ублюдок обрушился на неё, девушка мысленно, взмолилась о смерти.

      Он насиловал её с таким остервенением, но, к счастью, это продолжалось недолго.

      Удовлетворив свою скотскую страсть, он встал и потянулся к пачке сигарет, лежавшей на подоконнике.

      Моника подумала, что теперь-то он уйдёт, и надеялась, что у него хватит жалости отвязать её. Но Майк лишь продолжал смотреть на неё, он закурил сигарету и стал водить свободной рукой по её животу. Девушка съёживалась от каждого прикосновения. Смотря на её реакцию, он лишь довольно улыбнулся, сделал последнюю затяжку и выпустил кольца дыма прямо ей в лицо, от чего девушка поморщилась.

 – Теперь ты – моя собственность. Я навсегда лишу тебя возможности забыть меня.

      С этими словами он снял с пальца массивный серебряный перстень-печатку с инициалами и опустил в пламя старинного ночника, который передавался в семье Моники по наследству уже десятки лет. Девушка поняла, что он собирается делать и пыталась избежать прикосновения раскалённого метала, стала извиваться всем телом, насколько позволяли привязанные конечности. Она не понимала, чем заслужила эти страдания, что она такого плохого сделала в своей жизни, что судьба к ней так жестока. Первая любовь в её жизни оставила не самые лучшие отпечатки, смерть забрала её родителей, так ещё и вдобавок она попала в руки самому дьяволу, которому незнакома ни жалость, ни сострадание.

       Да, возможно она морочила голову многим мужчинам, но они заслуживали этого. Их помысли не были чисты по отношению к ней, поэтому она поступала с ними так, как они собирались поступить с ней.

       Майк жадно рассматривал её тело, выбирая место для клейма. Вскоре его выбор остановился на правом плече. От дикой боли из горла Моники вырвался такой крик, что его не смог сдержать даже кляп.

       Запутавшись в простыне и задыхаясь, Моника проснулась от кошмара. Это был всего лишь сон. Широко открытыми глазами она уставилась в потолок уютной спальни, окрашенной в голубые тона, она словно только что пережила удушье.

Глава 13

Первая совместная ночь

Путь к взрослению лежит через разбитое сердце.

Дэвид Уайт

***

       Джонни продолжал активно ухаживать за Моникой. Как обычно продолжал посылать цветы и приглашать в рестораны, с каждым днём уделяя ей всё больше внимания. Сегодня он решил пригласить её на выставку картин известного художника Жожо де Ляфам.

       Девушка суетилась, готовясь к выходу в свет. Поминутно бегала в ванную и обратно, примеряя то один наряд, то другой. Выбрав самое сексуальное красное платье и умопомрачительные чёрные туфли на каблуке, шатенка подобрала украшения и ещё раз оценила свой чувственный облик.

       В это время Джонни пришлось ещё около тридцати минут ждать, пока девушка соберется. Поэтому он проводил время в гостиной, общаясь с её братом.

 – Ну что, ты уже переспал с моей сестрёнкой? – без доли стеснения проговорил Адриан.

 – Ну, мы знаем друг друга много лет, – с запинкой проговорил Джон, ошарашенный такой наглостью, – Но встречаемся ещё не так долго. Мы хотим подождать, пока… это… не поймем, что готовы.

       На самом деле Джон только повторял отговорку Моники, которую слышал каждый раз в ответ на предложение заняться сексом. Но перед ним всё-таки был её брат. Не мог же он сказать: «Да, если бы все зависело от меня, я бы её хоть сейчас трахнул?» Джон давно научился скрывать настоящие чувства под маской мягкости и воспитанности – это было не трудно и ни к чему не обязывало.

***

       После выставки Монику ожидал романтический ужин. Джон, как и в большинстве фильмах, приготовил ужин, обставил дом свечами и купил букет белых лилий.

       Но, не смотря на то, что они знакомы много лет, всё же многие вещи о ней он так и не удосужился запомнить. Например, что лилии она ненавидела, как и спагетти, которые были поданы на ужин. Но ей всё-таки было приятно, что Джон старался для нее, и ценила любое усилие.

