Текст книги "Жили-были, ели-пили. Семейные истории"

Автор книги: Екатерина Рождественская

Фирменные омлеты

Папа на моей памяти готовил себе очень редко: раза три-четыре, может, пять. А чего ж тут странного? Он всегда жил в женском царстве – мама, бабушка, мы с сестрой, и все его обожали, обслуживали, баловали кто чем может, поддерживали культ личности в отдельно взятой семье с большим удовольствием и отдачей. Сохранились документы – записочки. Лидка в общем-то, как ни крути, теща, про которую должны анекдоты слагаться, оставляла ему утром записку под дверью: «Робочка, если ты завтра проснешься раньше меня, обязательно разбуди, я сварю тебе кашку!» И всякое такое разное в том же духе. Многие записочки остались. Маму и не будили, она у нас совсем сова. Самое лучшее и вкусное – Робочке! Так и должно быть, думаю. Особенно в семьях, где все друг друга обожают. А папа, когда я рано утром застукивала его на кухне со сковородкой в руках наперевес, делал пару раз себе омлет и жарил картошку, без упреков к окружающему миру и с удовольствием. Чтобы не будить своих девонек. Он так нас и называл – «девоньки». Омлет он любил очень мокрый. Всё делалось на глаз, конечно, но на 2 яйца брался целый стакан молока, даже больше. Яйца взбивал, солил, заливал молоком и снова взбивал. Выливал на жаркую сковородку с маслом и, помешивая, жарил. От такого омлета отойти было нельзя. По мере готовности яйца отделялись от молока, и получался такой взбитый омлет в молочном соусе. Легкий-легкий и нежный-нежный. Диетический. Так мы его и готовим до сих пор. Хотя мы делаем еще несколько видов омлета, по настроению. Есть сложный, не в смысле делать сложно, а из многих ингредиентов: обжаривают помидоры, грибы, сулугуни и сверху выливают взбитые с молоком яйца, посыпают солью, перцем, нашинкованной зеленью. Это раз. Два – омлет с мацой. Мацу вымачивают в молоке, разминают в кашицу, вмешивают во взбитое яйцо и жарят на разогретой сковороде со сливочным маслом. Получается удивительный ореховый вкус. И еще омлет, который прочно вошел в наш завтрак – с мукой и сметаной, пышный. Взбивают 2–3 яйца, добавляют ложки три сметаны и столовую ложку муки, соль, перец. Сковородку надо сильно разогреть, положить сливочное масло, вылить взбитые яйца, уменьшить огонь и закрыть сковороду крышкой. Омлет сначала увеличится в размерах, надуется, потом опадет.

А, еще, кстати, о наших завтраках – папа обожал гренки! Я ставила две глубокие тарелки: в одну взбивала пару яиц и солила, в другую наливала молоко и сахарила. Резала белый батон на куски и окунала их сначала в молоко с сахаром, потом в яйцо с солью. Жарила с обеих сторон до золотого цвета.

Мы с мамой, телефоном и сигаретой. 80-е

День рождения

20 июня в Переделкино. Один из дней рождения отца

К отцовскому дню рождения вдоль дорожки, ведущей к дому, расцветали пионы. Я ставила большой букет в комнату, чтобы пахло июнем. Мы заранее на праздник составляли три списка: кого пригласить, что купить и само меню. Площадь нас никогда в количестве гостей не ограничивала, поскольку отцовский день рождения мы всегда справляли на лужайке перед переделкинским домом. Делали какие-то козлы, накрывали фанерой, застилали скатертями, вот тебе и банкет! Первый список с годами только разрастался, но основной костяк был всегда неизменный. Если кто-то из гостей хотел привести с собой домочадцев, то надо было обязательно спросить у мамы – чтобы рассчитать готовку. А если кто-то собирался привести своих знакомых, то чаще всего получал отказ – новые люди в такой компании были лишними. Хотя случались и исключения.

