Текст книги "Тебе назло (СИ)"

Автор книги: Екатерина Риз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– А ты что, не знаешь? – Усмехнулась. – Он жениться вроде надумал.

У меня чай в горле встал и я закашлялась.

– Как?

– Ну, как, – папка отмахнулся, снова принялся за яичницу. – Пора уж, четвёртый десяток. А он у нас ещё ни разу… Пусть попробует.

Я руки под стол сунула и сцепила их до боли.

– На ком? – Голос, кажется, не дрогнул.

– Так на Свете нашей.

Я криво улыбнулась.

– Она уже наша?

Мне никто не ответил, наверное, я хорошо старалась, и моего волнения никто не заметил. Папка с Никой снова о Нижнем Новгороде и немцах заговорили, а я в чашку свою взглядом уткнулась, чувствуя, что внутри всё снова предательски затряслось. Выждала немного, потом из-за стола поднялась, но не утерпела и спросила:

– А когда они сообщили?

Ника посмотрела на меня.

– Да недели две назад. А что? – Она нахмурилась. – Вась, с тобой всё в порядке?

Я кивнула. И пошла к лестнице. А в голове только одна мысль: он меня опередил.

7

Как будто специально я теперь постоянно сталкивалась со Светланой. Везде. В коридоре, в саду, на кухне. Я её видела, и у меня сердце кровью обливалось, по-другому и не скажешь. Меня выводило из себя её спокойствие, доброжелательность, улыбки бесконечные. Она была милой и чуткой, как говорила Ника. «Хорошая девчонка», сказал отец. А Завьялов пошёл дальше всех и решил на ней жениться. На этом полевом цветочке! От злости и отчаяния у меня голова кругом шла. Я не вспоминала о Никите, я забыла о собственном замужестве, я смотрела на Свету и понимала, что мне плохо. Со мной снова беда.

Я и раньше Генку ревновала, с ума сходила, стоило ему обратить внимания на какую-то женщину, но на мои теперешние чувства это похоже не было. Потому что до появления Светы, я знала, что, не смотря ни на что, я ему нужна. Только на меня он смотрит по-особенному, только мне не может отказать ни в чём, и восхищается только мной. И пусть у нас совершенно дурацкие отношения, но я единственная женщина, на которой он когда-нибудь решится жениться. Я занимала особое место в его жизни, а теперь лишилась всего этого, и даже не заметила, как это произошло. Конечно, ради собственного успокоения можно попробовать убедить себя в том, что Генка снова мне назло всё делает, но почему-то не получалось. Он, на самом деле, меня опередил, причём вполне осознанно. И, наверное, здорово посмеялся, когда я пришла рассказать ему о своём замужестве. Я-то, дура, мучилась, гадала, как ему сообщить, а он даже не потрудился рассказать мне о переменах в своей личной жизни. И всё случилось за те полгода, что я отсутствовала! Это что, великая любовь приключилась, что через несколько месяцев знакомства, он ей предложение сделал? Я больше трёх лет ждала решительных действий с его стороны и не дождалась, а тут… Мне по-настоящему больно и обидно.

– Вась, прекрати, – тихо попросила Ника, а я непонимающе взглянула на неё, очнувшись от своих размышлений. – Ты со Светы глаз не сводишь, – пояснила она. – Чем она тебе так не нравится? Хорошая девушка.

– Вот этим и не нравится. Тихоня. Мило улыбается и обо всех переживает. Терпеть таких не могу.

– Да? – Ника улыбнулась. – А я раньше иногда жалела, что не могу такой быть. Насколько бы проще была моя жизнь.

Я лишь фыркнула.

– Тогда бы папка на тебе никогда не женился!

– Думаешь?

– Уверена.

Ника рассмеялась.

– Наверное, ты права.

А я не выдержала. Наблюдала за тем, как Света с Ванькой играет, и негодование из меня рекой полилось.

– У меня просто в голове не укладывается, что Завьялов в ней нашёл. Ник, вот ты их вместе представляешь? Да лучше бы он себе домработницу путную нанял, зачем ему такая жена?

– Детей нянчить.

Я на Нику посмотрела.

– Каких ещё детей?

