Текст книги "Спаси мою бабушку, волк (СИ)"

Автор книги: Елена Боброва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Глава 39.

Лиза

Сегодняшнее утро было одним из самых удивительных в моей жизни.

Я проснулась в объятиях любимого мужчины и мне очень нравилось, что он крепко прижимает меня к себе.

Немного повернулась, чтобы уткнуться в теплую кожу, но потом вспомнила о его ранах и нахмурилась. Он вел себя ночью так, будто был и не ранен вовсе.

Попыталась отодвинуться, чтобы посмотреть, не пошла ли кровь, но куда там. Держит крепко, при том, что спит не слабее.

– Вадим, – высвободила руку и нежно провела по заросшей щеке. Как же он устал.

– Ммм? – отозвался он и прижал еще крепче.

– Твои раны, их надо осмотреть.

– Уже поджили, не беспокойся, – я подняла лицо и взглянула в его глаза. В них была улыбка, на которую я не могла не ответить. – Лиза, что я наделал.

Он говорил с сожалением, но продолжал смотреть с теплом в глазах.

– Ты жалеешь? – хотела уже обижаться, но он подался вперед и поцеловал.

Поцелуй постепенно перешел к шее и ниже. Я встречала ласку с тихими вздохами, а потом и с громкими криками, забывая в его руках обо всем на свете.

– Не отпущу! – было мне сказано, когда я снова порывалась встать еще через пару часов.

– Уже полдень скоро. Или ты решил совсем не вставать?

– А куда спешить? Здесь спешить некуда. Конечно, в такой жизни есть своя прелесть. В поселке она течет плавно и очень медленно, не то, что в городе.

– Чем тут вообще лю… жители занимаются?

– Просто живут. Рождаются, взрослеют, в отличие от людей почти не болеют, поэтому живут до глубокой старости.

– Скажи, а, если у нас будут дети, они пойдут в тебя? – спросила и покраснела. Хотя чего стесняться, вот Вадим совсем не стесняется ни своей наготы, ни того, что между нами было.

– Не знаю, обычно браки заключают в самом клане или с девушками из других кланов. Но моя мама была человеком, так что вероятность большая.

Я задумчиво покивала.

– Бабушке можно как-то сообщить, что со мной все нормально?

– Только написать, связь с внешним миром лишь у вожака и его приближенных.

– Что за необходимость так ограничивать людей, ой в смысле оборотней в клане?

Он усмехнулся на мою оговорку.

– Вадим, я люблю тебя, – не знала, как еще ему объяснить, что на самом деле мне неважно, кто он. Главное то, как он ко мне относится.

– И я тебя люблю, – какая же у него улыбка, даже сидя коленки подкашиваются.

Мы все-таки оделись. Вадиму принесли типичные клановые вещи. Ему очень шла светлая рубаха. А раны и правда не кровоточили. Рука уже свободно двигалась. Чудеса.

– Что ж, пойдем, проведаем вожака. Мне надо перекинуться с ним парой слов.

– Вадим, только прошу тебя, без драк! Я боюсь за тебя.

– Драться все равно бесполезно. Пока во всяком случае. У отца слишком многое на кону, и он сейчас не отпустит нас ни при каком раскладе.

– Знаешь, – сама не поверила в то, что сейчас говорю, – я могла бы здесь жить. Мне нравится.

– Да, здесь неплохо, если бы не волчьи законы. Нас не тронут только, если мы будем во всем подчиняться. К примеру, сюда не пускают людей, и тебя никогда отсюда не выпустят, особенно, если понесешь. Прости, но теперь ты собственность клана.

– Получается, я не смогу повидаться с бабулей? И ее сюда не пустят?

– Да. Вся жизнь в ограниченном мирке, и так каждое поколение. И не забывай, что тут слово вожака – закон. Наши дети не смогут выбирать свою жизнь. Даже браки часто заключаются по его указу. Они не увидят мир, не будут учиться тому, чему захотят.

– Но, если ты станешь вожаком или кто-то разумный, разве нельзя поменять все в клане? Освободить его жителей?

– Можно, но помни про нашу суть. Только самые сильные держат ее в узде. Если выпустить в мир слабых, они могут обнаружить себя. Могут убить, не понимая, что делают. Мы наполовину дикие.

