Текст книги "Особое условие"

Автор книги: Екатерина Васина

Соавторы: Франциска Вудворт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– С вас обед! – заявила она с видом победительницы, заставив меня улыбнуться. Кажется, за этот день я смеялся больше, чем за весь прошедший год.

– Как? И ни слова возмущения, что мы были в неравных условиях? – притворно изумился я. Все же она эльфийка и прекрасно разбирается в лошадях. Понимала же, что против Вольного у нее ни шанса, но приняла вызов.

– А смысл? Я и так это знала, но вы же хотели размять лошадей. Так чем вы собирались меня удивить?

– Вот.

Мы как раз свернули, огибая рощу, и я указал рукой на непаханые луга, покрытые голубым ковром цветущих вейгелл. Воздух был напоен их ароматом, и эльфийка сделала несколько глубоких вдохов. Уверен, что если бы не обычаи Игенборга, она бы уже давно стащила с себя корфу. И с каким восхищением смотрит вокруг!

– Как они называются?

– Вейгеллы. Существует легенда, что синие цветы…

– Разумеется, в ней не обошлось без женщины. Они олицетворяют или ее синие глаза, или слезы, – перебила она. – Не удивляйтесь, но, путешествуя, заметила эту тенденцию, связанную с легендами о цветах. Если красные – пролилась кровь, если белые – показывают невинность погибшей девушки, синие – голубые глаза красавицы, ее слезы, и так далее. Ну, вы меня поняли.

Риналлия легко спрыгнула на землю и сошла с дороги в траву. Сорвав голубой цветок, поднесла к носу, вдыхая через корфу, потом растерла его между пальцами. Я тоже спешился под недовольными взглядами нагнавших нас охранников и подошел к ней.

– Так что там с легендой? – спросила эльфийка.

– Неважно. Вы почти угадали.

– Она широко известная?

– Да. А к чему вопрос?

– Кажется, я знаю, что предложить акифу, – задумчиво произнесла она.

– Что, простите? – опешил я.

Но Риналлия встряхнула головой и уже суше произнесла:

– Не слушайте, я увлеклась. Я раньше таких цветов не встречала. Уверена, они растут только здесь. Чудесный аромат! Сладость с легким шлейфом свежести. Их особенно оттенила бы нотка древесных ароматов. Впрочем, не будем сейчас об этом.

И полностью погрузилась в созерцание. А я наблюдал, как она нагибается к цветам и осторожно втягивает аромат, чуть прикрывает глаза, точно смакует…

Великий Предок, глядя на эльфийку, я вдруг по-новому ощутил запахи вокруг.

Интересно, как быстро она добьется встречи с акифом? А когда добьется, поймет ли, с кем разговаривает?

* * *

Я всегда считал, что хороший аппетит – признак здоровья. Но мои жены и наложницы, напротив, на совместных трапезах или на пирах не ели, а клевали, точно птицы. В основном зелень и фрукты, очень мало мяса. И много напитков.

Что меня привлекало в Арджане, так это ее жизненная энергия, свобода. Я помню тот вечер, когда она пришла во дворец. Помню, как спокойно вела себя за ужином, с каким аппетитом ела. А я смотрел и понимал, что хочу продлить это мгновение, растянуть его на века.

Для обеда с Риналлией я выбрал небольшую таверну на окраине города. Здесь работал повар, которому место было во дворце, а не на простой кухоньке. Ибо мясо он готовил просто божественно!

И моя спутница оценила его талант. Я отметил про себя, что она совершенно спокойно отнеслась к простой обстановке, не стала морщить нос и брезгливо коситься по сторонам. Хозяева таверны поддерживали чистоту, но не старались ничего приукрасить. Три длинных стола, низкие сиденья, опоясывающие их, и пряный запах трав, развешенных по стенам. Вот и все.

– Не понимаю, – раздался голос Риналлии, когда принесли широкое блюдо. Ровные ломти жареного мяса со специями, печеные овощи и только что сделанные лепешки. В толстом кувшине темнела травяная настойка.

Я чуть выгнул бровь, показывая заинтересованность. Кивнул хозяину, поставившему перед нами две тарелки и приборы. Готовил и подавал гостям он лично или же два его взрослых сына. Жена и дочь помогали на кухне и поддерживали чистоту.

