Текст книги "Неделовое предложение (СИ)"
Автор книги: Екатерина Вострова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)
Екатерина Вострова
Неделовое предложение
Глава 1
Я собиралась увольняться. Эта мысль грела меня весь вечер, пока я натягивала единственное приличное платье – изумрудное, с глубоким вырезом, которое когда-то купила на распродаже и надевала ровно один раз – на свадьбу подруги. А второй – вот сейчас, собираясь на корпоратив.
Ткань натянулась на бёдрах чуть сильнее, чем хотелось бы. Я покрутилась перед зеркалом, втянула живот, выдохнула. Ладно, сойдёт. Всё равно завтра мой последний рабочий день перед праздниками, и я подам заявление на увольнение.
И свобода!
Свобода от Ирины Павловны, от её змеиных улыбочек, от вечных придирок, от «Анна Витальевна, ну что же вы опять?» и от лишения премий за несуществующие ошибки.
Я работаю в отделе кадров три года. Три года безупречной работы, ни одного серьёзного косяка, куча благодарностей от сотрудников. И что? А ничего. Потому что Ирина Павловна, начальник отдела, решила, что моё место должна занять её подруга. Какая-то там Леночка, которая «такой профессионал, такой профессионал».
О Леночке, что метит на мое место, я узнала случайно – услышала разговор в туалете: две девочки из бухгалтерии обсуждали, что «Ирина Павловна и резюме этой Лены показывала кому-то из руководства». Они обсуждали это так, будто меня уже уволили.
Ну нет! Я уйду сама! И на своих условиях. Подам заявление тридцатого декабря, и тогда праздничные дни войдут в отработку. Ирина Павловна даже подсунуть мне какую-нибудь гадость на прощание не успеет.
И новая работа у меня уже есть. Я прошла два собеседования в разных фирмах – в обеих зарплата выше нынешней и в обеих меня готовы взять. Без всяких подковерных игр, без начальниц, которые смотрят на тебя, как на пустое место. Так что сегодня я могла позволить себе расслабиться.
* * *
Банкетный зал сиял огнями: елка под потолок, гирлянды, снежинки. Столы ломились от еды, официанты сновали с подносами, музыка играла что-то праздничное. Я взяла бокал и сделала большой глоток, потом ещё один.
– Аня! – Маша из бухгалтерии помахала мне рукой. – Иди к нам!
Я улыбнулась и направилась к их столику. Маша одна из немногих на работе, с кем я нормально общаюсь. Остальные либо боятся Ирины Павловны, либо примкнули к её лагерю.
– Шикарно выглядишь! – Маша окинула меня взглядом. – Это платье – огонь!
– Спасибо. – Я села рядом. – Решила сегодня оторваться.
– И правильно! Когда ещё, если не на корпоративе?
Я кивнула, допивая первый бокал. Официант тут же материализовался с новым. Почему бы и нет?
Краем глаза я заметила Ирину Павловну. Она с фальшивой улыбкой восседала за центральным столом. А рядом с ней сидел он. Дмитрий Андреевич Зимин, наш генеральный директор и владелец компании. Тёмные волосы, волевой подбородок, серые глаза, от которых хочется спрятаться и одновременно смотреть в них, не отрываясь.
Ему около тридцати пяти. Говорили, что он женат, точнее – был женат. В последние месяцы по офису ходили слухи о разводе. Подробностей я не знала и знать не хотела, чужая личная жизнь меня не касалась.
Да и он меня тоже не касался. За три года работы мы пересекались от силы раз десять.
Я отвела взгляд и подняла бокал.
* * *
– А теперь – конкурс! – объявила ведущая, яркая блондинка в блестящем платье. – Фанты!
Зал оживился, кто-то захлопал, кто-то засвистел.
– Сейчас я буду вытаскивать имена из этой волшебной шкатулки, – ведущая потрясла обклеенной снежинками коробочкой, – а счастливчики будут выполнять задания!
Я расслабленно откинулась на стуле. Напитки шумели в голове приятным туманом, и я просто наслаждалась вечером.
– Первый участник… – ведущая запустила руку в коробку. – Анна Морозова!
Я едва не поперхнулась.
– Аня, иди! – Маша толкнула меня в бок. – Давай!