Ника рассмеялась.

– Боже, Вась, расслабься. Я же пошутила.

Я гордо отвернулась. Но Ника первой не выдержала и принялась свою мысль развивать:

– А чем она для Генки партия плохая? Из хорошей семьи, родители интеллигентные, воспитанные люди. Так что, ему повезло. Я вообще долго думала, что он на какой-нибудь стриптизёрше женится. А вот посмотри-ка, дочка директора школы!

– Вот именно! О чём он с тестем говорить будет? Как его дважды из школы исключали и за что?

Ника заинтересованно вздёрнула брови.

– Правда?

Я стушевалась, глаза отвела, но пробормотала, подтверждая:

– Правда.

– Забавно. – Ника в плетёном кресле откинулась, и руки на груди сложила. – Но всё равно, для Генки это хорошо. Может хоть Света из него человека сделает?

Я сглотнула появившийся в горле ком.

– Что-то я сомневаюсь.

– Ты слишком много об этом думаешь, – ответственно заявила Ника. – Думай о своей свадьбе, а не о чужой. А то ещё кто-нибудь заметит…

– Что заметит?

Ника смешно повела рукой, а улыбку попыталась скрыть. Я же ещё сильнее нахмурилась и повторила:

– Что?

– Что твоя юношеская влюблённость в Завьялова порой оживает. И поэтому тебе так активно Света не нравится.

Не знаю, побледнела я или покраснела, но с моим лицом явно происходило что-то не то.

– Ника, ты что говоришь-то? Я влюблена в Завьялова?!

– Я не сказала, что влюблена, я сказала, что была. Разве нет? Да ладно тебе, – она меня по руке легко ударила, – все девчонки в восемнадцать лет влюбляются в тех, кто постарше и поопытнее. В этом нет ничего страшного.

– Это было заметно? – вырвалось у меня, прежде чем я успела язык прикусить.

– Ну… – Ника пожала плечами. – Ты иногда так на него смотрела! Даже мне покраснеть хотелось!

Она смеялась надо мной, над той влюблённостью, которая во мне когда-то, как полагала Ника, жила, уверенная, что это всё позади, а я всё равно испугалась. Решительно покачала головой, надумав отказаться от своего признания.

– Ерунда какая-то.

– Вот именно, – согласилась Ника. – Но сейчас ты всё равно злишься. И знаешь почему?

– Почему?

– Потому что ты слишком привыкла, что Генка – это твоя территория. Он всегда рядом, когда тебе нужен и исполняет только твои желания. Вот и боишься теперь, что всё изменится, и Света тому виной. Но думаю, это вряд ли случится. Генка – это Генка.

Я закусила нижнюю губу, раздумывая, а после осторожно поинтересовалась:

– А папа знает?

– Про твою влюблённость? Думаю, да. По крайней мере, он догадывался, это точно. Помню, он мне ещё рассказывал, что ты Завьялову квартиру обставляла. Говорил, что в тебе хозяйка проснулась, и ты на Генке тренируешься.

Я только глазами хлопала, слушая мачеху. Вот так вот и вылезают наружу все самые страшные тайны. Ты стараешься, скрываешь, врёшь, и настолько этим процессом увлекаешься, что перестаёшь замечать, что происходит вокруг, и как реагируют на твои отговорки окружающие. Я все эти годы жила уверенностью, что мы с Генкой всегда были очень осторожны, что я едва ли не великий махинатор и лгунья, а оказывается, со стороны всё было заметно и понятно, просто всерьёз никто моих чувств не принимал и не пытался вывести меня на честный разговор, чтобы не смущать. И всё равно я выгляжу пострадавшей стороной! Это надо мной, оказывается, смеялись, меня жалели и умилялись моей же детской влюблённостью. Как я глупо выглядела, бросая на Генку Завьялова пылкие взгляды!

А может, я ещё чего-то не знаю?