– Я безумно голодная, – мрачно произнесла эльфийка, – но не представляю, как есть в этой нар… в этой корфе.

– Благородные айны приподнимают край корфы, чтобы съесть или выпить что-то. Простолюдинки иногда пьют прямо через ткань. Но тогда остаются пятна.

На меня сверкнули глазищами, отчего вспомнились пантарры в предгорьях. Дикие белоснежные кошки, которых пока что никому не удалось приручить. Они бесшумно возникали в утреннем тумане, пристально смотрели, а затем так же отступали и точно растворялись в воздухе.

– Но дома, – добавил я зачем-то, – они, конечно, корфу не надевают.

Риналлия хмыкнула так, словно не оценила мои слова. Но я не злился. Наши законы порой с трудом воспринимались жителями других стран. Впрочем, и нам дико видеть, как женщины спокойно позволяют любоваться собой посторонним мужчинам.

Кроме нас, в таверне никого больше не было, чему я только радовался. Разгар дня, кто на работе, кто на учебе или отдыхает дома. Вот вечером сюда потянется народ.

– Здесь работает один из лучших поваров Игенборга, – пояснил я после непродолжительного молчания.

Надо же, Риналлия даже и взглядом не повела на свежую зелень, которую поставили на край стола. Зато с явным аппетитом уничтожала мясо и не забывала про лепешки. Я отметил ее безукоризненные манеры. Она вела себя так, точно обедала при дворе императора Асдора, а не в простой таверне, да еще с простым солдатом. Это не напускные манеры, а привитые с детства.

Род Свет Луны, говорите?

– Что такое? – спросил, когда она взяла в руки пузырек с приправами и начала его разглядывать.

– Странно, что вы не даете разрешения торговать специями другим странам.

– Вы интересуетесь еще и этим? – вырвалось у меня.

Что за женщина? Ее род наверняка знатный, это заметно по манерам, осанке, даже по взгляду и тону, которым она обращается со своими людьми. Тогда почему женщина знатного рода занимается торговлей? Даже если это ее невинное развлечение, то могла бы нанять мужчин для того, чтобы возить свои товары. К чему ездить самой и подвергаться опасности?

Мой вопрос вызвал едва заметный смешок. Интересно, она бы так же смеялась, узнав, с кем разговаривает? Я улыбнулся в ответ и приподнял бокал с настойкой. Прохладная и терпкая на вкус, она отлично утоляла жажду и дарила силы.

– Я интересуюсь многими вещами. И мне всегда было любопытно: почему акиф не поставляет тому же Асдору специи Игенборга. Они уникальные.

Признаться, я чуть было не проговорился и не сказал так, как сказал бы акиф. Наверное, все дело в том, что засмотрелся на глаза. Зеленые, огромные и сверкающие. Такую зелень можно увидеть после дождя. Умытую, блестящую от капель…

Эльфы, будь они неладны, без зазрения совести пользуются магией обольщения. Я подавил укол раздражения и ответил резче, чем хотел:

– Думаю, айна, вы можете спросить об этом у акифа, если попадете к нему на прием.

– А сами вы над этим не задумывались? Такой источник дохода! И все-таки, – Риналлия снова ткнула пальцем в приправы, – почему акиф запрещает торговлю чужими специями? Их не запрещено привозить для личного пользования, но в ограниченном количестве.

– Ну, тут секрета нет, – пожал я плечами. – Заветы нашего Великого Предка говорят, что Игенборг должен хранить свои традиции в еде и нарядах.

– Оу. Но вы же не навязываете приезжим свои верования, а позволяете им сохранять веру в тех богов, которых почитают на их родине.

– Вопрос веры слишком сложен. Никто не волен… – Я осекся, так как опять забылся, и сказал уже более спокойно: – Думаю, акиф знает, что делает. Не мне его осуждать. Но пока существуют традиции, существует и Игенборг. Наверняка в Асдоре есть похожие взгляды.