Все смотрели на меня. Я встала на слегка нетвёрдые ноги и пошла к сцене. Каблуки предательски цокали по паркету.
– Отлично! – ведущая сунула мне под нос вторую коробку, поменьше. – Тяни задание!
Я запустила руку внутрь, пальцами наткнулась на бумажку. Я вытащила её и развернула.
– Читай вслух! – потребовала ведущая.
Я открыла рот, закрыла, снова открыла.
– «Поцелуй самого красивого мужчину в зале». – Мой голос прозвучал хрипло.
Ведущая засмеялась, её смех подхватил весь зал, а потом все почему-то замолчали.
Я подняла голову и наткнулась на его взгляд. Дмитрий Андреевич Зимин смотрел прямо на меня. Не на ведущую, не на коробку с фантами, а на меня. И словно ждал, что я сделаю дальше.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Не могу же я в самом деле?..
– Ну же, Аня! – крикнул кто-то из зала. – Не томи!
Я могла отказаться, могла засмеяться и сказать, что это глупость, могла чмокнуть в щёку какого-нибудь безобидного Петрова из IT-отдела. Но два бокала и осознание того, что завтра я все равно подам заявление на увольнение, сделали своё черное дело. Какая разница? Я всё равно ухожу.
Ноги сами понесли меня к центральному столу. Зал затих. Я чувствовала на себе десятки взглядов, но видела только один.
Зимин поднялся мне навстречу. Мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо.
«Просто в щёку», – подумала я, приподнимаясь на цыпочках. Я потянулась к его щеке, но в последний момент он повернул голову и губами накрыли мои губы.
Время словно остановилось. Его губы были тёплыми и твёрдыми. Поцелуй длился секунду. А может, вечность. В голове взорвался фейерверк, колени подогнулись, и я невольно вцепилась в лацканы пиджака босса, просто чтобы не упасть.
Зал взревел: аплодисменты, свист, хохот – всё слилось в один оглушающий шум. А потом…
– Дима! – резанул по ушам голос.
Я отшатнулась, Зимин нахмурился. К нам летела высокая худая женщина в красном, как кровь, платье, с безупречной укладкой и перекошенным от ярости лицом.
– Алла… – начал Зимин, но она не дала ему договорить.
Её рука взметнулась вверх, и звонкий звук пощёчины разнесся по залу.
– Ах ты!.. – Алла задыхалась от ярости. – Вот, значит, почему ты подал на развод! Вот почему не хотел меня прощать!
Зимин потёр щёку, но выражение его лица не изменилось. Он смотрел на неё холодно, почти равнодушно.
– Алла, ты устраиваешь сцену.
– Сцену?! – она истерически засмеялась. – Это ты устраиваешь сцену! Целуешь эту… эту… – Её взгляд упал на меня. – Корову!
Мои щёки вспыхнули огнём. Я знала, как выгляжу, знала, что никогда не буду худышкой с обложки, но слышать это вот так, при всех…
– Серьёзно? – Алла оглядела меня с головы до ног. – Вот это вот… – она махнула рукой, очерчивая мою фигуру. – Ты променял меня на ЭТО?
«Откуда она вообще здесь взялась? Они же разводятся…» – подумала я.
– Алла, – голос Зимина стал ледяным, – уходи сейчас же.
– Не указывай мне! – Она вцепилась в мою руку, её ногти впились в кожу. – А ты, тварь, давно с ним спишь? Месяц? Два? Или еще дольше, а?
Я попыталась отшатнуться, но она держала крепко.
– Я ни с кем не сплю! – воскликнула я.
– Врёшь! – Алла обвела взглядом зал. – Вы все слышите? Вот она! Вот эта… корова… увела у меня мужа!
По ломящимся от новогодних блюд столам прокатился шёпот. Я видела, как люди переглядываются, как кто-то достаёт телефон и начинает снимать.
– Теперь понятно, зачем он задерживался. – Алла склонилась к моему лицу, и её приторные духи ударили в нос. – Проекты у него… масштабные. Такие, что в двери не проходят!
– Если бы он задерживался из-за меня, – я посмотрела ей прямо в глаза, – вы бы уже давно были в разводе. Я с женатыми не встречаюсь. Руки уберите.