Молодая женщина была одета в белое платье, которое полностью открывало руки, было целомудренно застегнуто у шеи и открыто почти до самой талии, облегающее, которое струилось по бедрам. Она весь вечер игриво смотрела на него, приставая и давая полупрозрачные намёки. После ужина, они сели у камина с бутылкой дорогого французского вина и душевно беседовали, рассуждая о жизни. Он планировал сегодня переспать с Моникой, поэтому хотел её хорошенько напоить, возможно тогда ему наконец удаться затащить её в койку. Джон нерешительно смотрел на губы Моники, и в его взгляде явно читалось желание её поцеловать. Но он не мог решится. Ему всегда не хватало уверенности с женщинами, даже алкоголь не помог. Моника тоже не хотела брать инициативу в свои руки. Она лишь томно на него смотрела в ожидании горячего продолжения вечера.

       Джон всё же подумал о деньгах, и о том, что ему нужно торопиться со свадьбой, поэтому он робко взял руку девушки и поцеловал. Одним плавным движением он провел рукой по ее ноге и бедру, поднимаясь выше груди. Моника страстно поцеловала его. Но она не почувствовала особой отдачи. Да, он отвечал поцелуем на поцелуй взаимностью. В плане самой технике всё было на высшем уровне. Но… не было особых чувств, не было бабочек в животе, не было страсти, не было предвкушения чего-то большего, чего-то волнующего… Она искренне верила, что была влюблена в него, и, казалась бы, она, наконец, получила желаемое – мужчину своей мечты, но она совершенно не чувствовала себя счастливой.

       Джона наоборот обрадовало то, что они приступили к делу. Он уже более решительно стал ощупывать грудь девушки, покрывая при этом её шею и лицо поцелуями.

       Уже после нескольких минут прелюдий они в ритме двигались в ожидании оргазма. Обаятельный и обходительный Джон был нежным и внимательным любовником. Но… ничего не произошло! А чего, собственно, она ожидала? Фейерверка? Джон искренне наслаждался процессом, так как очень любил секс. Он искренне желал доставить девушке удовольствие и старался с сильным энтузиазмом. Моника же наоборот. Если в начале она и чувствовала лёгкое возбуждение, то сейчас у неё было лишь одно желание – скорее бы уже это все закончилось. Она просто хаотично двигалась в ритм тела Джона и симулировала стоны. А блондин добивал её своими вопросами: «Тебе хорошо?» и чем-то подобным. Это её только сильнее раздражало.

       Ей не раз приходилось играть и притворятся в постели с другими мужчинами. Но она думала, что дело в том, что она просто это делает без любви. Она думала, что если встретит того самого, это действительно будет чем-то особенным, но оказалось нет. Может она просто фригидна?

       Но, не смотря на это, у Моники всё же остались глубокие чувства уважения и преданности к Джону. Она его искренне любила, пусть и без страсти, но она дала обещание самой себе быть с ним всю жизнь. Только с ним. Пусть она и не чувствовала особого удовольствия, зато она наслаждалась просто его присутствием. Достаточно, чтобы он просто был рядом.

***

       Она не раз обращалась с этой проблемой к психологу. Он считает, что корень проблемы заложен ещё в юности. Что её мать – женщина очень консервативных взглядов, внушала дочке, что секс – это грязное дело, нечто постыдное, на что можно решиться, только если муж (о сексе без штампа в паспорте даже подумать страшно!) очень настаивает, или с благородной целью продолжения рода. Но Моника не была послушной девочкой. Она страдала от излишней опеки и жаждала вырваться из клетки, совершив ошибку всей своей жизни, о которой сожалеет до сих пор.

       Когда это случилось, ей было восемнадцать, она была наивна и верила в любовь с первого взгляда. Его звали Алан. Он был старше её на пять лет, образован и очень красив. Они познакомились в клубе, проболтали весь вечер и у них начался страстный роман, который длился два месяца. Алан уверял её в своих серьёзных намерениях, но он взрослый мужчина и ему нужен секс, он и так терпел целых два месяца. Он долго уговаривал её, обещая, что как только он заработает нужную сумму денег, то сразу же сделает ей предложение, а пока в его бизнесе большие проблемы.

