Текст книги "Основы человечности для чайников (СИ)"

Автор книги: Екатерина Шашкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 11. Драки за гаражами и их особенности

– Девочку отпустил быстро, ты, урод!

– Да какого… – начал мужик, разворачиваясь на голос всем телом, вместе с Ксюхой. – Хрен ли ты тут вообще забыл⁈

«Живёт он здесь», – подумала Ксюха.

Ну, не прямо здесь, конечно, но неподалёку.

– Домой иду, – подтвердил непривычно напряжённый Тимур непривычно напряжённым голосом.

Таким сосредоточенным и нервным он не был, кажется, даже когда пытался утихомирить школьников, разбушевавшихся на задних партах. Даже когда один из этих школьников (Серёга, конечно) шарахнул другого металлической линейкой по лбу. Даже когда линейка рассекла углом кожу над бровью, на парту закапала кровь, а кто-то из девчонок совершенно некстати решил завизжать. Видимо, из солидарности с пострадавшим.

Даже тогда Тимур выглядел спокойным и собранным.

Сейчас – нет.

– Вот и иди куда шёл, а то вломлю так, что устанешь очки из глаз выковыривать.

– Ещё раз: ты отпускаешь девчонку и валишь отсюда.

– С чего бы это?

Где-то позади снова раздалось рычание. Или ворчание. Нечто среднее.

Тимур на него не среагировал. Кажется, он даже не подозревал, что самый опасный противник тут как раз не человек, а животное.

– Ха! – невесть чему обрадовался мужик, дослушав рычание до конца. – Давно мечтал хорошенько двинуть кому-нибудь из…

И тут на Ксюху упала тишина.

Она недоверчиво моргнула. Раз, другой. Ничего не изменилось. Исчезли рёв машин, доносившийся от дороги, отголоски музыки из окна ближайшего дома, шорох гравия под ногами. Чужое дыхание коснулось макушки, зашевелились в ответ губы Тимура, но до Ксюхи не донеслось ни единого слова, будто все звуки мира просто отключили на профилактику, как горячую воду по весне.

– А… Кто это сделал? – осторожно произнесла Ксюха.

Вернее, попыталась произнести, но не была уверена в результате. Кажется, она даже оборвала фразу на полуслове. Или нет. В любом случае, на неё никто не среагировал, собеседники даже переругиваться не прекратили.

Тимур говорил всё резче, а мужик, держащий Ксюху, то и дело дёргался, вынуждая дёргаться и её. Кажется, он орал: на ухо и щёку то и дело попадали капли слюны, а вытереться не было никакой возможности.

А потом Ксюху вдруг откинули в сторону. Просто швырнули, как пушинку. Среагировать она не успела, опомнилась только тогда, когда вписалась плечом в гараж и сползла на землю, шипя от боли.

Наверное, шипя.

Или нет.

Тимур рванулся к ней, беззвучно разевая рот, запнулся за воздух (или за что-то невидимое в воздухе), кое-как сгруппировался, но всё равно очень неприятно грохнулся и проехался ладонями по щебёнке.

Выглядело больно.

Звучало, наверное, ещё больнее, но тут Ксюхе оставалось только читать по губам и следить за выражением лица.

А потом и эта возможность исчезла – когда картинка отключилась вслед за звуком.

Это не было полной темнотой или слепотой. Скорее, ощущением, когда ты долго лежал, а потом так резко вскочил, что потемнело в глазах. Какие-то вспышки света, цветные пятна, непонятные проблески и чувство, что сейчас, ещё немножко, пару секунд перетерпеть – и всё пройдёт.

Ксюха потерпела пару, тройку, десять секунд… Минуту. Час. Вечность.

Она не представляла, сколько прошло времени, что творится вокруг и где все. Есть ли рядом хоть кто-то? Есть ли в этом мире вообще хоть кто-то? Существует ли ещё мир вокруг?

В ушах нарастал гул. Не звук, а лишь давление крови в сосудах. Глаза жгло от напряжения.

Надо было расслабиться и прекратить вслушиваться и вглядываться, но Ксюха снова и снова пыталась это делать.

От полнейшей дезориентации начала кружиться голова. Или нет. Или да.

