Текст книги "Большая книга ужасов 2013 (сборник)"

Автор книги: Елена Усачева

Соавторы: Ирина Щеглова,Эдуард Веркин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

«Мяу!» – завопила еще одна кошка под ногами Чудовища. Трехцветный зверь заставил ее переступить порог тополей, уйти за кусты.

Вода в прудике бурлила, словно там резвилась возмущенная желаниями старика золотая рыбка. Коты наступали. Смиля пятилась к Дому.

Третий кот выскочил из подвала, отряхнулся, задрал хвост, кончик которого по-боевому дернулся. Вслед ему полетел камень, и кот отпрыгнул, зашипел, выпустив когти.

Плеснулась волна. Смиля отступила, а потом перестала отступать, поскользнувшись на ряске. «Сейчас будет холодно», – только и успела подумать, прежде чем оказаться в прудике. Взметнулись потревоженные водоросли, тяжело опутали ноги и руки, быстро промокшая одежда потянула вниз. Она все ждала, что вот-вот падение закончится, что она коснется дна и сможет подняться.

Дна не было. Она погружалась, не в силах дернуть ни рукой, ни ногой. Вокруг была зеленоватая мутная вода. Медленно всплывали двойные листики ряски. Тонкие прозрачные корешки у нее были как ножки. В зеленом бальном платьице ряска танцевала свой первый танец. Дамы… кавалеры… они кружились, кружились…

Смиля заметила движение. Мимо проплыла девушка. Длинные зеленые волосы, зеленые глаза, белое фарфоровое личико. Водяная девочка улыбнулась и протянула руку, желая коснуться пальчиком лица Чудовища. Изображение вдруг качнулось, поплыло. Рука водяной девочки стала огромной. Она жестко схватила Смилю за плечи и глубже погрузила в воду. Из легких взволнованными пузыриками вышел последний воздух. Потом ее ударили, дернули, и мир превратился в один огромный воздушный колокол. Воздуха, в котором может хватить только на одного человека. Второму не поместиться.

Смиля тяжело кашляла, отпихивая чужие руки. Но держали ее крепко. И она билась, теряя последние силы.

– Все, все… тише, тише… Все хорошо… Тише…

Она устала. Из желудка вышла болезненная водяная отрыжка, и Чудовище обвисла на худом костлявом плече. Всхлипнула.

– Ну, что?

Грязный, мокрый, злой Янус стоял рядом и смотрел на Дом. Через правую скулу шел свежий рубец. Он кровоточил, пачкая воротник рубашки.

Чудовище отлипла от плеча Скелета. В его глазах была тревога. Он испугался за нее?

– Что… произошло…

Желудок сжался, рот наполнился кислой слюной.

– Пришел Ворон, и ты прыгнула в пруд, – спокойно объяснил Янус.

– Дура! – дернул ее за плечи Скелет. – О чем ты думала? О чем? В следующий раз – убью.

– Я споткнулась, упала, – пробормотала Смиля, с трудом вспоминая виденное – котов, водяную девочку, танцующую ряску.

– И Ворон тебя немножко подержал под водой? Он тебя утопить пытался.

– Ворон?

Стало холодно, поднялся ветер. Зашумели, заволновались деревья. Скоро осень, в школу. Как в потусторонний мир. Не спрятаться, не скрыться, не убежать. Как и от Дома с его призрачными обитателями.

Вода противными ручейками текла между лопаток, ветерок холодил голову. Мокрая ткань терла сбитую коленку.

– Не оставляй меня, пожалуйста, – прошептала она, тычась лбом Скелету куда-то под подбородок. Судя по жесткости, она уперлась в ключицу.

– Я его убью, – пообещал Скелет. Он собрался ссадить Чудовище с колен и немедленно идти приводить угрозу в исполнение.

– Не уходи!

Крик получился неожиданно звонким и очень громким. Не помня себя, Чудовище вцепилась в руку Скелету. Вцепилась намертво. Костяшки пальцев побелели, а Скелет болезненно поморщился.

– Да не иду я никуда, – попытался он освободиться от ее захвата. – Сиди ты спокойно, а то опять свалишься. Я как чувствовал, что опять что-то случится. Кто б сомневался, что ты попрешься к Дому. Тебе здесь медом намазано?

Он потянул с себя куртку, но Чудовище крепко держала и куртку тоже. Оставалось только перекинуть свободный край ей на плечи.

