Текст книги "Стальной ворон. Книга 2"

Автор книги: Екатерина Стадникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Он так и продолжал бы выдумывать нелепые оправдания, но Сэр Коллоу медленно поднялся, снял со спинки кресла свою мантию и перекинул через плечо.

– Мы все на взводе. Перекусим в спокойной обстановке? – неожиданно заботливо предложил он.

* * *

Долгожданное возвращение деда очень радовало Клауса, хоть свои минусы были и в нем. Мальчишка привык посвящать старому гоблину все свободное время, без остатка. А поскольку количество часов в сутках ограничено, предстояло что-то серьезно менять. Он успел привязаться к шутам. От банального «с ними весело», до признания бесспорной полезности чокнутых ребят. Клаус боялся, что дедушку расстроят подобные перемены, ведь Отто не просто так раньше держал любимого внука под рукой.

Мальчишка сидел за столом и сосредоточенно перекладывал полезный хлам с места на место, создавая иллюзию бурной деятельности.

– Очень занят? – Карл виновато протиснулся в дверь, минуя преграждавший путь стул.

– Как видишь, – не оборачиваясь, отрезал Клаус.

– Кажется, я знаю, отчего ты сердишься на меня больше обычного, – вздохнул тот.

По тону отца мальчишка быстро сообразил, что разговор напрашивается долгий и неловкий.

– Мнительность, Карл, не доводит до добра, – возразил он, стараясь предотвратить мучительную беседу до ее начала.

– Я допускаю, что ты не интересуешься моим мнением, но твое для меня важно, – упрямо продолжил тот. – Наши отношения никогда не напоминали отношения отца и сына. Поэтому тебе будет не сложно понять, что помимо ролей мы все еще и просто люди. Выслушай меня, как взрослый мужчина взрослого мужчину.

Клаус спиной чувствовал испытующий взгляд. По логике вещей, в подобной ситуации имеет смысл смотреть на собеседника, только мальчишка не мог заставить себя сделать это. Единственная реакция на бессмысленные излияния, приправленные надуманной важностью момента, – дикий хохот. Он и так прекрасно представлял смущенное лицо Карла. Многообещающее вступление не сулило ничего хорошего. Предстояло вытерпеть заготовленный и явно отрепетированный «монолог отца» целиком. А душевная организация Карла разительно отличалась от той, которой природа наделила его сына. Сам Клаус считал, что унаследовал характер своего настоящего деда – полковника Брэдфорда Рафли, на чьем фоне бедняга Карл выглядел бы таким же рыхлым, как песок рядом с алмазом. В общем, чтобы не превращать попытку завязать доверительный разговор в полноценную ссору, стоило принять правила игры и вести себя сообразно случаю. «У Дэна же как-то получается подстраиваться», – подумал он.

– Молчишь? – Карл переместился к окну. – Хотя бы просто послушай. Эстер и я… мы решили встречаться. Это неожиданно, но у нас столько общего. Она, кстати, знает тебя и уже очень тепло о тебе отзывалась. Ты, наверное, сейчас скажешь: а как же мама? И тоже будешь прав.

Он запнулся, оставляя паузу, как лазейку.

– Я не молодею, а ты растешь и скоро бросишь меня, – не дождавшись ответа, продолжил Карл. – Не осуждай.

– У тебя здорово получается мысленно подставлять мои реплики, – улыбнулся Клаус. – Только дело в том, что я не осуждаю. Хотел бы напомнить о матери, напомнил бы, не сомневайся. Вызубренные беседы – твой конек, но, может, хватит?

– Не осуждаешь? – растерялся тот.

– Нет, – мальчишка поднялся и тоже прошел к окну. – И тут два варианта. Либо ты срочно бежишь репетировать новый монолог, либо мы пробуем просто поговорить. Дверь там, а я здесь. Минуту на размышления дать?

Руки Карла дрожали, впрочем, как всегда, если столкновение «отец-сын» не переходило в словесную перепалку. Он достал сигареты и закурил.

– Тяжело же живется страдальцам, – покачал головой Клаус. – Раз попытался пощадить твои нервы, а в итоге все наоборот. Подыграть? Давай я сделаю вид, что как-то настроен против женщины, которая тебе заменит мою мать? Могу даже сказать какую-нибудь гадость. Мне не сложно.

