Текст книги "Микстура от разочарований"
Автор книги: Элен Бронтэ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Чепуха, чем скорее она выйдет замуж и уедет отсюда, подобно Диане Рейнбридж или Элси Лейнс, тем лучше. Иногда я начинаю терять терпение, так она мне надоела. К тому же ты обещал жениться на Саре, разве ты забыл?
Артур улыбнулся и миролюбиво кивнул сестре.
– Никто не сказал бы про тебя, что ты обладаешь таким достоинством, как терпение, дорогая сестрица. Разумеется, я помню, что обещал взять в жены мисс Мэйвуд, и за прошедшие три года она ни разу не заставила меня раскаяться в своих словах. В то время как ты, Бобби, довольно часто заставляешь жалеть, что ты моя сестра.
Конечно, Роберта принялась спорить и выяснять, за какие грехи неблагодарный брат отрекается от любящей сестры, а Саре оставалось только гадать, что именно хотел сказать Артур на самом деле.
Этот разговор состоялся в начале июля, и с тех пор Артур ни разу не шутил относительно своего будущего брака, а Бобби находила и другие поводы для насмешек. Подобные перепалки брат и сестра позволяли себе только в присутствии Сары, а в это лето им почти не удавалось побыть втроем, все время рядом находилось двое, трое, а то и пятеро друзей. Но Сара не забыла ни слова, как не забывала она ничего, что хоть как-то связано с Артуром Уэвертоном.
Утром двадцать восьмого августа дядюшка Эндрю преподнес племяннице неожиданный сюрприз. Сара едва успела надеть новое платье, и горничная заканчивала делать ей прическу, как мистер Фоскер вошел в комнату со свертком в руках.
– Мое дорогое дитя – ведь ты позволишь своему старому дяде называть тебя так, несмотря на то что ты выросла в прелестную леди, – я хотел бы порадовать тебя в этот день чем-то особенным.
Сара с удивлением воззрилась на дядю, хотя и должна была привыкнуть уже к его высокопарным фразам. Мистер Фоскер осторожно развернул сверток, и девушка увидела небольшую темно-синюю бархатную шкатулку.
– Я попросил Эммерсонов найти и прислать к твоему дню рождения украшения, принадлежавшие твоей матушке. Теперь ты уже достаточно взрослая, чтобы носить их, моя дорогая!
Сара со слезами приняла из рук дяди шкатулку и долго сидела перед зеркалом, перебирая немногочисленные браслеты и колье. Что-то она смутно помнила из детства, что-то видела в первый раз, но все эти вещицы были дороги ей не своей ценностью, а тем, что являлись еще одной ниточкой, связавшей ее с покойной матерью. Дядюшка, весьма довольный своей благородной заботой о племяннице, тихонько удалился, горничная некоторое время наблюдала за девушкой, потом предложила ей выбрать из шкатулки что-нибудь, подходящее случаю, и закончить туалет. Ведь еще нужно было одеть миссис Фоскер.
Сара опомнилась и тут же выбрала скромный жемчужный гарнитур, как раз подходивший к ее платью. Правда, посреди колье висел в оправе из мелких жемчужин довольно крупный сапфир, но Сара недостаточно хорошо разбиралась в драгоценностях, чтобы оценить роскошь камня, и сочла его подходящим, так как он оттенял ее голубые глаза. К колье прилагались серьги и браслет из нескольких жемчужных нитей.
– Вы выглядите очень элегантной леди, – одобрила горничная и направилась помогать своей хозяйке приготовиться к долгожданному визиту в дом Уэвертонов.
Как и обещал лорд Уэвертон, за столом присутствовало не более двадцати гостей. Сара всем без исключения показалась необыкновенно красивой сегодня, совсем взрослой изящной молодой леди. Пожелания благополучия и восхищенные возгласы сменяли друг друга, но дороже всего для именинницы был одобрительный взгляд Артура. Лорд Уэвертон сам повел мисс Мэйвуд к столу, но Артур успел шепнуть ей пару искренних комплиментов.
