Текст книги "Неделовое предложение (СИ)"

Автор книги: Екатерина Вострова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Глава 3

Ресторан оказался небольшим, но уютным – из тех мест, где столики стоят достаточно далеко друг от друга, чтобы можно было говорить, не понижая голоса. Нас посадили у окна с видом на заснеженный сквер.

– Закажите что-нибудь, – сказал Зимин, пододвигая мне меню.

– Я не голодная.

– Три минуты назад вы сказали, что не завтракали.

– Утром еще не хотелось есть, а сейчас… уже перехотелось.

Боже, Аня, «перехотелось»? Серьёзно? Ты взрослая женщина с высшим образованием, а говоришь, как пятилетка, которую заставляют есть кашу.

Дмитрий Андреевич посмотрел на меня долгим взглядом. Я почувствовала, как к лицу подступает краска.

– Анна Витальевна, я пригласил вас пообедать, а не смотреть, как вы голодаете из вежливости. Закажите то, что хотите, или я за вас выберу на свой вкус.

Что-то в его тоне подсказывало: он не шутит. И правда выберет. Наверняка что-нибудь неловкое – огромную пасту или стейк размером с тарелку.

– Ладно, – я сдалась и открыла меню. – Салат.

– И?

– И всё.

– Анна.

Без отчества это прозвучало почти интимно. Я вздрогнула, но нашла в себе силы захлопнуть меню с видом человека, принявшего окончательное решение. Спорить он не стал, только едва заметно усмехнулся и подозвал официанта.

Когда тот ушёл, Зимин откинулся на спинку стула.

– Я хочу кое-что объяснить, – сказал он. – Про вчерашнее. Про Аллу. Про всё.

– Вы не обязаны…

– Знаю. Но хочу. – Он помолчал, словно собираясь с мыслями. – Мы с Аллой были женаты семь лет. Последние три брак стал формальностью. Она нашла утешение на стороне, и не один раз. Я долго закрывал на это глаза.

– Почему?

– Потому что так было проще. Бизнес, общие знакомые, обязательства… Развод – это всегда сложно.

Я молчала, не зная, что сказать.

– Полгода назад я всё-таки подал на развод, – продолжил он. – Алла умоляла простить, обещала измениться. Я почти поверил. А потом застал её с моим другом в нашей спальне.

– Господи…

– После этого разговоры о прощении как-то сами прекратились. – Он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. – Вчера она пришла на корпоратив, чтобы устроить сцену. Хотела выставить меня виноватым перед всеми, а тут этот конкурсо…

– И она решила, что я – причина развода.

– Она решила то, что хотела решить, – пожал плечами Дмитрий Андреевич. – Ей нужен был повод для истерики. Вы просто оказались рядом.

Я ковыряла вилкой салат.

– Но вы же понимаете, – сказала я тихо, – что теперь все думают… Все уверены, что между нами что-то есть.

– И?

– И это неправда.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

– А если бы была правда? – спросил он. – Это было бы так ужасно?

У меня едва не остановилось сердце.

– Что?

– Я спрашиваю: если бы между нами что-то было – это было бы плохо?

– Дмитрий Андреевич… – Я отложила вилку. Руки дрожали.

– Дмитрий, – поправил он. – Просто Дмитрий. Мы не в офисе.

– Дмитрий, – имя странно прозвучало на языке, – я не понимаю, к чему вы ведёте.

Он помолчал.

– Сегодня тридцатое декабря, – сказал он. – Завтра тридцать первое, и потом все разъедутся по домам, к семьям, к праздникам. И я хочу сделать вам одно неделовое предложение.

– Какое именно? – Сердце стучало так громко, что, казалось, Дмитрий его слышал.

– Поехать со мной.

Я моргнула.

– Куда?

– На дачу. У меня есть дом за городом, в сосновом лесу. Там тихо, красиво.

Я смотрела на Дмитрия Андреевича и не могла поверить своим ушам.

– Вы приглашаете меня… встретить Новый год?

– Да.

– С вами?

– Да.

– На даче?

– Анна, – он чуть улыбнулся, – вы повторяетесь.

– Это… безумие. – В голове был полный хаос.