– Никто никого никому не заменит. – Карл закашлялся.

– Туши, – приказал мальчишка. – Я счастлив, что на тебя вообще кто-то позарился, на доходягу.

– Ну, спасибо! – возмутился тот. – Некоторые, между прочим, считают, что твой старик еще вполне ничего.

– Оглох? – Клаус без труда отобрал сигарету и демонстративно смял в пепельнице. – Наличие у тебя романтической привязанности совершенно меня не задевает. Однако пара раздражающих моментов все же имеется.

– Например?

– Рассеянность, – спокойно пояснил мальчишка. – Только за последнюю неделю ты разбил четыре чашки. И видит бог, если я еще раз обнаружу твои волосы на моей расческе или следы зубной пасты в раковине, мы серьезно поругаемся.

– Какие мелочи, – отмахнулся Карл.

– Мелочи, – согласился Клаус. – Но если они так бесят меня, представь реакцию своей… не знаю, как ее назвать. Пусть будет «подруги». Дальше встреч продвигаться не советую, пока не научишься следить за мелочами.

– А я мог бы? – Его лицо просияло.

– Если зверей дрессируют, то ты запросто сможешь научиться убирать за собой и не ставить посуду мимо шкафа, – весело ответил мальчишка, отлично понимавший, что вопрос не об этом.

Качественно новые отношения с Карлом нравились. Клаус не пытался отыскать причину изменений, поскольку тогда пришлось бы признать их существование. Скорее всего, жизнь просто наладилась настолько, что потерянное прошлое из счастливых фантазий перестало затмевать полное надежд будущее.

– Постараюсь, – пообещал Карл.

– Вот и славно, – подытожил Клаус. – Лучше скажи, о чем вы говорили с Сэром Коллоу, когда выставили меня за дверь?

– В основном, о здоровье Отто, – пожал плечами он. – И немного о тебе.

– Мне пора насторожиться? – уточнил мальчишка.

– Вовсе нет, – заверил тот. – Ты у меня особенный. И если что решишь, то это крепче стали. Мне было важно разобраться, насколько Танцору при его положении не наплевать.

– Разочарован? – по спине пробежал холодок.

– Скорее «приятно удивлен», – улыбнулся отец. – Ваш Коллоу оказался на редкость вменяемым человеком. Думаю, мы поняли друг друга. Я разрешил тебе поступить на службу, а он дал слово, что не позволит тебе рисковать жизнью, пока не убедится в твоей готовности.

– А вот это зря, – Клаус недобро прищурился. – Я все-таки хочу служить, а не числиться. Без настоящего риска уважения не заработать. Предлагаешь мне полжизни бегать ему за пончиками?

– Предлагаю трезво оценивать свои силы, – парировал он. – Не знаю, насколько правильно я поступил, но по обмолвкам Отто, Танцор планирует опасное путешествие, участвовать в котором тебе рано.

Кровь прилила к лицу. Мальчишка рассвирепел почти мгновенно. «Какие все кругом заботливые», – колотилось в висках. – «Их бы воля, я б жил в стерильном боксе! Без малейшей перспективы стать кем-то! Едва ли трусость моего отца прибавила мне уважения в глазах Коллоу».

– Разговор окончен, – процедил он. – Убирайся. Спасибо за репутацию хлюпика.

Прежде чем Карл успел опомниться, Клаус уже вытолкал его в коридор и хлопнул дверью. Мальчишка разрывался между двумя желаниями: вызнать у деда все в точности про опасные планы господина или связаться с Коллоу напрямую. Первое выглядело более логичным, но Отто собирался спать и наверняка входил в число голосующих за стерильный бокс. Оставалось одно: потревожить Мастера Тени. Других возможностей заставить Коллоу с собой считаться Клаус не видел, бросить же все, как есть, не позволяло самолюбие. Оно извивалось взбесившейся коброй, жаля, куда могло дотянуться.

Мальчишка сгреб со стола зеркальце.

* * *

Заинтересованность Тангла поражала. Казалось бы, какое ему дело до Вильгельма с его проблемами, тем более до незнакомой женщины, пропавшей до того, как маленький Руфус получил вторую жизнь? Но нет. Осмелев, Тангл с пеной у рта доказывал, что способен справиться с чем угодно и вернуться.