Мистер Фоскер словно бы оробел в изысканном обществе, во всяком случае, его словоохотливость почти никак себя не проявляла, а его супруга, напротив, вела себя так, словно имеет полное право находиться здесь. В другой день Саре было бы неприятно поведение тетки, свидетельствующее о недостатке ума, но сегодня она настроилась видеть вокруг только хорошее. Ей казалось, что материнский жемчуг согревает ее, а искренние и доброжелательные улыбки гостей говорили о том, что она заслуживает того, чтобы почувствовать себя счастливой.
Бобби подарила подруге модную шляпку, выписанную из самого Лондона, настоящую взрослую шляпку, шедевр искусства и результат многодневного труда модистки! Сара едва ли не с благоговением приняла дорогую вещь, хотя на секунду ей захотелось отдернуть руку – шляпка показалась еще одним знаком прощания с детством.
Артур Уэвертон пообещал вручить свой подарок позже, а лорд и леди Уэвертон вообще сперва ничего не говорили о подарках. Сара восприняла это как само собой разумеющееся, ведь они устроили для нее праздничный обед, и с радостью получала подарки других гостей – несколько изящно переплетенных томиков Шекспира от Генри Коула, расписной итальянский веер от его матушки, приятные любой девушке мелочи и безделушки…
Обед уже подходил к концу, когда лорд Уэвертон неожиданно сделал заявление, глубоко поразившее и смутившее Сару.
– Моя дорогая девочка, я рад сообщить, что на этом празднование такого важного для тебя дня не закончится. Твои друзья хотят вволю повеселиться по случаю твоего восемьнадцатилетия, а для молодежи обед – не самое лучшее развлечение. Поэтому вечером состоится бал, где все смогут танцевать хоть до самого утра! Этот сюрприз – мой тебе подарок, а моя супруга приготовила еще один, ты найдешь его в своей комнате.
Сара покраснела и смущенно залепетала слова благодарности. Судя по радостным, но неудивленным лицам гостей, все, кроме нее и четы Фоскеров, были осведомлены о грядущем сюрпризе.
После обеда Бобби и Сара поднялись в комнату, отведенную для мисс Мэйвуд в доме Уэвертонов. Роберте явно не терпелось показать подруге сюрприз от леди Уэвертон, она едва ли не тащила Сару за собой и, наконец, с торжествующим видом распахнула дверь и отступила в сторону, предлагая имениннице войти первой.
Сара послушалась, она тоже сгорала от нетерпения, и ее любопытство было тотчас вознаграждено. На кровати лежало самое красивое бальное платье, какое она только могла себе представить. Молочного цвета, почти белое, украшенное атласными ленточками и замысловатой вышивкой по подолу и вдоль довольно глубокого, «взрослого» декольте, оно показалось девушке подарком фей.
– Это так прекрасно, – прошептала она, не в силах оторвать глаз от сокровища.
– Прекрасна будешь ты, когда его наденешь, – возразила Бобби. – А теперь пошли в сад, посмотришь, как будут зажигать фонарики, у нас есть еще два часа до того, как начнут съезжаться гости. Ну, что ты стоишь?
– Я чувствую себя очень неловко, – внезапно поникла головой Сара. – Лорд и леди Уэвертон…
– Если ты снова начнешь говорить о том, как много тебе следует благодарить отца и матушку за все это, я попрошу экономку выдать тебе достаточно ведер воды и тряпок, чтобы вымыть всю бальную залу! – пригрозила Роберта. – Тогда ты будешь чувствовать себя спокойно?
Бобби всегда умела рассмешить ее, и Саре пришлось признать, что она готова поработать на благо дома Уэвертонов, но только после бала.
Обе девушки спустились в сад. Последние летние дни не радовали солнцем, но сегодня погода благоприятствовала затее лорда Уэвертона – дождь прекратился под утро, дорожки успели высохнуть, и он решился все же устроить танцы на террасе перед домом. На деревья слуги уже повесили разноцветные фонарики, в наспех сооруженных павильонах расставили столы и стулья для тех из гостей, кто захочет отдохнуть от танцев и перекусить немного. На небольшом балконе слева от террасы разместились кресла и маленькие столики в окружении нескольких жаровен с углями – в угоду старшему поколению, забота о тетушках и матушках, опасающихся ночных холодов.
Сара и Бобби обежали весь сад, смеясь и болтая, и вернулись как раз в тот момент, когда леди Уэвертон уже послала горничных искать девушек, чтобы начать приготовления к балу.