       Вскоре, под предлогом, что у него дома ремонт, он пригласил её в отель.

       Как только они переступили порог шикарной комнаты, он начал раздевать ее. Мужчина разбудил в ней глубокую чувственность. Алан был уверен в себе, спокоен и овладел ею без всяких усилий. Он осторожно положил Монику на кровать, и простыни показались ей, разгоряченной, восхитительно прохладными. Но девушка почувствовала страх, ведь возможно, что она совершает ошибку. Алан, как будто почувствовав ее сомнения, склонился над ней и прошептал какие-то ласковые слова, и стал так страстно покрывать тело девушки поцелуями, что все её сомнения рассеялись. У него был такой глубокий, сладостно обволакивающий голос, который гипнотизировал ее настолько, что она была готова поверить всем его словам. Он с такой искренней нежностью клялся ей в любви, в том, что ждал такую девушку всю жизнь, что она с легкостью растаяла в его объятиях и полностью отдалась ему.

– Ты что девственница?! – прозвучали недоверчивые слова в его слабо освещенной комнате. Моника сильнее обняла его, радуясь, что утихла жгучая боль, и чувствуя, как слезы текут по ее щекам. Алан ощутил их соленый вкус и, отведя в сторону локоны волос, стал с безграничной нежностью целовать ее в мокрые щеки, глаза и лоб.

– Прости за причинённую боль, – хрипло шептал он и сжимал ее нежно в объятиях.

      Когда она проснулась на следующее утро, он уже ушел. Никакой записки на подушке, никакого кратенького послания с просьбой дождаться его возвращения. Она несколько раз звонила ему, но абонент был недоступен. Моника почувствовала себя униженной и использованной.

       С тех пор у неё зародилось недоверие к мужчинам и отвращение к интиму. Она осознала, что её мать была права. В конце концов, в подсознании Моника внушила себе, что не может получать удовольствие от столь постыдного действа. Мать привила ей отвращение к самым невинным сторонам отношений между мужчиной и женщиной. Из-за чего девушка стала стесняться своего тела, взращивая комплексы.

***

       Спустя много лет она вновь поверила любовь, встретив Рафаэля, который в итоге стал её мужем. Поначалу он был терпелив к тому, что причина ее холодности в отсутствии опыта, и поэтому прилагал максимум усилий, чтобы сделать её более раскрепощённой. Но потом он постоянно упрекал её в постели в том, что она всё делает не так, лежит как бревно и отказывает ему в воплощении любых фантазий. Их физическая близость превратилась для нее в обязательную, немного неприятную процедуру, которая не будила никаких чувств. Но после многочисленных требований и претензий, всё закончилось тем, что девушка почувствовала отвращение к сексу и мужчинам. Так было долгое время, пока она не встретила Джонни. Его внимание льстило, и она тотчас же влюбилась. Было так приятно чувствовать его заботу, уважение. Даже легкое пожатие руки и случайное прикосновение казались ей невероятно особенными и трепетным.

Глава 14

Сьёмки сериала

Каждая женщина в своей жизни проходит через мучительные отношения с человеком, который ей точно не нужен.

Кирстен Данст

***

Моника впервые была на съёмках сериала, в котором снимался её брат. Он часто её приглашал, но она всегда находила предлог не идти. Её уговорила Дженни, которую он тоже пригласил, и на которую тем самым хотел произвести впечатление. Что ему, в принципе, и удалось. Моника же шла нехотя, так как узнала, что вместе с ним в этом сериале снимается её, с недавних пор, злейший враг – Майк Блэк.