Я едва дождалась появления Завьялова. Мне очень хотелось поскорее всё прояснить, настолько, что в какой-то момент решилась на телефонный разговор, но потом пришла к выводу, что с этим иезуитом нужно разговаривать, глядя ему в глаза, иначе он снова сумеет вывернуться, и я ничего не узнаю. Он приехал ближе к обеду, я его машину из окна своей комнаты увидела и помчалась вниз, надеясь его перехватить, но опоздала. Генка в дом вошёл не через главный вход, а через веранду, и сразу на кухню прошёл, и когда я там оказалась, вокруг него уже Света кружила. Мне оставалось только кулаки в бессилии сжать. Я уже начинаю всерьёз уставать от присутствия этого Цветочка в нашем доме.

Я остановилась, не заходя на кухню, пару минут слушала, о чём они говорят, что-то про воскресный обед у родителей было сказано, а когда всё стихло, осторожно заглянула. Если честно, боялась, что они целуются, поэтому и примолкли. По крайней мере, мы с Завьяловым по другой причине надолго никогда не замолкали. Но нет, ничего провокационного на кухне не происходило, всё чинно и благородно, а как только я в дверях появилась, Генка на меня глаза поднял. Я, ничего не говоря, кивнула в сторону, пользуясь тем, что Света ко мне спиной стоит и видеть меня не может. Генка же только брови вздёрнул, дурачком прикидываясь, а я одними губами проговорила, обращаясь к нему:

– Немедленно.

Я дождалась его у открытой двери в папкин кабинет. Того не было дома и можно было спокойно поговорить за закрытой дверью. Я Генку ждала, в нетерпении пальцами по двери постукивала, а он появился недовольный, и ко мне направился не спеша, доводя меня тем самым до бешенства. За что и поплатился, как только мы в кабинет вошли. Завьялов только рот открыл, чтобы поинтересоваться, что ещё мне от него понадобилось, а я с такой силой его в грудь толкнула, что он сделал большой шаг назад и на дверь налетел.

– Сволочь ты такая, – зашипела я на него. – Рассказывай мне всё!

Генка сурово сдвинул брови, видимо понял, что настроена я решительно и явно что-то произошло.

– Ты о чём?

– Да обо всём! Например, о папке. Что он знает о нас?

Завьялов разом поскучнел.

– Ничего не знает.

– Не ври мне. Лучше скажи, что он про тебя не знает, а я у него, как на ладони, оказывается. Это ведь я была настолько глупа, что влюбилась в тебя, и это все видели! Он даже в курсе, что я твою квартиру обставляла! Откуда он узнал?!

Генка тоже разозлился. В одну секунду лицом потемнел, и подбородок вперёд выставил.

– А до тебя только сейчас доходит, да? Я сколько лет тебе объяснить это пытаюсь, а ты не хочешь ни слышать, ни понимать! Это Филин! Он знает всё, что происходит в городе, а уж про свою семью – и говорить нечего. Или ты думаешь, кроме меня ему рассказать некому? Да таких желающих – полгорода! И как, по-твоему, от него могло укрыться, что ты в мою квартиру зачастила, да ещё такую бурную деятельность развила? Мебель, декораторы, консультанты!.. – Он едва удержался, чтобы не сплюнуть в сердцах.

Я же отступила на шаг, пытаясь с дыханием справиться.

– Он с тобой говорил?

Генка с ответом помедлил, затем коротко кивнул.

– И что сказал? – Я смотрела на него в упор, почти с ужасом ожидая ответа.

– Чтобы я был с тобой терпеливым.

Я растеряно моргнула.

– В каком смысле?

– Вась. – Генка посмотрел на меня со значением, а мне противно стало, настолько глупо я себя почувствовала.

– Понятно, – пробормотала я. – Просил тебя девочку не обижать и не расстраивать. Не спугнуть… А ты, наверное, кивал и со всем соглашался. А мне ничего не сказал.

– А тебе зачем это знать?

Я руками всплеснула и нервно рассмеялась.

– Ну, конечно, мне не зачем об этом знать! Разве меня это как-то касается? – Я волосы с лица смахнула. – Ты ведь этого разговора тогда испугался, признайся. И Оксана не при чём. Филин начал замечать, и ты испугался. А меня выставил полной дурой!

– Не кричи. Я не мог тебе рассказать, ты в то время… Ты бы таких дел наворотила!