На секунду Алла опешила. Видимо, ждала слёз, оправданий, лепета, а не холодного взгляда в ответ. Но ее замешательство быстро сменилось яростью.
– Ещё и огрызается, стерва! – Она замахнулась на меня, но Зимин перехватил её руку.
– Хватит, – в его голосе было что-то такое, отчего Алла побледнела. – Охрана… – Двое мужчин в чёрных костюмах выросли словно из-под земли. – Проводите мою бывшую жену на выход.
– Ты ещё пожалеешь! – Алла вырывалась, но её уже тащили к двери. – Пожалеешь, слышишь?! Я тебе устрою, тварь! Все узнают, какая ты на самом деле!
Её голос ещё звенел под потолком, когда двери захлопнулись.
Зал выдохнул не сразу. Сначала повисла неловкая тишина, потом кто-то натянуто рассмеялся. Снова заиграла музыка, будто ничего не произошло, но она не могла скрыть шепотки, разносившиеся теперь по всему залу, как змеиное шипение.
«А с виду тихоня…» «Ну, дыма без огня не бывает…»
– Анна, – тихо позвал Дмитрий Андреевич, – простите за этот… инцидент. Вы в порядке?
В порядке ли я? О да, в полном! Меня только что выставили любовницей перед всем офисом, обозвали коровой и намекнули, что я не пролезаю в двери. Сняли на десяток телефонов, и к утру видео разлетится по всем рабочим чатам, а к обеду дойдёт до филиалов. Так что да. Просто прекрасно себя чувствую. Лучше не бывает.
– Мне нехорошо, – выдавила я, не глядя ему в глаза. – Простите, я… мне нужно домой.
– Давайте я вызову вам такси. – Он шагнул ко мне, но я отступила.
– Не нужно. Спасибо. Я сама.
Развернулась и пошла к своему столику. Пальцы плохо слушались, когда я хватала сумочку. Маша смотрела на меня круглыми глазами и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но я покачала головой:
– Я домой. Потом созвонимся.
Не дожидаясь ответа, я двинулась к выходу из зала. Спина прямая, подбородок поднят. У самых дверей наткнулась на взгляд Ирины Павловны. Она стояла у колонны с бокалом в руке и смотрела на меня с таким удовольствием, будто ей только что подарили всё, о чём она мечтала. Я отвернулась и вышла в холл.
В гардеробе пожилая женщина долго искала мое пальто.
– Вот, деточка. Замёрзнешь ведь в таком – на улице минус пятнадцать.
Я машинально поблагодарила, оделась и толкнула тяжёлую дверь.
Домой добралась на такси, трясясь то ли от холода, то ли из-за стресса. Всю дорогу прокручивала в голове случившееся. Что это было? Зачем Дмитрий Андреевич повернул голову? Может быть, случайно?
И почему – почему?! – мои губы всё ещё горят?
Глава 2
Тридцатое декабря, семь утра, последний рабочий день года. Я стояла перед зеркалом в ванной и уговаривала себя выйти из квартиры.
– Ты справишься, – сказала я своему отражению. – Положишь заявление на стол, и всё это останется позади. Больше никаких сплетен, начальниц-грымз и главное – никакого Зимина с его серыми глазами.
Отражение смотрело скептически. Оно знало меня слишком хорошо.
Размер пятьдесят два. Не сорок восемь, не пятьдесят, а именно пятьдесят два. Круглое лицо, руки, которые я никогда не решалась оголять. Живот, который приходилось прятать под свободными блузками.
«Эту корову…» Слова Аллы всю ночь звенели в ушах. Я почти не спала, ворочалась с боку на бок и каждый раз, закрывая глаза, видела одно и то же: десятки телефонов, направленных на меня, торжествующую улыбку Ирины Павловны. И его взгляд – странный, нечитаемый.
Я тряхнула головой: хватит! Сегодня последний день. Нужно просто пережить несколько часов.
Надела строгую чёрную юбку и свободную серую блузку – ту, что лучше всего скрывает живот. Никаких ярких цветов. Никакого внимания. Сегодня я хочу быть невидимкой.
В метро я достала телефон. Руки слегка дрожали, когда я открывала рабочий чат – нужно было посмотреть, что там написали, подготовиться к худшему.