– Даже если я потерплю неудачу, – вещал он, – это будет лучше, чем не пытаться вовсе. Честнее.

Джулиус почти созрел посвятить молодого Танцора в тонкости своей задумки, однако голос разума успешно пресекал попытки живого сердца дать мальчишке железную веру в положительный исход. Коллоу прекрасно помнил, как сама Хэвэн сидела перед ним вот так и уверяла, что вернется целой и невредимой, что непременно справится с поставленной задачей. Она апеллировала к своему богатому опыту и умению выживать там, где сдохнут даже тараканы. Собственно, лишь убежденность в жизнестойкости этой Тени наполняла смыслом суету вокруг заведомо провальной миссии.

В кармане очнулось зеркальце. Оно истошно голосило о срочности вызова и недвусмысленно намекало на то, что требовалось сохранить в тайне.

– Никуда не уходи, – приказал Джулиус смущенному Танглу и не придумал ничего лучше, чем провалиться сквозь пол и поглубже.

Пролетев несколько этажей вниз и удостоверившись в отсутствии свидетелей, Коллоу заблокировал дверь и выругался. Ряды раковин по одну руку и кабинок по другую красноречиво говорили, что задержаться здесь надолго в одиночестве не удастся.

– Потрясающе, – простонал Джулс.

Все обещания, данные старому гоблину, мгновенно выветрились из головы, вытесненные досадой. Коллоу попытался сдержать нарастающий гнев, но побороть желание наговорить надоедливому гаденышу разных неприятных вещей рвалось наружу.

– Какого черта! – зарычал Джулиус, распахнув зеркальце. – Пакостная заноза! По твоей милости я торчу в женском туалете и силюсь понять, как один сопливый щенок ухитрился поставить под угрозу срыва секретную операцию. Талант – капля в море для Связного. Если ты не в состоянии сообразить, когда действовать, а когда прикидываться ветошью – тебе нечего делать рядом со мной. Взгляни правде в глаза. Сейчас ты просто амбициозный выскочка. От тебя больше шума, чем пользы.

– А что мне остается? – Физиономия Клауса побагровела. – Как будто есть еще варианты! Не напоминай я о себе, вы бы вспоминали о моем существовании только тогда, когда в умениях моего деда возникала бы нужда! Разве не так?

– Забываешься! – рявкнул Коллоу. – Кто ты такой, чтобы упрекать меня в чем-либо? Недоучка. Твой отец заверял в твоей готовности к служению и, не скрою, я чуть было ни поверил ему. Но теперь… Даже не знаю, что и думать.

Джулс упивался сарказмом. Часть его стремилась сделать мальчишке как можно больнее. Невольно бедняга Клаус вызвал на себя все эмоции, накопившиеся за долгое время. Страх обнаружить Хэвэн уже мертвой, подавленный стыд перед Никс, неподъемную ответственность за жизнь такого хрупкого, но, вместе с тем, такого храброго Тангла… И, конечно, вязкий ужас, приходящий в моменты осознания той участи, которую изберет Магистр, если маленький заговор раскроется. Ни в могуществе, ни в воображении Очевидца Коллоу не сомневался.

Внук хитрого гоблина получил сполна за все, включая то, в чем повинен не был. Только Джулс не мог остановиться. Ледяная ярость терзала его душу, извлекая аккорд за аккордом из ее потрепанных струн.

– Спроси себя, что мне помешает найти другого Связного? – улыбнулся Коллоу. – Действительно достойного. Человека, который станет мне опорой, а не обузой.

Он захлопнул зеркальце. Неприятное ощущение опустошенности холодом скользнуло по спине. «Ты пожалеешь», – объявил внутренний голос, так похожий на Сириуса. – «Обида и желание доказать – несокрушимые противники для здравого смысла, особенно когда кровь горяча».

Джулс набрал пригоршню воды и медленно погрузил лицо в ладони. В конце концов, сейчас перед ним стояли более важные задачи, чем воспитание чужих детей. Коллоу вернулся к Танглу с твердым намерением повторить все, что тот усвоил из инструктажа.

Однако, на удивление, это не отняло и пары часов. Руфус показал прекрасные результаты! Мальчишка был настолько хорош, что Джулс почти убедил себя в ненужности прежних ухищрений.