Её брат в этом сериале играл роль художника, тайно влюблённого в одну из сельских девушек. В течение нескольких часов у Адриана не было ни одного диалога. Оператор долго снимал его лицо крупным планом, когда он стоял, опираясь на перила крыльца с чашкой кофе в руках. Не произнося ни слова, он должен был одной только мимикой показать душевное терзания своего героя. Сцены следовали не в том порядке, в каком они шли по сценарию, – потом их смонтируют в нужной последовательности. Допив кофе, он зашёл в дом, и спустя пару минут он вынес оборудование для рисования. Камера фиксировала, как он выгружает свои краски, кисти и мольберт, затем устанавливает его на широком крыльце. Спустя час он поменял костюм и снялся в сцене, где он, сидя на ступеньках, рисует карандашом портрет девушки.

Моника с Дженнифер наблюдала за его работой со стороны и ощущали гордость за него. Их впечатляло мастерство Адриана и тот ранимый романтик, в которого он превратился перед камерами.

Затем на съёмочной площадке появился Майк Блэк. Его окружало множество людей: одни устанавливали свет, другие записывали звук. Монике показалась их первая сцена довольно скучной. Типичный сюжет: доверчивая девица сталкивается по велению судьбы с хитрым мужчиной. Доверчивую девицу играла довольно красивая, но мало известная актриса – Кэйт Морис. Майк же играл по сути самого себя – бабника и негодяя. Актеры несколько раз проиграли сцену вполсилы, а затем им дали пятиминутный перерыв между сценами. Один из ассистентов протянул актрисе минералку. А Майку тем временем поправляли грим на лице.

– Все по местам! Тишина на площадке, – дал распоряжение режиссёр.

Гул голосов утих. Наступила полная тишина. Снова начались съёмки.

– Снимаем.

Вышел человек с хлопушкой, на которой было написано «Дубль 4».

– Мотор!

Все началось сначала. Девушка сидела на скамейке и читала. Появился Майк и несколько мгновений стоял, глядя на нее. Когда Кэйт подняла голову и увидела его, у неё пересохло во рту. В этом взгляде было все, о чем мечтает мужчина: любовь, доверие, желание. Герой, которого играл Майк, никогда не хотел, чтобы его любили. Тем более у него не было желания любить самому. Любовь связывает тебя, заставляет чувствовать ответственность за другого человека, а не за себя одного. Увидев взгляд влюблённой в него девушки, он в очередной раз потешил своё самолюбием новым трофеем в виде сердца этой красотки. Бедняжка даже не догадывалась, с каким грешником она связалась.

Моника, наблюдая за очередной сценой, подумала, что Майку ничего не стоит изобразить пылкую страсть. Наблюдая за его игрой, она задавалась вопросом: а доступно ли ему вообще испытывать настоящие чувства? Он включал и выключал эмоции по команде режиссера, при этом напоминая великолепно сделанную куклу, очень красивую снаружи и пустую внутри. Возможно, он просто талантливый актёр, но ей хотелось верить, что он действительно не имеет души, и все его ухаживания по отношению к ней – это дешёвые понты.

Осознав, что своими рассуждениями она пропустила целых пять минут съемок, девушка вновь устремила взгляд в строну актёров. Они снимали уже седьмой дубль. Когда Майк в первый раз поцеловал Кэйт, Моника почувствовала, как сжалась её челюсть. Он что-то пробудил в ее душе. Удивительно, но у неё этот поцелуй вызвал лёгкую ревность. Ей хотелось самой ощутить его губы на своих губах – теплые, твердые, требовательные. К счастью для неё, режиссер остановил съемку.

Девушка стала себя убеждать, что Майк для неё ничего не значит. И ей абсолютно безразлично, со сколькими женщинами он занимался любовью перед камерой и без нее. Но тут она увидела, как та девица мягко и неуверенно дотронулась до губ Майка, и Монике захотелось убить их обоих.

Это была лишь сцена в кино с фальшивыми чувствами. Но впечатление было такое, что все это настоящее, искреннее.

Моника увидела, как вздрогнула Кэйт, когда Майк развязал бант на ее волосах, и они упали ей на плечи. Когда он говорил ей, что любит её и хочет. Моника обнаружила, что её руки в карманах сжались в кулак.