Я открыла его и нахмурилась. Там было пусто. То есть не совсем пусто: только обычные рабочие сообщения, кто-то спрашивал про отчёт, кто-то поздравлял с наступающим, но никакого видео, никаких комментариев про корпоратив, будто вчерашнего скандала и не было.
Странно… Я же видела, как люди снимали. Может, постеснялись выкладывать? Всё-таки директор замешан…
Я убрала телефон и попыталась успокоиться. Может, обойдётся, может, все уже забыли.
В офис я вошла ровно в восемь. И сразу поняла: не обошлось, не забыли. При моём появлении разговоры стихли, но не как обычно, лениво затухая, а резко, будто кто-то выключил звук.
Я шла к своему столу под любопытными взглядами окружающих. Кто-то демонстративно отворачивался, кто-то пялился, но тут же отводил глаза, стоило мне посмотреть в ответ.
– Доброе утро, – бросила я, садясь за стол.
Мне никто не ответил. Светка из соседнего отдела прошла мимо, глядя сквозь меня. Мы с ней три года здоровались, болтали у кофемашины, а теперь она вела себя так, будто я пустое место.
Ладно, плевать!
Я достала заявление из сумки, перечитала. Всё правильно: дата, подпись, «прошу уволить по собственному желанию».
– Морозова! – услышала я хлесткий голос Ирины Павловны. – Зайди, немедленно.
Кабинет у начальницы небольшой, почти тесный, но стены в нём увешаны дипломами и сертификатами в одинаковых золочёных рамках. Когда я попала сюда первый раз, это произвело впечатление. Казалось, Ирина Павловна – человек с опытом, с именем, с бесконечным списком заслуг. Со временем иллюзия начала трескаться. Часть дипломов оказалась с сомнительных онлайн-курсов с громкими названиями и мелким шрифтом внизу. Некоторые сертификаты она вообще не получала, а просто покупала. А однажды я узнала, что, когда кто-то из сотрудников отдела проходил обучение за счёт компании, Инна Павловна требовала оформить сертификат на её имя.
С тех пор, глядя на эти рамки, я только мысленно закатывала глаза.
– Закрой дверь.
Я подчинилась, и в кабинете сразу стало теснее. Ирина Павловна медленно обошла стол и опустилась в своё кресло. Я сделала вдох, сжала в пальцах заявление.
– Ирина Павловна, я хотела…
– Сначала я скажу, – перебила она, разглядывая меня, как энтомолог особо мерзкое насекомое. – Значит, вот как ты решила строить карьеру? – протянула она наконец. – Через постель генерального?
У меня внутри что-то холодно щёлкнуло.
– Вы сейчас серьёзно? – спросила я, не узнавая свой голос. Я положила заявление на край стола. – Я пришла подать заявление на увольнение.
Ирина Павловна посмотрела на лист, потом снова на меня, нехорошо улыбнулась.
– Увольнение? Как удобно. Устроила цирк на всю компанию – и в кусты?
– Это был конкурс. Фанты, – старалась я ответить ровно.
– Фанты! Как удобно, – хмыкнула она. – И ты совершенно случайно выбрала директора. Не Петрова из айти, не охранника Толика, а генерального. – Она встала, упёрлась ладонями в стол. – Думаешь, я дура? Думаешь, я не вижу, что происходит?
Оправдываться было бессмысленно, она уже всё для себя решила.
– Думайте, что хотите. – Я кивнула на заявление: – Подпишите, пожалуйста. Я отработаю две недели, как положено.
Ирина Павловна взяла лист, повертела в пальцах.
– Отработаешь, – согласилась она. – Обязательно отработаешь. Каждый день. Каждый час.
Она отложила заявление в сторону и снова посмотрела на меня.
– Но знаешь что, Морозова? Мне даже интересно стало, что он в тебе нашёл? – Её взгляд скользнул по моей фигуре. – Нет, правда. Ты ведь не красавица, мягко говоря. И даже не «пышечка», а совсем запущенный случай.
У меня щёки вспыхнули так, будто по ним ударили.
– Это не относится к делу, – процедила я.