Иосиф Давыдович Кобзон, еще до женитьбы на Нелли, приезжал к нам с известными в то время девушками: один раз с актрисой Натальей Фатеевой, другой раз с Аллой Пугачевой. Пугачева была тогда еще скромной, простой, совсем даже и не рыжей и в ситцевом платьишке в цветочек. Сидела на лужайке со всеми гостями, даже в дом не вошла, ни слова не сказала. Приехала вроде после Сопота, где спела своего известного «Арлекина». Так молча и просидела весь вечер. Может даже, тогда еще умела стесняться.

После обзвона всех гостей с приглашением по списку на 20 июня начинали составлять меню. Сначала проверяли запасы в холодильнике и наличие консервов. К этому дню обязательно должны были быть отложены крабы для салата, икра – черная и красная – для закуски, которую в основном мы порционно подавали на половинках крутого яйца, печень трески для паштета, селедка для форшмака, сервелат, должны были быть засолены огурцы по нашему рецепту с газированной водой, сделана капуста провансаль, открыты семейные банки с маринованными в яблочном соке помидорами. Вот исходя из этого и составлялось меню.

Пирожки с мясом и с зеленым луком и яйцом

Кулебяка с капустой

Лепешки

Паштет из печени трески

Форшмак

Икра на яйцах

Соленья

Колбасы и ростбиф

Осетрина копченая, угорь и семга

Крабовый салат

Капустный салат с изюмом

Морковный салат с орехами и гранатом

Свекла с черносливом, орехами и чесноком

Зеленый салат с кефирной заправкой

Оливье

Свежие овощи и травы

Губернаторская икра или рулеты из баклажанов

Шопский салат с брынзой

Ростбиф

2–3 печеные курицы

Это закуски. Оглядев стол, где уже ничего нельзя было поставить, Лидка обычно говорила: «А вдруг не наедятся? Пойду-ка я сварю картошечки!» И шла, и варила! И ее тоже съедали.

А на горячее всегда были шашлыки, которые папа мариновал сам. Вкуснее шашлыков я не ела, честно. Обычно их было два вида – из баранины и курицы. Когда удавалось по большому блату достать свежую осетрину, был шашлык и из нее.

Рецепты маринада

Маринад для баранины был такой:

Натирали на терке репчатый лук (3–4 штуки) и выжимали из него сок, выливали в кастрюлю, добавляли сок половины лимона, 200 мл сухого белого вина, несколько резаных помидоров и натертых на терке двух кусочков бородинского хлеба, соль, перец по вкусу и немного растительного масла. Лучше мясо мариновать накануне.

Маринад для курицы:

Сочетание кефира и соевого соуса (на 0,5 л кефира 100 г соевого соуса) с прованскими травами, мариновать можно за 3–4 часа.

Маринад для рыбы:

Луковый сок с добавлением белого сухого вина, цедра одного лимона и немного растительного масла, нашинкованная зелень. Мариновать не больше 3–4 часов.

Список гостей на пятидесятилетие Робы в ЦДЛ

Празднование дня рождения папы в разные годы

Со сценаристом Валентином Ежовым. 60-е

80-е

Жарил шашлык папа тоже сам, никого не подпускал. Хоть и есть ему не всегда это было можно – язва двенадцатиперстной у него была, – тем не менее стойко переворачивал шкворчащее мясо, захлебываясь слюной. Всегда около мангала стояла стайка гостей – первобытный инстинкт, наверное, – у огня, у мяса. Ждали. Когда была готова первая порция, сразу расхватывали с мангала, прямо на шампурах и шли есть в одиночестве по всей лужайке. Помню на одном из дней рождений папе подарили дуэльный пистолет, который Муслим Магомаев вынул из футляра и, как маленький мальчик, целый вечер ходил и картинно целился в неведомых врагов. Иногда в шашлык.