Майк принялся целовать лицо Кэйт, и она закрыла глаза. Девушка казалась такой доверчивой… Моника увидела, как он расстегивает ей блузку, и как она смотрит на него широко открытыми карими глазами. Неуверенным движением она расстегнула ему рубашку. Затем Кэйт прижалась щекой к его груди, на щеках у нее заиграл румянец. Они опустились на траву.

– Стоп.

Актёры возвратились к реальности. Моника увидела, как Майк что-то сказал Кэйт, и та рассмеялась. Он накинул ей на плечи сброшенную блузку, и она машинально улыбнулась ему.

– Давайте сделаем еще один дубль. Кэйт, когда ты расстёгиваешь его рубашку, подними голову, – говорил режиссёр, пока девушка застегивала блузку, – Я хочу, чтобы здесь вы поцеловались, долго и страстно, а потом уже легли на траву.

Где-то во время десятого дубля Моника просто была переполнена гневом и ревностью. Она убеждала себя, что любит только Джона, и что такой, как Майк, не стоит даже её мизинца.

Глава 15

Соблазн

Я верю в то, что человек не меняется. То, что в нас заложено с детства, – неизменно. Корректироваться могут вкусы, предпочтения, ориентиры, цели, но не нравственное начало.

Полина Максимова

***

Дженнифер была очень энергична в это утро, вся светилась и прекрасно себя чувствовала. Сегодня была её очередь по уборке дома.

Она управилась за полдня и придумывала, что бы такое приготовить на ужин. Её кулинарные способности оставляли желать лучшего, а ей так хотелось сделать приятное Монике, чем-то её удивить, порадовать.

Моника обещала вернуться поздно, Адриан же о своём графике ей не докладывал, но Дженни надеялась, что у неё будет достаточно времени на приготовления блюда.

Она решила приготовить пиццу, так как это любимое блюдо Моники. Добравшись до кухни, она первым делом помыла грязную посуду и открыла холодильник в поисках нужных ингредиентов. Достав всё необходимое, девушка принялась изучать рецепт, скачанный из интернета.

Через некоторое время домой вернулся Адриан. Девушка была так увлечена готовкой, что не заметила стоящего на пороге шатена. Он с интересом следил за процессом, происходящее казалось ему забавным: у девушки вечно всё падало из рук, она даже не додумалась одеть фартук, поэтому вся её одежда была в муке.

«Блондинка, ну что тут ещё скажешь, » – подумал про себя мужчина.

– Может тебе помочь? – любезно предложил Адриан.

Пульс Дженни стремительно участился. Девушка немного испугалась, так как не заметила его прихода, но не подала виду, оставаясь серьёзной.

– А ты что-то в этом понимаешь? – парировала она.

– Да уж побольше тебя! – насмешливо проронил шатен.

– Ну, раз ты такой умелый, то возьми и помоги, – сказала девушка, стиснув зубы.

– С удовольствием, – сказал Адриан и локтем отодвинул её в сторону.

Шатен принялся раскатывать тесто, а Дженни велел нарезать начинку для пиццы, надеясь, что она справиться хотя бы с этим.

Наблюдая за ним, девушка вела с собой молчаливую борьбу. Он ей нравился, и эти мысли были для неё постыдными потому, что для него не существует понятие любви и серьёзных отношений. Для него есть лишь секс – привычная игра, в которую он готов играть с любой женщиной, оказавшейся рядом. Но она не могла признать, что её охватывает сердечная боль и спазмы в желудке, когда он рядом. Он выводил её из душевного равновесия. Почему именно он вызывает у неё подобное чувство?

– Ты раньше когда-нибудь готовила?

– Самое простое. Например, салат или яичницу. Так как я постоянно в институте или работаю, то питаюсь обычно фастфудом. Я впервые за три года попробовала у вас дома нормальную домашнюю еду. Моника очень заботиться обо мне, поэтому я решила и ей сделать, что-то приятное. А ты где научился готовить?

– В одном кулинарном телешоу, в котором я был ведущим и часто принимал участие в приготовлении. Да и когда мы жили вместе с Моникой, она часто просила ей помочь.