– Ещё как относится. – Она обошла стол и остановилась рядом со мной. – Может, ты в постели что-то особенное умеешь? Толстушки, говорят, стараются, компенсируют.
Я сжала зубы так, что заболела челюсть.
– Заявление подпишите.
– Подпишу. – Она вернулась за стол. – Но сначала кое-что сделаю.
Она распахнула дверь и крикнула на весь этаж:
– Коллеги! Минуту внимания!
Люди начали подтягиваться к кабинету. Я увидела Машу – она смотрела на меня с ужасом. Видела Светку, которая меня «не заметила». Десятки лиц, жадных до бесплатного представления.
– Хочу сделать объявление, – Ирина Павловна положила руку мне на плечо, и я еле сдержалась, чтобы не стряхнуть её. – Наша дорогая Анна Витальевна решила покинуть нашу дружную команду…
По толпе пронёсся шёпот.
– …Видимо, – она понизила голос, но так, чтобы слышали все, – у Анны Витальевны наметился стремительный карьерный рост. – Её взгляд медленно скользнул по мне. – Причём не столько вверх, сколько… вширь.
Послышались смешки, не громкие, но отчетливые. Я же спокойно сняла руку начальницы со своего плеча.
– Ирина Павловна, если у вас всё – я пойду работать. Отработка сама себя не отработает.
– Какая деловая. – Она усмехнулась и снова обратилась к толпе. – Учитесь, коллеги. Вот что значит хватка. В современных условиях, – протянула она, – конкурентные преимущества бывают разными. У Анны Витальевны, например, они сразу бросаются в глаза.
– Согласна, – кивнула я, едва сдерживаясь. – У каждого свои инструменты. Если есть вопросы к моей работе – жду их в письменном виде.
И, не дожидаясь ее ответа, отправилась к своему рабочему столу. Но не дошла, замерев на полпути.
В дверях офиса стоял Зимин. Руки в карманах, взгляд холодный, неподвижный. Он смотрел мне за спину, туда, где Ирина Павловна продолжала выступление, не замечая нового зрителя.
– …Вот так и работаем, коллеги, – донёсся её голос. – Пока одни корпят над отчётами, другие… – многозначительная пауза, – …находят более короткие пути к успеху.
А вот другие директора заметили, начали переглядываться, бледнеть, отступать, а Ирина Павловна всё не унималась:
– Хотя, может, я и не права. Может, это новый тренд такой – горизонтальный карьерный рост. Через горизонтальное положение… – Она засмеялась собственной шутке.
Больше не смеялся никто.
– Что? – она наконец заметила странную тишину, обернулась и увидела Зимина. Улыбка сползла с её лица, как маска. – Дмитрий Андреевич… – она сглотнула. – Я не… Мы тут просто…
– Продолжайте, Ирина Павловна. – Он шагнул вперёд, и толпа расступилась перед ним, как море перед Моисеем. – Вы так интересно рассказывали про горизонтальное положение. Я весь внимание. Кажется, – он говорил негромко, но его голос разносился по всему этажу, – вчера я ясно дал понять: любое обсуждение моей личной жизни – это основание для увольнения. Или у вас проблемы со слухом, Ирина Павловна?
Так вот почему в чате не было видео. Вот почему все смотрели на меня так странно – не с насмешкой, а с опаской.
– Нет, но я…
– Вы при всём офисе унизили сотрудницу и распустили слухи о её личной жизни. – Он сделал паузу. – Омоейличной жизни.
Ирина Павловна открыла рот, но не издала ни звука.
– Анна Витальевна, – Зимин перевёл взгляд на меня. – Я правильно услышал, что вы написали заявление на увольнение?
– Да, – мой голос прозвучал тише, чем обычно, но не дрогнул.
– Возьмите его и идёмте ко мне в кабинет. А вы, – он снова посмотрел на Ирину Павловну, – зайдёте ко мне после праздников. Обсудим ваше будущее в компании.
Он развернулся и пошёл к лифту. А я в звенящей тишине услышала чей-то восхищённый шёпот:
– Вот это да… Он реально за неё впрягся…
И уже когда Зимин скрылся за углом, донеслось едва слышное – я еле разобрала:
– Из-за видео вчера всем разнос устроил, а сегодня сам пришёл защищать. Точно любовники.