А после шашлыка наступало время торта. Моего фирменного, клубничного: он был тоже вместо семейной визитной карточки. Бисквит делала на двух противнях, потом соединяла кремом, и получался торт размером с небольшой столик. Сверху он был украшен белым кремом, красными клубничинами и зелеными овальными вишневыми листьями. Я всегда почему-то украшала клубничный торт вишневыми листьями, мыла, смазывала их желе для блеска и выстраивала целые картины на белом фоне.

Клубничный торт

Для бисквита понадобятся:

6 яиц,

100 г муки,

100 г крахмала,

200 г сахара,

1 ст.л. коньяка,

цедра половины лимона

Отдельно взбить белки с сахаром и желтки, аккуратно соединить и порциями добавлять муку с крахмалом, перемешивая сверху вниз. Добавить цедру лимона и столовую ложку коньяка.

Готовое тесто вылить в смазанную маслом форму и отправить в разогретую до 190–200 °C духовку на 20–25 минут. И главное – во время выпекания не открывать дверцу духовки, иначе бисквит «опадет». Когда подойдет время, вынуть форму, перевернуть бисквит на тарелку и дать остыть.

Крем был ужасный – это я понимаю сейчас, – целиком из сливочного масла, сплошной холестерин, ведь никакого маскарпоне и в помине не было! Но никто из гостей тогда не страдал ни во время поглощения десерта, ни после, нагло брали добавку.

Для крема понадобятся:

350 г сливочного несоленого масла,

3 яйца,

6 ст.л. сахара,

ром, ликер или коньяк.

Масло комнатной температуры взбиваем миксером добела. Отдельно смешиваем яйца с сахаром и чуть-чуть аккуратно нагреваем на плите, чтобы сахар расплавился, добавляем для вкуса немного рома, коньяка или ликера. Как яичная масса остынет, вбиваем в масло. Должна получиться однородная масса – сливочный крем.

Остывший бисквит режем вдоль на два пласта и пропитываем их вишневым сиропом, который нужно сварить и охладить заранее.

Для сиропа понадобятся:

1/3 стакана вишневого сока,

2 ст.л. сахара,

3–4 ст. ложки коньяка,

1/4 стакана воды.

Все нагревать в сотейнике до полного растворения сахара. Снять с плиты и охладить.

Кладем на красивое блюдо пласт пропитанного сиропом бисквита, сверху довольно толстый слой крема и на крем одну к одной, не жалея и не экономя, укладываем промытые и очищенные ягоды клубники. Накрываем вторым пластом бисквита. Жирно смазываем кремом весь торт сверху. У вас получается блестящий белый торт, который вы можете украсить по своему вкусу и желанию.

Еще на отцовский день рождения мы всегда подавали мороженое, по-нашему, по-семейному. Мороженое могло быть каким угодно и с чем угодно, но блюдо под ним мы делали сами заранее – оно было изо льда с замороженными цветочками и ягодками, большое, прозрачное, каждый раз разного вида, цвета и формы.

На этот праздник мы с сестрой обычно устраивали лотерею, начиная приготовления месяца за два. Основными лотами были подарки, которые папа получал в поездках в течение года: какие-то немыслимые макеты ракет и самолетов из космического городка, бурки, толстенные книги с видами какого-нибудь далекого края, тельняшки и узбекские халаты, киргизские войлочные шапки и северные свистульки из глины. Самым главным делом было найти к подарку подходящую надпись, которую мы выискивали в газетах и журналах и прилепляли к подарку. Название должно было быть глупым, нелепым, смешным и совершенно не подходить вещи. Работали на контрастах. Смешной подарок и идиотский лозунг. Прятали все в комнате под лестницей до поры до времени. А перед шашлыком начиналось! Лотерею обычно вел Борис Брунов, наш друг и конферансье, или мой любимый Ростислав Плятт.

– Лот номер 18. Карельский эпос «Калевала» с надписью «Сказки венского леса снова в моде!» Карело-венский лес – это наше все!