– Это каких? Призналась бы во всём отцу? – Я даже усмехнулась, понимая, что именно так бы и поступила, заведи папка или Ника со мной разговор о Завьялове. И он тоже это понимал, и сделал всё, чтобы уберечься.

Генка и сейчас промолчал, только смотрел на меня, и пусть на какое-то короткое мгновение, но его взгляд стал виноватым. Только меня это мало утешало. Я чувствовала себя так, словно меня обвели вокруг пальца.

– Я хотела этого больше всего на свете, – тихо сказала я, – ты об этом знал, и всё равно…

– Ты не хотела, Вася.

– Не смей! – Я снова его толкнула, не желая слышать, как он опровергает все мои слова. Он всегда так поступал, и это приводило меня в отчаяние. Хотела из кабинета выйти, даже до дверной ручки дотянулась, но Генка схватил меня одной рукой, обхватив поперёк живота, и на месте удержал.

– Я поступил так, как должен был, – сказал он твёрдо. – Ты ничего не соображала, никакого выхода не было. Да и быть не могло!

– Он был! Был. Единственный и правильный, а ты бежал от него, как чёрт от ладана. И куда прибежал, Завьялов? – Я, наконец, смогла перевести дыхание, немного расслабилась, чувствуя нестерпимый жар от его ладони на своём животе, и уже не срывающимся от волнения голосом, а наоборот, решительно проговорила: – Если ты женишься на ней, Ген, я тебе всем, чем угодно клянусь, я с тобой больше никогда не заговорю.

Он раздражённо усмехнулся.

– Нике надо язык оторвать.

Я руку его оттолкнула.

– Никогда, Гена. Ты меня знаешь.

Я из кабинета вышла, и дверью хлопнула.

На следующий день приехал Никита. А я, хоть и ждала его именно в этот день, всё равно несколько удивилась. Не его приезду, а его присутствию. У меня голова совсем другим занята была, я снова думала о Завьялове, зла на него была, но отвлекаться от своих ощущений всё равно не хотела. Я столько месяцев гнала от себя мысли о нём, что сейчас, не смотря на свою обиду и боль, радовалась своим переживаниям, как старым знакомым. За Генкой со стороны наблюдала, ловила на себе его взгляды, и ощущала жар, расходящийся по телу и затмевающий рассудок. И оставалось только сожалеть, что в жизни всё так сложно и неоднозначно.

Я очень долго играла в игру, а как оказалось, не знала правил, так что ничего удивительного, что осталась в дураках. Кому-то нужно проигрывать, и если ты идёшь на все условия с закрытыми глазами, у тебя изначально мало шансов обойти соперника. Жаль, что я не догадывалась о том, что Завьялов мне именно соперник, я уверена, что смогла бы его обыграть. И тогда бы он не разговаривал со мной, как с маленьким ребёнком, демонстрируя сожаление и снисходительность. Мы бы посмотрели, кто бы смеялся последним.

Никита приехал не один, со своим двоюродным братом, Владом. Влад был младше меня на пару лет, но разница в возрасте его с братом друг от друга не отдаляла, он за нами всюду следовал. Они с Никитой были лучшими друзьями, и с этим приходилось мириться. У меня, наверное, на судьбе написано – терпеть братьев и сестёр моих возлюбленных. Но, встречая их на пороге дома, я приветливо улыбалась. Никиту поцеловала, когда он ко мне наклонился и рукой по его тёмным волосам провела.

– Привет, как добрались?

– Нормально добрались. А ты? Скучала?

А то как же.

Я растянула губы в улыбке.

– Конечно. – Схватила жениха за руку. – Проходите.

– Привет, Ась, – сказал Влад, за плечи меня приобнял и в щёку поцеловал. – Неплохой у вас посёлок.

– Неплохой, – согласилась я. А сама глазами по сторонам стреляла. Знала, что Генка где-то рядом, он не упустил бы возможности к новым людям присмотреться, для начала со стороны, оценивая их, он всегда так поступал.

Из гостиной выбежал Ванька, провожаемый громким Фиминым лаем. Гостей увидел, остановился и очень важно поправил колчан с пластиковыми стрелами, висевший за плечом.