Через час Сара любовалась собой в огромном зеркале, умелая горничная закончила прическу и ушла помогать другим леди. Девушка боялась присесть, чтобы не измять платье, и просто смотрела на свое отражение, узнавая и не узнавая в нем маленькую Сару Мэйвуд, когда раздался осторожный стук в дверь. Сара попросила стучавшего войти, и в дверях показался Артур Уэвертон. Одну руку он держал за спиной, и Сара поняла, что ее ждет еще один подарок.
На мгновение ее старый друг замер на пороге, потом улыбнулся и совсем по-мальчишески присвистнул – привычка, позаимствованная немалым количеством молодых джентльменов у своих конюхов.
– Я не перестаю удивляться, до чего же ты сегодня хорошенькая, – заявил он. – Как будто этот день, день твоего восемьнадцатилетия, внезапно изменил тебя.
Сара постаралась ответить шуткой – она до сих пор не верила, что комплименты насмешника Уэвертона могут быть искренними.
– По-твоему, за один день я вдруг постарела? Вчера еще была девочкой, а сегодня превратилась в солидную даму?
– Ну, до солидной дамы тебе придется подождать еще лет тридцать, но в остальном ты, пожалуй, права, – поддержал шутливый тон и Артур. – Хотя, возможно, этот день изменил не тебя, а всех нас.
– Как это может быть? – озадаченно переспросила Сара.
– Мы привыкли смотреть на вас с Бобби как на проказливых девчонок, а вы вдруг превратились в леди. И прозрение наступило только сегодня, когда ты надела бальное платье и драгоценности.
– Но Бобби уже полгода как восемнадцать!
– Признаюсь, в моей сестре меньше от леди, чем в тебе. Роберта никогда не стремилась стать взрослой и продолжает пребывать в иллюзиях, что ей все еще четырнадцать лет. Ты же…
Артур сделал паузу, и Сара не осмелилась поторопить его продолжать. Похоже, молодой Уэвертон был так же смущен, как и она сама, он внезапно и довольно неловко сменил тему разговора.
– Кстати, о драгоценностях. До сих пор ты никогда не надевала их, и я подумал, что у тебя вовсе нет украшений и надо исправить это упущение в твоем гардеробе.
Сара поняла, что Артур хотел сделать ей сюрприз и теперь разочарован, и поспешила успокоить его.
– До этого дня у меня была только цепочка с крестиком, но утром дядюшка подарил мне шкатулку, полную украшений. Все эти вещи принадлежали моей матушке, и дядя Эндрю попросил прислать их сюда к моему дню рождения.
– Подарил! – сердито усмехнулся Артур, но, поглядев на выражение лица девушки, не стал более распространяться о том, что он думает о щедрости мистера Фоскера. – Что ж, если так, у тебя сегодня действительно день сюрпризов. Я долго выбирал, что же подарить тебе, пока случайно не наткнулся в Лондоне на эту вещицу.
Сара благодарно улыбнулась – Артур был в Аондоне ранней весной, и уже тогда, так давно, думал о подарке для нее! И неважно, что это будет, главное – он сам выбирал его! Впрочем, едва Артур вынул руку из-за спины и открыл белую атласную коробочку, Сара поняла, что содержимое очень даже имеет значение!
– Какая красота! – ахнула она и по-детски спросила: – Это мне?
– Ну конечно же, – рассмеялся Артур Уэвертон.
На атласной подкладке лежал кулон на золотой цепочке. Из нескольких крупных жемчужин рука ювелира искусно сотворила цветок лилии, притягивающий взгляд своей благородной простотой. Никакой вычурности, никаких режущих глаз камней, только солнечный блеск золота и матовое сияние жемчуга.
– Я знаю, что ты любишь эти цветы. Ты и сама похожа на лилию, Сара, – медленно сказал юноша. – Такая же чистая и нежная. Надеюсь, мой подарок принесет тебе счастье… Правда, жаль, что у тебя уже есть жемчуг.
– Ничего страшного! – ей так хотелось обрадовать его. – Серьги и браслет от маминого гарнитура прекрасно подойдут сюда, а то ожерелье, что я надевала к обеду, слишком тяжелое и парадное, чтобы носить его каждый день.