– Ну-ну, все… Хватит, – неловко утешал Скелет. Он похлопал ее по коленке, но негнущиеся пальцы сделали это грубо, и он спрятал руку за спину.

– Не… бросай меня, – Чудовище снова прильнула к Скелету.

Никогда не отпустит, ни за что. Надежный, верный, свой. Любимый…

– Сидите! – у них над головами тяжело вздохнул Янус. – Я все понял. Мне Скелет рассказал. Думал, чушь. А теперь…

Он пошел через кусты. Ветки тяжело захрустели у него под ногами.

– Мы всех выгоним отсюда, – пообещал Янус и с грустью посмотрел на торчащую из окна балку. Их пиратский бриг, их мир, их сокровища. Никто не смеет трогать истинных хозяев Дома. – Даю слово. Все станет как раньше.

Всхлипнувшая Чудовище подняла лицо от мокрой рубашки Скелета.

– Не станет, – покачала она головой.

Янус улыбнулся своей хитрой улыбкой. Он не терпел возражений. Он всегда добивался своего.

Кусты за ним сомкнулись. Следом, шаг в шаг, протопал моложавый человек, худой, верткий, с черными, гладко зачесанными волосами.

– Кто это? – булькнула Чудовище, сплевывая набежавшую кислую слюну.

– Где? – нахмурился Скелет.

– За Янусом идет. Высокий такой.

– Нет никого.

– Как это нет, когда – вон? Через кусты ломится.

– Никто не ломится, все давно ушли.

Человек напоследок обернулся и подмигнул Чудовищу. «Жалус» – всплыло в ее голове.

– Жалус, – повторила она.

– Кого жалко? – не понял Скелет. – Этих уродов? Нашла кого жалеть…

– Его зовут Жалус. – Чудовище с тревогой глянула в лицо Скелета – не смеется ли? – Он кто?

– Бог вражды. – Скелет и не думал шутить. Он был скорее уставший, чем веселый. А теперь еще и с тревогой смотрел на Чудовище, видимо, опасаясь, что у нее поехала крыша. – Я тебе читал утром.

Что-то жужжащее поселилось в сердце – тревога вперемежку с болью безысходности. Ужас сорвал ее с колен Скелета.

– Он был, когда вы дрались, – закричала Чудовище. – Это все из-за него!

Жалус исчез, Януса тоже не было. Вошел в Дом? Отправился вокруг?

– Кто был? – Скелет смотрел на нее с сожалением. Не каждый день знакомые у тебя на глазах теряют рассудок после купания в пруду с ряской.

– Наглый такой! С улыбкой, – торопилась Чудовище объяснить, путаясь в словах. – Сам говорил – бог раздора. Это он вас поссорил! Он сейчас и Януса поссорит…

С кем? Додумать не успела, побежала к Дому.

– Янус сам кого хочет с кем хочешь поссорит, – буркнул ей в спину Скелет. Меньше всего он сейчас взялся бы переживать за Януса.

Чудовище склонилась над полукруглым оконцем подвала. Кошка вылетела из темноты, расправив когти. Чудовище успела отклониться. На лету зверь цапнул ее за куртку Скелета и недовольно мяукнул. Второй прыжок более удачный, и кошка уже рвет когтями ногу. Неожиданная острая боль.

– Ах ты тварь!

Скелет ребром ладони саданул по меховому тельцу. В кошке что-то хрустнуло. Скатившись с Чудовища, она еще попыталась извернуться и оцарапать обидчика. Но промахнулась снова.

– Где она? – Чудовище не успевала оборачиваться.

– В подвал прыгнула.

– Там Янус!

– Они здесь взбесились, что ли?

Два других кота выбежали из-под тополей. Хвосты задраны, зубы ощерены, шерсть на загривке дыбом.

– Из-за спины не выходи, – скомандовал Скелет, поднимая кусок кирпича.

Зверь прыгнул. Кирпич ударил ему в грудь, отбрасывая назад. Второй, увидев, что собрат повержен, юркнул в кусты.

– Куда он делся?

На земле перед домом никого. Неужели раненый кот так быстро сбежал?

– А черт его знает, – пробормотал Скелет. – Провалился сквозь землю.

Внутри Дома посыпались камни. Стены задрожали, отдаваясь недовольным эхо.

– Черт! – снова выругался Скелет, пытаясь рассмотреть, что происходит. – Кто-то специально кидал камни в стену. Один вылетел со второго этажа. Чья-то дьявольская рука направила его прямо на Чудовище. Скелет вовремя оттолкнул ее. Камень рассыпался меловой крошкой, мелкими осколками застучал по ногам. Как же больно!