– Признаться, я рассчитывал потратить на тебя куда больше времени. – Неуклюжая похвала повисла в воздухе.

– Мне оставаться здесь и ждать дальнейших распоряжений? – Танцор выпрямился.

– Тебе отдыхать. Это приказ. – Чувство вины сдавило грудь. – Ариэль, привратник, отправит, куда захочешь. Он же заберет по первому требованию. Свободен.

Тангл поклонился и поспешил прочь. Его искреннее восхищение странным образом грело Джулиуса. Но оно же и смущало. Каменная Дева поколение за поколением подбирала в «Шутники» мальчишек и девчонок, по ее разумению не отличавшихся от «эталона». От самого первого человека, заставившего поверить в людей. С того дня, как Коллоу увидел имя Баламута Тангла в Томе Непослушания, отношение к этому Танцору переменилось навсегда. Оно сделалось почти отеческим. Насколько такое вообще возможно.

Глазки, подвешенные к Руфусу, позволили удостовериться, что мальчишка в точности исполнил приказ. Хотя Джулиус не стал интересоваться, где именно Тангл предпочел провести последние спокойные чесы. Тем более что и сам Коллоу рассчитывал еще многое успеть.

Обычно отрешенный Ариэль сегодня казался озабоченным, если не испуганным. Он сиротливо возвышался над круглой, как монета, площадкой и кутался в шарф. Серые камни пятачка едва угадывались в жесткой желтой траве. Ни в позе, ни в мимике привратника не отмечалось ничего сверхъестественного, но взгляд выдавал Ариэля с головой. Глаза, полные до краев отчаяния и немой тоски, смотрели словно бы сквозь Джулиуса.

– Все, как просили, Сэр, – сообщил привратник.

– Спасибо, Ариэль.

Коллоу не знал, с какой стороны подступиться к тревожащей теме, а чуткое существо явно боялось прямого вопроса.

– Нет, – ответил на не прозвучавшую реплику привратник.

– Значит, ты тоже не раскрыл секрет плашки? – Под ребрами шевельнулась досада.

– Я… – Ариэль попятился.

– Неужели ты… потерял ее? – На короткое мгновение под ногами Джулиуса разверзлась несуществующая пропасть.

– Плашка со мной. – Ветер вокруг сделался зябким.

– Тогда в чем проблема? – настойчиво продолжил Коллоу.

– Я… не отдам ее! – вдруг выпалил Ариэль.

Джулс остолбенел. К такому повороту событий он определенно готов не был.

– Почему? – вопрос вырвался сам собой.

– Не сейчас. – Привратник потупился. – Попробуйте понять. Я наблюдаю за Танцорами слишком давно и знаю, когда они «собираются в путь». Это само по себе испытание, чтобы отвлекаться на что-то еще.

– Трогательная забота, но я в ней не нуждаюсь, – перебил Коллоу.

– Нуждаетесь, Сэр.

Ариэль снова поднял взгляд. Теперь он смотрел почти как живой: строго, исподлобья, плотно сжав тонкие губы. Загнанным в ловушку зверем, которому не оставили шансов отступить, только обороняться.

– Откуда столько уверенности? – Джулиус бессильно опустил руки.

– Тайна плашки больше не тайна для меня, – неохотно пояснил тот. – И вроде бы, задание выполнено. Но пусть секреты побудут секретами еще немного.

Коллоу тщетно пытался уложить в голове странную выходку привратника. По всему получалось, что Ариэлю не наплевать, что он со своим странным видением мира оберегает Джулиуса от чего-то. С другой стороны, вся мимика Ариэля – отражение чужих лиц. Привратник гораздо старше их с Никс и запросто может действовать в интересах Магистра, который в свою очередь подчеркнуто игнорирует историю с плашками. Пожалуй, даже чересчур.

– Не сердитесь, Сэр, – прошептал Ариэль. – Я не отказываюсь от прежних слов. Я не могу отказаться. И если вы потребуете, у меня не будет выхода.

– В таком случае, зачем ты рассказываешь мне? – удивился Джулс. – Не проще промолчать? Человек поступил бы именно так.

– Не сказать всей правды и обмануть – одно и то же, – грустно отозвался привратник. – Я не лжец. Не умею умолять, но готов попробовать. Не заставляйте меня, Сэр.