Приёмная генерального была пуста – секретарь Лена еще неделю назад взяла отгул на этот день.
Кабинет был просторным и строгим: тёмная мебель, огромные окна с видом на заснеженный город. + Зимин сидел за столом, а мне кивнул на кресло напротив.
– Садитесь.
Я села, сжимая в руках помятое заявление – Ирина Павловна постаралась. Телефон в кармане завибрировал. Я мельком глянула на экран – там светилось сообщение от Маши: «Если понадобится свидетель, то я готова подтвердить всё, что Ирина сейчас устроила. Держись!»
Я убрала телефон в карман.
Несколько секунд Дмитрий Андреевич просто смотрел на меня. Вот только от этого его взгляда у меня пересохло в горле. Сердце сделало неловкий скачок, будто я снова стояла перед ним слишком близко.
– Давайте сюда, – протянул он руку, и я отдала заявление. Он пробежал глазами по строчкам, потом аккуратно отложил лист в сторону. – Не подпишу, – сказал спокойно.
– Что? – Я моргнула, не сразу понимая смысл сказанного.
– Не приму заявление. Не сейчас, – отрезал он.
– Вы не можете отказать. Это моё право – уволиться по собственному желанию, – упрямо возразила я.
– Могу попросить вас подождать. – Он откинулся на спинку кресла. – Анна Витальевна, вы хороший специалист. Я просмотрел ваше личное дело: три года безупречной работы, ни одного взыскания, благодарности от сотрудников.
– Спасибо, но это не меняет… – начала я, понимая, как разговор уходит не туда.
– Почему вы уходите? – перебил он резко. – Только честно.
Я замялась. Не могла же я сказать: «Потому что вы меня поцеловали, и теперь весь офис считает меня вашей любовницей». Да и я хотела уйти еще до корпоратива.
– У меня есть другое предложение, – нашлась я. – С более высокой зарплатой.
– Насколько высокой? – уточнил он, будто речь шла о погоде.
Я назвала цифру, но он даже бровью не повёл.
– Я дам больше, – сказал он так же ровно.
– Что?
– На двадцать процентов больше, чем вам предложили, – добавил он, чуть наклонив голову.
Я смотрела на него, не веря своим ушам.
– Зачем? – спросила наконец почти шёпотом.
– Затем, что искать нового кадровика, обучать его, ждать, пока он вольётся в коллектив – это время и деньги. Исследования показывают, что замена сотрудника обходится компании в среднем в шесть-девять его месячных зарплат. Так что моё предложение – это не благотворительность, а холодный расчёт.
Холодный расчёт… Я сидела напротив босса и чувствовала, как во мне что-то сжимается. Не от обиды, а от странного глупого разочарования. А я-то, дура, на секунду подумала…
Что подумала? Что генеральный директор крупной компании поцеловал меня, потому что захотел? Меня, с моим пятьдесят вторым размером, с моими руками, которые я прячу под рукавами даже летом? Смешно!
– Анна Витальевна?
Я вздрогнула и поняла, что молчу уже слишком долго.
– Это странное предложение, – выдавила я наконец. – Учитывая обстоятельства.
– Какие обстоятельства?
Я подняла на него глаза.
– Вы серьёзно? Весь офис думает, что я ваша любовница. Ваша жена вчера устроила скандал на весь зал. Ирина Павловна тоже только что публично… – я запнулась, подбирая слово, – …высказалась о моих методах построения карьеры. И вы предлагаете мне остаться? С повышением зарплаты? Вам не кажется, что это только подольёт масла в огонь?
– Бывшая жена, – поправил он спокойно.
– Что?
– Бывшая. Суд уже был. Сейчас ждём, когда решение вступит в силу. Свидетельство получу сразу после праздников. Алла вчера устроила сцену, потому что… – он на секунду замолчал, – потому что не умеет проигрывать. Это не имеет к вам никакого отношения.
Значит, он уже почти свободен. Не то чтобы это что-то меняло, по крайней мере для меня.
Повисла пауза. Я поймала себя на том, что разглядываю его руки. Обручального кольца у него не было, я только сейчас это заметила. Интересно, давно он его снял? Сразу после развода? Или носил ещё какое-то время по привычке?
Господи, о чём я вообще думаю?