– Почему?

– Потому что мы едва знакомы. Потому что вы – мой директор. Потому что я только что хотела уволиться. Потому что… – Я осеклась.

– Потому что?.. – он подался вперёд.

Потому что такие, как вы, не приглашают таких, как я, на романтические уик-энды. Потому что я – это я: пятьдесят второй размер, никакой личной жизни последние два года, и единственное приличное платье, купленное на распродаже.

– Потому что я не понимаю, чего вы хотите, – сказала я наконец.

– Узнать вас лучше, – ответил он просто. – Просто… провести время вместе. Это так странно?

– Да. Очень.

Он негромко рассмеялся.

– Вы всегда такая честная?

– А есть смысл врать?

– Нет, – он покачал головой. – Нет, смысла нет.

Повисла пауза. Я смотрела в окно. Крупные хлопья снега кружились в свете фонарей, ложились на землю мягким ковром.

Новый год я планировала провести одна, с каким-нибудь сериалом и тарелкой мандаринов. Раньше я всегда ездила к родителям. Особенно после расставания с Игорем, после того как он сказал «ты замечательная, но мне нужно что-то другое». И это «другое» оказалось худенькой блондинкой из его спортзала. С тех пор я перестала верить в сказки.

Я приезжала домой, улыбалась, делала вид, что всё в порядке, и слушала одни и те же разговоры за праздничным столом. Но в этом году я не поехала. Не потому что не люблю их. Просто устала отвечать на вопросы, которые всё равно всплыли бы. Ну что, Аня, познакомилась с кем-нибудь? Может, ещё помиришься с Игорем? Время то идет! Может, хоть для себя родишь?

Я сказала, что у меня работа, отчёты, конец года. Это было почти правдой. И вот теперь передо мной сидит мужчина, который спрашивает то же самое, но спокойно, без нажима.

– У вас кто-то есть? – спросил Зимин.

– Что?

– Мужчина. Парень. Муж. Кто-то, с кем вы встречаете Новый год?

– Нет, – я покачала головой. – Никого.

– Тогда что вас останавливает?

Всё. Всё меня останавливает. Здравый смысл, осторожность, страх. Страх, что это какая-то игра, что я для него развлечение на праздники. Что он проснётся первого января и поймёт, что совершил ошибку.

– Я не понимаю, зачем я вам, – сказала я тихо. – Правда не понимаю.

Он помолчал.

– Когда вы вчера шли ко мне через весь зал, – сказал он медленно, – у вас было такое лицо… Решительное и одновременно испуганное. Вы шли как на казнь, но всё равно шли. И я подумал: вот человек, который делает то, чего боится. Это редкость.

– Я просто выпила лишнего.

– Нет. Вы были храброй. И потом, когда Алла на вас набросилась, вы не заплакали, не убежали. Вы ей ответили. Спокойно, с достоинством.

– Любой бы на моём месте…

– Нет, – перебил он. – Не любой. Поверьте, я видел, как люди реагируют на её истерики. «Если бы он задерживался из-за меня, вы бы уже давно были в разводе». Это было сильно.

Я почувствовала, как щёки заливает румянец.

– Это был адреналин.

– Это были вы настоящая. И мне понравилось то, что я увидел. – Он смотрел на меня, и в его серых глазах было что-то, чего я не могла прочитать, что-то тёплое. – Просто скажите «да», Анна. Посмотрим, что будет.

– А если ничего не будет?

– Тогда хотя бы встретите Новый год не одна.

Я рассмеялась, сама не зная почему.

– Вы всегда так делаете? Приглашаете сотрудниц на дачу?

– Вы первая.

– Почему я?

Он пожал плечами.

– Не знаю. Может, потому что вы единственная, кто смотрит на меня как на человека, а не как на генерального директора. Может, потому что вы не пытаетесь мне понравиться. Или потому, что когда я вас поцеловал, у меня впервые за много лет что-то…

Он замолчал.

– Что-то – что? – спросила я шёпотом.

– Что-то шевельнулось. – Он смотрел мне прямо в глаза. – Здесь, – он коснулся груди.

У меня перехватило дыхание.