– Тогда понятно, почему такие ограничения, – я задумчиво накрутила локон на палец. – Но ты же смог вырваться? И не обнаружил себя.

– У меня человек гораздо сильнее волка, да и родился я у обычной женщины, детство провел среди людей. Даже тогда контролировал себя и не оборачивался спонтанно.

– А как это вообще получилось? Как ты появился вне клана? – я стала немного понимать о жизни любимого и мне хотелось узнать больше.

– Старшие клана и вожак могут покидать территорию, чтобы вести какие-то переговоры в основном с другими кланами, реже с людьми. Вот на таких переговорах они и встретились, – Вадим стал у окна и посмотрел куда-то невидящим взглядом. – Она была помощником у человеческого дельца, что-то вроде секретаря. Красивая, молодая, умная, сильная, она сразу привлекла отца. Долго он ходил кругами вокруг нее, она не уступала, и тогда он. – Вадим сжал челюсти и замолчал. Несколько раз вдохнул и выдохнул, успокоившись, продолжил. – Мать всегда оправдывала его. Она полюбила его. Но он сначала бросил ее, а потом отобрал и сына. Он уничтожил ее жизнь.

Между нами повисло молчание. Вадим с головой ушел в воспоминания, а мне так хотелось его утешить. Он слишком любил мать, чтобы остаться здесь. Теперь я понимаю, почему он так не хочет быть рядом с отцом. Будь я на его месте тоже бы не простила.

– Лиза, нам здесь делать нечего. Родятся дети вожака, обстановка утрясется, и я что-нибудь придумаю. Веришь?

– Верю, любимый. И ты поверь, что теперь я никуда не уйду. И не смей даже думать, что я смогу без тебя! Не смогу, – опустила голову, сдерживая слезы от накативших эмоций.

Я боюсь, что он прогонит меня. Именно потому, что любит. Зачем мне вновь пустая жизнь без него?

Вадим подошел ко мне, поднял мой подбородок и одними глазами выразил все, что чувствует. Я улыбнулась. Он больше не оттолкнет.

А остальное не страшно.

Мы вышли из домика, держась за руки.

С Вадимом все здоровались, говорили о том, как он возмужал.

Так, постоянно здороваясь, и подошли к единственному двухэтажному дому в поселке. Красивый дом, выглядит более современным, чем все остальные, но все равно не выбивается из общей картины.

Белые крашеные стены, ставни на окнах темные, даже стекла слегка притемненные. Открытая веранда на втором этаже вся в зелени. Двор тоже утопает в зелени и цветах. Очень уютно. И не скажешь, что здесь живет матерый волк. Очевидно, даже волки любят жить в красоте и уюте.

Навстречу вышла Валенсия. Она искренне улыбалась нам. Удивительно, что она спокойно на нас реагирует. Не видит в старшем сыне конкурента на внимание ее мужа.

Но вот Вадим отчего-то нахмурился. Я попыталась одним взглядом спросить его в чем дело, но он мотнул головой и ничего не сказал.

Наверно ему неприятно видеть жену отца, да еще и беременную.

– Что же вы стоите? Проходите-проходите, – Валенсия повела рукой в сторону крыльца, улыбаясь, но потом резко зажмурилась, словно от боли.

Глава 40.

Вадим

Подскочил к мачехе. Подхватил ее под руку.

Черт. С ней что-то не то. Запах гнили очень сильный. Похоже нарушен кровоток. Неужели отец ничего не почувствовал? Или ему снова плевать на свою женщину и собственных детей?

– Ничего. Я только отдохну немного. Не беспокойтесь. Проходите к столу, уже все накрыто. Мы вас ждали, – Валенсия открыла глаза и постаралась улыбнуться, на ее лбу проступили капельки пота.

Как и все оборотни, она не привыкла жаловаться, да и наша регенерация обычно не сбоит, но не в этом случае. Ей пора родить, иначе быть беде.

К мачехе навстречу выбежала девушка, видимо помощница.

– Госпожа Валенсия, опять боли? – воскликнула она.

Мачеха шикнула на нее, и та замолчала. Подхватила женщину под другую руку и повела в дом.

Лиза шла за нами следом.