Ксюха кое-как нащупала холодный металл гаражной стенки и села, прислонившись к нему спиной. Обеими ладонями оперлась о землю, надеясь хоть так утвердиться в пространстве, но ей всё равно казалось, что она летит сквозь космос, с трудом балансируя на малюсеньком клочке асфальта, и этот асфальт вот-вот раскрошится в пыль.

– Прекратите это! Я больше не могу! – крикнула Ксюха. По крайней мере, надеялась, что крикнула. – Пожалуйста… Кто-нибудь…

Ничего не произошло.

Совсем.

Если вдруг и произошло, то Ксюха этого не увидела и не услышала.

– Ладно, – вполголоса пробормотала она. – И из этого тоже есть выход.

Татуировка уже не чесалась – должно быть, организм решил, что странный рисунок на коже – не та проблема, на которую сейчас стоит обращать внимание. Ксюха с трудом отняла руку от земли и приложила к куртке напротив ключа.

Она могла переместиться в Дом. Прямо сейчас. А там Людвиг что-нибудь придумает, он же умный, мозги-то у него вместе с магией не отключили. А может, зрение и слух вообще вернутся сами, стоит лишь оказаться подальше от этого места.

Только вот как на это среагируют те, кто ищет Людвига? Успеют ли перехватить Ксюху? Отследить дорогу? Просто заметить исчезновение, которое разом подтвердит все их догадки, что беглый преступник жив и общается с этой конкретной девчонкой?

Запах – это не такой уж и аргумент, если подумать. Может, обычная школьница просто остановилась лохматую собаку погладить? Может, она эту собаку каждый вечер после уроков гладит? Кому какое дело!

А вот исчезать в никуда обычные школьницы, как ни крути, не умеют.

Ксюха почти решилась. Почти представила живое тепло камина, почти потянулась к нему.

И тут земля содрогнулась.

Порыв ветра взлохматил волосы, щедро сыпанул песка в невидящие глаза, оставил пыльный привкус на губах. А затем щеки коснулось что-то тёплое.

Ксюха вздрогнула, взвизгнула, представив волчий нос. Отшатнулась, стукнулась затылком о стенку, поморщилась от гула и металлического звона. Запоздало сообразила, что услышала этот звон.

Услышала.

Звон.

– Ксюша… – прозвучало совсем рядом, буквально над ухом. – Это я. Всё хорошо. Здесь никого больше нет, только я.

– Тимур Игоревич, – прошептала Ксюха. Протянула вперёд руку, вслепую ухватилась за мягкую ткань пальто. – Тимур…

– Посмотри на меня. Ну же, давай, не бойся.

Ксюха торопливо потёрла глаза, стряхивая с ресниц песок. Осторожно моргнула.

Лицо Тимура расплывалось, словно отражение в речной воде, но постепенно приобретало свои обычные черты. Он тоже был весь в пыли, а волосы торчали в разные стороны непокорными прядками, как у безумного учёного.

– У вас очки треснули.

– Не самая большая потеря в жизни, дома запасные есть. Хотя обидно, конечно: новые такие же мне в ползарплаты обойдутся. Опять теперь месяц сидеть на гречке и макаронах. – Радостный тон, которым это было сказано, не слишком вязался с печальной перспективой.

– Тогда чему вы улыбаетесь? – не выдержала Ксюха.

– Тому, что ты видишь мою улыбку. И очки. – Тимур неожиданно подался вперёд, обхватил Ксюху обеими руками, обнял. – Я очень волновался. Ты как вообще? Сильно ушиблась? Голова не кружится?

– Кружится, но уже меньше. Это было… – Ксюха осеклась, не закончив фразу.

А что, собственно, было?

Понял ли Тимур, что случилось что-то необычное, или для него всё выглядело так, словно Ксюха просто неудачно вписалась в гараж и на какое-то время выпала из жизни? И что произошло после этого?

– Я не понимаю, почему мы все в песке. Что-то взорвалось? Что вообще произошло? Кто это был?

– Это я тебя хотел спросить, кто это был.

Хороший вопрос. Вполне логичный. Непонятно только, что на него отвечать: правду, которая выглядит как пересказ очередной фэнтезийной книжки, или наспех придуманную, но гораздо более правдоподобную ложь.

– Я не знаю. Я даже не поняла, откуда они выскочили.

– Они? Я только одного видел, – нахмурился Тимур.

– Да… То есть, там был один мужик. И собака. Вроде как двое, поэтому «они».