– Я не умею в такое, – призналась я. – В спонтанность, в приключения.

– Тогда считайте это расширением зоны комфорта.

– Моя зона комфорта – это плед и сериал.

– Плед у меня тоже есть. И камин.

Я закрыла глаза. Это безумие! Полное, абсолютное безумие.

– Ладно, – выдохнула я.

– Ладно – это «да»?

Я чуть помедлив коротко кивнула. Он широко улыбнулся, и от этой улыбки у меня перехватило дыхание.

– Тогда завтра я за вами заеду.

Я кивнула, всё ещё не веря, что это происходит. Я согласилась провести Новый год с Дмитрием Зиминым. На его даче. Вдвоём.

Господи, что я делаю?

Глава 4

Тридцать первое декабря выдалось морозным и солнечным. Снег искрился так, что больно было смотреть.

Зимин заехал за мной ровно в два, как и обещал. Я стояла у подъезда с небольшой сумкой, чувствуя себя полной идиоткой. Чёрный внедорожник мягко затормозил у бордюра, и Дмитрий вышел – в тёмном пальто и без галстука. Странно было видеть его таким… обычным.

– Готовы? – спросил он, забирая мою сумку.

– Нет, – честно ответила я. – Но у меня с собой мандарины, так что назад дороги уже нет.

Он усмехнулся и открыл передо мной дверь.

Первые полчаса мы ехали молча. Город сменился пригородом, потом – заснеженными полями. Я смотрела в окно и пыталась понять, что чувствую. Страх? Предвкушение? Всё вместе?

– Вы очень тихая, – сказал Зимин.

– Думаю.

– О чём?

– О том, что делаю глупость.

– Почему глупость?

Я повернулась к нему.

– Потому что я еду неизвестно куда с мужчиной, которого почти не знаю. Моя мама упала бы в обморок.

– Вы ей сказали?

– Что я встречаю Новый год с директором на его даче? – я фыркнула. – Конечно нет. Она решила бы, что я окончательно сошла с ума. Потом пришла бы в себя, решила, что это мой последний шанс выйти замуж, и начала бы срочно собирать приданое.

– А вы сами что об этом думаете?

– А я пока не уверена.

Он негромко и мягко рассмеялся, от этого смеха внутри меня потеплело.

* * *

Дача оказалась не дачей, а настоящим домом – двухэтажным, деревянным, с большими окнами и заснеженной верандой. Вокруг стояли сосны, и воздух пах хвоей и морозом.

– Ничего себе дача, – вырвалось у меня.

Внутри было холодно, но Зимин быстро разжёг камин, включил отопление, и уже через полчаса стало тепло и уютно. Я стояла у окна и смотрела, как садится солнце за верхушками сосен. Небо окрасилось в розовый и золотой. Красиво.

– Аня…

Я обернулась. Зимин стоял посреди кухни с каким-то странным выражением лица.

– Что?

– У меня проблема.

– Какая?

Он провёл рукой по волосам: жест, который я уже начала узнавать. Так он делал, когда нервничал.

– Я заказал праздничный ужин в ресторане. И… – он замолчал.

– И?

– Забыл. Пакет так и остался в багажнике рабочей машины. На парковке у офиса.

Вчера, когда я спросила, что взять с собой из еды, он отмахнулся: «Ничего не нужно, я обо всём позабочусь». Сказал это тоном человека, который привык всё контролировать. Я и не спорила. В конце концов, это его дача, его приглашение.

– То есть у нас нет еды? – уточнила я на всякий случай.

– Есть кое-что в холодильнике. Но… – он открыл дверцу и мрачно уставился внутрь. – Яйца, сыр, какие-то консервы. Не совсем праздничный набор.

– Покажите.

Я подошла и заглянула через его плечо. Яйца, кусок сыра, банка тушёнки, рис, замороженные овощи, лук, чеснок. В шкафу нашлись макароны, томатная паста и специи.

– Я могу вернуться в город, – сказал он. – Заберу пакет из машины и приеду.

– Это сколько займет по времени?

– Часа три туда-обратно. Может, четыре, если пробки на въезде.

Я посмотрела на часы. Половина седьмого.