– Люди любопытны, Ариэль. – Прежнее замешательство сменилось жалостью. – Пойми и ты меня. Трудно представить, какое смятение внес этот разговор в мои мысли. За тайну плашек заплачено жизнями. И хочется верить, что товар цене хоть немного соответствует.

– На этот вопрос я ответить не могу, – задумчиво произнес тот. – Мне не известна цена человеческой жизни.

– У жизни нет цены. – Коллоу протянул открытую ладонь. – Я любопытен.

Ариэль часто-часто заморгал. На застывшую площадку обрушился терпкий запах дождя. С серого неба посыпались редкие крупные капли. Холодные и пресные, они чертили полосы на лице привратника, подобно слезам. Ариэль запустил руку в карман и достал плашку. Он шел с ней медленно, как приговоренный по ступеням эшафота.

– Достаточно, – остановил Джулиус. – Мне хватит и того, что ты все же согласен сдержать слово.

– Сэр… – Ариэль сжал плашку в кулаке, а в следующую секунду метнулся и крепко обнял Танцора.

Оказавшись в подобной нелепой ситуации впервые, Джулс был обескуражен. Опять он сделал что-то такое, что не заметил бы человек, но остро воспринял «пойманный ветер». В голову закралась глупость: «Если разобраться, как это работает, им получится управлять». Коллоу все еще не верил, что Ариэль действительно способен причинить вред, не говоря уже о том, чтобы убить. Отсюда предостережения Сириуса относительно привратника выглядели смешными.

– Отпусти, – попросил Джулс.

– Вам неприятно? – Он мгновенно отпрянул.

– Просто неловко, – признался Танцор.

– Много раз наблюдал, как люди обнимают друг друга, когда рады. – Ариэль сунул плашку обратно в карман. – Я рад. Простите.

– Ничего, – отмахнулся Коллоу. – Мужчины обнимают друг друга очень редко. Только в исключительных случаях. С другой стороны, я же не знаю, насколько для тебя это важно.

– В исключительных случаях? Насколько для меня важно? – пробормотал тот. – Нужно подумать. Что-то еще?

– Да, – подтвердил Джулиус. – Отправь меня к Леди Корникс.

Он не успел опомниться, как очутился в темной комнате без окон, больше похожей на подвал. От неожиданности Никс вздрогнула и закашлялась. Если кто-то и переживал за судьбу маленького заговора по-настоящему, так это она.

– Разобралась в инструкции? – без предисловий начал Коллоу.

– Обижаешь, – фыркнула Тень. – Ничего сложного, кроме предлога, под которым я появляюсь на месте событий.

– Когда тебе требовался предлог, чтобы совать нос в мои дела? – пошутил тот.

– Не смешно, – предупредила Корникс.

– Успокойся, пожалуйста. – Джулиус приблизился. – Все получится, верь мне. Предлог железный. Это твоядевочка застряла там. Ты имеешь право увидеть «добровольца». Сложности возникнут позже. Догадываешься, о чем я?

– Если… ты не вернешься? – Она уткнулась ему в плечо.

– Именно.

Вязкая тишина убивала, поэтому Джулс поспешил продолжить:

– Как только я уйду, ты примешь мои обязанности Мастера Тени.

– А я справлюсь? – прошептала Никс.

– Жаждешь выслушать комплименты? – нахмурился Коллоу. – Разумеется, справишься!

– Я не создана для бумажной работы, – утрированно весело отозвалась та, а, помолчав, добавила: – Да и руководить не люблю.

– Не мучайся сильно, – съехидничал Джулс. – Умирать не планирую, у меня и не получится. Лишь бы не остаться там в ловушке. Такая возможность не исключена.

– Поражаюсь твоему самообладанию.

Тень отошла к столу, небрежно разворошила какие-то документы, потом сделала еще несколько шагов от стены до стены и снова отправилась в прежнюю точку. Никс металась, как хищник в клетке. Она не хотела и не могла говорить о своих чувствах, о неуверенности, о бессилии и страхе. Собственно, ей и не нужно было. Джулиус, как обычно, позволял своей паре сохранить лицо.

– Что Тангл? – с наносным безразличием осведомилась Никс.

– Полон энтузиазма, зелен и прекрасен, – хмыкнул Коллоу, устраиваясь в кресле. – Из последних его глупостей мне особенно нравится одна.