Артур просветленно улыбнулся и медленно потянул за цепочку, чтобы вынуть украшение из коробки.
– Позволь, я сам надену на тебя свой подарок, – попросил он, кажется, робея.
Сара неловко кивнула, не смея отказать.
– Повернись спиной, – скомандовал Артур.
Девушка послушно развернулась, взглянула на отражение Артура и тут же отвела взгляд. Уэвертон положил коробку на туалетный столик, приблизился к Саре и осторожно застегнул крошечный золотой замочек. Цветок скользнул по шее девушки и занял свое место как раз над краем декольте, сразу же превратив образ юной леди в законченное произведение искусства – хоть сейчас можно позировать для портрета!
Чтобы надеть украшение, Артуру пришлось отодвинуть несколько локонов, и прикосновения молодого джентльмена заставили Сару пережить самые волнующие мгновения ее жизни. Это чувство напомнило ей тщательно лелеемое воспоминание о долгом пути по ночной дороге, когда Артур вез ее домой на своей лошади. Но сейчас волнение было более сильным и напугало девушку.
К счастью, Артур то ли не заметил, что юная красавица едва не дрожит, то ли и сам смутился, чувствуя, что переступает рамки дозволенного приличиями, но он поспешил поправить сбившиеся локоны и тут же отступил на шаг назад.
– Ну вот, теперь ты готова к балу, – преувеличенно оживленным тоном сказал он. – Надеюсь, первый танец за мной?
Сара послушно кивнула, преодолевая себя, и в это время в комнату, по обыкновению стремительно, ворвалась Бобби, едва не зацепившись платьем за изогнутую дверную ручку.
– Ты уже подарил ей кулон? – быстро заговорила она, обращаясь поочередно к брату и подруге. – Ах, Сара, сколько же мне потребовалось выдержки, чтобы не проговориться тебе о подарке, который приготовил Артур. Уж лучше бы он вовсе не показывал мне его!
Такая привычная болтовня подруги тут же вернула Сару на землю из мира туманных грез.
– Да, кулон необыкновенно красив, и я очень рада, что ты не испортила сюрприз. Ты заслужила поцелуй!
Сара не могла позволить себе обнять дарителя, поэтому обняла и расцеловала подругу, в ответ на что Бобби насмешливо округлила глаза и показала брату язык. Артур без труда понял эту пантомиму и покорно наблюдал, как его сестра получает поцелуй, предназначенный на самом деле вовсе не ей.
– Что ж, Бобби, ты, как всегда, пользуешься незаслуженными благами, – с притворным унынием заметил он. – Но зато мисс Мэйвуд обещала мне первый танец!
– Тут тебе придется отступить, братец, – не сдавалась Бобби. – Отец сам намерен открыть бал с виновницей торжества, ты же не станешь возражать?
– О нет, лорд Уэвертон – единственный джентльмен, кому я могу позволить танцевать первый танец с моей дорогой сестрицей Сарой. Но хотя бы второй танец обещан мне?
– Конечно! – горячность в голосе Сары вызвала довольные улыбки на лицах брата и сестры.
– А теперь идемте же, – подвела итог Бобби.
Сара уже так много танцевала этим летом, что должна была привыкнуть и к духоте бальной залы, и, напротив, к прохладному ночному ветерку, если танцы устраивались на улице, и к бесконечной череде сменяющих друг друга танцевальных фигур, и к неуклюжим партнерам, иногда наступающим на ноги…
Но около полуночи она, по обыкновению, почувствовала себя настолько утомленной, что захотелось спрятаться в своей комнате, скинуть бальные туфли и немного полежать на кушетке, как она обычно и делала. Правда, Роберта почти всегда обнаруживала отсутствие подруги уже через четверть часа и являлась за ней, чтобы заставить вернуться на праздник.
Сегодня о том, чтобы сбежать, нечего было и думать: это ее бал, и она должна танцевать, улыбаться и выглядеть счастливой, ведь все эти гости явились сюда не ради Уэвертонов, а ради нее, еще не так давно никому не известной Сары Мэйвуд! И юной леди надлежало быть благодарной и почтительной. Но, боже, как же она устала!
После очередного танца около нее внезапно появился Артур Уэвертон.