– Дмитрий Андреевич, – я заставила себя посмотреть ему в глаза, – я ценю ваше предложение. Правда. Но дело не только в деньгах.
– А в чём?
В том, что я не могу работать рядом с вами. В том, что каждый раз, когда вы смотрите на меня этим своим взглядом, у меня подкашиваются ноги. В том, что я до сих пор чувствую вкус вашего поцелуя, хотя прошли почти сутки.
– В атмосфере, – сказала я вслух. – После всего, что случилось… Мне будет сложно здесь работать.
– Из-за Ирины Павловны?
– Из-за всего.
Он помолчал, побарабанил пальцами по столу.
– Ирина Павловна после праздников здесь работать не будет, – сказал он наконец. – Это я вам гарантирую.
– Дело не только в ней.
– А в ком ещё?
Я не ответила. Не могла же я сказать: «В вас». Зимин смотрел на меня долго, изучающе. Я чувствовала этот взгляд почти физически и ненавидела себя за то, что сердце колотилось просто бешено.
Это всё – глупость. Он просто не хочет терять хорошего специалиста. Холодный расчёт – он сам сказал, а я тут развела романтику на пустом месте. Такие, как он, не смотрят на таких, как я, по-настоящему.
– Анна Витальевна, – он вдруг подался вперёд, и я невольно отпрянула. – Могу я задать вам личный вопрос?
– Смотря какой.
– Вчера, на корпоративе… Вы жалеете о том, что произошло?
Сердце ухнуло вниз.
– Вы имеете в виду поцелуй? – спросила я, и собственный голос показался чужим.
– Да.
Я молчала. Что тут скажешь? Что я всю ночь не спала, трогая губы пальцами? Что до сих пор помню вкус его дыхания? Что это был лучший и одновременно худший момент в моей жизни?
– Это был конкурс, – выдавила я наконец. – Случайность.
– Я не спрашивал, что это было. Я спросил: жалеете ли вы.
Он смотрел на меня, не мигая, своими внимательными серыми глазами. Я тонула в них и ненавидела себя за это.
– А вы? – вопрос вырвался раньше, чем я успела его остановить.
– Нет, – ответил он без паузы. – Не жалею.
– Почему? – У меня перехватило дыхание.
– А почему я должен жалеть?
Потому что я толстая, потому что я никто, потому что он – это он, а я – это я, и между нами пропасть размером в целую вселенную.
– Потому что это создало вам проблемы, – сказала я вместо этого. – Сцена с Аллой, сплетни в офисе. Вам пришлось заставлять людей удалять видео, разбираться с Ириной Павловной…
– Это не проблемы, – он отмахнулся. – Это мелочи.
Может, для него и мелочи, а для меня – конец репутации.
– Для меня это не мелочи. – Я почувствовала, как в голосе прорезается горечь. – Для меня это публичное унижение. Меня назвали коровой при всей компании. Намекнули, что я сплю с вами ради карьеры. Обсудили мой вес, мою фигуру, мои… – Я осеклась.
Он нахмурился.
– Кто?
– Неважно.
– Важно. Кто именно?
– Ваша бывшая жена. Ирина Павловна. И, полагаю, половина офиса в курилке.
Зимин помолчал, желваки на его скулах напряглись.
– Мне жаль, что вам пришлось через это пройти, – сказал он наконец. – Но это не причина увольняться.
– Это причина уйти с высоко поднятой головой, пока у меня ещё есть достоинство, – возразила я.
– У вас есть достоинство, – он произнёс это так, будто констатировал очевидный факт. – Больше, чем у всех этих людей вместе взятых.
Я не знала, что на это ответить. Он посмотрел на часы и встал.
– Половина двенадцатого. Вы завтракали сегодня?
Я растерялась от смены темы.
– Н-нет…
– Тогда пообедаем. Здесь слишком много ушей.
– Это плохая идея. – Я тоже поднялась. – Если нас увидят вместе…
– Анна Витальевна, – он усмехнулся, и от этой усмешки у меня снова сбилось дыхание. – Весь офис и так уверен, что мы любовники. Одним обедом репутацию уже не испортишь. – Он открыл дверь и посмотрел на меня выжидающе. – Идёте?
