Текст книги "Вася Красина и Бюро Изменения Судеб (СИ)"

Автор книги: Елена Асвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Мамина поддержка

Алия умела готовить. Мука ссыпалась на стол, но снова захватывалась комом теста, перемешивалась, превращаясь в однородную массу. Усилие. Раз. Еще одно. Все круче тесто и круче. Плотнее ком. С каждым новым переворотом постепенно наступало спокойствие, или так всего лишь казалось.

От мыслей никуда не деться, они всегда лезут так нагло, когда их не просишь. Споры, споры с собой. Кажется, никогда не прекращался внутренний диалог. Любовь к Тимуру боролась с попытками во всем разобраться. Не любит. Не любит. Нет, любит, любит. Иначе бы не женился. У них дети. Он работает, приносит деньги. Устает от ответственной службы. А она что? Подумаешь на ней хозяйство и дети… Все женщины в ее семье так живут, да и по-другому разве бывает? Бывает. Зачем себя тут обманывать?

Алия не ощущала себя древним мамонтом, запутавшимся в родах и детях. Она почитывала в интернете статьи по наведению гармонии в семье, умению настоящей женщины уступать в мелочах, видела, как в Инстаграме показывают себя молодые красивые девушки. Завидовала ли? Нет, ну какая там зависть? Да там почти любая не умеет и не любит готовить, ухаживать за мужчиной. Только и пытается всем показать красивую картинку счастья, а за кулисами слезы одиночества и попытки найти неподдельные, настоящие чувства.

Эх… Не надо было останавливаться возле собаки. Не надо было пускать в дом газовщика. А еще лучше надо было обо всем Тимуру рассказать сразу, как только он вернулся с работы. Зря вот задержался, был бы дома, сам всё увидел, что с незнакомцем она не заигрывала, да и в дом пустила с большой неохотой. И выгнала почти сразу же. Надо же, посторонний мужчина и заметил синяк!

Ну да, синяк… Тимур схватил ее за руку, когда пытался ей доказать, что все равно их сильно любит. Еще раньше он накричал за пересоленый бульон. Сорпа ему не понравилась! Выяснилось, что сорпу посолила не только она, но и дочка. Анелька хотела почувствовать себя полноправной хозяйкой, вот и помогла маме чуть-чуть при готовке. Проблему исправили, просто разбавив водой.

От обиды из-за несправедливости Алия хотела сбежать в ванную комнату, закрыться там, но Тимур не позволил. Схватил крепко за руку стальными пальцами, словно коршун впился когтями. Больно впился, она просила ее отпустить, он удерживал, не соглашался. Отпустил, когда она вдруг расплакалась. Так и не помирились они в этот вечер, а утром он уехал на службу. На сутки.

Наутро вот принес ей цветок… Осмыслил свое поведение и раскаялся. Он и в этот раз всё поймет. Жаль, что пока ее не было, Анель рассказала, как газовщик приходил. Маленький ребенок мог и приукрасить, солгать, даже не подозревая, что родители могут поссориться. Ее нельзя во всем произошедшем винить.

Что ж за любовь у Тимура такая собственническая, заставляющая все контролировать? Придумал себе проблему на пустом месте, вспылил. Да и ладно, не нужна ей никакая визитка и новое знакомство, чужая собака. Подумаешь, бумажка какая-то. Ну сжег и сжег…

Слезы снова навернулись на глазах, а к горлу подкатил ком. Обидно, очень-очень обидно, что Тимур ей не доверяет настолько, что готов причинять боль. Схватил за волосы, потянул, до сих пор кожа саднит, но лучше быть повнимательнее. Сейчас резать мясо кухонным острым ножом.

Тесто закрылось полотенцем и осталось лежать на столе. Предстояла очередь фарша. Мясо, жир, лук, тыкву следовало нарезать ровными кубиками и тщательно перемешать. Посолить, поперчить, спрятать в аккуратные кружки, заплетя концы косичкой. Почти медитация, если не думать…

Не думать не получалось. Что будет, если он узнает о третьем ребенке? Что будет, если родится девчонка? Если приступы недовольства и ярости у Тимура будут учащаться, то, может, вообще лучше с ним развестись? А куда она одна с тремя детьми без работы, даром, что еще молода и красива?