– Вопрос слишком сложен, – парировала эльфийка. – Но я действительно не понимаю, почему нельзя поставлять другие приправы в те же постоялые дворы. Это не торговля, а всего лишь проявление уважения к гостям Игенборга. Ведь сами вы не отказываетесь от традиций.

– Я думаю, что подобные ограничения введены еще и потому, чтобы за одним послаблением не последовало и другое.

Я многозначительно взглянул на ее корфу. И Риналлия машинально провела по ней пальцами. Длинными, изящными, как и у всех эльфов. Без многочисленных украшений, одно лишь скромное серебряное кольцо с бледно-зеленым камнем.

– Корфа защищает чужестранок, – мягко проговорил я, вспомнив, как протестовала против нее Арджана.

– Мужчины Игенборга настолько слабые волей, что не могут удержать руки на месте при виде открытого женского лица? – фыркнула Риналлия.

Она определенно напрашивалась на неприятности! Арджана была более сдержанна в суждениях.

«Она воительница, – напомнил себе, – а эта… эта женщина не знает, что такое дисциплина. Избалованная эльфийка, решившая поиграть в торговлю и возомнившая себя мастером парфюмерии».

– Мужчины Игенборга ценят красоту, – ответил сухо. – И своих женщин предпочитают прятать от чужих взглядов, чтобы не провоцировать. За настоящих женщин стоит порой сражаться.

– Вы меня перепутали с одной из таких?

– Это была случайность, – сообщил я. – Со спины вы напомнили мне любимую женщину.

– Любимых невозможно спутать ни с кем.

Я скрипнул зубами и с трудом удержался от желания сжать руки на тонкой шее. Такой изящной, такой…

– Айна, вы судите о том, чего не знаете.

– Уверены?

Ее тон выводил из себя. Где уважение женщины к мужчине? Где природная скромность? Что за дикая кошка рядом со мной?

Время, которое я выделил для прогулки, подходило к концу. Пора было возвращаться во дворец. По дороге доставить айну Риналлию к постоялому двору и постараться не придушить ее. И перевести тему беседы подальше и от любимых, и от специй.

Оставив несколько крупных монет на столе, я встал первым и увидел, как Риналлия протянула мне руку. Машинальный жест, на который я в первое мгновение не отреагировал. Потом вспомнил: в Асдоре мужчина помогал спутнице встать, подавая ей руку. Жест вежливости, которого сейчас требовали от меня.

Это все магия эльфов! Только подобным можно объяснить то, что я не отошел вежливо, давая ей возможность встать, а сжал тонкие пальцы, потянул айну к себе.

Несмотря на легкий загар, ее кожа по сравнению с моей казалась белоснежной. И теплой, очень гладкой. По ней хотелось водить пальцами, рисовать невидимые узоры, гладить.

Поспешно отступил назад, разрывая контакт.

– На будущее, айна, – проговорил холодно. – Здесь не протягивают руку мужчине в ожидании помощи. Подобное можно расценить как жест благосклонности.

Кончики пальцев жгло от ее прикосновения. И еще запах. Я вдруг понял, чем от нее пахнет: свежестью и весной.

Глава 12

Вывод первый: в Игенборге мужчины любой жест в свою сторону рассматривают как благосклонность.

Вывод второй: женщин тут считают нежными растениями.

Вывод третий: за мной следят.

Дурой я себя не считала. И понимала, что стражник по имени Зейд явился не только с извинениями. Когда хотят извиниться, то присылают букет цветов с запиской или же, если являются лично, просто рассыпаются в извинениях. Но предложение прогулки, а затем обед… на такое идут, когда есть симпатия или что-то нужно узнать. Насчет симпатии я сильно сомневалась, особенно после нашего эпического знакомства. Так что логика подсказывала: Зейд рассказал обо мне акифу. А после того, что я услышала от Ирра, не удивлюсь о его интересе к моей персоне. Арджана была с аханой, я – с аханой, еще и эльфийка, на которых у акифа зуб.

Ох ты ж, нарры! Я вдруг поняла, что у меня стучат зубы, хотя в комнатушке второго этажа было жарковато. Сюда я поднялась, чтобы передохнуть и обдумать, что произошло.