В столовой был накрыт стол, во главе которого сидел вожак. Он был один. Ожидаемо. Значит, все-таки настроен на переговоры. Это хорошо. Но сейчас, как ни странно, меня больше тревожит не моя судьба, и даже не судьба Лизы. Все мысли о нерожденных брате и сестре, да и о женщине, которая их вынашивает тоже.

Не могу оставаться равнодушным, когда кто-то рядом на краю гибели.

– Приветствую тебя, сын, – вожак выделил обращение голосом. Я не стал спорить. Еще успею.

– Приветствую, вожак.

– Садитесь, разделите со мной пищу.

– Благодарю тебя от нас обоих, – Лиза благоразумно молчала, лишь в начале слегка поклонилась, повторяя за мной. Она все-таки умничка, понимает, что встревать в мужской разговор не стоит.

Некоторое время мы ели молча. Я уже и забыл какая тут вкусная и простая пища, много сочного мяса. Все, как любят оборотни.

Лиза почти не ела и все поглядывала на дверь. Тоже переживала за мою мачеху. В итоге любимая не выдержала и спросила:

– Простите, можно я схожу гляну, как там Валенсия?

– Иди, девушка. Я прикажу подать вам отвар и пирог в комнату. Может, жена хотя бы за компанию с тобой поест.

Когда Лиза вышла, добродушное выражение тут же слетело с узкого, вытянутого лица с выпирающими скулами. Лицо вожака приобрело хищное выражение.

– Зря, сын, ты покидал клан. Я всегда знал, что ты вернешься.

– А я думал, что ты желаешь мне судьбу матери. Она зачахла от одиночества, ты опустошил ее жизнь и оставил умирать. То же самое ты хотел сделать и с моей жизнью?

– Не хотел. Ничего не хотел. Вы оба просто моя ошибка. И моя слабость. Мне нельзя быть слабым, иначе меня уничтожат.

– Понимаю, – у меня вырвалась усмешка. Еда вдруг показалась горькой. – Но одно непонятно, почему другие должны расплачиваться за твои ошибки? Ты захотел ту, что тебе не была предназначена, так почему не проявил волю и не отпустил ее.

– Хм, кто бы говорил… – темные глаза сверкнули желтым. Тут не поспоришь. Я тоже не смог отказаться от любимой, но теперь не брошу ее, а он мать бросил. – Я отпустил ее, но было поздно. Она понесла.

– Зачем было отбирать у нее сына? Почему не оставил нас в покое? – подскочил. Нет больше сил сидеть с этим подонком за одним столом.

– И оставил! Ты думаешь, почему я не забрал тебя еще младенцем? Потому что о тебе никто не знал. Ты помнишь свой первый оборот?

– Да, мне было около семи.

– Вот именно. Тебя учуяли. Пришлось принять меры.

– Почему не забрал и мать? – он хочет выставить себя благородным. Но грош цена такому благородству!

– Не хотел лишать ее свободы, – кажется, он сам верит в то, что говорит.

– И поэтому решил оставить ее на свободе умирать?!

– Она была полностью здорова, когда я пришел за тобой.

– Ты никогда не поймешь, что сделал. Никогда! Потому что никого и никогда не любил! – у меня руки чесались врезать хорошенько по самодовольной морде и убрать это выражение самоуверенности, смыть его кровью.

– А ты никогда не поймешь меня, сын. И хватит об этом. Если у тебя все, то иди.

– Не все. Поговорим о твоей жене.

– Она-то чем тебе не угодила?

– Да нет, это она тебе видимо не угодила, что носит не двух сыновей, а сына и дочь.

– Бред.

– Ну да, забыл. Ты же сможешь выгодно продать свою дочь, заключив брак с другим кланом.

– Им еще нужно родится. Валенсия оказалась слаба для двоих сразу.

– Ей нужно сделать операцию. Дети созрели, можно прокесарить и спасти ее. Она на грани, у нее внутренние повреждения.

– Волчицы всегда рожают сами. Ты снова лезешь ко мне со своим бредом. Совсем не повзрослел.

– Ей нужна операция! Услышь меня хоть раз! – я схватил отца за плечи и встряхнул. Тот отбросил меня и зарычал. Его клыки и когти заострились.

Я тоже ощетинился, но настрой сбил сладкий металлический запах крови.

Повернулся на запах. Он шел от двери.