– То есть вернётесь к одиннадцати в лучшем случае? Уставший, голодный, за рулём в новогоднюю ночь? – Я покачала головой. – Плохая идея.

– Простите, – он грустно опустил голову. – Я хотел, чтобы всё было идеально, а получилось…

– Дмитрий, – я перебила его и решительно отодвинула от холодильника. – Отойдите.

– Что?

– Отойдите. Вы мешаете.

Он смотрел на меня с недоумением.

– Вы умеете готовить?

– Я выросла в семье, где мама могла накормить пятерых гостей банкой килек и картошкой. – Я достала из холодильника яйца и сыр. – Подержите.

Время за готовкой летело незаметно.

Крупные макароны-ракушки я нафаршировала смесью из тушёнки с обжаренным луком, залила томатным соусом, посыпала сыром и отправила в духовку – получилось что-то среднее между лазаньей и праздничной запеканкой.

Яйца пошли на тонкие блинчики, которые я свернула рулетиками с начинкой из плавленого сыра и чеснока, нарезала наискосок – на тарелке смотрелось почти ресторанно.

А из тёртой картошки, которая нашлась в ящике под окном, соорудила «гнёзда» – выложила в формочки, запекла до хрустящей корочки, а внутрь каждого разбила по перепелиному яйцу – в холодильнике обнаружилась целая упаковка. Ещё пара минут в духовке – и на тарелке красовались золотистые корзиночки с нежным желтком внутри.

– Это всё из моего холодильника? – Дмитрий смотрел на накрытый стол с выражением человека, наблюдающего фокус.

– Не из холодильника. – Я поправила тарелку с рулетиками. – Из того, что было в нем. Разница принципиальная.

– Где вы этому научились?

– Мама научила. Когда я была маленькой, мы не всегда могли позволить себе деликатесы на праздники. Вот она и придумывала, как из простых продуктов сделать что-то особенное. Говорила: «Праздник не в еде, а в том, как её подашь».

– Передайте ей моё восхищение. – улыбнулся Дмитрий. – Хотя, думаю, она и так знает, что вырастила удивительную дочь.

Я отвернулась к плите, чувствуя, как щёки заливает румянец. Глупо. Глупо краснеть от одного комплимента.

– Кстати, – я вспомнила и кивнула на свою сумку в углу, – я взяла с собой кое-что. На всякий случай.

– Что именно?

Я достала из сумки свёрток: домашние пирожки, которые испекла вчера вечером, мандарины и бутылку шампанского.

– Вы шутите, – он смотрел на пирожки так, будто я достала из сумки кролика.

– В гости с пустыми руками не ходят, – пробормотала я смущенно.

К одиннадцати стол был накрыт. Закуски, шампанское, за окном, чернильное небо с редкими звёздами. Камин потрескивал, бросая на стены тёплые отблески.

– Давайте телевизор включим? – предложила я. – А то куранты пропустим.

– Первый раз буду встречать Новый год с телевизором, – хмыкнул он.

– Серьёзно? – Я удивлённо подняла брови. – А как же раньше?

– Работал. Или спал. Или…

Он не договорил. Но я и так поняла. Или с Аллой, которая наверняка требовала ресторанов, вечеринок и шумных компаний. Где всё напоказ, где нужно блистать, где не до телевизора и курантов.

– Тогда самое время начать новую традицию, – улыбнулась я и взяла пульт.

На экране уже шёл традиционный концерт, и я убавила звук, оставив его тихим фоном.

Без пяти двенадцать мы стояли с бокалами наготове.

– Загадали желание? – спросил Дмитрий, беря бутылку шампанского.

– Ещё нет. А вы?

– Загадал, – улыбнулся он, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок.

– И какое?

– Не скажу. А то не сбудется.

Я фыркнула:

– Не думала, что вы верите в суеверия.

– Обычно не верю. – Он посмотрел на меня так, что воздух между нами словно загустел. – Но сегодня рисковать не хочу.

На экране ударили куранты: один, два, три…

Дмитрий начал откручивать проволоку на пробке, и я почему-то залюбовалась его руками и уверенными движениями.