– А… ну да… тогда двое. И что им от тебя понадобилось?

– Без понятия, они не сказали. Не успели сказать. Может, денег хотели? Или вообще перепутали с кем-нибудь? В смысле, перепутал. Он же один был.

Разговор складывался странно.

Можно ли сказать про мужика с собакой «они»? Минуту назад Ксюха была уверена, что да, а сейчас уже сомневалась. И не объяснишь же, что собака шла не в придачу к мужику, а отдельно, как самостоятельное существо. И что она, скорее всего, не собака вовсе.

– Он ничего тебе не сделал, когда схватил? – не унимался Тимур. – В смысле, он тебя не… не пытался обидеть, или ещё как-то навредить? Или… ну…

– Тимур Игоревич, это называется «изнасиловать», – вздохнула Ксюха. – И нет, не пытался. Или не успел попытаться, схватить только успел.

А можно было бы, наверное, соврать, что пытался. Отличное бы объяснение ситуации получилось, не подкопаешься. И нежелание рассказывать подробности можно на шок списать.

Но что уж теперь, поздно.

– Я не это имел в виду. Но рад, что ты в порядке.

Ксюха совсем не чувствовала себя в порядке, но решила не заострять на этом внимание.

– Так что произошло? – сменила она тему. – А то я как в гараж вписалась, так больше ничего и не видела.

– А… – теперь настала очередь Тимура осторожно подбирать слова. – Мы немножко поругались, а потом немножко подрались.

– Немножко? – Разглядеть нападавшего у Ксюхи так и не получилось (видимо, на это он и рассчитывал, когда зрение ей отключал), но его габариты она представляла неплохо – рост под два метра и ширина примерно со стандартный дверной проём. И против этой груды мышц – школьный учитель далеко не самой мощной комплекции.

– Ну да. Так, слегка. А потом он малость не рассчитал траекторию и врезался в столб.

– Какой столб?

Тимур махнул рукой куда-то назад, за спину. Ксюха вгляделась в полумрак. Даже привстала, чтобы лучше видеть.

В длинном ряду разномастных металлических гаражей нашлось и несколько более крепких, кирпичных. Крышей одному из них служила бетонная плита, и часть её заметно выдавалась вперёд, как козырёк над подъездом.

По углам плиту поддерживали два металлических столба.

То есть уже не поддерживали.

Один валялся поперёк дороги и выглядел так, словно его срубили возле самой земли лазерным мечом. Сверху лежал кусок плиты, расколовшийся от удара о землю. Второй столб, оставшийся стоять, выглядел как надгробная стела, не хватало только таблички «Здесь покоится какой-то дебил».

– Его там не зашибло? – Ксюха осторожно подошла к плите и ткнула в неё носком кроссовки.

– Нет, удрал.

Вот так просто взял и удрал. Вместе с волком.

Ксюха почувствовала, как сердце снова начинает биться быстрее положенного, а по спине стекает пот. Потому что тот, кто удрал, может и вернуться. Причём в тот момент, когда поблизости не будет Тимура. Или будет кто-нибудь другой – бабушка, например.

И второй вариант, конечно, намного хуже.

– Ксюша, всё хорошо? Ты что-то совсем бледная.

– Я испугалась, – призналась Ксюха. – Наверное, никогда больше в эти дурацкие гаражи не сунусь.

– Ну и правильно, мало ли…

Конец фразы оборвался в пустоту.

Тимур резко повернул голову, прислушиваясь. Да Ксюха уже и сама уловила звук шагов и голоса.

– Возвращаются? – прошептала она.

– Нет, это кто-то другой. И с другой стороны. И их больше.

Их было трое. Трое парней самую малость постарше Ксюхи, самую малость покрупнее Тимура и, судя по всему, самую малость тупее Серёги Буранова. Потому что Серёга хотя бы не хамил взрослым в открытую, а эти первым делом подошли почти вплотную, переглянулись и нестройным хором поинтересовались:

– Братан, слышь, у тебя бабло есть? А то нам на маршрутку не хватает.

Солировал тот, что стоял справа, поближе к Ксюхе – самый невзрачный на вид. Она почему-то мысленно записала в лидеры среднего, с квадратной челюстью и мощной шеей, и так удивилась своей ошибке, что даже не сразу оценила настоящий смысл фразы.