– Вы позволите ненадолго похитить вашу даму? Есть одна персона, которая также желает поздравить мисс Мэйвуд, – любезно обратился Артур к кавалеру Сары, на что тому оставалось только кивнуть.
– Идемте, мисс Мэйвуд.
Официальный тон юноши смутил Сару, и она послушно последовала за Артуром в глубь сада, недоумевая про себя, кто мог захотеть увидеть ее втайне, вроде бы все приглашенные уже успели пожелать ей всяческих благ.
– Куда ты меня ведешь? – наконец спросила она.
Артур лишь лукаво улыбнулся и продолжал уводить девушку подальше от бальной круговерти. Они шли до тех пор, пока музыка не стала слышаться лишь как легкий гул, а цветные фонарики на деревьях почти перестали встречаться. У заброшенного колодца, выкопанного бог весть в какие времена и сохраненного Уэвертонами как памятник старины, Артур все-таки остановился.
Прислонившись к краю колодца, он с улыбкой повернулся к Саре:
– Признайся, тебя мучает любопытство?
Девушка огляделась и никого не увидела. Темнота аллеи не пугала ее, все дорожки здесь она давно обегала вместе с Бобби и могла с закрытыми глазами найти дорогу к дому. Но самое главное – с ней Артур, похоже, не собирающийся раскрывать секрет.
– Я не понимаю, Артур, кроме нас, тут никого нет…
– И не должно быть, дорогая мисс Мэйвуд. Я пошутил!
Возмущенная, Сара поискала глазами что-то, чем можно запустить в смеющегося юношу, но вокруг были лишь одни деревья, уже начавшие ронять на дорожку желтеющие листья.
– Негодяй! Ты заставил меня пройти четверть мили просто ради того, чтобы пошутить!
– По совести говоря, ты должна благодарить меня за то, что я избавил тебя от следующего танца, а вместо этого смотришь так сердито! Воистину, Бобби плохо на тебя влияет, раньше ты так не ругалась!
Сара устало присела на каменный обод колодца – что толку спорить и негодовать, если Артуру пришла охота позабавиться! Он обманом завлек ее сюда и сейчас явно доволен собой, точь-в-точь как его сестра, когда ей удается какая-нибудь шалость.
Артур почувствовал обиду девушки и тотчас прекратил смеяться.
– Прости, сестрица, на самом деле я видел, как ты измучена этими бесконечными танцами, и решил устроить для тебя небольшой отдых. Твой поклонник – кстати, я его не одобряю – не позволил бы увести тебя, если б я не привел веский довод.
Сара тут же перестала сердиться. Во-первых, Артур на свой лад позаботился о ней, во-вторых, его слова о поклоннике так напоминают ревность… Но она все же ворчливо заметила:
– Для этого не обязательно было заводить меня так далеко! Из этого колодца всегда пахнет сыростью.
– О, прости, я не подумал, что ты можешь замерзнуть. Пожалуй, нам лучше пойти в дом и попросить сделать тебе чашку горячего шоколада со сливками, – внезапно опомнился молодой человек.
– Давай чуть-чуть посидим здесь. – На самом деле Сара вовсе не торопилась прервать эти минуты уединения. – Я не уверена, что смогу дойти до дома, если не отдохну хотя бы пять минут.
– Я могу отнести тебя, – предложил джентльмен то ли шутя, то ли всерьез. – Нельзя допустить, чтобы ты простудилась в этом легком платье!
– Благодарю, но я уж лучше потихоньку пойду сама. Если ты меня уронишь, этому платью придет конец.
Артур не ответил, и некоторое время они сидели рядом и думали каждый о чем-то своем. Наконец Уэвертон повернулся к девушке и решительно взял ее за руку.
– Идем, наверное, тебя уже ищет Бобби. И о чем только я думал, когда увел тебя так далеко!