Четыре, пять, шесть…

– С Новым годом, Аня, – поздравил Дмитрий, направляя бутылку в сторону.

Семь…

Пробка выстрелила с оглушительным хлопком, и шампанское взорвалось радостным фонтаном пены, совершенно неуправляемым! Забрызгало все: его грудь, живот, брюки. Белая рубашка мгновенно промокла насквозь и прилипла к телу так, что стало видно каждую мышцу.

– Чёрт! – Дмитрий отодвинул от себя бутылку, но было поздно.

Восемь, девять, десять…

– Видимо, взболталась в машине, – пробормотал, оглядывая себя…

И он, я даже охнуть не успела, начал расстёгивать пуговицы. Быстрыми и привычными движениями, совершенно не задумываясь о том, что рядом стоит женщина, которая забыла, как дышать.

Одиннадцать… Рубашка соскользнула с его плеч и приземлилась на спинку ближайшего стула.

Двенадцать!

С Новым годом, Аня!

Он стоял передо мной без рубашки, с каплями шампанского на груди, которые медленно стекали вниз. Широкие плечи, тёмная дорожка волос, уходящая за ремень брюк…

Я смотрела. И не могла отвести глаза. Физически не могла, будто кто-то приклеил их к его торсу суперклеем.

И тут до Дмитрия, кажется, дошло. Его взгляд скользнул по мне, застывшей с приоткрытым ртом, и он замер. По лицу пробежало что-то похожее на смущение. Хотя нет, Дмитрий Зимин и смущение – это как-то не вязалось. Скорее… осознание.

– Я… – он провёл рукой по волосам. – Привычка. Живу один, и… – Он не договорил. – Жарко как-то стало, – хрипло добавил – то ли он пытался сменить тему, то ли констатировал факт.

Жарко?

А впрочем, да… мне почему-то действительно стало жарко. Даже очень. Просто невыносимо жарко.

Несколько секунд мы с Дмитрием просто стояли и смотрели друг на друга. Потом он провёл рукой по волосам тем самым жестом и сказал:

– Я, пожалуй, пойду переоденусь. Подождешь?

Я кивнула, потому что не доверяла голосу. Боялась, что если открою рот, то из него вылетит что-нибудь вроде «можете не переодеваться» или «я могу помочь вытереть шампанское». Языком.

Господи, Аня, возьми себя в руки!

Дмитрий развернулся и пошёл к лестнице, а я провожала взглядом его широкую спину, пока он не скрылся на втором этаже.

Выдохнула, вдохнула, снова выдохнула.

Телефон взорвался звонком, и я подпрыгнула так, будто меня застукали за чем-то неприличным. На экране светилось «Мама» и значок видеовызова.

Мама всегда звонила ровно в полночь – это её традиция, а я совершенно об этом забыла. Примерно в тот момент, когда генеральный директор начал раздеваться прямо передо мной.

Телефон продолжал надрываться. Я знала маму: если не ответить, она перезвонит, ещё раз, и ещё, а потом решит, что я умерла, и начнёт обзванивать больницы и морги.

Я схватила телефон и плюхнулась на диван, машинально нажав «ответить».

– Анечка! – мамино радостное лицо заполнило экран. – С Новым годом, доченька!

– С Новым годом, мам.

– Ты где? – Мама тут же нахмурилась, разглядывая что-то за моей спиной. – Это не твоя квартира. Это что, камин? Откуда у тебя камин? А почему так темно? Ты что, при свечах сидишь?

– Я в гостях, мам. Всё нормально, не переживай.

– В гостях? У кого? У Маши? Но у Маши нет камина, я точно помню…

И тут мамин взгляд сместился куда-то мне за плечо, и её глаза начали медленно расширяться, как в замедленной съёмке, миллиметр за миллиметром.

– Анна, – её голос стал подозрительно ровным, тем самым тоном, которым она разговаривала со мной, когда обнаружила, что я в студенчестве тайно проколола пупок. – Что это?

Я обернулась, уже зная, что увижу. И точно.

На спинке стула висела мокрая мужская рубашка. И совершенно определённо не моего размера.