– Налички нет, – спокойно и даже, кажется, с усмешкой ответил Тимур, демонстративно засунув руки в карманы пальто.

Троица на пальто воззрилась с плохо скрываемой классовой неприязнью. Сами они были одеты примерно как Ксюха – в потёртые куртки и ещё более потёртые, основательно растянутые на коленях джинсы. Ничего примечательного, кроме едкого запаха алкоголя и каких-то очень вонючих сигарет.

– Фигово, – непритворно огорчился отсутствию денег солист. – А карточка есть?

– Есть.

– Пин-код скажешь?

– Я что, похож на идиота?

– Да нет вроде. На умника похож. Очки, вон, напялил. А эта… слышь… может, ты мне безналом бабло переведёшь, сколько есть?

– По номеру телефона? – уточнил Тимур.

– Ага, – радостно кивнул солист.

– Диктуй. Я потом так ментам и скажу: «Извините, лиц не запомнил, фамилии не спросил, но вот вам номер телефона».

– А, не, тогда не надо, – дружно замахали руками все трое.

Постояли немного, пялясь друг на друга и на Тимура. На Ксюху почему-то не пялились, будто она вдруг невидимкой стала. Это было немножко обидно, но не настолько, чтобы встревать в разговор.

– Лады, – решился, наконец, солист. – Мы же хотели как лучше, а ты вон чё. Тогда эта… слышь, мобилу гони. Ну и что там у тебя ещё есть, тоже гони.

– Перебьётесь.

– Да ну, братан, не порть себе жизнь. Нас же больше, всё равно отберём, ну.

«Солист» развёл руками, словно извиняясь, и кивнул своим друганам.

Тот, что стоял слева, выразительно потёр кулак. Наверное, это должно было выглядеть угрожающе, но парень внешне походил не на грабителя, а на зубастого суслика-переростка, поэтому получилось скорее умилительно.

Тот, что стоял по центру, выпятил квадратную челюсть и полез в карман куртки, но молнию не вовремя заклинило. Подёргав её туда-сюда под заинтересованными взглядами окружающих и ничего не добившись, парень с протяжным «Аааа, он же не здесь…» хлопнул себя по лбу и полез во второй карман. Там молния работала, и на свет появился маленький перочинный ножик с ярко-зелёной пластмассовой ручкой.

– Да вы издеваетесь? – не сдержал смеха Тимур. Выглядел он гораздо более расслабленно, чем несколько минут назад, собираясь отбивать Ксюху у колдуна и волка. – Ксюш, вот скажи как местный житель, ты хоть раз здесь настоящих гопников видела?

– Нет.

– И я нет. А они есть.

Ксюха не выдержала и тоже хихикнула. Страхи куда-то разбежались (хотелось бы верить, что насовсем, но на самом деле наверняка временно), дышалось на удивление легко, глаза видели, уши слышали и даже голова почти перестала кружиться.

Не смешно было только гопникам.

– Братан, ну… эта… давай подерёмся, что ли? – предложил солист. – А то чё ты как этот.

– Как кто?

– Как этот… как трус, во! Сейчас вот девчонка твоя увидит, что ты трус, и к другому уйдёт.

– Да это не моя девчонка.

– А чья? – заинтересовался солист.

– А твоя где? – присоединился к допросу суслик-переросток.

– А моя ушла к другому, потому что я трус, – улыбнулся Тимур. И эта улыбка, в отличие от всех предыдущих, Ксюхе не понравилась. – Подраться, значит, предлагаете?

– Тимур Игоревич, может, не надо? – Ксюха тихонько дёрнула его за рукав.

– Всё нормально будет, Ксюш, не бойся. Лучше очки мои подержи, а то они и так уже треснули. Ещё разлетятся окончательно в самый неподходящий момент. И телефон, кстати, тоже подержи, пожалуйста.

– Может, мой тоже подержишь? – попросил суслик-переросток, доставая из кармана смартфон с трещинами по всему стеклу.

– Мне кажется, ему уже ничего не страшно, – пробормотала Ксюха, но мобильник забрала, стараясь не слишком сильно офигевать от происходящего.

– Не хочу рисковать. Никогда не знаешь, какой удар окажется роковым, – вздохнул суслик.

Солист хмыкнул.