– Они там!

Скелет помчался по внешней лестнице. Первый этаж, второй. Она словно бежала вместе с ним, видела каждую ступеньку, каждый поворот. Но сама не сдвинулась с места. Со второго этажа вылетел еще один камень. Чудовище прижалась к стене – так в нее из Дома не попадешь.

Шурх, – тяжелым вздохом напомнил о себе подвал. У Чудовища под рукой точно кто вздохнул… коснулся колена, прошел, задевая ногу в ботинке.

Медленно, боясь сломаться в коленях, Чудовище присела перед полукружьем окна.

– Кто здесь?

В подвале темно, сыро, каждый поворот таит в себе опасность. Вспомнился сон. А потом еще и слова Синеглазки. «Янус будет драться с Вороном, и я захочу, чтобы он победил». Драться насмерть.

Синеглазка!

Чудовище пощупала карманы. Сотовый. Не ее, Скелета.

Нежданова, Нежданова… где же номер?

Вызов остался без ответа. Эсэмэска. «Твой сон сбывается. Они дерутся».

Оторвала глаза от экрана и чуть не заорала. Лаума довольно щурилась. Рядом с ней Жалус. Пришли собирать урожай. Один – ненависти, другая – человеческих душ. И вид у них был такой, словно свою добычу они уже получили. Жертва богам принесена.

– Янус!!! – в ужасе заорала Чудовище, прыгая в подвал. Где-то здесь должен быть лапоток. Домовой! Выручай!

Всегда темный подвал сейчас вдруг оказался неплохо освещен. Чудовище никогда не могла сама пройти по этим ступеням, ее всегда тащил Ворон. Но сейчас она справилась и без него.

«Защитника нашла?» – вспомнила она злой окрик. Да, защитника!

Первый этаж пуст и гулок. Летает потревоженная пыль, заметает беспорядочные следы. Второй.

– Куда ты! – дернул ее к себе Скелет. – Он там камни кидает.

Чудовище сжала холодную костлявую руку.

– Домовой. Он поможет.

В угол перед лестницей вмазался увесистый булыжник, отскочил к другой стене, тяжело запрыгал по ступенькам. Чудовище переступила, пропуская кирпич.

– Генрих, ты где? – закричали с улицы.

Белобрысая волнуется. Как трогательно.

– Иду! – отозвались сверху.

– Там никого не было! – беспокойно прошептал Скелет. – Откуда она пришла?

– Ее тоже позвали! Как и меня.

Вот чего сейчас меньше всего хотелось, так это драться с Белобрысой. Ей вообще не хотелось ни с кем драться.

– Она его назвала по имени.

– Я услышал.

Наверху прошуршало.

– Снежан, чего ты?

Скелет рванул вперед. Коридоры, комнаты, пыль забивается в нос, от нее чешутся глаза.

– Козел! – с чувством произнесли рядом.

Чудовище в ужасе закрыла рот ладошкой. Янус сидел на полу. К предыдущей царапине добавилась новая, губа разбита, на голове запеклась кровь.

Поискала по карманам. Одежда после купания мокрая, противная. Носовой платок тоже мокрый. То, что нужно!

Она присела перед Янусом, осторожно оттерла лицо.

– Я этого козла найду и на тряпки порву, – прошептал Янус и медленно поднял глаза.

– Осторожно! У него здесь все заминировано!

Под потолком зашуршало. Она успела только втянуть голову в плечи. Скелет двумя руками налетел, отталкивая. Чудовище проехалась по полу, обдирая ладони и колени. И тут же оглохла от грохота, задохнулась в клубах пыли.

– Не попал, – прошептал Янус, закрывая глаза.

Собранная из досок полка у него над головой опрокинулась, камни разлетелись по полу. Если бы Скелет не оттолкнул… Это была бы верная смерть.

Камни засыпали ноги Янусу, он ими даже не пытался шевелить.

– Ты что, совсем? – прошептал Скелет. Кровь отлила у него от лица, и оно стало нехорошего серого цвета.

– Он сказал, что не придет, если вы уйдете. – Янус улыбался разбитыми губами. Выглядело это ужасно.

– Ворон? – коротко уточнил Скелет.

– Он уже нашел свой клад. А Дом останется моим. Мы договорились.

Янус закашлялся, в уголке рта появилась кровь. Жалус присел на подоконник. Чудовище забыла, как дышать.