– Чувствуешь? – спросил отца.

– Валенсия! – он кинулся вон из комнаты, я побежал следом.

По пути в комнату чуть не сбили Лизу, которая бежала по лестнице со второго этажа. Бледная, напуганная:

– У нее кровь! – только и крикнула она.

Забежали в комнату. Валенсия лежала без сознания. Ноги ее были залиты кровью.

– Валенсия! – взревел вожак. Подбежал к жене, опустился на колени и попытался привести ее в чувство, но женщина не реагировала. Он посмотрел на меня: – Сын, ты сможешь помочь?

Глава 41.

– Попробую! Но мне нужно позвонить и позвать сюда человека, срочно!

– Хорошо, – отец метнулся в другую комнату и принес телефон. Черт, еще бы вспомнить номер одногруппника. Он хирург с золотыми руками.

Перевезти мачеху не успеем, придется оперировать здесь. Рыкнул. Злой на упрямство отца.

Времени совсем нет. Я ходил из угла в угол, дозваниваясь до перинатального центра, где работает Федор. Если он не сможет приехать, то даже страшно думать, что будет.

Наконец, дозвонился!

Друг, которого, к сожалению, не видел с выпуска сказал, что я везунчик. Что еще минут пять, и я бы на работе его не застал. У него как раз закончилось дежурство. Выслушал меня, потом буквально выкрикнул, чтобы мы готовились. Записал адрес и сбросил звонок.

Как тут готовится? Операционную придется устраивать прямо на обеденном столе, благо он подходящего размера и высоты.

Мы, что смогли, сделали. Федька прилетел, судя по всему, на крыльях. Я всегда подозревал у него суперспособности. Золотые руки и сердце уж точно. Еще и где-то раздобыл анестезиолога. Пожилой мужчина сухо поздоровался. По сосредоточенному лицу заметно, что опытный, и его ничто не удивляло.

Меня подрядили в помощники. Отца я в импровизированную операционную не пустил. Только помешает. Всегда сильный и самоуверенный он сейчас выглядел потерянным и не в себе.

– У нас счет на минуты, приступай! – Федор дал команду анестезиологу, тот молча кивнул, доставая инструменты.

Я закрыл двери и приготовился выполнять указания.

Лиза

Вадим закрылся со своими знакомыми в столовой. Не представляю, как они будут проводить операцию в подобных условиях. Но какой у них выбор?

Я сидела в гостиной, из которой только что ушел отец Вадима. Очень странный мужчина. Его сила давила, а твердолобость поражала. Как можно было полагаться только на удачу в таком серьезном деле, как беременность двойней?

Мне было очень жаль Валенсию. Удивительно сильная женщина, даже страдая от боли она продолжала улыбаться.

В доме было невероятно тихо. Я прислушивалась к звукам, но не было слышно даже голосов мужчин, спасающих хозяйку дома.

Что же они так долго!

Подскочила, не в силах усидеть на месте.

Походила по комнате, выглянула в окно. Заметила так же нервно расхаживающего по двору вожака. Он метался словно раненый зверь в клетке.

Сам же себя в эту клетку и загнал.

Вдруг послышались крики. Плач. Детский плач! Я дернулась к столовой, но меня опередил хозяин дома. И как он так быстро примчался со двора? Он же только что был там!

Мимо меня промчалась и помощница Валенсии. Она тоже появилась неожиданно, будто ниоткуда. Я застыла в нерешительности, желая и помочь, но и не мешать.

Девушка вынесла одного младенца, завернутого в теплую пеленку. Отдала мне.

Затем вернулась за вторым ребенком.

– Поможете мне? – она спросила, когда вышла во второй раз.

– Конечно! Говори, что делать.

Мы с Марикой, так звали девушку, прошли в детскую комнату. Тут были подготовлены всякие штуки для первой обработки детей.

Я скорее выполняла роль принеси-подай, а Марика ловко обращалась с детьми. С радостной улыбкой пообещала и меня всему научить.

Детки были на удивление красивые, а мальчик прямо вылитый Вадим. Когда они мирно засопели в своих кроватках, утомленные процедурами, я не могла на них насмотреться.

Уже размечталась, как у нас с Вадимом родятся такие же лапочки.