– Лот номер 48. Подшивка журнала «Америка» за 1969 год с надписью «Лети с приветом, вернись с ответом!» И желательно не просто с ответом, а с приглашением!

– Лот номер 5. Подушка диванная, вышитая, с надписью «За себя и за того парня!»

После лотереи, развеселившись и разрумянившись, гости набивались в маленькую гостиную, где в углу стояло пианино. Кто-то садился и начинал играть: Муслим, Арно, Оскар, Марк, Юра Гуляев. Гуляев пел своим шикарным голосом: «Желаааю вам, чтоб вас любили по утрам…» Какой певец был, какой человек! А когда мы жили в Индии, мама позвонила и сказала, что дядя Юра умер. Он был астматиком, собрался ехать куда-то, сел в машину, и начался приступ. До бардачка, где лежал ингалятор, не успел дотянуться – задохнулся. Очень папа переживал его уход.

На днях рождения выступали все в порядке очереди – сама жизнь была в порядке очереди. Иногда доходило до ревности, ведь люди творческие, легко ранимые. К нам в гости тогда приехала певица Алла Баянова, с которой мы были знакомы еще по Парижу. Она только что получила советское гражданство и была очень этому рада. Села за пианино и стала петь старинные романсы. Все пела и пела, и чувствовалось, как не только все вокруг, но и сама она получает от этого процесса огромное удовольствие.

 
Моя душечка, моя ласточка,
Взор суровый свой прогони.
Иль не видишь ты, как измучен я?!
Пожалей меня, не гони!
 
 
Припев:
Не лукавьте, не лукавьте!
Ваша песня не нова.
Ах, оставьте, ах, оставьте!
Все слова, слова, слова…
 
 
Моя душечка, моя ласточка,
Я нашел в тебе, что искал.
Пожалей меня, не гони меня,
Как измучен я и устал.[6]6
  Автор слов: Александр Дюбюк.


[Закрыть]
 
 
Припев.
 
 
Ты любовь моя, ты вся жизнь моя,
За тебя весь мир я б отдал.
Верь мне, милая, верь, желанная,
Никогда я так не страдал.
 

– Аллочка, это все хорошо, но сегодня же не вечер русского романса! – сказал громким голосом Марк Фрадкин. – Это же прямо целый концерт, все, наверное, устали! Надо же и другим дать сыграть!

Баянова опешила, тотчас встала из-за пианино и отошла. Мама сказала что-то Марку, взяла бутылку шампанского – Баянова пила только игристое вино – и пошла с Аллой в другую комнату. Представляю, как они там Фрадкину мыли кости. А Марк сел за рояль и начал петь, обращаясь к каждой женщине поочередно, которые были в комнате: «Придет и к ВАМ любовь! И к ВАМ! И к ВАМ!», многозначительно подмигивая кому-то из особо понравившихся и намекая на то, что любовь может прийти в его лице.

Вскоре гости снова пели хорошо поставленными голосами, коверкая слова и хохоча от души: «Разденься и жди, вся ночь впереди!», «Я, ты, он, она, выпьем красного вина!», «Из полей доносится «Налей»! А потом и вовсе кто во что горазд, переходили на похабные частушки. Дом сотрясался от смеха! Но лучше всех пел частушки Анатолий Кузнецов, товарищ Сухов – они в его исполнении звучали замечательно-неприлично, прочувствованно и как-то с другой стороны, отрешенно, по-акынски – вот, пою, что было, ничуть не приврал. Люди умирали со смеху, а Толя продолжал петь – спокойно, чуть трагично, печальным голосом летописца, называя все своими именами, без капли юмора, но с легкой всепрощающей улыбкой, чем еще больше накалял страсти вокруг.