– Подавись своим Домом, – выплюнул слова проклятья Скелет. – Идем отсюда, – дернул он Чудовище.

Но она не двигалась. Это было невозможно. Янус хотел ее убить? Добрый, внимательный, всегда снисходительный Янус? Сейчас он сидит, придавленный камнями, не в силах шевельнуться, и они его бросят? А если он себе что-нибудь поломал? Он же не сможет выбраться самостоятельно.

«Мышка, мышка…» – мысленно взмолилась Чудовище своему помощнику.

Жалус перестал ухмыляться, медленно растворяясь в воздухе. В коридоре еле слышный топоток. Сейчас все пройдет.

Чудовищу показалось, в ее теле что-то хрустнуло, когда она склонилась, чтобы раскидать камни, засыпавшие Януса. Ее покровителям не нравилось, что она так поступает.

– Что ты делаешь? – потянул ее назад Скелет. – Он собирался тебя убить.

– Это не он. – Камни были тяжелые, спина уже болела. – Местные заставляют его так поступать. Жалус, Лаума – это они!

Скелет выругался сквозь зубы, схватил Чудовище за плечо.

– Это ты на том свете будешь апостолам рассказывать, кто и за что тебя убил. А сейчас уходить надо. Он здесь, может, еще двадцать ловушек понаставил. Ворон всю ночь колдовал.

Чудовище смотрела на Скелета, пытаясь понять, чьи это слова: собственные или их ему нашептывает злобный Жалус, еще не напившийся сегодняшними драками.

В наступившей тишине послышался хруст шагов по гравию центральной дорожки.

Скелет отпустил Чудовище. Теперь все смотрели в окно, не зная, кого им на этот раз встречать.

Глава 7
Дом, перед которым…

– Убирайтесь! Ваши игры закончены! Сколько раз повторять? Или мне с полицией прийти?

Томилов-старший был в ярости.

– Ко мне пришла дочь, сказала, что вы здесь устроили настоящую войну. Завтра я подписываю документы и вообще обнесу этот дом колючей проволокой.

Томилов стоял около искореженной машины. Только сейчас Чудовище поняла, что машина его. А еще она поняла, что сейчас случится непоправимое.

– Я знаю ваши имена! Я пойду в полицию. Буду говорить с вашими родителями! Ни в одном городе мира такое бы не допустили!

Чудовище вглядывалась в тополя. Там наверняка стоит армия. Там Лаума и Жалус, барздук и мани, те, что кошмарами заведует. Они двинули вперед солдат.

– Стойте! – высунулась из окна Чудовище. Тела не чувствовала, руки-ноги похолодели.

А еще она знала, что сейчас навстречу выступит другая армия. И это не будет невинным противостоянием.

– Ага! – Томилов поднял голову. – Смиляна Баженова. Я уже заходил к тебе домой. Это хулиганство!

И он пересек границу тополей.

– Нет!

Она швырнула подвернувшийся камень, чтобы остановить. Она не хотела попадать.

Камень выбил из рук папку, белыми птицами взлетели бумаги.

– Полиция! – завопил Томилов, приседая.

– Смилька! Ты чего? – кинулся к ней Скелет, стащил с подоконника.

– Он назвал мое имя, – прошептала Чудовище.

– Подумаешь! – заорал Скелет. – Ты его чуть не убила.

– Она теперь знает мое имя! – Слезы потекли лениво, обреченно.

– Что это?

Скелет напряженно вглядывался в окно. Там продолжали лететь камни, обиженно стонало железо – кто-то вновь долбил по «Ниссану».

– Хулиганье! – вяло сопротивлялся Томилов. – В колонию захотели?

Чудовище со Скелетом стукнулись головами, привставая, чтобы выглянуть.

Дом, должно быть, обзавелся десятком рук. Камни летели отовсюду – из подвала, из окон этажей и даже из кустов. Томилов отползал, не забывая собирать свои листочки. Камни ложились около его рук, ног, но в него самого не попадали.

– Он его прогоняет! Смотри! – завопила Чудовище.

Томилов подобрал последний листок. Громко выругался.

– Я вас отсюда выкурю! – пообещал он. – Считайте, что свой срок на будущее вы уже заработали.

Он стал укладывать бумажки в папку. И вдруг лицо его озарилось прыгающим светом. Чудовище испугалась, что он сейчас упадет и начнет биться в истерике. Но это всего лишь горела бумага. Листки в папке вспыхнули и тут же превратились в высокий костер. Томилов успел отбросить папку.