– Какая? – Тень поспешила положить взятый со стола лист назад, чтобы скрыть дрожь в руках.

– Дубина уставился на меня своими чистыми голубыми глазами и спросил: «Зачем защитный модуль?». В некоторых вещах он безнадежен.

– Зря ты так. – Никс резко обернулась.

– Что это?! – иронически воскликнул Джулиус. – Вступаешься за мальчишку, которого когда-то чуть не записала в Дивные? Я помню многочисленные нелестные эпитеты в адрес бедняги. Удивлялась, почему я держусь за него? Теперь, надеюсь, мой выбор очевиден?

– Людям свойственно ошибаться, – отрезала та. – И мне хватает мужества признавать свои ошибки. Тангл не «дубина». Я задала бы тот же вопрос, исходя только из данных о пункте назначения, не имея личного опыта. Ему справедливо кажется, что скорость и ловкость выгоднее неповоротливой консервной банки, в которой мальчик отбегал по полигону в лучшем случае месяц. Что ты ответил?

– Нечто в том же ключе, – соврал Коллоу. – Понимание достигнуто, и это главное.

Время неслышно утекало песком в часах. Джулс выяснил, что планировал, и мог наслаждаться тишиной. Только Корникс не позволила.

– Ты спасешь Тангла? – хрипло произнесла она.

– В сотый раз «да», – не открывая глаз, отозвался тот.

– Но как же… его самолюбие?

Тень совершенно точно считала себя обязанной наивному мальчишке. А долги Никс предпочитала отдавать.

– Он не дурак, – продолжила она.

– Тонкое замечание, – Джулс зевнул.

– Тангл без труда посчитает, когда ты последовал за ним. И сделает единственный вывод: «Орден ему не доверяет». Промежуток ведь получится ничтожный.

– Не посчитает, – возразил Коллоу. – Думаю, к тому моменту, как я найду его, мы оба окажемся не в состоянии сложить два и два на пальцах. Мне в модуль поместиться в принципе не судьба. А когда мозги встанут на место, пройдет достаточно времени, чтобы в нем потеряться.

– Приборы не солгут, – процедила Тень.

– Пусть так, – улыбнулся тот. – Но кто-то, обладающий достаточной властью, сможет засекретить их показания.

– Я? – уточнила Корникс.

– Схватываешь влет!

Свинцовые веки отказывались держать глаза открытыми. «Скоро ей надоест меня тормошить, и я усну», – твердил про себя Джулс, продолжая поддерживать беседу.

* * *

Руфус остановился посреди широкой пустой аллеи, ведущей к парадному входу. Он медлил. Холодное тусклое солнце едва дотягивалось до земли бледными лучами. Тангл решительно открыл зеркальце.

– Виктория, – приказал он.

Руф надеялся обрести покой тем способом, который больше подошел бы Маркусу или Вильгельму. Здесь и сейчас, без последствий и обязательств, без болезненной влюбленности, без неизбежного разочарования. К тому же, с женщиной, в чьей симпатии сомневаться не приходилось. Он не до конца представлял себе, как это получается у остальных, но верил, что разберется на ходу. Кроме того, в подобной ситуации глупо расстраиваться отказу.

Безоблачное начало вселяло уверенность. Леди Виктория встретила его весьма радушно. Ей явно льстило внимание, особенно в свете опасностей, которые вот-вот захлестнут Тангла с головой. Теперь Тень не могла считать Руфуса лодырем, прохлаждающимся в университете, пока прочие заняты делом. Она даже смотрела иначе!

– Я снова должна извиниться перед вами, Сэр? – улыбнулась Виктория.

– Просто «Руф». – Он развеял маску. – За что?

– Если ты Руф, тогда я буду… – Тень задумалась на мгновение. – Я пусть буду «Ви».

– Эээ… нет, только не «Ви», – Тангл поморщился.

– Отчего же? – Виктория смахнула бумаги в ящик стола и зажгла лампы.

– Это имя для кудрявой болонки, а не для красивой женщины, – ловко выкрутился Руфус.

Он не догадывался, что на подвальном этаже флигеля псиоников настолько уютно. Однако Тангл подозревал, кто стал причиной расслабляющей обстановки «дома». Оставалось поражаться, с какой грацией Леди Виктория поправила потревоженную Руфусом высоченную стопку книг на тумбочке рядом с мягким диваном.