Я не скрывала своих планов от Зейда. Если он и правда шпион акифа, то тот будет в курсе. И, возможно, заинтересуется. Ведь хочет же он, чтобы у его жен и наложниц были духи наивысшего качества? А насчет специй все сложнее, ну да ничего. Сложности закаляют и делают жизнь ярче.

Я еще раз проиграла в голове диалог с Зейдом. Да, ничего лишнего не сболтнула, вела себя корректно.

И ему явно было интересно меня слушать. Такое не изобразишь.

А еще мне понравился его запах, хотя все же стоит добавить туда нотку чего-то еще. Не морского, нет, мое море осталось позади…

Хорошо, что не выболтала пришедшую на ум идею. Она возникла, когда я смотрела на переливы вейгелл под теплым ветром. Их аромат прочно связался у меня с Игенборгом. Та же яркая сладость с легкой свежестью, которая появляется здесь по вечерам.

Духи «Тайна Игенборга». Составленные из цветов, что растут лишь здесь. Я создам запах, который на коже каждого существа будет раскрываться по-своему. Почему бы и нет? Надо лишь убедить акифа, что это выгодно. Я даже готова продать ему права на парфюм за хорошую цену.

В итоге я так размечталась, что пришлось себя немного охладить, плеснув в лицо водой. А затем взяла бумаги, чернила и спустилась вниз. Предстояла возня с документами и проверка финансов.

Внизу опять было малолюдно. Кроме двух моих охранников, я заметила еще одну семью с двумя детьми лет десяти. Порадовалась, что прикрылась корфой, так как мигом стала ловить на себе любопытные взгляды. Устроилась за угловым столом и принялась за дело.

Расчеты всегда меня успокаивали. Тогда как работа в парфюмерной лаборатории поднимала настроение.

Цифры уже плясали перед глазами, когда я ощутила рядом чье-то присутствие. Подняла замутненный взгляд, моргнула.

– Леди Риналлия, мне подождать пока вы отдохнете?

Сирил стоял рядом, опершись о спинку соседнего стула.

– Нет. – Я поморгала, приходя в себя. – Что-то узнали? Садитесь, я не люблю, когда надо мной нависают.

Сирил не без изящества скользнул за стол, присел напротив. Темные глаза хранили столько тайн, что я старалась не думать, что может произойти, вздумай Сирил их раскрыть.

Но его ценили именно за умение хранить все при себе.

– Я знаю историю акифа и моего брата с его женой, – предупредила, чуть наклоняясь вперед.

– Отлично. Вы в курсе, что после той истории акиф призывает к себе исключительно черноволосых и смуглых наложниц? А еще приказал срубить абелию даже в своем саду, после того как лорд Иррилий и леди Арджана засвидетельствовали перед ней брак в резиденции эльфов.

Я сглотнула и невольно провела рукой по горлу, точно меня начало душить нечто невидимое. Срубить абелию, священную для эльфов?! Дева Лесная, у них же тоже есть священное растение – вейгелла. По намекам Зейда я поняла, что легенда ее происхождения подобна легенде об абелии.

В душе поднялась волна горечи, смешанной с возмущением. Выместить свою злость на беззащитных деревьях! Это низко и подло!

– Видимо, мне точно не стоит говорить, чья я родственница.

– Боюсь, леди Риналлия, это все временно. Род вашей матери древний, известный. Нетрудно выяснить, кто сейчас его представители. У акифа очень разветвленная шпионская сеть. Говорят, рядом с леди Арджаной одно время крутился воин…

Я не выдержала и выдала смешок. Ну вот все на свои места и встает. Моя интуиция не подвела: Зейд шпионит за мной, думает вызнать, кто же я такая. Вот прибью Иррилия! Понимаю нежелание рассказывать о своих приключениях в Игенборге, но совесть надо иметь!

– Ну, Ирр у меня получит, – прошипела сквозь зубы. – Что делать-то? Вы, кстати, подали прошение?

– Подал, – кивнул Сирил. – Интересные у них расценки, леди Риналлия. Я бы сказал, страшно интересные.

– Вы о чем? – не поняла я.