– Черт! – кажется, он стал понимать, что к чему. – Черт! Черт! Черт!

Споткнулся, чуть не упал, вскочил в припаркованную машину. Машина завелась, дернулась, не слушая руля, задела стоящий «Ниссан», обещая стать продолжением свалки на улице Гоголя, резко сдала назад, ухнула в колдобину, шваркнула днищем, развернулась и помчалась к улице Тельмана, ранее Стрелковая, ранее Герцог-Альбрехталле.

А навстречу ему, как ясно солнышко на свидание к ясному дню, шагала Синеглазка. В нарядном платьице, в блестящих туфельках, с улыбкой на лице. В руке сумка, а там наверняка термос с кофе и пакет с пирогами. К ним шла сама хозяйственность. Такую ни один Дом не погонит.

Белые начинают игру и выигрывают за три хода.

– Нам здесь только Ворона теперь не хватает, – прошептал Скелет и покосился на Януса.

– Она идет? – прошептал вожак, оживая.

Ну, конечно, Янусу обещали Дом. Не будет же он здесь один Ему нужна хозяйка.

Солнце перевалило зенит и катило свои откормленные масленые бока ближе к закату.

Скелет выудил из кармана телефон.

– Как вариант, – пробормотал он, быстро нажимая на клавиши. – Что же я сразу не понял – это же Троя. Древняя Греция. Боги через людей решали свои проблемы.

– Троя? – прошептала Чудовище. Момент осознания холодком прошелся по затылку, стылой каплей упал в лопатки, стек ниже, мурашками пробежал по ногам.

– Что-то типа того. Из-за богов люди поругались, началась война. Боги быстренько разделились и стали играть за разные команды.

– Кажется, причиной ссоры была красавица Елена, – ехидно сообщила Чудовище и сама себя перебила: – Белобрысая урод. Тоже мне – добыча!

– Ворону не нужна девушка, – качнул головой Скелет. – Ворону нужен клад. И он его, судя по всему, здесь нашел.

– А богам что нужно? – с вызовом спросила Чудовище. Кто бы знал, как она устала решать эту проклятую головоломку.

– Богам нужны жертвы, – подал голос Янус.

Все посмотрели друг на друга. Жертв было принесено достаточно. Что еще потребуется?

– В любой войне каждый сам за себя, – Скелет нехорошим взглядом смотрел на Януса. Он ему не верил. Он ждал подвоха. Янус всегда был вожаком – умнее, сильнее. Скелет предпочитал молчать. Но после всего случившегося – кто теперь главный?

– Не каждый, – сказала Синеглазка и поставила около ноги хозяйственную сумку. Над Янусом не склонялась, над его царапинами не охала. Прямо вдовствующая королева, а не Синеглазка. Сидение дома пошло ей на пользу.

– А как же дружба? – глухо спросила Чудовище.

Янус зашевелился, пощупал камни под ладонью.

– Дружба дружбой, а служба службой.

Нет, он не стал кидать в бывших друзей камнями. Он пока просто сел. Как будто появление Синеглазки прибавило ему силы.

– Что ты хочешь сказать? – холодно уронил на вожака Скелет.

– А то, что в этой войне нет союзников, – ответил Янус. И еще улыбнулся. По-доброму так, приветливо. – И друзей тоже. У каждого за плечом свой персональный бог, и мы не знаем, кто в каких у них там, – он многозначительно глянул в потолок, – отношениях.

Чудовище передернула плечами. Что касается ее стороны – сомневаться не приходилось. Про Ворона с Белобрысой – тоже все было понятно. А Янус? Вдруг он еще с ними?

– Уходите отсюда! – решительно произнес бывший вожак. – Это мой Дом. Как только вы отсюда уберетесь, война вместе с вами уберется в какое-нибудь другое место. И здесь станет тихо.

Чудовище заметила, что стоит с открытым ртом, и громко сглотнула, чтобы прогнать наваждение. Что это такое сейчас Янус сказал? Она дернулась ответить, но Скелет опередил ее.

– Здесь, – он особенно выделил это слово, – тихо не станет. Но если ты хочешь остаться и чтобы тебе никто не мешал… Об этом тебе надо говорить не с нами.

И он потопал на выход.

– Э! Куда? – только и смогла пискнуть Чудовище.