– Вы не ответили. – Руф хитро прищурился.

– На что? – рассеянно уточнила Тень. – Ах, да… Ну, как же? Я имела неосторожность отпускать разные замечания в адрес ваших занятий. А теперь вижу, что передо мной настоящий герой.

– Снова ирония? – Он всеми силами старался избавиться от неловкой скованности.

– Отнюдь, – возразила Виктория. – Если бы не ребенок, судьба которого все еще безрадостна, я пошла бы с вами или даже… вместо вас. Не сердитесь. С моим Арканом там выжить проще, чем с вашим.

– Кстати, как тот мальчик? – исключительно из вежливости поинтересовался Тангл.

– Почти стабилен, – с поразительной нежностью в голосе отозвалась она. – Но против него все еще выдвинуты серьезные обвинения, снять которые пока не удается. Только мое присутствие спасает Калеба от суда и приговора.

Женщина села рядом. Руф чувствовал запах ее волос, прозрачный и свежий с кокетливой горчинкой. Полметра – ничтожное расстояние, но чтобы преодолеть его, требовалось чудо.

– Руфус, ты… Ты ведь не знал Хэвэн? Не мог знать. – Тон Виктории изменился. – Конечно, не мог. Ты же еще совсем мальчик.

– Не такой уж мальчик. – Он развернулся к ней, небрежно облокотившись на спинку дивана. – Что вполне способен доказать.

Щеки Тени вспыхнули, и полметра превратились в метр.

– Как-нибудь в другой раз, – нервно рассмеялась она.

– Неизвестно, подвернется ли он, – маскируя досаду, отшутился Тангл. – Отправление в полночь.

– Так скоро? – растерялась Виктория. – И ты тратишь драгоценное время на меня, вместо того, чтобы провести его с кем-то, кто дорог?

– Разве я что-то трачу? По-моему, нет.

Обманывать женщину оказалось неожиданно просто. Тем более, когда ложь кроется не в словах, а в том смысле, который она сама вкладывает в них. Более удачного момента для сокращения дистанции не придумать, поэтому Руф, набравшись наглости, подвинулся ближе и взял Викторию за руку. Аккуратная ладонь дышала жаром даже сквозь перчатку.

Секунды таяли, а Тень не выказывала возражений. Памятуя о «пощечине с огоньком», которой Леди Антонова наградила Вильгельма, Руфус решил усыпить ее бдительность доверительной беседой.

– В любом случае вы, безусловно, правы, – начал он. – Я не знаком с Хэвэн Харпер. Достаточно того, что она попала в беду.

– Хэвэн? В беду? – Виктория взглянула на него, как на несмышленого ребенка. – Для таких, как мы, «беда» столь же естественное окружение, как вода для рыбы. Кто-то, может, и сомневается, только не я. Будь готов встретить не «пленницу, ожидающую спасения», а сильного союзника. И на благодарность рассчитывать не советую. Это слово не поместилось в ее словарь. Хэвэн – живой факел. Во всем.

– Мне не нужна благодарность! – забыв о цели разговора, вспылил Тангл.

– Правильно. Не играй, оставайся собой. – Тень потянулась и ласково заправила его непослушные волосы за ухо. – А то нелепая лесть, незаслуженные комплименты… Я не настолько глупа. Вилли ведь выболтал мой возраст?

– Ты слишком плохо думаешь о нем. – Резкая смена ролей застала Руфуса врасплох.

– Вильгельм все равно ошибается.

Теперь уже не он, а Виктория владела ситуацией. Женщина непринужденно читала несчастного Тангла, как знакомый роман. Внезапно она оказалась очень близко. Так близко, что Руф едва не отпрянул.

– Играть несложно, – прошептала Тень, почти касаясь его щеки губами. – Но что произойдет, если ты победишь? Чувства – не фишки. Они обжигают. Ты холоден. Не боишься потерять больше, чем обретешь?

– Что, например?

– Так, пустячок. Себя. – Виктория закатила глаза. – Мне как-то рассказывали про мальчика, который меньше всего хотел быть похожим на своего наставника. Он даже отказался стричься в знак протеста. Посмотри на меня, Руфус.