Сара без возражений двинулась в обратный путь, все ее чувства сейчас сосредоточились на ощущении тепла от его сильной ладони. Через это касание мир ее фантазий снова нашел лазейку в разум, и представилось, будто они идут вдвоем по зачарованному лесу, полному опасностей и тайн, но ей не стоит бояться, пока рука рыцаря сжимает ее пальцы…
Это прежде, когда ей было четырнадцать, Артур в ее воображении казался принцем из какой-нибудь детской сказки, но сейчас, едва он вернулся таким блистательным джентльменом, Сара поняла, как она ошибалась. Почти в каждом прочитанном ею за последние пять лет романе оказывался герой, так или иначе напоминающий Артура, – остроумный, галантный, красивый. И при этом – вполне современный молодой человек, образованный и модно одетый. Никаких больше сказок, рыцари в начищенных доспехах давно уже не появлялись в ее фантазиях, на смену им пришли ловкие, предприимчивые мужчины, умеющие преодолеть все трудности и разрушить козни соперников или коварных дядюшек, чтобы восстановить справедливость, получить неправедно отнятое наследство и соединиться со своей избранницей в прекрасном поместье.
Но иногда она с удовольствием перелистывала старые книги, а видения волшебных замков не оставляли ее, особенно во время прогулок по отнюдь не волшебным, но живописным окрестностям Сент-Клементса. И сегодня был как раз такой вечер, всей своей атмосферой способствующий непрошеному возвращению детских фантазий.
Грезы рассеялись, едва они вышли на освещенную полянку. Ветер теребил развешанные по деревьям фонари, и Сара поежилась, впервые почувствовав, насколько свеж на самом деле ночной воздух. Артур остановился и повернулся к девушке.
– Я так и знал, ты совсем замерзла! Моя лилия…
Его руки обняли ее прежде, чем она успела ответить, и долгожданный, столько раз виденный ею во сне и в мечтах поцелуй оказался для Сары полной неожиданностью…
Чья-то болтовня из соседней аллеи заставила обоих вздрогнуть, сердца на мгновение замерли и тут же стремительно заколотились, но Артур опомнился почти сразу и с прежним своим азартом воскликнул:
– Бежим!
Забывшая о недавней усталости, Сара подхватила юбки, и они помчались по дорожке, словно за ними гналась целая свора злых собак, потревоженных внезапным вторжением чужаков.
Бобби Уэвертон, отправившаяся на поиски подруги, с удивлением смотрела, как Сара и Артур выбежали из боковой аллеи и пронеслись мимо, не заметив ее.
– Постойте же! – воскликнула она, бросаясь следом.
Артур остановился так резко, что Сара налетела на него, едва переводя дух, и юноше пришлось обнять ее, чтобы удержать от падения. В этом положении их и застала подоспевшая Бобби.
– Может быть, вы объясните, что происходит? – напустилась она на друзей, уверенная, что пропустила какое-то развлечение.
Сара только судорожно глотала ртом воздух, непривычно туго затянутый корсет мешал ей вздохнуть, а от стыда хотелось провалиться сквозь землю – что подумала Бобби, когда увидела ее в объятиях своего брата?
Джентльмен понимал, что объяснения придется давать ему, причем Роберта не удовлетворится полуправдой. Он медленно опустил руки, позволяя Саре отступить в сторону.
– Сару утомили эти танцы, и я подумал, что ей следует немного отдохнуть… – начал он, но сестра его тут же перебила:
– Поэтому вы бегаете, как будто внезапно потеряли рассудок?
– Ну, мы немного прогулялись, но сегодня холодновато, и Сара начала замерзать. Я предложил ей немного пробежаться, чтобы согреться…
– Ничего лучшего не мог придумать? Вас еще кто-нибудь видел? – выходка казалась вполне в духе Артура, и Бобби ничуть не удивилась.
– Надеюсь, нет. Иначе можно было подумать, что мы спасаемся от какого-нибудь дикого зверя, а это тотчас посеяло бы панику среди гостей, – усмехнулся уже вполне пришедший в себя Артур.
– В таком случае, идемте в дом через оранжерею. Сара совсем испортила прическу, и ей надо выпить чего-нибудь горячего, а то она и вправду заболеет после этой пробежки! – рассудила Бобби.
– Идите, а я, пожалуй, отведаю пунша на террасе, мне-то не надо поправлять локоны, – с этими словами Артур послал девушкам воздушный поцелуй и беззаботно направился к виднеющейся в конце аллеи террасе.
– Не позволяй ему втягивать тебя в такие эскапады! – напустилась Бобби на подругу, едва они поднялись в комнату Сары. – Мы уже не дети, и он может тебя скомпрометировать!
– Раньше ты сама втягивала меня… – попыталась возразить Сара.