К этому поздневечернему времени, почти к ночи, уже было выпито немало – пили тогда в основном водку, армянский коньяк и с боем доставшийся где-то по блату вишневый ликер «Черри Херринг», питье для девочек. Или «Клюковку», присланную папиным другом Маратом Тарасовым специально из Петрозаводска. Иногда нам дарили огромные четырехсполовинойлитровые бутыли виски на специальной подставке, которые тоже иссякали довольно быстро. Вино пили мало – французское было в диковинку, а грузинское не считалось праздничным.

А совсем поздно ночью уже для избранных, для тех, кто этого ждал, папа читал стихи: новые и старые. Поднимался на второй этаж в свой кабинет, брал несколько написанных от руки листков и читал, читал…

 
Знаешь,
я хочу, чтоб каждое слово
этого утреннего стихотворения
вдруг потянулось к рукам твоим,
словно соскучившаяся ветка сирени.
Знаешь,
я хочу, чтоб каждая строчка,
неожиданно вырвавшись из размера
и всю строфу разрывая в клочья,
отозваться в сердце твоем сумела.
Знаешь,
я хочу, чтоб каждая буква
глядела бы на тебя влюбленно.
И была бы заполнена солнцем,
будто капля росы на ладони клена.
Знаешь,
я хочу, чтоб февральская вьюга
покорно у ног твоих распласталась.
И хочу,
чтобы мы любили друг друга
столько,
сколько нам жить осталось.[7]7
  Рождественский Р. Удостоверение личности. – М.: Эстепона, 2002. – с.422.


[Закрыть]
 

Потом виновато говорил «Ну вот…»

И все всегда молчали. Впитывали, переваривали, вздыхали.

И снова наливалось, выпивалось и веселилось. Постепенно к утру весь машинный парк у дачных ворот таял, гости разъезжались. И уже никто из соседей не стоял у ворот в надежде взять автограф у кого-нибудь из известных.

Кобзон и Алла Баянова

Татьяна Лиознова у нашей дачи

Гости на дне рождения

Леонид Рошаль и мама

За роялем отец, частушки в исполнении Леонида Рошаля и Анатолия Кузнецова

С близким другом семьи Феликсом Розенталем. Начало 90-х

Перестроечный юбилей

Один папин день рождения, 60-летие, я очень хорошо помню. Все остальные на моей памяти проходили шумно, хлебосольно, открыто, очень весело, с лотереями и песнями и были на самом деле похожи друг на друга и по меню, и по составу гостей, и по концертной программе. Этот был в 92-м году, когда с деньгами было трудновато, не до жиру, папа болел, сил не было. Но решили праздновать – юбилей все-таки. Я работала тогда риелтором и была, честно говоря, одним из основных добытчиков в семье. Более или менее сносные продукты можно было купить в то время или на рынке, или в валютном магазине. Был, правда, еще один стоящий магазин на Кутузовском под названием «Хороший» – туда-то я и решила заехать, тем более по дороге в Переделкино. Магазинчик был маленький, в три прилавка всего, но вмещал все возможные деликатесы – копченые балыки и икра разного цвета, колбасы и ветчины, сыры и французские вина, фрукты и шоколад. Все было очень кучно и сконцентрированно. Помню, скупила тогда полмагазина. Приехала на дачу, еле дотащив в три приема сумки от калитки до дома. Разложила всё художественно на столе, как для фото к «Книге о вкусной и здоровой пище» сталинского образца – миноги мерились ростом с угрями, красная семга оттеняла нарезанного на жирненькие плотные кружки желтоватого осетра, розовый карбонад на блюде удачно сочетался с сероватой бужениной – а что, розовое и серое – классика, в общем, овощи и соленья добавляли цвета, а свежий лаваш поднимал калорийность. На отдельном блюде красненьким шипастым хороводом лежали усатые раки. А шестилетний, вечно голодный Леша ходил вокруг стола и заигрывал с копченой рыбой, заглядывая ей в глаза и поглаживая лоснящуюся спинку. Единственным неприятным моментом во всем этом роскошестве было то, что, когда открыли упаковку с корейской морковкой, из нее, чуть пошатываясь, но вполне игриво, вылез оранжевый промаринованный тараканчик. Казалось, он даже немного икал.