Стоило представить, что в аду ссор и скандалов, давления на психику ей придется жить целую жизнь, как внутри все опускалось и пропадало желание жить. Что если Тимур начнет ее бить? Или начнет бить детей?

Мобильный телефон разразился настойчивой трелью, заставив Алию оторваться от дел. На экране высветилась надпись «Мама» с сердечком.

– Кто там? – тут же раздался голос Тимура из зала.

– Мама. Наверно, хочет узнать, как дела.

Молчание как ответ, что все в порядке. Алия ответила на вызов, нажав на дисплей и закрыв дверь на кухню. Совсем не обязательно беспокоить Тимура, он и так весь день не в духе, лишний раз лучше не провоцировать. Хорошо, что завтра он уходит на смену в день, значит, еще поспит ночью. Звонок не станет причиной для продолжения ссоры.

– Как ты, жаным*?

Ласковый голос всколыхнул в груди уже позабытые чувства, затронув память о временах, когда к маме можно было с удовольствием забраться на колени, прижаться к мягкой груди и насладиться заботой. Нежные руки, перебирающие прядки волос, заплетающие их в тонкие косички, которые после ночи наутро превращались в шелковистые кудри. Жаль, что детство так быстро закончилось. Жаль, что те годы ушли, когда можно ни о чем не думать, купаясь в опеке родителей.

– У меня все… хорошо, – солгала Алия, не захотев расстраивать маму. – Манты леплю на ужин.

– С тыквой?

– Да, с ней. Резаные. Как мы всегда делали.

– Помнишь, вместе их стряпали?

– Помню. Болтали по душам. Как это было давно. До того, как я вышла замуж.

– Как мои внучки?

– Играют. Им весело вместе. Почти не ссорятся, но бывает.

– А Тимур?

– Тимур… Хорошо, но…

Неожиданно для себя Алия громко всхлипнула от заново накатившей обиды. Как не пыталась скрыть от мамы чувства, ее внимание, будто заслонку приоткрыло, выпустив наружу накопившуюся в душе черноту. Эмоции так и забурлили внутри, требуя выхода. Слишком долго она терпит издевательства Тимура. Когда их отношения стали напоминать непрекращающийся марафон с препятствиями? Эта вечная гонка перепадов внимания, ласки и бурных ссор, что с каждым годом становятся жестче и все чаще приводят к отчаянию.

– Что-то случилось?

– Нет…

– По голосу слышу. Что случилось, жаным? Я же слышу, ты расстроена чем-то. Снова поругались с Тимуром?

– Поругались, ана**. Тимур приревновал, но я не давала повода. Я не виновата.

– Муж всегда прав, дочка. Тебе ли не знать? Потерпи, он упокоится, и все наладится.

– Мама, я так устала. Мама… Может… А что если будет развод?

– Развестись с Тимуром? Ты что, Алия! Это уят***! Что я скажу нашим соседям? А родственникам? Тетушке Балхия это, ох, как не понравится! Она обо всем растрезвонит! Позор нашей семье, если дочь, да еще с двумя детьми домой вернется. Что ты? Плохая жена? Плохая хозяйка? Плохая мать? А если Тимур детей заберет при разводе? Как людям в глаза будешь смотреть, ты подумала? А о нас? О родителях ты подумала? Как мы будем в глаза людям смотреть?

Мама говорила, говорила, говорила, а слёзы текли по щекам. Заслонка внутри с шумом захлопнулась, накрепко заперев хранилище из горьких слез и обиды. Поддержки от мамы не будет… Ну и не надо, тогда сама с этим как-нибудь справится. А мама потом пусть не удивляется, что дочь с ней мало общается.