– Лиза, я побуду с детьми, а вы можете узнать, как там госпожа Валенсия? Страшно мне за нее, – слова Марики сшибли меня с розового облака, на которое я уже успела взобраться. И как я могла забыть про нее. Хотя, глядя на этих милых ангелочков можно забыть все на свете.

– Да-да, как что узнаю, сообщу, – я выскочила за дверь, бросив еще один взгляд на милашек.

Двери в столовую по-прежнему были закрыты. Я опасалась стучать, вдруг отвлеку. Постояла, прислушалась. Тихие мужские голоса звучали неразборчиво, но спокойно.

Я сложила руки у груди в жесте мольбы. Пусть у нее все будет хорошо! Ангелочкам нужна мама. Очень нужна. Уверена, Валенсия будет замечательной мамой.

Прошло не так много времени, и дверь наконец открылась!

Вышел Вадим. Он молчал.

Я кинулась к нему и схватила за руки, с которых он успел снять перчатки.

– Кажется, обошлось. Если бы не волчья регенерация, ее бы уже не было. Она даже сможет иметь детей, – я кинулась к Вадиму на шею и крепко-крепко его обняла. Потом заметила, что позади стоит его отец.

– Пойдемте, поговорим, – сказал он нам обоим. Мне не очень хотелось идти с ними, но спорить не стала. Надеюсь, их не придется разнимать.

Мы отправились прямиком на кухню. Вожак самолично заварил нам всем чай, и я посчитала это хорошим знаком. Должен же он отплатить сыну за спасение любимой женщины и младших детей.

Мы сели за стол. Игнат долго размешивал в чашке сахар, который и добавить-то забыл. Потом поднял голову и посмотрел на Вадима:

– Знаю, ты никогда не простишь меня за мать. И не прошу этого. Просто хочу, чтобы ты был свободен и занимался любимым делом… сын. Теперь ты ничего не должен клану. Я могу официально отпустить тебя и твою женщину. Жизнь за жизнь. Никто мне слова поперек не скажет. И денег на врачебницу тебе дам. Если пообещаешь помогать нашим в случае необходимости.

Я перевела взгляд на Вадима. Он молчал, глядя на отца, сощурив глаза, словно ожидая подвоха. Но вожак лишь вздохнул и снова опустил голову.

Эпилог.

Ох, что-то я сегодня разоспалась. Солнышко уже пробежалось по моим голым лодыжкам. Помню, как муж поцеловал, уходя в клинику, но я так и не смогла проснуться.

Благо идти недалеко, соседнее строение.

Семейная клиника Северских – это лучшее вложение средств в моей жизни. У отца Вадим денег так и не взял, но зато взял клятву не преследовать наше потомство. С клиникой помогли мои родители, точнее они позволили взять кредит в залог моей части дома. Это был великий жест доверия с их стороны, учитывая все риски.

Для начала этого хватило. А дальше было столько работы, что мы каждый раз радовались, что построили клинику рядом с лесным домиком Вадима. Он хоть и не такой здоровый, как родительский, но место нашлось для всех. И для бабушки, и для детей.

Умылась, оделась и вышла на кухню. Хм, и тут никого.

Перекусила на ходу и вышла во двор.

На лавочке, которую Вадим специально поставил вдоль стены дома для бабули, сидела бабушка собственной персоной и симпатичный мальчуган с темной кудрявой головой и милыми веснушками.

Мой любимый сын голячком наслаждался солнечным утром рядом с прабабушкой, ел яблоко и улыбался.

– Мама! – воскликнул малыш.

– Доброе утро, мой хороший, – я обняла сыночка и крепко прижала к себе сбитое теплое тельце. – А что это вы тут делаете?

– На солнышке греемся, правда, ба?

– Правда, сладенький, – бабушка погладила спинку правнука, счастливо улыбаясь. – Посиди с нами, Лизок, а то ты что-то бледненькая.

– Некогда, бабуль. Мне на работу надо, – посмотрела на сына и добавила: – помогу папе, а потом мы будем готовить торт к твоему дню рождения, Пашенька.

– Мама, мы с бабулей решили, что хотим на мой день рождения.

– И что же? Очень интересно, – ждала слов про собаку или игрушку, но ответ удивил:

– Сестренку! – сказал сын и снова куснул румяное яблочко.