– Это… – Я судорожно перебирала варианты: соседская? нашла на улице? упала с неба? – Это…

– Это мужская рубашка, – констатировала мама голосом прокурора на судебном заседании. – Мокрая мужская рубашка. Анна Витальевна Морозова, у тебя там мужчина?!

– Мам, это не то, что ты думаешь… – начала я, готовясь к буре.

– Ура! – мама всплеснула руками, и я осеклась. – Наконец-то! Доченька, я так рада!

Подождите. Что?

– Ты помирилась с Игорем? – Мама аж подпрыгивала на месте от восторга.

– Что?! Нет!

– Нет? – Она на секунду нахмурилась, но тут же снова просияла. – Тогда кто? Новый? Я должна всё о нём знать! Немедленно! Как зовут? Сколько лет? Чем занимается? Был женат? Дети есть?

– Мам, подожди…

– Анна, я два года смотрела, как ты киснешь одна! Два года! Я уже думала: всё, пропала дочь, уйдёт в монастырь, внуков не дождусь!

– Мама!

– Что «мама»?! Я хочу внуков! Это нормальное желание! Мне столько лет, все подруги уже бабушки, а я что?! Фотографии котов в интернете лайкаю!..

Я закрыла лицо рукой. Вот так всегда. Думаешь, что мама будет ругаться, а она уже мысленно покупает чепчики и распашонки.

– …И вообще! – продолжала мама. – Если нашла нормального мужика – держись за него! А то будешь как тётя Люда – сорок кошек и разговоры с фикусом!

– У тёти Люды три кошки, – машинально поправила я.

– Это она так говорит! Я у неё в квартире была – там этих кошек… – мама осеклась. – Не уводи тему! Показывай мужчину!

– Мам, он сейчас…

– Что он сейчас? – мамин голос стал подозрительным. – Анна, он что, голый?!

– Нет! Просто рубашка намокла от шампанского, и он пошёл переодеться!

– От шампанского… – мама произнесла это так, будто я сказала «от крови единорога». – Ага, конечно, рассказывай.

– Мам, тут связь плохая. – Я быстро сориентировалась, увидев спасительную возможность. – Ты меня слышишь? Алло?

– Анна, не смей отключаться! Я хочу на него посмотреть! Анна!

– Мам, я тебя не слышу! – Я помахала рукой перед камерой, изображая помехи. – Перезвоню завтра!

– Хотя бы фото пришли! Слышишь?! И не вздумай предохраняться – я внуков хочу!

– С Новым годом, мам, целую! – Я ткнула в красную кнопку и выдохнула. Руки дрожали.

Где-то на столе зажужжал телефон. Не мой. Свой я держала в руке. Я обернулась, на столе вибрировал смартфон в строгом чёрном чехле. Дима забыл телефон.

Сначала я не хотела брать чужое, но взгляд зацепился за экран. «Охрана офис». В новогоднюю ночь? Охрана просто так не станет названивать директору в час ночи первого января. Вдруг что-то случилось?

Я взяла его телефон. Что мне делать? Идти наверх? К мужчине, который только что разделся передо мной и пошёл переодеваться?

«Это нормально, – сказала я себе. – Просто отдам телефон и уйду. Ничего такого»

«Ага. Конечно, – тут же съехидничал внутренний голос, – ничего такого, и именно поэтому у тебя колени дрожат!»

Сделав глубокий вдох-выдох, я направилась к лестнице. Поднялась. Здесь было темно, только из-под одной двери в конце коридора пробивалась тонкая полоска.

– Дмитрий? – позвала я негромко. – Тебе звонят.

Никто не ответил. Я осторожно толкнула дверь и заглянула внутрь. Просторная спальня: широкая кровать, приглушённый свет ночника, но самого хозяина дома нигде не было.

– Дима? – позвала я чуть громче, делая шаг в комнату.

Наверное, забыл выключить свет. Я шагнула к тумбочке, чтобы щёлкнуть выключателем, и в этот момент где-то справа открылась дверь. Я машинально повернулась и нажала на кнопку ночника. Комната погрузилась в темноту.