Позвала папу, он работал у себя на втором этаже. Пришли мама, Ксеня, Лидка. Помню, было утро, дети почти спросонья, все стоят вокруг стола и смотрят. Молча, иногда сглатывая слюну. Нюхают. Вздыхают. Но почему-то, именно молча. Папа сел, закурил и тихо произнес: «Дожили…»

Да, дожили. Дожили не до такого роскошного стола, а до того времени, когда такой стол был в редкость, дожили до того, что отец сам не мог себе такое позволить – дожили, в общем. Расстроился тогда, увидев все это великолепие. Посидели, помолчали, как на поминках. Но пора уже было готовить – гость на пороге. Раньше всех гостей приехала машина от Иосифа. Машина, полная выпивки, фруктов и сигарет – тогда еще все курили. И с тех самых пор, перед каждым Новым Иосиф и Неля присылают маме корзины с деликатесами.

Наша дача в Переделкино, построенная пленными немцами после войны

Ракоед

Отец был не только известным ракоедом, но и замечательно их варил. Сам раков никогда не ловил и вообще был не рыбак, в отличие от мамы, но про раков знал всё! Что их, как и устриц и всяких там морских чуждых нам гадов, можно ловить только в те месяцы, где есть буква «р»: с мая по август они выводят потомство, линяют и полностью заняты своим рачьим делом, трогать их нельзя. Зато потом, сентябрь-октябрь, самое то время для их ловли: раки толстенькие, нагулявшие вес и закончившие все свои мирские дела! Только вот непонятно, они вкуснее весной или осенью? Папа всегда удивлялся, что, по словам своих приятелей-рыбораколовов, раки всем мясным, рыбным и куриным приманкам предпочитают укропчик и черный хлеб с начесноченной горбушкой, практически, то, в чем их потом варят – укроп и зубчик чеснока. «Привыкают к мысли, видимо».

Отец раков варил сам. Считал это дело мужским, как рыбалку или охоту. Как и к шашлыкам никого из женщин не подпускал. Сам.

Так вот, сначала на рынке покупались раки, и не те, которые по три, а именно те, которые по пять. Считалось, что они, несмотря на большой размер, намного нежнее и вкуснее маленьких. И надо было отслеживать, чтобы не клали калек – без клешни рак уже и не совсем рак. Продавец нырял в чан, выныривал, держа в руках по раку, и они вовсю перебирали лапками, демонстрировали целостность клешней, шевелили глазищами, усищами и хвостищами, прямо как на всемирной рачьей выставке. И раку мало было быть просто живым, он должен был быть еще и активным! Вести, так сказать, активный образ жизни! Почему рак должен быть всегда живым перед варкой? Дохлым или больным можно запросто отравиться, сколько его ни вари. Поэтому, чем рак активней и веселей, тем меньше шансов им отравиться, что важно. Если дохлый рак все же случайно сварен, его хвост остается прямым, а не закругляется. Таких прямохвостых раков надо без сожаления выбросить!

После искусственного отбора мы аккуратно везли их домой, и надо было следить, чтобы никто при перемещении не пострадал и не потерялся, а что еще хуже, не заполз куда-нибудь в дебри нашего старенького «Москвича» и, не дай бог, не помер бы, а то потом век машину не проветрить. Я наловчилась на такие поездки брать с собой таз и класть в него пакеты с раками, чтобы всех их держать в поле зрения, рукой придерживая пакеты и чувствуя шевелящуюся массу. Как и все дети, я не понимала, почему такие густо-зеленые звери ложатся на блюдо уже ярко-красными. Мама призналась, что это тоже в свое время было для нее важным вопросом. Мы же их покупали зелеными, так почему же мы их едим красными? Что с ними в кастрюле происходит? Отчего они краснеют? Им жарко? Стыдно за нас? Ведь говорят же, что ты красный, как рак? Короче, как мне ни объясняли, что с ними происходит, понять я не могла. Да и сейчас не могу. Ну и ладно. И еще не понимала, что такое раковая шейка и где она у него. А когда мне дали конфету «Раковая шейка», я запуталась окончательно.