– Мне весьма тонко намекнули, что прошение от женщины, да еще эльфийки, скорее доберется до акифа за определенную сумму. А сумма…

С этими словами Сирил написал на одной из бумаг цифры. Я выругалась и подумала, что у местных чиновников аппетиты весьма неплохие. А говорят, тут строго карается взяточничество. Или понадеялись, что ради прошения к акифу народ не будет жаловаться?

– Нарры… – проворчала вслух. – Хотелось бы знать, в порядке вещей это здесь? Чувствую, что не у всех подобное требуют.

– Еще совет лично от меня. – Сирил чуть наклонил голову к плечу. – Леди Риналлия, ваш питомец может помочь.

– Как?

– Здесь почитают Великого Предка. Это он когда-то заключил договор с теми существами, от которых потом пошли аханы. И жители Игенборга до сих пор относятся к аханам с благоговением. Погуляйте по городу с Рорком, пусть вас заметят. Произведите впечатление. Тогда, возможно, акиф не выдержит и позовет вас на встречу.

Я заметила, что нервно барабаню пальцами по столу, и одернула себя. Не нервничать – мой девиз. Прогуляться с Рорком? Отчего бы и нет?

– Спасибо, Сирил! – от души поблагодарила его. – Вы не представляете, как помогли мне!

– Представляю, – отозвался собеседник. – И еще, леди Риналлия… вы знаете, что я служу вашему отцу. Потому я сообщил ему, куда вы отправились. Нет! – поднял он руку, стоило мне открыть рот для возмущенного вопля. – Он понимает, что не стоит сообщать ничего вашей матушке и тем более – вашему жениху-неудачнику.

– Не очень вы уважаете Минаэля, – усмехнулась я.

– Такая женщина, как вы, достойна большего, чем лощеный слизняк с Тариинских болот.

Я аж закашлялась от неожиданности. Все же Сирил умел и любил удивлять.

– Я буду поблизости, – предупредил он перед уходом, – не беспокойтесь за свою безопасность. И можете свободно ходить по городу, последую за вами на расстоянии.

Грех не следовать разумным советам. Прогулка с Рорком могла пойти мне на пользу. С другой стороны, может, у акифа теперь аллергия на женщин с аханами? Но делать нечего, я ему и так одним фактом того, что эльфийка, не угодила. Да и чиновники не гнушаются вымогать с эльфов втридорога. Сомневаюсь, что уплаченная мзда при подаче заявления стандартная. И не платить нельзя было, ярмарка на носу, а время утекает как вода сквозь пальцы…

* * *

Первый день моей прогулки по городу прошел без приключений. Рорк привлекал внимание, на меня в эльфийском платье и корфе оборачивались, но никто границ допустимого не нарушал. Обычное людское любопытство. Слежки я за собой не заметила, но ведь и следовавшего за мной Сирила не видела, хотя точно знала, что он одну меня не оставит.

Что порадовало, ничего подобного задуманному салону духов в Игенборге не нашлось. Духами торговали, но как обычным товаром, без фантазии. И запахи преимущественно тяжелые. В лавках никакой особой отделки интерьера, можно хоть духами торговать, хоть колбасой за прилавком. Моя идея с дамским салоном однозначно должна иметь успех.

В городе оказалось много попрошаек. Никоэля я с собой не брала, он остался бабушке помогать, а шпана оказалась на редкость приставучей и наглой. Оценив богатые одежды, увязались хвостом, едва ли не требуя подаяния. Мне даже пришлось заплатить одной малолетней банде, чтобы они отгоняли от меня других. Обошлась, как говорится, малой кровью.

Но попрошайки промышляли возле рынка и на окраинах. А вот кошелек у меня едва не украли в богатых кварталах. На второй день я решила прогуляться по центру города и остановилась послушать слепого музыканта с мальчиком. Старик играл и пел, а мальчик собирал деньги.

Голос у старика был сильный, приятный, и мне пришла идея пригласить его выступить на постоялом дворе для привлечения клиентов. Я как раз дала мальчику несколько монет и озвучила приглашение, когда у меня украли кошелек. Кто-то слегка задел, проходя мимо, я бы и внимания не обратила, если бы не встрепенувшийся Рорк – сокол взлетел и кинулся за грабителем.