Алия слушала маму без единого звука. Родители ее никогда не примут и не простят, если она пойдет против их воли, даже после замужества. И против Тимура нельзя, он очень самолюбивый и вспыльчивый. Бросить бы все навсегда…

– Выбрось эти мысли из головы! Еще Тимур узнает, ой-бай, будет сердиться. Что он совсем плохой? Умный, красивый мужчина, работа хорошая. Не пьет, не курит. Девочек любит. Разве он тебя хоть раз бил? Ведь не бил же?

– Нет. Не бил.

– Вот видишь!

– Но я так, мама, устала. Его настроение. То плохое, то очень плохое, то хорошее. Иногда я сомневаюсь, а любит ли он меня?

– Конечно, любит. Иначе зачем женился?

– Мне так нехорошо.

– Займись лучше мантами и не ной, – голос матери стал строже. – Выкинь плохое из головы. Женщины нашего рода всегда умели терпеть, и ты не исключение. Как верная жена будь рядом, он оценит. Не сегодня, так завтра. Помолись Всевышнему, чтоб смягчил сердце мужа. И поцелуй девочек от меня, скажи, бабушка их очень любит.

Мама еще что-то рассказывала, но Алия слушала ее вполуха. Мама как будто права. Только вот почему от такой правоты на сердце так тяжко, так грустно? Душа плачет, ей не нравится происходящее. Так не должно быть, не должно. Так не правильно. Хочется любви, поддержки, чтобы ценили, а не кричали по всякому поводу и без.

Чуть позже Алия отложила мобильный в сторону, помыла руки. Манты сами себя не налепят. А если с ужином задержаться, то Тимур может опять рассердиться. Выслушивать новые гадости совсем не хотелось, а вот вкусная еда, напротив, должна их помирить. Тимур поест, у него поднимется настроение, и они поговорят. Может быть. Он поймет, как был несправедлив. Кто-то должен первым пойти на уступки. Да и, может, сама виновата. Про газовщика нужно было самой рассказать. Еще утром перед тем, как собралась в магазин. Анеля маленькая, не соображает еще. Нужно думать об этом заранее, а Тимур ревнует, потому что любит и боится ее потерять. Поэтому и разозлился.

И настроение у Алии поднялось.

–

* дорогая (с каз.)

** мама (с каз.)

*** стыд (с каз.)

Айсберг непознанного

День третий

В десять утра я как штык была на Мятежной вместе с Браксом. Собакен весело обнюхивал фонари и мусорные урны, расставленные на этой улице в избытке, пытался сбежать в кусты, постоянно проверяя поводок на прочность. Бульдог явно радовался внезапно привалившему счастью в виде занимательной совместной прогулки.

Сообщение от шефа пришло вечером, когда я вернулась домой после работы. Сухой и лаконичный текст гласил: «В десять на Мятежной, перекресток Северной. Медленно идешь в восточном направлении. Примерно квартал. И не забудь взять с собой гарнитуру». Ни приветствия, ни прощания. Поймала себя на краткой мысли, что хотелось большей вежливости от шефа, но, ничего не поделаешь, придется довольствоваться малым. Может, у Бурова времени не было или не в настроении, или сам по себе шеф такой. Написала: «Спасибо, хорошего вечера» и ответа не дождалась. Что ж, не очень-то и хотелось.

Гарнитура ожила на улице примерно в десять ноль пять:

«Меня хорошо слышно? Проверка связи.»

– Доброе утро, Михаил. Слышу вас.

«Утро доброе?»

– Почему бы и нет?

«Хорошее настроение нам пригодится сегодня, сделаем из него микс», – неожиданно добавило начальство с хорошо считываемой скептичной ухмылкой. Так и представила ее на губах Бурова вместе с ироничным прищуром, и по спине неумолимо пополз холодок. Реакция Бурова вот так легко и просто приоткрыла завесу над будущим, намекнув о том, что ему наверняка уже известен исход дела.

– Вы что-то знаете?

«Всего лишь просчитал шансы. Они, мягко скажем, не очень. Алия находится в подавленном настроении после вчерашних событий. Постарайся узнать каких. Ее эмоции стали ярче, ситуация ухудшилась, вырос процент вероятности, что дело закончится плачевно. Поэтому будь аккуратна с ней.»