– Здрасти, – вспомнил он о том, что мама учит всегда здороваться с взрослыми. Потом ко мне подошёл и за руку меня взял, а сам к Никите с Владом присматривался, чуть подозрительно прищурившись, совсем как папка.

– Это Ваня, мой брат, – представила я его ребятам. – Вань, а это Никита. И Влад.

Пока ребята ему улыбались, Ванька Никиту разглядывал. А после голову закинул, чтобы на меня посмотреть.

– Ты за него замуж выйдешь?

Таким тоном спросил, словно я жуткую глупость задумала. Я тут же его от себя отпустила.

– Так, иди. Куда ты там шёл? И Фиму забери!

Ванька гостям заулыбался.

– У меня есть лук и стрелы, – сообщил он. – Дядя Гена меня стрелять учит!

– Здорово, – вполне миролюбиво заявил Никита, а сам на меня поглядывал и посмеивался. А когда ребёнок убежал, поинтересовался: – Кто такой дядя Гена?

Отличный вопрос, Никита как в воду смотрит. Подобная проницательность точно не для моих натянутых нервов.

– Начальник службы безопасности.

Влад присвистнул.

– У вас штат охраны? – Он оглядываться перестал, прошёл к дивану в гостиной и сел. Устало потянулся.

Я только плечами пожала, не желая говорить об этом, а потом Никите улыбнулась, когда он меня обнял. К себе прижал, обнял крепко и поцеловал. А я попросила себя быстренько вспомнить, что ещё совсем недавно я против его поцелуев и объятий не возражала. Я даже была уверена, что они мне нравятся и почти необходимы. Никите всегда удавалось меня успокоить и избавить от ненужных воспоминаний и мыслей. Подумав об этом, я сама его обняла и даже рассмеялась, когда он притворно застонал, намекая на то, что я чересчур усердствую и ему больно.

– Ты своим уже рассказала? – спросил он негромко.

Я только успела кивнуть, как в гостиной Ника появилась. Сразу заулыбалась, а я заметила, как у ребят слегка вытянулись лица, когда они её увидели. Особенно, у Влада, он, кажется, искренне поразился. Я же только усмехнулась про себя. Да уж, что-что, а производить впечатление на мужчин Ника умеет. Особенно на молодых и неподготовленных.

– Добро пожаловать, – проговорила Ника с улыбкой. И на меня посмотрела. – Давай, знакомь меня.

– Это Никита, – я к жениху прижалась, изображая восторг. – А это его двоюродный брат, Влад. А это моя мачеха, Вероника.

По взгляду Ники я поняла, что она несколько удивлена тем, как я её представила, но спорить не стала. Обменялась с гостями рукопожатием, каждому подарила улыбку, а потом извинилась за мужа, который в данный момент немного занят, но присоединится к нам в самом скором времени, потому что ему не терпится познакомиться с женихом дочери. Всё это было сказано с милой улыбкой, гости закивали, а вот я ни на секунду в это благодушие не поверила, и даже немного насторожилась, боясь, что папка появится из кабинета хмурый и подозрительный. Ему не так уж и не терпелось с Никитой познакомиться, он мне об этом ещё вчера вечером сообщил.

Попросив домработницу показать гостям их комнаты, Ника ко мне повернулась и кулак показала. Я же её под руку подхватила, и улыбнулась Никите, который обернулся на меня, поднимаясь по лестнице.

– Я что, тебе мачеха? – немного обиженно поинтересовалась Ника, а я только рукой махнула.

– Я знаю, что делаю. Пусть знают, что ты хозяйка дома. А если увидят, как запросто мы с тобой общаемся, тебе покоя от них не будет. Особенно, от Влада. – Я хмыкнула. – А то ещё уведёшь у меня жениха. Я, может, остерегаюсь?

– Васька, ты нахалка.

– Вот кстати, о Ваське. Вы не забывайте, что в Москве я – Ася. Не надо "васькать".

– Это ты мне говоришь?

– Тебе. А ты передай всем остальным.

– Очень мило.

– Папка где?

– Где? Настраивается морально.

Я подошла к большому зеркалу, посмотрела на себя, поправила лёгкую оборку на платье, перевязала бантик на поясе, а в глаза своему отражению взглянула с мукой.