Когда я их нагнала, грабитель, уже в крови и с разорванной когтями одеждой, валялся на земле, закрываясь руками, и верещал, что он случайно и больше не будет. Кошелек мой валялся рядом с ним. Стражу я вызывать не стала, и так наказан. Угомонила Рорка и забрала свои деньги под восхищенные возгласы в адрес моего защитника. Гулять дальше после инцидента не стала, предпочла нанять паланкин и вернуться на постоялый двор.

Моя идея пригласить певца особого восторга у Айдан не вызвала, но она согласилась попробовать. Мы переставили и раздвинули столики, освобождая место у стены для выступления. Никоэль растрезвонил по округе, что к нам придет певец, и еще днем стали подтягиваться люди. Я даже начала беспокоиться о том, что делать, если старик не явится, но часа в четыре дня музыканты пришли. Насмешки по поводу неказистости и тщедушности певца тут же смолкли, стоило старику запеть.

Я пообещала им обед и ужин, и деньги они полностью отработали. Уже к вечеру в таверне не было свободных столиков. Я спустилась в общий зал поужинать и села за стол к своим людям, которые уже поели, но задержались, слушая баллады. При моем появлении они засобирались на улицу, сменить товарищей на дежурстве у сарая с товаром. Людей много, береженого Бог бережет.

– Пойду проверю, все ли спокойно, – сказал Сирил, поднявшись вместе с ними.

Я согласно кивнула. В зале царила благожелательная атмосфера, пришли в основном соседи. Чужаки были, но немного, и вели себя тихо. Тут еще Беталия, заприметив меня, поспешила принести ужин. Ей сегодня и дети в зале помогали, снуя между столиками.

В перерывах между песнями мальчик, спутник старика, жонглировал тарелками, и люди делали ставки, сколько штук он сможет не уронить. Один подвыпивший мужчина высыпал перед ним горсть монет и сказал, что это его, если он поднимет в воздух десять тарелок и кружку, которую он перед всеми опустошил.

Паренек белозубо улыбнулся, а потом в воздух полетела первая тарелка, вторая, третья… Считали всем залом, а руки так и мелькали. Последней он подбросил кружку, а потом ловко поймал тарелки, уложив их стопочкой, и залихватским жестом водрузил на них пойманную кружку. Все зааплодировали, а паренек сгреб монеты.

Я увидела лицо Никоэля, который застыл, раскрыв рот, и едва удержалась от улыбки. Судя по восхищенному выражению глаз, Айдан в скором времени ждут горы разбитой посуды. Без слов было ясно, что ее внук решил в лепешку разбиться, но научиться так же.

После аплодисментов посыпались предложения подкинуть кувшин или блюдо с птицей, и старик запел, охлаждая разгоряченных зрителей. Баллада была о царе и трех его сыновьях. Отец их очень любил и не мог выбрать самого достойного, чтобы отдать трон. Такое положение дел не устраивало братьев, каждый считал себя лучшим. И они разъехались посмотреть мир и научиться чему-то полезному для государства.

Шли годы, царь скучал, но правил мудро, а когда стал совсем стариком, вернулись сыновья. Стал расспрашивать отец, чему они научились. Один стал купцом и привез караван денег, хвастаясь, что может продать даже воздух. Если отец отдаст ему трон, то он наполнит казну и сделает государство самым богатым. Второй сын стал искусным воином и привел с собой войско обученных солдат, хвастаясь, что они непобедимы. Если отец отдаст ему трон, он расширит королевство, завоевав соседей, потом их соседей, потом весь континент. Третий же не привез с собой ничего. «Чему же ты научился за все эти годы?» – спросил его отец.

Я слышала, как кто-то сел за мой столик, но, увлеченная балладой, не повернула головы, думая, что вернулся Сирил.

«Я прочитал много книг и древних свитков, изучал историю государств и понял, что богатства легко потерять, на самого сильного воина найдется сильнее, и эти пути не привлекли меня. Я познал голод и холод и научился смиренно принимать то, что преподносит мне судьба».