– Но мы и так знаем процент. Девяносто девять. Так вчера Глеб сказал.

«Есть еще другая шкала. Например, Алена и ты видите псевдовидеозапись, на которой происходит событие. Я ее тоже вижу, но есть еще другой способ узнать.»

– Объясните.

«Хорошо, я объясню...»

Буров казался самым загадочным человеком из всех, с кем я знакомилась за свою недолгую жизнь. Впрочем, опять повторяюсь. Михаилу было известно такое, что другие не могли узнать ни при каких обстоятельствах. Не покидало ощущение, что шеф много выше по уровню развития всех нас вместе взятых в бюро, я это чувствовала каждым волоском на теле, каждой клеточкой, которая из-за желания во всем разобраться магнитом тянулась к мужчине.

«Представь айсберг. Его вершина – это событие, которое произойдет через две недели, а точнее, через двенадцать дней без вмешательства бюро. Так вчера определил Глеб. Он вычислил, что Алия и ее дети наверняка погибнут и присвоил событию красный уровень. Это уровень высокого риска в девяносто девять процентов. Псевдовидеозапись – это нижняя часть айсберга, как и цветной график эмоций и многое другое в нашей системе работы. Такая запись может быть четкой или размытой. Она меняется каждый день. Если представить её в цифрах, она тоже имеет шкалу. До твоего выхода в надпространство процент наступления события по ней составлял всего тридцать единиц. После твоей битвы с аятом и вчерашнего знакомства он снизился до четырнадцати, псевдозапись стала размытой. Днем вырос до сорока, ты уже видела плохого качества кадры. К вечеру процент составил пятьдесят пять. Это много, но еще не критично. С каждым днем до события, если не получится что-либо изменить, четкость картинки будет повышаться, показывая нам наши шансы изменить будущее.»

– Критично будет при каких цифрах?

«Восемьдесят пять. Девяносто. Все, что свыше, практически невозможно будет изменить. Тогда Алену встретит не просто набор четких кадров, но выражения эмоций на лицах, их чувств в глазах, а позже увидит каждую морщинку и жест, даже услышит в финале последние слова, фразы, плач. Когда обе шкалы уравновесятся, тогда наступит событие.»

Я невольно поежилась, вспомнив Алену в офисе. Вчера она выглядела расстроенной, когда на шкале было сорок процентов. Что же стало сейчас? А что будет, если процент подрастет до восьмидесяти? Не хотела бы я оказаться на месте эмпата и прочувствовать событие до момента его наступления.

– А как увидеть проценты? Так ведь проще, чем смотреть немое кино?

«Может быть, со временем сможешь. Но есть риски, что твои попытки набрать ментальное мастерство приведут к усложнению жизни. У Алены пока не получилось, поэтому ей приходится чувствовать наступление событий на уровне эмоций. И сейчас ей нехорошо.»

– Почему так вышло?

«Недостаточно опыта духа в воплощениях. Так бывает, когда не рассчитаешь силы. Расплата.»

– Что-то мне больше не нравится идея учиться видеть эти проценты, – проворчала я, оглушенная новыми сведениями. – Как Алена с этим живет? Почему до сих пор не бросила эту работу, на которой страдает? Жутко все время смотреть страшный фильм и знать, что он может превратиться в реальность.

«Смотри на дорогу, раззява. Еще минута и ты пройдешь мимо нашей клиентки.»

Раззява? Я? Шеф будто окатил ледяным душем своим рявканьем, заставив сначала возмутиться, а затем сосредоточиться сразу на двух вещах. Приближающейся молодой женщине с коляской и детьми, и мыслями, что Михаил откуда-то за нами приглядывает.

Выходит, он тоже здесь? Наблюдает за мной из кофейни? Или сверху, как привидение из надпространства в виде серых глаз размером с африканского слона?