Я рассмеялась и пообещала подумать. Надо же, какие молодцы. Подарок они придумали. Уверена Вадим тоже не отказался бы от такого подарка. Он оказался превосходным отцом. Хоть и был занят в клинике, но любую свободную минуту проводил со мной и сыном.

– Привет! – я заглянула в кабинет к Вадиму, когда от него вышел пациент. – Я сейчас в базу всех внесу, гляну, как дела на сайте и домой, печь тортик для сына.

– Ну уж нет, ты забыла самое главное, – Вадим медленно направился ко мне.

– И что же? – кокетливо спросила, подыгрывая ему и отступая.

– Поцелуй, – он поймал меня в объятия и прижал к себе. Зарылся лицом в мои волосы. – Ммм, в положении ты пахнешь волшебно!

– Что? – я с трудом отодвинулась от мужа и взглянула ему в лицо.

– Прости, не удержался. Хотел вечером сказать, сюрприз сделать.

– Вот как так? – возмутилась, все еще пораженная новостью. Конечно, я подозревала что-то такое, замечая изменения в организме, но обычно жены делают сюрприз мужьям, когда узнают, что ждут ребенка. С моим же так не получается.

Когда он сказал первый раз о сыне, я вообще не поверила. Но через недельку тест показал две полоски. И пол ребенка Вадим определил практически сразу. И как он это делает? Не устаю удивляться.

– Кстати, Пашенька сестренку на день рождения попросил, как думаешь, получится его желание исполнить? – я схитрила, пытаясь вызнать у моего предсказателя, кого же я жду.

– Думаю, следующий день рождения он точно будет встречать с сестрой, – Вадим хитро прищурился, намекая, что раскусил мою уловку. – Спасибо тебе, родная, за счастье, – и снова прижал к себе.

В дверь постучали нетерпеливые пациенты. Что ж поделать, мой муж нужен не только мне. Я поцеловала любимого и побежала на ресепшен. Тут сидела Тамара, женщина средних лет, которая обладала феноменальной памятью, но с компьютером категорически не дружила. Приходилось иногда помогать ей. Чем я и занималась. Она принимала звонки и потом надиктовывала мне имена пациентов, их жалобы и диагнозы. И при этом она никогда ничего не записывала.

Когда Тамара произнесла следующее имя, я напряглась. Сегодня меня ждет неприятная встреча.

– Вам нехорошо, Лиза? – спросила Тамара.

– Нет, все хорошо, но я лучше пойду. Все остальное внесем позже, а то мне еще торт печь, хорошо?

– Хорошо, – даже, если Тамара и удивилась, то вида не подала.

Вышла из клиники и сразу увидела ту, с кем не хотела встречаться.

– Лиза! – ко мне навстречу быстро шла Лариса. Она была уже глубоко беремена, и мне не хватило злости пройти мимо нее.

– Здравствуй, – я поздоровалась первая.

– Лиза, прости меня за все, что я тебе сделала, и что желала, – она поразила меня своим порывом. Очень неожиданно.

– Тебя оправдывают чувства к подлецу, – мне не хотелось с ней разговаривать, я сделала шаг в сторону.

– Да какие там чувства? Разве что страх. Он мне сначала многое обещал, а потом…, а потом начал избивать.

– Но ты все равно с ним? – я с намеком глянула на большой живот бывшей коллеги.

– Нет, что ты! – она улыбнулась. – Это Женькин. Мы поженились. Это он настоял, чтобы мы с тобой поговорили. Я никак не могла решиться.

– Я рада за тебя и Женю. Передавай ему привет. А на тебя зла не держу. Надеюсь, ты счастлива так же, как и я.

– Рада за тебя! Я тогда пойду? Записалась на прием. Говорят, у вас с мужем отличная клиника, вот пришла проконсультироваться с Федором Иванычем на всякий случай. Вы собрали самых лучших врачей.

– Да, мы стараемся.

Попрощалась с Ларисой с легким сердцем. Рада, что она не осталась с подлецом Арсением. Слышала, он пропал куда-то, в бега подался. Надеюсь, его я точно больше никогда не увижу.

В дом заходила с улыбкой. Пашенька сразу побежал ко мне, и я, подхватив сына на руки отправилась на кухню печь тортик.

Естественно, наш самый любимый. Ягодно-ванильный.