Задумался отец и объявил, что сегодня пир на весь мир, ночью он подумает, а утром объявит, кто займет трон. Гуляли и пировали до утра во всех городах и даже самых дальних уголках королевства, а утром царь собрал всех и объявил свое решение:

«Вы все достойны трона, мои сыновья, и я горжусь вами. Но царствовать будет третий сын, который обрел за эти годы самое главное – мудрость».

Последние слова баллады вызвали шумное обсуждение, а я только фыркнула.

– Вы не согласны с решением царя? – раздался голос рядом, и я подпрыгнула от неожиданности. Подняв глаза, увидела за моим столом Зейда. – К вам можно присоединиться? Сегодня здесь полно людей, нет свободных мест.

– Обычно это спрашивают до, а не после того, как присоединились, – проворчала я, собираясь с мыслями. Но больше всего меня волновал вопрос: зачем он здесь?

– Вы были настолько увлечены, что я не стал вас тревожить. А кому бы вы отдали трон? – с лукавой улыбкой спросил у меня воин акифа.

Я обратила внимание, как аккуратно и затейливо подстрижена его борода. Еще гуляя по городу, обратила внимание, что в Игенборге бороды в моде. Не люблю, когда у мужчин растительность на лице, но стоило признать, что Зейду она шла.

Вопрос меня сбил, и я оставила возмущение на потом. Сама еще не поняла, рада я или нет видеть его, и решила пока обсудить поднятую тему.

– На мой взгляд, царю не повезло с сыновьями и выбирать ему не из кого. Если отдать первому сыну трон, то он выполнит обещание и казну наполнит, но, движимый любовью к богатству, задушит народ налогами. Второй втянет страну в войну, которой не будет ни конца ни края, а о третьем вообще сказать нечего. Вроде бы и искал знания все годы, но опустил руки и не нашел своего места в жизни. Куда приведет страну такой царь? Отец сделал самый неудачный выбор, увидев в слабохарактерности мудрость.

– Так что же тогда делать царю? – усмехнулся Зейд. Кажется, мои рассуждения его позабавили.

Я задумалась на миг, а потом стала рассуждать вслух:

– Сыновья как правители не годятся. Можно было бы поискать среди бастардов достойного…

Улыбка Зейда увяла на глазах, а взгляд стал напряженным, но я не стала задумываться над этим.

– Но такой бы не удержал трон, и начались бы распри. Я бы предложила царю пойти другим путем и женить второго сына на умной девушке. Пока бы он завоевывал новые территории, она бы разумно правила страной. Первого сына можно сделать казначеем, он бы не позволил ненужных трат и сражался за каждую копейку, а третьего я бы поставила развивать науку и образование. Книг за жизнь он прочитал много, пусть применяет знания.

– Вы считаете, что трое сыновей ужились бы вместе без распрей и интриг?

– Ну, энергия самого воинственного направится на завоевания, ему не до интриг, к тому же трон и так его. Третий к интригам не способен, как и собрать вокруг себя единомышленников, иначе бы успел завоевать себе имя и уважение хотя бы в кругу людей, занимающихся наукой. Остается только первый сын, но даже при всем богатстве ему не выстоять против воинской мощи брата, он должен это понимать. Но если начнет интриговать, его можно отправить налаживать торговые отношения с другими странами. Так он реализует себя и применит свои умения на благо государства.

Я замолчала, поймав на себе внимательный взгляд янтарных глаз.

– Если мне удалось удовлетворить ваше любопытство, то оставим в покое мифического царя с его сыновьями. Ответьте лучше, зачем вы здесь, Зейд?

– Пришел музыканта послушать, – усмехнулся он и, подозвав к себе Беталию, сделал заказ.

Захотелось подняться и уйти, но я сдержала порыв. Во-первых, еще не доела, а во-вторых, нужно понять, чего он на самом деле хочет.

– Как у вас дела? Удалось получить разрешение?

– Нет. Ваш акиф не жалует эльфов, пришлось мзду заплатить, чтобы ему подали на рассмотрение наше прошение. Хотела у вас уточнить, это для всех такие поборы или именно к эльфам такая нелюбовь, что дерут втридорога?

– Мзду?! В канцелярии акифа нет поборов! – возмущенно вскинулся мужчина.