Айсберг непознанного ч2

Последняя мысль так подняла настроение, что Алию встретила полная счастья улыбка и радостный громкий лай, который, конечно же, напугал маленьких девочек. Совсем крошка заплакала, Анель закрыла ручками лицо и посматривала на нас сквозь пальцы, (Максим запомнил имена одной из дочерей Алии, когда приходил с лжепроверкой).

Я тут же схватила Бракса на руки, закрыв ему пасть ладонью, и отступила на шаг.

– Алия, простите! Не хотела вас напугать, – расстроилась я. – Так жаль. Бракс просто обрадовался вам, как тогда.

– Вы? – только и спросила она.

Алия сначала успокоила детей, а потом посмотрела на меня так, как встретила бы незнакомку на улице. С равнодушием, без интереса. Даже Бракс ее больше не волновал, хотя пес сидел у меня на руках и с удовольствием пускал липкие слюни. Надо же, как разволновался собакен.

Новый взгляд Алии разнился со взглядом полным неверия и облегчения всего лишь несколько минут назад. Сейчас Шурзина ушла в себя, загруженная тяжелыми мыслями. Ссутуленными стали покатые плечи, заметно отсутствие улыбки на симпатичном лице, потухли глаза без эмоций.

– А вы куда идете?

– В детский сад. Там занятия.

– Что будут делать?

– Рисовать, петь, играть с другими детьми.

Алия разговаривала со мной, я радовалась этому и развивала беседу, стараясь быть непринужденной. Так общаются люди в купе, когда едут куда-то в поезде. Поговорили и разбежались. Или не поговорили, но все равно разбежались. Ничего личного, ничего необычного. Я хотела, чтобы Шурзина это почувствовала, расслабилась и захотела общаться. Где еще бывают такими доверительные беседы, как не со случайными попутчиками? С кем еще можно выговориться, зная, что обо всем забудут, едва пути разминутся?

– Долго?

– Часа два. Иногда три.

– А можно с вами? – спросила я. – А то скучно…

– Идите, если хотите, – разрешила Алия.

Удивило, что у нее не возникло вопроса, почему я не на работе. Ведь она в руках держала визитку, спрашивала, чем я занимаюсь, удивилась названию фирмы. И вдруг такое равнодушие. Почему? Что случилось за какие-то сутки? Я намеревалась об этом узнать и надеялась, что получится.

Мы молча шли вместе остаток дороги. Бракс на одной стороне тротуара, обнюхивая урны, кусты. Коляска с детьми на другом. Я и Алия рядом, вместе, но по отдельности на расстоянии пары шагов. Я не мешала ей, понимая, что лишние слова и жесты могут ее раздражать. Если вдруг она сорвется, то никакого разговора не выйдет, и миссия снова провалится.

Детский центр «Агуша» нашелся за углом в небольшом закутке между большими домами с собственным маленьким садиком, где я сразу же присмотрела скамейку. Их там было несколько, хватит на всех, ожидающих своих детей. Лучше места и не придумаешь для беседы, если такая случится. Кустарники жасмина и жимолости, перемежались калиной, усыпанной красной ягодой и увядающими осенними листьями. Уютное местечко, располагающее для отдыха и спокойной беседы. В воздухе витал ни с чем не сравнимый аромат масла листьев, опавших с близстоящих деревьев. Последний «выдох» природы, готовящейся к предстоящей зиме.

– Посижу там, отдохну часик, – произнесла я, показывая на спрятанное от лишних глаз местечко. – Приходите ко мне, Алия.

– Это вряд ли.

– Я все равно там побуду.

Шурзина кивнула и увела девочек в центр, я же осталась на улице. М-да. Дела неважные. Настаивать нельзя, уговаривать – сделаю хуже. Только надеяться, что Алия сама захочет отвлечься или поделиться со мной.

«Ну и что думаешь? Придет наша мадам или решит следовать своему року?»

Голос шефа прозвучал неожиданно, будто чертик выскочил из табакерки. Чуть-чуть не подпрыгнула на месте, но устояла.

– Откуда же мне знать?

«А ты попробуй. Я ведь не просто так спросил. Ответь, какие эмоции ты считала у нашей клиентки?»

– Что значит «считала эмоции»?