– Вот как, а по тебе не скажешь. Ты не производишь впечатление человека, который хоть раз был у плиты.

– Сочту это за комплимент. Ты ещё о многих моих талантах не знаешь, – хвастливо сказал мужчина.

– Как съёмки сериала? – поинтересовалась девушка, желая как-то поддержать разговор.

– Отлично, – кратко ответил Адриан.

– А после съёмок ты уедешь?

– Могу остаться ещё на время, если что-то или кто-то меня удержит, – тонко намекнул шатен.

Девушка сделала вид, будто не поняла намёка, и раскладывала начинку на раскатанное тесто. Адриан положил пиццу в духовку и развернулся к Дженни, их лица были на близком расстоянии друг от друга.

– Дженнифер, думаю тебе пора перестать отрицать наше взаимное влечение. Я вижу, когда девушка меня хочет.

– Не говори ерунды! Тебе лучше держаться от меня подальше с такими разговорами, – произнесла она менторским тоном и отвела глаза в сторону.

– Неужели ты думаешь, что я не пытался держаться от тебя подальше? – он повернул её лицо к себе.

Его карие глаза, переполненные нежностью, смотрели на неё сверху вниз. Дженни даже не сообразила, как он уже целовал её. Всё произошло так стремительно и быстро.

– Дженнифер, обними меня, – уговаривал Адриан, страстно прижимаясь губами к её раскрытым губам.

Руки Дженни невольно обвились вокруг его шеи. Ей захотелось, ощутить волнующее тепло его тела. Губы Адриана продолжали жадно прижиматься к её губам.

– Нет, это ошибка, я не должна этого делать, – простонала Дженни, отрывая его руки от себя, но он не мог оторваться от неё.

Его губы всё сильнее впивались в её, а потом он принялся осыпать поцелуями её лицо.

– Хватит, прекрати, – пыталась высвободиться девушка.

– Перестань обманывать себя, ты этого хочешь. Расслабься и доверься мне, – томно прошептал Адриан.

Собрав всю свою гордость, Дженни нашла силы оторваться от него. Его лицо, до этого момента пылающее страстью, вдруг стало серьёзным.

Он повернулся и пошёл к выходу.

– Буду надеяться, что когда-нибудь ты передумаешь. И наконец-то прекратишь эти игры, ангелочек. Ты так же страстно жаждешь заманить меня в свою постель, как я – тебя! – бросил он через плечо и скрылся за порог.

Дженни было стыдно, что она поддалась своей чувственности. Но она подумала, что они с Адрианом попали в одну ловушку: он ведь тоже испытывает притяжение к ней, как и она к нему. Но ведь он опытный мужчина, который ради развлечения коллекционирует женщин. Мысль о том, что она будет в его коллекции, унижала и оскорбляла её

Глава 16

Отвергнутый

Ты – единственное море, в котором мой инстинкт самосохранения равен нулю и когда я в тебе тону, то с улыбкой иду ко дну.

В. Ток

***

       Дженнифер занималась намазыванием сырной массы на хлеб. Она часто любила перекусить перед сном.

 – Опять наедаешься на ночь? – тихо сказал знакомый голос, отчего Дженнифер подпрыгнула на месте, уронив нож.

 – Идиот! Ты меня напугал! – прошипела девушка, поднимая с пола нож и чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди.

      «Как он, черт возьми, зашел, что я не услышала?!» – подумала она и принялась вытирать нож.

 – Извини. Ты случайно не знаешь где аптечка? – мягко спросил парень.

      Девушка обернулась и ужаснулась.

      Его распухшее лицо было в сплошных кровоподтеках, а на лбу и щеках виднелись глубокие порезы. Его рубашка была разорвана и забрызгана алыми каплями крови. Губа разбита. Под глазом красовался синяк. Всё тело было в кровавых ссадинах.

– Что случилось? – ошарашенно спросила девушка.

– Долго рассказывать, – фыркнул парень и уселся за стол. Он налил воды из графина и сделал глоток.