– Или вы многого не знаете, или морочите мне голову, – холодно парировала я, откладывая столовые приборы. Аппетит пропал. Я и так нервничала все эти дни. Вроде и деньги требуемые заплатила, но в то же время и сдвигов никаких.

– А может, это ваш помощник морочит вам голову и хочет нажиться за ваш счет?

– Своему помощнику я безоговорочно доверяю. Он предан нашей семье многие годы и не вызывает сомнений в своей честности. Если игенборгские чиновники берут поборы, то это не моя вина!

Мы скрестили злые взгляды. Обвинение в поборах не на шутку разозлило Зейда, но и я не собиралась уступать. Если он донесет это до акифа, то тоже хорошо. Акифу тогда придется со мной встретиться. Я буду пострадавшей от беззакония в его стране, и ему волей-неволей придется пойти на уступки в моей просьбе. И я же не так много прошу, всего лишь разрешение на торговлю.

Я заметила вернувшегося Сирила и махнула ему рукой, подзывая к нам.

– А вот, кстати, и мой помощник. Вы можете его расспросить, как было дело.

Сирил присел за стол, и мужчины обменялись колючими взглядами. Я представила их друг другу и попросила:

– Сирил, расскажи этому уважаемому агаси, как ты подавал прошение.

Сохраняя на лице бесстрастность, он начал обстоятельный рассказ. Как пришел во дворец, к кому его направили, как сообщили, что без личного участия прошение от лица женщины, да еще и эльфийки, попадет без рассмотрения в мусорную корзину. Лишь если приближенное к акифу лицо замолвит слово, можно добиться рассмотрения заявки, но бесплатно рисковать своим положением и возможностью вызвать неудовольствие акифа никто не будет. Такая услуга стоит дорого. Очень дорого.

Озвученная сумма заставила Зейда округлить глаза, но почти сразу они вспыхнули гневом.

– Все это очень интересно, но мне доподлинно известно, что все прошения о торговле… все, – с нажимом процедил он, – попадают на стол к акифу безо всяких ограничений по полу и расе.

– Я озвучил вам лишь то, что мне сказали во дворце. Не верить не было причины, ведь за последний год практически никому из эльфов не удалось получить новых разрешений на торговлю, а тем, у кого они имеются, всячески ставят палки в колеса. Проводят излишне придирчивые досмотры, завышают цены за хранение товара в складских помещениях. Если торговцы отказываются хранить товар на складах, то целостность печатей на них оказывается поразительным образом нарушена, что влечет большие штрафы. И чаще всего такие неприятности случаются именно у эльфов, что наводит на мысль, что все это происходит с попустительства акифа.

– Это очень серьезное обвинение. Почему я должен вам верить? Вы могли просто присвоить себе немалые деньги, обвинив уважаемых людей.

– Не смейте! – взвилась я. – Не смейте обвинять честного человека, который посмел сказать правду о том, что творится здесь. Я сама свидетель, что служба досмотра переходит все допустимые нормы. Такого я не встречала ни в одном городе, а путешествовала я немало. В Игенборге перетряхнули не только весь мой товар, но и все мои личные вещи, а я сама подверглась постыдному обыску. Служащие акифа усомнились даже в том, что я эльфийка, и потребовали снять корфу. Пусть перед женщиной, но такое требование было оскорбительно, они попрали мои честь и достоинство!

Я говорила на повышенных тонах, но терпение мое лопнуло. У Зейда расширились от удивления глаза, наверное, не привык, чтобы женщина повышала на него голос, только мне было на это плевать.

– И у меня самой есть глаза, я вижу, что творится вокруг. Нигде, даже в портовых городах, я не встречала столько беспризорников, нагло требующих подаяние с приезжих. Да у меня кошелек едва не украли в самом центре города, в благополучном квартале, при свете дня! Я не удивлюсь, если все предупреждения насчет похищения женщин – правда, и не надо рассказывать, что они сами этого хотели. Ни один торговец не возьмет с собой ни жену, ни дочь в Игенборг, так как для женщин здесь опасно. Что это, как не полное беззаконие, которое допускает акиф? Если такое творится в его городе, то ничего удивительного, что такое происходит и в его государственных службах!