«Каков уровень ее отчаяния, злости, радости? Что думаешь?»

– Я же не ясновидящая, ауры людей не вижу, – возмутилась я предложением. – Я понятия не имею, как это работает!

«А как с аятами воевать в надпространстве имеешь понятие? Или как их видеть в реальности? Ведь видела один раз.»

– А я… А откуда вы знаете?

«Мир очень открытый, прозрачный. Все на виду. Попробуй в следующий раз общаться с людьми и учиться определять их эмоции. Раскрась каждую, назначь им шкалу. Это не тяжелее, чем видеть аяты.»

С ума сошел – вот примерно так и подумала, осмыслив предложение Бурова. Я же не в компьютерной игре, у меня нет цифрового шлема, над каждой персоной не высвечивается табличка с очками. Это что-то из сказки, из фантастической книжки. Надо же, такое придумать!

«Нет, я не сумасшедший. У тебя есть возможность развить экстрасенсорные способности и перевести их на другой уровень. Ты в надпространство легко выходишь, значит, и это сможешь. А пока ответь: придет к тебе Алия или нет?»

– Не знаю.

«А почувствовать?»

– А вы сами сейчас где?

Ответ на этот вопрос показался мне важнее, чем пытаться себе воображать, что та чувствует Шурзина и придет ли она разговаривать. Во-первых, если захочет, Алия сама все расскажет. Во-вторых, подождать нужно всего лишь час. Браксу хорошо в маленьком парке, он найдет себе занятие. Ковыряться в листве, искать последних жучков, паучков, рыть землю себе в удовольствие.

«Дома. Решил не ездить в офис. Лежу возле бассейна с коктейлем.»

– ?! – это все на что я оказалась способной в моменте, а потом начала сомневаться. – Вы шутите?

«Я жду ответ.»

Буров меня переиграл, ответив на вопрос так неоднозначно, что я испытала неловкость. Появилось ощущение бессовестного нарушения личного пространства шефа, чего делать было нельзя. Так и осталось догадываться, каким образом Михаил считывает сейчас информацию.

Пришлось делать то, о чем он спросил. Заняв скамейку и увеличив поводок Браксу, я откинулась на спинку и закрыла глаза. Как узнать придет Алия или нет? Ни одной мысли в голове, ни одной воображаемой картинки. Не бывать мне никогда провидицей, интуиция немой рыбой молчала, как я ни старалась прислушаться.

– Ничего.

«Подбрось тогда монетку.»

– Думаете, поможет? В теории игр у меня шансов пятьдесят на пятьдесят.

«В теории игр – да. В умении считывать информацию с надпространства ты получишь ответ на вопрос. Ты же будешь бросать монетку с определенной силой, под определенным углом, она упадет так, как должна будет упасть, чтобы дать тебе сведения. Думаешь, как вытаскивают нужные карты Таро те, кто по-настоящему умеют владеть этим инструментом? Если что, я не о шарлатанах сейчас, использующих людей в качестве дойных коров.»

– О нет, еще и Таро! Я в это не верю!

«Чему ты так удивляешься? Инструментарий матрицы очень богатый. У людей большие возможности. Уметь бы пользоваться с умом, а на это не всякий способен.»

– Давайте лучше монетку, если вам так хочется, – пробурчала я и зашарила в своей сумке.

Очень удобную сумку я себе недавно купила. Настоящий трансформер. Потянешь снизу за длинные ручки-лямки, соединишь их сверху кольцами и получишь рюкзак. Надоест рюкзак – тянешь наоборот и получается сумка. Можно такую носить на плече, можно на спине сзади, чтобы рукам не мешала. На дне моей бездонной бочки с классическим женским беспорядком с горем пополам нашлась и монетка в небольшом кошельке. Было бы странно, если бы не нашлась. В общем, я ее подбросила, загадав орла на приход Алии, решку, если Шурзина решит отсидеться в центре.

Монетка упала на землю, показав мне красивый герб. Итак, предсказание сделано.

– Шурзина придет, – отрапортовала я. – Правда, не знаю когда.