Правда кусалась. Возможно, в корне неверно строить жизнь на отрицании, только выбор сделан. Отношение Маркуса к женщине, как к набору привлекательных частей тела, вызывало стойкое отвращение. Безобидные шуточки Вильгельма раздражали. А тут сам Руф чуть не перешагнул невидимую черту, за которой уже он стал бы подлецом, обманувшим чужое доверие. Пускай Виктория умна, но нескладное признание сломит ее сопротивление. Заставит забыть, потерять голову и…

– Кто конкретно рассказывает подобные истории? – хрипло спросил Тангл.

– Канани.

Вряд ли внутренние терзания Руфуса не отразились на лице. Виктория мученически вздохнула, отстранилась и предельно серьезно взглянула на него.

– Я… не влюблена в тебя, – грустно и капельку торжественно произнесла Тень. – Как и ты в меня. Этого знания хватит, чтобы не совершить ошибки.

– Теперь, по логике вещей, я должен извиниться и уйти?

Руф не чувствовал ничего, кроме сосущей пустоты и странного обновления. Словно бы с него счистили лишнее. «Тебя снова послали вдаль, но на сей раз как-то очень ласково», – съехидничал внутренний голос.

– Вовсе нет, – улыбнулась Виктория. – Ты устал и запутался. Делу поможет стакан теплого молока и здоровый сон.

Она растворилась в полумраке, а вернулась с обещанным напитком.

– Устраивайся, – шепотом попросила Тень.

– А это уместно? – смутился Руфус.

– Учитывая твои прежние планы, в самый раз, – пошутила та.

И будто камень свалился с плеч. Стакан запотел, над поверхностью молока появился ароматный пар.

– Знаешь, мы с Канани подружки, – тихонько сказала Виктория. – Я… старше. Моя пара уже давно не служит.

– Что с ней? – Руф сдержал зевок.

– Ничего особенного. – Тень вручила ему стакан и достала из тумбочки подушку и плед. – Олеська – пилот Звездного. Она пишет добрые письма.

– А разве не легче просто поговорить? – Руфус цеплялся за любую ерунду, чтобы не выпустить наружу едкий стыд.

– Возможно, но в письме больше простора. Так ты точно скажешь ровно то, что хотел, и теми словами, которые нужны. Это почти ритуал. Островок размеренности в сумасшедшем океане жизни. – Леди Виктория щурилась, как кошка.

– Надо будет попробовать как-нибудь. – Он с благодарностью вернул пустой стакан.

– Тебе понравится, – пообещала та.

Тут Руф понял, что все его хитроумные планы и неприличные намерения – цветастая ширма, чтобы спрятаться от страха. Пока он яростно убеждал Коллоу в своей готовности, верил в нее. Но стоило остаться один на один с неотвратимым будущим, как сердце сжималось, и к горлу подступал крик. С детства знакомое чувство – когда стоишь за дверью перед экзаменом и вроде учил, но душа все равно уходит в пятки – только стократ сильнее. Цена провала ни больше, ни меньше – смерть.

– А ведь мне действительно не к кому идти, – вдруг признался Тангл. – Моя пара мертва. Наставник тоже мертвее некуда. Связного утром выгнал с позором. Девочки в Шейдивейл. Если бы не ты, я бы, наверное, вернулся в Блуждающую Башню и тихо лез там где-нибудь на стенку.

– Ой, ли? – всплеснула руками Тень. – Ты не похож на слабого духом. Кто тебе служил, и почему ты избавился от него в такой момент?

– Мне достался связной Маркуса, – максимально отстраненно сообщил Руф.

– Можешь не продолжать, – вздохнула Виктория. – Эту дрянь я знаю, как никто. Мы с Олеськой две недели провели под арестом за то, что искупали ее в унитазе. «Мадам Фу-Фу» с нами училась. Один мой приятель называл таких девиц болезнями. Она никогда не служила подолгу. Исключением оказался Маркус. Подозреваю, он просто был безумно влюблен. Виатрикс очень ловко пускала пыль в глаза. Группа риска – молодые и неопытные Танцоры и дамы в годах. Первые кидались защищать ее, а у вторых причудливо срабатывал материнский инстинкт. Мало кому удавалось разглядеть за кукольной внешностью циничную сволочь. Мне никто не верил.