Как? И это все? Вот так взял и ушел? Без попытки надавать по кумполу этому зазнавшемуся Янусу?

Скелет не оборачивался. Он уходил. Ему все равно, идет за ним кто-нибудь или нет?

– И ты иди, – тихо произнесла Синеглазка. Вид у нее – сейчас с гранатой встанет и бросится под ближайший танк.

– Зачем? – Чудовище запуталась окончательно. – Дом никогда не будет чей-то. Скоро сюда вернется Ворон. Томиловы непременно придут. Опять Лаума будет челюсть ронять. Жалус… Еще неизвестно, кого они за собой подтянут. У них там этих богов – кошелка. Они вас выкурят.

Янус с Синеглазкой смотрели одинаково. С холодным презрением. Ну да, если кого и выкурят отсюда, то не их. Кто свой, кто чужой – выбор сделан.

Чудовище выскочила из комнаты, на секунду замешкалась, забыв, в какую сторону бежать. Дернулась к лестнице на третий этаж, быстро опомнилась и побежала по коридору к выходу. В одной из комнат показалось, что кто-то стоит. Вернулась – пусто. Битый кирпич, осколки бутылок, грязь.

Под тяжелой ногой прошуршала осыпавшаяся известка. Белая блузка, серая юбка. Лаума уверенной походкой победительницы завернула в комнату, где остался вожак. Чудовище рванула обратно. Еле вписалась в поворот. Янус около окна, Синеглазка копается в принесенной сумке. Во взгляде удивление. Что забыла?

Чудовище снова вываливалась в коридор. Показалось, что за спиной прошуршали шаги. Но оборачиваться не стала. Морок. Специально отвлекают, пытаются запугать.

Скелет стоял под тополями и смотрел на макушки старых деревьев.

– Я думал, ты вообще не выйдешь, – недовольно произнес он. – Тебе там до того понравилось, что уже все… Выбрала себе в покровители старых богов.

Скрежещущий, подпрыгивающий звук вырулил из небытия и стал приближаться. Сквозь грохот машин, шарканье пешеходов, хлопающие двери, щелкающие ручки окон и фрамуг.

– Я же с тобой, – заторопилась Чудовище.

– Нам нужен конь, – проговорил Скелет.

– Живой?

Им сейчас как раз коня не хватает. Веселого такого, умеющего бить чечетку.

– Они из-за чего-то поссорились.

– Янус с Вороном?

– Нет, древнегреческие боги. – Скелет поморщился от непонятливости Чудовища. – С чего началась Троянская война?

– С чего?

Скелет вытащил руку из кармана, протягивая Чудовищу свой мобильный. На экране мерцала страница Интернета.

– Богиня раздора Эрида подкинула трем богиням – Гере, Афине и Афродите – яблоко с надписью «достойнейшей». Сами решить, кому оно принадлежит, богини не смогли. И тогда Зевс присудил разобрать их спор пастуху Парису. Афродита пообещала Парису самую красивую на свете женщину, Елену, если он отдаст яблоко ей. Он так и сделал. Афина с Герой обиделись. Вот почему троянцам, к которым сбежал Парис с Еленой, помогала Афродита, а ахейцам, приехавшим Елену отнимать, – Гера и Афина.

– И где же здесь конь?

– Ахейцы не могли победить троянцев, и тогда герой Одиссей придумал фокус с конем. Из дерева была выточена огромная фигура коня, в нее влез отряд ахейцев, а остальное войско сделало вид, что уходит от стен Трои. Троянцы внесли фигуру в город, а ночью из нее вылезли ахейцы, открыли ворота города, впустили вернувшиеся войска, и все вместе разграбили город. Если бы мы знали, из-за чего все это произошло, нам было бы проще.

– А конь?

– Конь – это лазутчик. Тот, кто проникнет в стан врага и откроет ворота.

– Но там ведь уже побывал Ворон с Белобрысой.

– Думаешь, они откроют ворота города?

Громыхающий звук достиг своего пика и смолк. Под тополями стоял Никодим. В тех же тугих вельветовых шортиках и с неизменным самосвалом. Правда, теперь грузовик был не такой блестяще-новый, но выглядел вполне себе еще воинственно, с задранным кверху ковшом.

Вражеские военачальники торопятся выдвинуть все силы – сначала Томилов-старший, потом Синеглазка, теперь Томилов-младший. Страшно подумать, кто остался в запасных полках.

Чудовище не заметила, как умильно улыбнулась.