– Вот именно, раньше ты была разумнее и еще и меня старалась удержать от глупостей! Куда делось твое здравомыслие, Сара? – с притворным изумлением вопрошала Бобби.
– Прошу тебя, не надо нотаций, я едва держусь на ногах!
Сара упала в кресло, уже ничуть не заботясь о сохранности платья.
– Ладно, я знаю, даже если Артур предложит тебе спрыгнуть с крыши каретного сарая, ты не будешь спрашивать, зачем это нужно, а пойдешь и прыгнешь, – махнув рукой на собственный туалет, Бобби плюхнулась в другое кресло.
– Ты преувеличиваешь, – вяло возразила подруга.
– Но по сути я права. Иногда мне кажется, что ты любишь его больше, чем меня!
Сара не знала, что ответить на эту совсем детскую реплику. Как объяснить Бобби, что бывает такая разная любовь, что с самого первого дня их знакомства она не могла относиться к брату и сестре одинаково? Роберта не поймет, пока сама не почувствует то же самое.
Поэтому Сара не стала ничего говорить, просто посмотрела на Бобби с ласковой укоризной, и подруга тут же улыбнулась и поднялась на ноги.
– Знаю-знаю, никто не заменит меня в твоем сердце. А теперь давай пригладим твои волосы и сойдем вниз. Твой бал еще не закончился, и не дело имениннице и ее лучшей подруге сидеть в одиночестве, когда все веселятся!
Июнь 1839
– Сара, не смотри так уныло, сегодня ведь моя свадьба, а не похороны! – Бобби Уэвертон недовольно тряхнула непослушными рыжими локонами – даже сегодня они уложены не так аккуратно, как ей бы хотелось, а тут еще подруга выглядит совсем нерадостной!
Сара с суеверным ужасом посмотрела на Роберту, но мисс Уэвертон все было нипочем, и Сара как можно мягче произнесла:
– Бобби, ты уверена, что поступаешь правильно?
– Конечно, уверена! – Бобби с удовольствием взглянула на лежавшую на кровати кружевную фату и снова повернулась к подруге. – Ты ведь знаешь, Джефф любит меня всю свою жизнь!
– Знаю, это так, но ведь ты его не любишь, – тихо возразила Сара.
– Мой бог, ну разумеется, я его люблю! Если ты – моя лучшая подруга, то Джефф – мой лучший друг с самого детства!
– Я говорю о другой любви, – все еще пыталась возражать Сара. – О той, которая нужна, чтобы люди были счастливы в браке…
Роберта не ответила, пытаясь перевести разговор с неприятной ей темы. Пусть, ведь сегодня ее свадьба, одернула себя Сара. Бобби только озвучила ее самые тайные, самые важные мечты. Впрочем, не такие уж тайные. Сара знала, что не умеет скрывать свои чувства и все Уэвертоны, включая и самого Артура, прекрасно осведомлены о силе ее привязанности.
– Ты думаешь, это случится? – спросила она не для того, чтобы отвлечь Бобби, а чтобы лишний раз услышать из уст подруги подтверждение собственных надежд.
– О, Сара! – в голосе Роберты прозвучал шутливый укор. – Артур обещал на тебе жениться, еще когда нам было то ли по четырнадцать, то ли по пятнадцать лет, и все знают, что рано или поздно он сделает тебе предложение. Теперь, когда он закончил все-таки свой университет, полагаю, это случится скорее рано, чем поздно!
Сара покачала головой – ждать столько лет иногда казалось ей невыносимым. К тому же неясно было, испытывает ли Артур к ней что-нибудь большее, чем братская любовь и нежная дружба. С того дня, когда он поцеловал ее на балу, устроенном лордом Уэвертоном в честь восемнадцатилетия Сары, Артур ни разу не выходил за рамки своей обычной покровительственно-насмешливой манеры держаться.
Особенно огорчительным казалось, что за прошедшие два года они так мало виделись! Прошлым летом Артур, подобно многим товарищам по университету, путешествовал по континенту, чтобы расширить кругозор и отдохнуть перед последним, самым тяжелым годом обучения. На Рождество он приезжал домой, но привез с собой троих приятелей, и в череде бесконечных развлечений невозможно было ни с кем обменяться даже парой слов с глазу на глаз, в доме Уэвертонов постоянно толпились гости, как всегда с приездом Артура.