В эту самую секунду что-то большое и горячее врезалось в меня, и я вскрикнула. Чужие руки схватили меня за плечи, чтобы мы оба не упали. Телефон выскользнул из пальцев и глухо ударился о ковёр.

– Аня? – его голос раздался прямо над ухом, хриплый от неожиданности.

– Дима?

Мы стояли в кромешной темноте, вцепившись друг в друга. Я чувствовала под ладонями его влажную голую кожу. Пахло чем-то хвойным и свежим. Он только что из душа, в одном полотенце, а я держусь за его голые плечи.

– Я… – мой голос сорвался. – Телефон… Охрана звонила… Я думала…

– Стой, – он не отпускал меня, и я чувствовала, как его дыхание касается моего лба. – Не двигайся.

Я замерла, сердце колотилось как бешеное, и я не была уверена, что это от испуга. В темноте все ощущения обострились: его пальцы на моих плечах, тепло его тела в нескольких сантиметрах от моего, его дыхание – чуть сбитое, частое.

– Автоматический обзвон, – его голос звучал хрипло, и явно не из-за охраны. – В полночь система отправляет отчёт. Если не отвечаю – перезванивают. Ничего срочного.

– А, – выдохнула я. – Я думала, что-то случилось…

– Ничего не случилось, но…

В его голосе было что-то такое, от чего у меня подкосились колени.

– Что «но»?

Он не ответил. Просто наклонился – я почувствовала это по движению воздуха, – и его губы нашли в темноте мои.

Это был не тот осторожный поцелуй, который мог бы случиться внизу под бой курантов. Этот был другим: жадным, требовательным. Руки Димы скользнули с моих плеч на талию, притянули ближе, и я почувствовала сквозь тонкую ткань блузки, какой он горячий. Весь, везде.

Мои пальцы сами нашли его плечи, и я вцепилась в них, потому что колени перестали держать.

Его губы спустились ниже: на подбородок, на шею, на то место за ухом, о существовании которого я почти забыла. По телу прошла волна мурашек, я тихо выдохнула что-то невнятное.

И тут он подхватил меня на руки, и я инстинктивно дёрнулась.

– Подожди, – вырвалось у меня. – Не надо, я тяжёлая…

В темноте я не видела его лица, но чувствовала, как напряглись его руки.

– Аня, – его голос был хриплым и низким. – Ты сейчас серьёзно?

– Я просто… – запнулась, чувствуя, как горят щёки. – Не хочу, чтобы ты надорвался.

Он молчал секунду, а потом рассмеялся, куда-то мне в волосы.

– Аня, – он остановился и наклонился к моему уху. – Ты идеальная, вся, целиком. И если ты сейчас скажешь ещё хоть слово про свой вес, я буду доказывать тебе обратное всю ночь.

– Это угроза? – У меня перехватило дыхание.

– Это обещание.

Он донёс меня до кровати и осторожно опустил на покрывало, навис сверху, упираясь руками по обе стороны от моей головы.

– Я хочу тебя, – сказал он тихо, и от этих простых слов у меня всё сжалось внутри. – Тебя, а не кого-то другого. Такую, какая ты есть. Ясно?

– Ясно, – сглотнула я.

– Вот и хорошо.

И он снова поцеловал меня, так, что я забыла обо всём: о своих комплексах, о весе, о том, что ещё пять минут назад считала это безумием.

Дмитрий нашел пуговицы на моей блузке и неторопливо, давая мне время передумать, принялся из расстегивать. Я не передумала. Наоборот – сама потянулась к его полотенцу, и оно наконец упало.

Ладони Димы скользили по моей коже так, будто он запоминал каждый изгиб. Никто и никогда не касался меня с таким голодом и нежностью одновременно, будто я была чем-то драгоценным.

– Господи, Аня, – прошептал он, и в темноте это прозвучало как молитва. – Как же ты хороша.

Я хотела по привычке возразить, но его губы уже спускались ниже, туда, где никто не целовал меня очень давно, и все слова растворились в тихом стоне.

В эту ночь он сдержал своё обещание. Доказывал раз за разом, снова и снова, пока я не поверила.

А где-то на полу продолжал вибрировать забытый телефон. Но нам обоим было всё равно.