Хотя раки сами по себе существа очень придирчивые к чистоте воды, в которой живут, и грязи не терпят, их всё же необходимо вымыть. Их надо щеткой в нескольких водах очень тщательно отскоблить от тины и песка, промыть и прополоскать под душем. Минут на 30 оставить в холодной воде. Потом воду слить и снова полчаса в свежей воде. Так раза три. Разве что без шампуня и увлажнителя! Я всегда следила за раками и слушала, как они шелестят – шрррр, шррррр. Чистенькие, глубоко зелененькие, они сидели единым шевелящимся целым в углу ванны и ждали, когда закипит вода… Ох… Однажды я рака спасла от неминуемой смерти в виде закуски к пиву. Взяла самого огромного, вожака, как мне казалось, правда, без одного уса, но все остальные члены были при нем. Поселила его в пятилитровую банку и назвала Семеном. Положила на дно корягу, разбитый горшок из-под цветов и ракушки для красоты. Воду меняла каждый день. Одна банка была для Семена, в другой отстаивалась вода. Запустила ему неончиков для компании, он их ночью сожрал. В общем, старалась как могла украсить его жизнь. Кормила мороженым мясом и крапивой. Семен грустнел. Только шевелил глазами и пристально следил за мной. Я поняла, что такая пятилитровая жизнь ему не нравится, а хочется семьи с молодой рачихой, течение небыстрой речки, зеленой травки – не газона, а травки у реки, чтобы рачата росли счастливые и папа бы ими гордился. Как-то так думала. Когда в очередной раз я поехала к бабушке в Переделкино, я взяла Семена с собой. Там пруд большой, просторный, проточный, с омутами даже. Посмотрела в его печальные глазки и отправила в воду. Семен нагло булькнул и пошел ко дну. Больше о нем ни слуха ни духа.

А еще мне мама рассказывала, что ее папа, мой дедушка Борис, покупая раков, отпускал их попастись на травку во двор, делая им небольшой загончик, и все дворовые дети могли часами за ними наблюдать, придумывая им разные имена: Боец, Одноглазый Джо, Тетка, Проныра… Потом наступал час прощания, загончик пустел, а на следующий день в мусорном ведре лежали красные останки Теток и Проныр. Следующих раков дети всегда называли по-другому.

Рецепт варки раков

Иногда для большей мягкости и прочищения кишок раки перед варкой могут полчасика-часик пожить в молоке.

В самую большую кастрюлю наливаем 5 литров воды, соли 3–3,5 ст.л., перец горошком – штук 15, пучок петрушки, пучок укропа, 2 лавровых листа, морковку, лук и полторы головки чеснока. В этот бурляще-кипящий бульон опускаем раков по одному. Положено головой вниз. В середине варки надо бросить кусок сырокопченой колбасы. Варить 20 минут и оставить ненадолго, минут на 10, в бульоне. Это, так сказать, классика. Были у папы и другие варианты.

Иногда, когда было много пива, папа варил раков в пиве. С водой пополам. Но пива много не бывает, его предпочитали все-таки пить. Бывало, в качестве эксперимента раки варились в молоке. Они вроде становились нежнее. Приехав из Швеции и узнав, как варят раков там, папа сварил раков по-шведски: с сахаром. А по французскому рецепту в бульон после варки надо было добавить стакан сухого французского вина, за неимением которого было налито грузинское «Мукузани». Рецептов было много: раки варились и в огуречном рассоле, и с добавлением сметаны с аджикой, и с салом и горчицей.