– А я тебя знаю, – резко перешла на пищащий тон она. – Ты Никодим.

– И я тебя знаю, – не остался в долгу карапуз. – Мне сестра говорила, что ты плохая.

Улыбка застыла на лице Чудовища. Готовая порция «уси-пуси» с языка упала обратно в рот, а оттуда булькнула в желудок. Миленько так… первое слово, и уже гадости.

– Правильно сказала, – поддакнул Скелет. У! Предатель. – А почему ты один?

Действительно. Из Чудовища выветрились остатки умильности. За Никодимом придет Белобрысая с верным оруженосцем. Снова будет драка. На сантименты времени нет.

– Снежана сказала, что будет ждать меня здесь, – важно доложил карапуз и подтянул поближе свой самосвал.

– Но она уже ушла, – мстительно произнесла Чудовище, желая увидеть на лице карапуза растерянность. Пусть, пусть поплачет, пусть порасстраивается, пускай попросит помощи. Если никто не идет ему на подмогу, никто не обходит дом с тыла, не занимает круговую оборону… Слушайте, а сколько Никодиму лет, что он один разгуливает?

– Придет скоро. – Карапуз взял самосвал на короткий поводок, машина мало что в воздухе не повисла. – А почему ты мокрая?

За всеми волнениями и переживаниями Чудовище забыла об утреннем купании. Видок у нее сейчас, наверное… Неудивительно, что Скелет в ее сторону и не смотрит. И как эта мелочь пузатая разглядела, что она с утра в прудик окуналась?

– Простудиться хочу, – огрызнулась Чудовище. Какой въедливый карапуз. Недаром ему дали такое дурацкое имя. – Катись отсюда. Нет здесь твоей сестры.

И на всякий случай кинула взгляд вверх-вниз по улице – не появляются ли где пики авангарда.

– Есть.

Для своих пяти или шести лет карапуз выглядел вполне себе самостоятельным товарищем. Взрослых не боялся, от одиночества не страдал.

– Она там.

И он кивнул на Дом. Трехэтажный, с выступающей вперед центральной частью, с торчащей из-под крыши балкой. Они об одном и том же Доме говорят? Может, юноша улицей ошибся? У маленьких это бывает.

Чудовище почесала нос. Белобрысая здесь, конечно, была, часа два назад. А то и все три. Но они ушли. Вместе с Вороном и умотали. Может быть, втихаря она пробралась обратно? Лежит в засаде? Сейчас как выскочит…

– В Доме?

Скелет смотрит напряженно, словно готовится наброситься на Никодима и… съесть, что ли?

– Не, за Домом. Она меня водила. Там хорошо.

Малыш снова поддернул самосвал. Машина громыхнула пластмассовыми колесами.

Скелет первым пошел вокруг Дома. Чудовище побежала следом.

– Вам нельзя! – Самосвал громыхал. – Она говорила, это только для своих. Стойте!

– Мы свои, – неубедительно врала Чудовище.

А Скелет ничего не врал. Просто шел, хрустел кустами и сухостоем. Много его здесь. Чудовище и не видела никогда, какой за Домом парк, а в нем сухие деревья. Старые, скособоченные. Раньше их вроде как не было. Может, с третьего этажа не видно?

– Снежана! – обиженно заорал карапуз. – Снежан! Они сами! Снежана!

Он бежал, экскаватор, перевернутый кверху колесами, подпрыгивал. Чудовище приметила тропинку. Здесь ходили. По крайней мере последнее время. Бросилась за карапузом. Два шага! Она его сейчас догонит.

Мир дернулся. Колени, живот, ладони вспыхнули от боли. Надо же, как она навернулась!

Карапуз уверенно почесал за сухостой. Последний раз подпрыгнул самосвал.

Скелет вернулся, присел около Чудовища на корточках.

– Я не сама, – перевернулась она на спину. Вот сейчас как возьмет и помрет, будет тогда мир плакать. Или не будет?

Скелет подал руку. В лице его было что-то такое… Наверное, ему все это хочется послать куда подальше.

Чудовище начала вставать. Остановилась на полпути.

– Слышишь? – прошептала, когда их лица оказались совсем близко.

Скелет засопел.

– Чего?

– Тихо.

Он рывком поднял ее и бросился к дереву. Чудовище бежала, уцепившись за его рубашку. Потерять Скелета сейчас очень не хотелось. Остаться одной – тем более.

Тропинки видно не было. Она затерялась в траве и павших ветках. Карапуза тоже не было. Тоже, наверное, потерялся в траве и ветках.