– И пальто! – вспомнил Тимур и начал торопливо расстёгиваться. – Оно вообще почти новое, мне Динка в том году подарила. Если испорчу, она меня прибьёт.

Ксюха хотела напомнить, что они вообще-то расстались, но промолчала и просто забрала протянутую одежду. Копаться в хитросплетениях чужих отношений совсем не тянуло. По крайней мере, прямо сейчас.

– Ну что, ребят, драться-то будем? А то холодно просто так стоять!

Парень с ножиком посмотрел на своё оружие и осторожно, на пробу ткнул им куда-то в воздух.

– Ксюш, отойди-ка в сторонку на пару минут, – велел Тимур.

И шагнул вперёд, перехватывая руку с ножом.

Это было быстро и почти как в кино. Только в кино обычно крупным планом показывают, куда нужно смотреть, чтобы не пропустить самое интересное, а здесь приходилось самой следить за происходящим.

Получалось с трудом: картинка перед глазами всё ещё слегка двоилась, смазывалась или норовила уплыть в сторону, а полумрак мешал вглядеться как следует.

Мелькнуло зелёное пятно – ножик, выбитый из руки, несколько раз перевернулся в воздухе и шмякнулся на землю. Следом за ним шмякнулся и сам парень – не так далеко и без переворотов, зато с жалобным, совсем не бандитским «Ой, больно же».

Вторым полетел суслик: он попытался напрыгнуть на Тимура со спины и обхватить его руками, но тот вдруг резко наклонился и перебросил нападающего через себя. Ещё и придержал аккуратненько, чтобы незадачливый гопник затылком об асфальт не ударился.

Дольше всего продержался третий, тот самый солист. Видимо, недаром его считали за главного. Он даже какое-то условное карате изобразил: помахал ногами перед лицом Тимура, потом отскочил, попрыгал в стойке и попытался сделать удар с разворота.

Если бы его противником был неподвижный манекен, удар бы, наверное, попал в цель, но Тимур спокойно и даже словно бы неторопливо уклонился, перехватил ногу в драной кроссовке за лодыжку и потянул на себя. Солист потерял равновесие, смешно всплеснул руками и запрыгал на одной ножке.

Тимур разжал руку.

Солист торопливо отскочил подальше и выругался. Злости в этой ругани не было, скорее неприкрытая обида, да и та – не на Тимура.

– А клёво получилось! – восхитился суслик, отряхиваясь от пыли.

– Ножик мой никто не видел? А то я найти не могу, – грустно воззвал к окружающим гордый обладатель квадратной челюсти.

– Там лежит. Вон, возле камушка, – указала Ксюха. – Тимур Игоревич, вы бы оделись, а то замёрзнете.

– Ага, давай пальто. А вы, романтики с большой дороги, объясняйте теперь, что это за цирк был.

– Да так… – уклончиво ответил солист. – Мы эта… пойдём, наверное. Ты же на нас ментов не натравишь, да?

– На вас – нет. А вот на того, кто это всё затеял, – обязательно. Как только выясню, кто это был.

– Не, братан, мы своих не выдаём.

– Значит, я правильно понял, что вы не случайно тут гуляли, и всё же есть кого выдавать, да?

«Да?» – спросила сама у себя Ксюха.

И пришла к мысли, что, наверное, да.

Парни были туповатые, но не злые. В них не ощущалось агрессии или желания непременно доказать всем вокруг, как они круты. Тогда чего драться полезли? Не ради денег же, в самом деле!

А ещё – они были не местные. Ксюха готова была поклясться, что никого из них не видела раньше в своём районе, а уж она-то здесь всю жизнь прожила. И Тимур тоже (по крайней мере, ту часть жизни, о которой Ксюхе было что-то известно), и его многие в округе знали.

И главное – всё это время они игнорировали Ксюху. Сразу подошли именно к Тимуру и докапывались исключительно до него, случайная девчонка их не интересовала совершенно, хотя, казалось бы, с ней куда проще справиться. Если не побить, то хоть сумку с плеча сорвать.

Вывод напрашивался сам собой…

– Кто вам меня заказал? – с дружелюбной улыбкой спросил Тимур.

– Не, ну чего сразу заказал-то… Так, поговорить попросил, – насупился солист.

– Вижу я, как вы разговариваете.

– Ну, мы старались. Как умеем.