– Тебе больно? – обеспокоенно спросила девушка.

      «Разумеется, что мне больно! Что за тупой вопрос?!» – мысленно возмущался Адриан.

– Немного, – солгал он.

      Живот и спина ужасно болели. Он даже себе представить не мог, какие там появятся синяки уже на утро.

– Сиди здесь. Сейчас я буду тебя лечить, – мягко сказала девушки и вышла с кухни.

      Через пару минут Дженнифер вернулась с аптечкой и принялась латать раны. Девушка расстегнула рубашку и помогла ему снять ее, заметив большой красный рубец на его ребрах, поняла, почему он двигался так осторожно. Он терпеливо ждал, пока Дженни мягко вытрет влажной тряпкой его грудь, шею, спину и лицо.

– Надо обработать раны антисептиком, – сказала девушка, открывая тюбик.

Когда она стала обрабатывать его раны, он щурился от боли и прикусывал губу, но старался сдерживать себя.

– Спасибо, детка, – поблагодарил её парень, когда девушка закончила лечение.

– Не называйте меня деткой! – ярость в собственном голосе ошеломила девушку.

       Каждую свою пассию Адриан называл «детка». Это слово раздражало её, потому что слишком много других женщин слышали от него то же самое. Видимо, он называл всех одинаково, чтобы не утруждаться в запоминании имени.

– Я знаю, что ты девственница, но может ты пробовала что-то другое? Так сказать, не взламывая печатей.

– Нет, не пробовала, да и тебя это не касается.

– У тебя хоть вообще были парни?

– Представь себе да, не всех, как тебя, интересует только секс. Почему ты не можешь вести себя нормально? Быть простым и искренним, без напыщенного пафоса и самовлюблённости.

      Он наклонился к ней ближе. Их лица были так близко, что она чувствовала его дыхание на своей щеке:

– Дженни, меня не обманешь. Я нравлюсь тебе. Я нравлюсь тебе именно таким, какой я есть. А ты нравишься мне. К черту дружбу! Я хочу тебя.

      Адриан с нежностью погладил её колено, а вторую руку протянул к её лицу и большим пальцем провел по щеке девушки. Оба наслаждались этим моментом, она – теплотой его рук, а он – её нежной кожей.

      Дженнифер колебалась. «На что ты надеешься, дурочка? Думаешь с тобой все будет по-другому? Считаешь, что сделана из другого теста? Ты готова обманывать саму себя и верить в подобные сказки?»

– Им ты говорил то же самое? – голос зазвучал ровно и холодно

– Кому?

– Своим бывшим пассиям?

– Не ревнуй, ни одна женщина, кроме тебя, меня не волнует.

– Ну да, конечно, потому что сейчас я единственная, кто рядом.

– Дело не в этом… – запнулся парень.

– Адриан, у нас нет ничего общего. Мы разные.

– Зато что творится, когда мы смотрим на друг друга, прикасаемся, разве это ничего не значит? То, как я тебя целую и держу в объятьях.

– А скольких женщин ты держал в объятьях, целовал и чувствовал с ними то же, что и со мной? Уверена, что с каждой!

       Её щеки запылали от негодования, и она обожгла его злым взглядом.

– Ты – циничный распутник, который хватается за любую юбку. И поэтому, хоть я и нахожу тебя физически привлекательным, но знаю, что ты мне не подходишь. Я заслуживаю лучшего. Я хочу большего: нормальных отношений с заботливым парнем, который захочет в будущем детей и семью. А ты для этого не создан. Тебе не кажется жестоким заставить меня полюбить тебя ради твоего развлечения.

– А может, с тобой я стану другим, таким, как ты хочешь, ты рассматривала такой вариант?

– Люди не меняются. Я не могу и не хочу надеяться, что ты когда-нибудь изменишься.

Глава 17

Статья

В течение тысячелетий умозрительная философия не могла нам, жаждущим гармонии, объяснить: почему так часто грубое берёт верх над прекрасным, почему хорошей женщиной завладевает недостойный мужчина, а хорошим мужчиной – недостойная женщина.