Ярким пятном из зарослей выставлял свой бок экскаватор.

– Никодим! – негромко позвала Чудовище.

– Не ори! – одернул Скелет. – Нет его.

«Как это? Как? Кккк», – заклокотало в горле. Чудовище вцепилась в острый локоть любимого. И сама не шла, и Скелета дальше не пускала. Вдруг она фыркнула, попробовала сдержаться, но потом засмеялась в голос, хлопая себя по коленям и приседая.

– Не зарядили! – сквозь смех, задыхаясь, выкрикивала она. – Коня.

Скелет пнул самосвал. Вопросов не задавал. Принципиальный.

Чудовище вытерла выступившие слезы.

– Он же туда, к ним пошел. К троянцам. Мы коня заслали, – стала объяснять она. – А воинов в брюхо не посадили. Кто ворота открывать будет?

Скелет смотрел перед собой. Думал.

– Ворон и откроет.

Пошел обратно. Трава за ним сразу выпрямлялась. Земля не оставляла следов. Разве так бывает?

Чудовище снова покосилась на сухие деревья. Одно высокое, на осину похожее. А может, липу. Второе, без сомнения, был дуб. Толстое корявое дерево с растопыренными ветками. За ним пряталась худенькая рябинка. Она успела отцвести, завязать розовые ягодки и почему-то завянуть. Засуха у них здесь, что ли, была? Или крот какой корни подрезал? Экологическая катастрофа на отдельно взятом пятачке.

А парень-то, правда, куда делся? В дупло какое залез?

Сухой дуб скрипнул, утомленно шевельнул ветками. Чудовище попятилась. Запущенный парк за Домом показался зловещим. Секунда, и из-за этих мертвых стволов выступят древние боги. Суровые, беспощадные. Чудовище задержала дыхание и для очистки совести просто обошла деревья кругом. Потрогала жесткую царапающую ладонь кору. Она показалась теплой. Не такой, как бывает, когда припекает солнце, и все вокруг долго, с наслаждением, отдает набранное тепло. Нет, тепло мертвого дуба шло изнутри. Он грел сам по себе.

Спрятала руки за спину, отступила. Где же пацан?

– Эй! – позвала осторожно. – Ты тут?

В ветвях что-то зашуршало. Она попробовала представить, как карапуз карабкается по ветвям… Нет, не получилось. Никуда он не залезал. Только если сам дуб не подвинулся, чтобы пропустить гостя в свое царство. Что у него там? Путешествие к центру Земли или полет Незнайки на Луну?

Вновь стало неуютно, словно с улицы, где шумно и весело, попала на чужой банкет, где все чинно и солидно, где смотрят с упреком и качают головой на твои мокрые сапоги. Скребнула по душе тревога. И даже еще не сама тревога, а только ее тень, будто кто легонько дыхнул, стекло запотело и уже видно все не четко. От этого знакомые вещи кажутся ломаными монстрами…

Дуб скрипнул. Шевельнется? Пустит в себя?

– Ник, – пискнула Чудовище, просто чтобы хоть что-то сказать. Очистить совесть. Никодима не было. Как сквозь землю провалился.

Сама не заметила, как выбралась на асфальт перед домом. Хотела забрать самосвал. Чего ему в траве пылиться? Но приближаться к деревьям боязно. Все здесь было неправильно, зло и непонятно.

Хрустнула ветка. Между деревьями кто-то прошел. Чудовище попятилась. Дом навис. Втянула голову в плечи, мельком, через плечо, оглядываясь, побежала к выездным тополям.

Со второго этажа на нее смотрел Янус. Ему было хорошо видно, кто прошел и куда. Чудовище успела рот открыть, чтобы позвать, но Янус скрылся. Очень мило, а главное – культурненько так. Хорошо, камнем в макушку не засветил.

Скелет ждал на улице. Чудовище с разбегу врезалась в него, подхватила под руку.

– Там кто-то есть, – быстро зашептала она. – Среди деревьев. Ходят. Смотрят. Так страшно. Как эти Томиловы не боятся здесь жить?

– Боятся те, кого пугают, – буркнул Скелет. – Как с кладом – его находит тот, кому он предназначен.

– А падает тот, кого толкают.

Скелет скосил на Чудовище глаза.

– Я посмотрю, что это может быть. Дуб – священное дерево пруссов. Он высох. Не к добру.

– А Никодим тебя уже не волнует?