– А он вам что взамен? Деньги?

– Ну… эта… у меня вот телефон уже побитый совсем. Мать злится, говорит, новый больше не купит, пока я сам на него не заработаю. И курсач сдавать скоро… Значит, платить придётся. Я виноват, что ли, что вообще этот сопромат не понимаю? Можно подумать, его кто-то кроме преподов понимает. Ты вот понимаешь?

– Неа, – помотал головой Тимур. – Я для того на истфак и пошёл, чтобы держаться подальше от физики и математики.

– Вот! – Солист воздел к небу указательный палец, словно призывая высшие силы в свидетели своей искренности. – А меня никто не спрашивал. Сказали: «Ты тупой, иди либо в техникум, либо сразу в дворники». И что мне было делать? Я же не этот козёл, которому всё задаром достаётся…

– А этот – это кто? – педантично уточнил Тимур.

«Серёга», – подумала Ксюха.

Или, возможно, об этом подумал Тимур.

Или кто-то из гопников.

Или все они хором.

В общем, голос было не разобрать, но имя возникло в голове совершенно отчётливо.

– Буранов, – озвучила Ксюха то, что и так висело в воздухе.

Тимур кивнул и, кажется, совсем такому предположению не удивился.

– Вполне вероятно. У него в первой четверти либо прогулы, либо двойки, а мне оценку на днях выставлять. Я ему пригрозил, что завтра персональный опрос по всем темам устрою.

– А вы, типа, его учитель, что ли? – сообразил солист и даже на «вы» перешёл от удивления.

– Ага. Истории и обществознания. – Тимур попытался пригладить волосы и придать себе приличный вид, но всё равно больше напоминал какого-нибудь актёра в разгар съёмок, чем педагога.

– Нам бы такого учителя, – вздохнул суслик. – Я бы тогда, может, и на уроки нормально ходил.

– Ну, типа, да, – кивнул солист. – А не как эти все… Зануды, ну. А Серёга же не сказал, кто вы. Сказал просто, что надо одного типа проучить, который вечером всегда этой дорогой ходит. Ну так, сильно не калечить, а просто помять слегка. По носу там съездить, глаз подбить. Чтобы видно сразу было. А если деньги или ещё что найдём – можно себе оставить. И, типа, он нам потом ещё добавит, если всё нормально пройдёт. Фотку показал, время сказал, когда вас ждать, и вообще. Ну, мы пришли, стоим – вас нет. Замёрзли уже стоять – вас нет. А потом отсюда вопли, грохот… Ну, мы и пошли глянуть, что случилось. И вот.

– Буранов, короче, дебил, – подвёл итог парень без ножика. И отправился подбирать своё несуразное оружие.

Ксюха проводила его взглядом. Придумать хоть какое-то логичное объяснение произошедшему у неё не получалось, поэтому и осталось только наблюдать. В умственных способностях Буранова (точнее, в их полнейшем отсутствии) она не сомневалась, но всё же натравить гопников на Тимура – это надо совсем отморозком быть.

С другой стороны, чего ещё ожидать от человека, который ради развлечения мучил собаку (ладно, волка) и снимал это на телефон? Так вот всё и происходит: сначала животные, а потом и люди.

– Интересно, почему он мне не мстит? – вполголоса спросила Ксюха, обращаясь больше к самой себе, чем к окружающим. Но Тимур всё же услышал.

– Может, думает, что напасть на тебя сейчас – это слишком очевидно? Или ему просто хватило откупных за телефон?

– Или не придумал, что со мной делать.

– Или, – согласился Тимур. – На всякий случай будь осторожна.

– Куда уж осторожнее, – развела руками Ксюха. И, конечно, немедленно запнулась за обломок кирпича и чуть не грохнулась на ровном месте. Голову всё ещё слегка вело.

– Нашёл! – провозгласил парень теперь-уже-снова-с-ножиком.

– Ну, мы пойдём тогда. – Солист нерешительно улыбнулся. А потом вдруг шагнул вперёд и протянул руку. – Вован. Ну, то есть, Володя. Извините, если что.

– Тимур. – Историк пожал руку и улыбнулся в ответ. – Да всё нормально. Только больше так не делайте, лады? И от Буранова держитесь подальше.

– Ага, – кивнул неудавшийся гопник.

И ушёл.

И остальные тоже.