Конечно, он не мог пропустить свадьбу сестры, но из-за затянувшихся экзаменов приехал только накануне ночью и сейчас отсыпался, чтобы не захрапеть во время венчания, как он объяснил тормошившей его Роберте.
Сара мечтала поскорее увидеть его, но беспокойство о подруге отодвигало на задний план ее собственные переживания.
Никто, знавший Роберту Уэвертон хотя бы несколько недель, не смог бы поверить, что она выйдет замуж за добродушного толстяка Джеффри Ченсли. Принца, герцога или хотя бы графа прочили ей в мужья соседи. Они же, правда, не удивились бы побегу и тайному венчанию Роберты с каким-нибудь фермером или помощником викария, настолько непредсказуемой в их глазах была мисс Уэвертон. Но все оказались едины в одном мнении – Бобби вступит в брак только с тем, кого полюбит всей душой.
И вдруг мисс Уэвертон приняла предложение не верящего в свою удачу Джеффа Ченсли! Есть о чем поговорить в гостиных в дождливую погоду, а этот июнь отличается от предыдущих лет обилием дождей и пронизывающих ветров.
Одна Сара знала, что скорее сама Бобби сделала Джеффу предложение на ней жениться, а ему оставалось лишь бессвязно заверять ее, как сильно он влюблен и насколько будет стараться сделать ее жизнь счастливой.
Не то чтобы это решение далось Бобби с трудом – напротив, когда она вернулась из Лондона в феврале, чтобы отметить свое двадцатилетие дома, она почти сразу объявила близким, что намерена вскорости стать миссис Ченсли. Никакие увещевания родителей, предложения подождать немного и проверить свои чувства не дошли до ушей Роберты, уверенной в правоте выбранного пути.
Что произошло в Лондоне, Сара так толком и не поняла. Бобби то ли не хотела, то ли не могла рассказать лучшей подруге всю правду. Она коротко, сухим равнодушным тоном, совершенно ей не свойственным, сообщила Саре, что полюбила одного выдающегося джентльмена, но он оказался помолвленным с другой леди и, судя по всему, даже не узнал, что похитил сердце рыжеволосой красавицы. Со своей обычной уверенностью Бобби прибавила, что никогда не сможет полюбить снова с той же силой, а потому постарается сделать счастливым человека, который давно влюблен в нее и к которому она действительно привязана.
Все время венчания лорд и леди Уэвертон выглядели несколько напряженными, и Сара разделяла их опасения. Бобби могла сотворить что угодно, например, передумать прямо у алтаря. Но мисс Уэвертон держалась с непривычным для нее достоинством, а мистер Ченсли сиял от радости, круглое лицо его напоминало большое серебряное блюдо Уэвертонов.
Сара едва не хихикнула в самый неподходящий момент, когда ей пришло в голову это сравнение. Она сдержалась, но обязательно решила рассказать о своих мыслях Бобби после свадьбы. Тогда они с подругой вместе посмеются над шуткой. Сара смутно чувствовала, что Роберте потребуется немало мужества, чтобы сохранять довольный вид на протяжении всего праздника.
«Как это – выходить замуж за кого-то, когда на самом деле любишь другого человека?» – думала Сара, стоя чуть позади Бобби в компании еще троих подружек невесты в одинаковых светло-зеленых платьях. Зеленый был любимым цветом Роберты, и она очень мало задумывалась о том, что выбранный оттенок идет далеко не всем девушкам. Светлокожая Сара в этом платье казалась бледной русалкой, но ради подруги она согласилась бы одеться во что угодно, если Бобби от этого станет чуть более счастливой. «Что, если мне сделает предложение Генри Коул? Он иногда так умоляюще на меня смотрит… Если дядя узнает, он будет уговаривать меня принять предложение, ведь Коулы довольно богаты… А если Артур никогда не станет относиться ко мне иначе, чем как к сестре? Что тогда?» – Сара уже много месяцев думала об этом и надеялась на наступающее лето – Артур приедет, и что-нибудь, наконец, разъяснится. Ведь он не может все время поддразнивать ее, как маленькую девочку, когда-нибудь придет пора говорить серьезно!