«Время ее появление тоже может подсказать монетка, если захочешь. Или другой инструмент.»

Шеф сегодня на удивление был словоохотлив. Может, и правда, сидит возле бассейна и смотрит за мной в монитор, а где-нибудь неподалеку летает дрон с камерой и снимает ему всю картинку. А звук передает гарнитура? А почему бы не воспользоваться поводом и не узнать то, что пыталась недавно?

– Можно вопрос?

«Задавай.»

– Откуда вы знаете, в какой момент и где произойдет то или иное событие или появится человек? Вы умеете видеть будущее?

«Тебя надо было Варварой назвать. Уж очень поговорка подходит.»

– Не ответите? Как в прошлый раз скажете, что тайна коммерческая?

«Дотошность не порок, да?», – Михаил казалось улыбнулся и продолжил: «Ты, Варвара, живешь в матрице».

– Василиса.

«А я как сказал?»

В ответ я фыркнула и посмотрела на двери детского центра. Никого. Прошло уже десять минут, как мы с Алией расстались, а она до сих пор не решилась выйти в парк. Хотя. Десять минут ерунда, детей еще надо пристроить, понаблюдать за ними, порадоваться… Спишем на неотложные дела, не будем наводить панику раньше времени. Самое время узнать, что хочет поведать шеф, который вдруг словил паузу.

– Продолжайте, пожалуйста. Извините, что перебила.

«Хорошо, Варвара, прощаю.»

Я фыркнула еще раз, еле удержавшись от комментария.

«Надпространство, его же иногда называют информационным полем, представляет собой сложнейшую структуру. Энергия пронизывает эту планету вне пространства и времени. Земля – лишь малая часть мироздания, созданная Творцом, а все живое здесь взаимодействует как идеальный оркестр. Все зависят друг от друга и одновременно имеют свободный выбор решать, как им поступать в разных случаях. Представь огромную паутину таких взаимодействий. Потянешь за ниточку, можешь по ней многое узнать не только о том человеке или событии, которое ниточкой связано, но и о всех, кто с ней взаимодействует. Все, что нужно, это найти нужную точку входа в этом огромном пространстве вариантов, спрогнозировав возможный результат. Кому-то помогают инструменты: монетки, Таро, астрология, мир цифр и знаков, на котором с нами говорит матрица и Творец. А кто-то и так знает, потому что его сознание чистое, психика здорова, он управляет эмоциями и понимает весь смысл привязок.»

– Привязок? Что это такое?

«А ты думаешь, почему мы все тут сидим на этой планете?»

– Почему?

«Учимся. Постигаем искусство баланса и закон вселенского равновесия.»

– Это как?

«Это очищаем карму и пытаемся выйти из череды реинкарнаций. Идем к свободе. Так понятнее?»

– Наверное. А как это можно сделать?

«Легко. Нужно просто полюбить себя. Безгранично. По-настоящему. И осознать кто ты здесь и чем занимаешься.»

Слова Бурова были такими… значимыми, но и непонятными. Сразу появились вопросы. Очень много вопросов. Например, как понять, что любишь себя? Как себя полюбить, если не пройдешь тест-проверку? Что такое осознать себя в этом аспекте? Ну вот я знаю, что я есть Варва… Тьху! Красина Василиса! У которой мир полностью перевернулся за каких-то четыре дня, а неожиданности не заканчиваются, сыпется на меня всякое, как из рога изобилия. Не остановить, да и останавливать поток тоже не хочется. Почему-то вот так.

Буров молчал, на деревьях чирикали воробьи, Бракс с удовольствием рыл в земле яму, а я смотрела на двери «Агуши». В голове роились мысли хаотично перетекая от одного к другому, и снова по кругу, хотелось их упорядочить. И вот на пороге появилась женщина в длинном платье и куртке. Черный платок лежал на плечах, открывая всем черные блестящие волосы, заплетенные в тугую косу.

– Алия вышла, – вместо ответа сказала я. – Идет к нам.

«Прекрасно. Будь внимательной и удачи.»