– Кажется, это будет трудный день.

– А ты как думала? – Затем Ника ко мне подошла и негромко проговорила: – А он симпатичный.

– Симпатичный, – согласилась я, правда, без особого восторга. – Он, вообще, хороший.

– Очень за тебя рада.

А я за себя рада?

Завьялова я обнаружила на веранде. Он сидел на перилах и курил. И, явно, с веранды за приездом важных гостей и наблюдал всё это время. Но сейчас делал вид, что случайно здесь оказался только минуту назад. Наблюдал за тем, как Ванька неподалёку стрелы с присосками в приделанную на дереве доску пускает. А когда я на веранду вышла, кинул на меня лишь один короткий взгляд.

– Куришь? – поинтересовалась я. – Нервы?

Генка отвечать не стал, отвернулся от меня и Ваньке крикнул, чтобы тот ногу вперёд не так далеко выставлял. Я тихонько усмехнулась, подошла к нему и сигарету из его пальцев взяла, затянулась. И Завьялову сообщила:

– Какой сегодня чудесный день! Не правда ли?

Завьялов тяжёлой головой мотнул и усмехнулся.

– Ты чего добиваешься?

– Ничего. Делюсь с тобой своим хорошим настроением.

– Будем считать, что я проникся. Сигарету верни.

– Тебе жалко, что ли?

– Не жалко, но через три секунды Кирилл будет за твоей спиной.

Я едва дымом не подавилась. Сигарету обратно Генке сунула, а дым вниз выпустила, после чего сделала глубокий вдох. Обернулась и улыбнулась папке, который, на самом деле, из кабинета появился мрачным и с сильным подозрением во взгляде. На нас с Завьяловым посмотрел, подошёл ближе, и у меня поинтересовался:

– Приехали?

– Приехали, – кивнула я, и заметила, как папка принюхался.

– Ты курила?

Я сделала большие глаза.

– Нет, конечно. Это всё Генка. – Я Завьялова в бок толкнула. – Сколько раз говорила, не кури при мне! Мне от дыма плохо!

Тот такую улыбочку изобразил, блаженную какую-то, сигарету затушил, и клятвенно пообещал, что впредь будет беречь моё здоровье.

– Ну и где он? – вспомнил о главном папка.

– В своей комнате. Ты бы ещё попозже вышел, а он бы в гостиной тебя ждал, поражая всех своим терпением. Сейчас они устроятся и к обеду спустятся, тогда и познакомитесь.

Филин брови сдвинул.

– Они?

– Никита приехал с двоюродным братом.

– Для моральной поддержки взял, – поддакнул Генка, а я изобразила удивление.

– Боже, какие мы слова знаем! Поддержка, да ещё моральная! Готовился, что ли?

Папка меня за рукав платья дёрнул.

– Ладно, не кусайся.

– А что, я не права? Между прочим, это чистой воды неуважение с твоей стороны было. Нужно было выйти.

Он только руками развёл.

– Я работал! В отличие от его папы-депутата, я иногда работаю.

– Вот этого при Никите повторять не надо. В конце концов, ты хочешь, чтобы он меня замуж взял или нет?

– Взял замуж? – повторил Филин вслед за мной, кажется, поражённый тем, как это прозвучало. – Мы ещё посмотрим, кто кого замуж брать будет.

Я примирительно улыбнулась и по плечу его погладила.

– Спокойнее. Уверена, что он тебе понравится. – Направилась к гостиной, но на пороге обернулась, чтобы и им напомнить: – И меня зовут Ася. А-с-я!

Обед прошёл напряжённо. По крайней мере, для меня. Я никак не могла расслабиться, каждую минуту ждала, что что-нибудь произойдёт. Старалась улыбаться – и Никите, и папке, и очень надеялась, что никто не замечает, как сильно я нервничаю. Хорошо ещё, что Завьялов с нами за стол не сел, вообще уехал куда-то. Мне хватало пристальных и придирчивых взглядов отца, направленных на моего жениха. Но надо отдать должное Нике, она старалась мне помочь и хоть как-то разрядить обстановку. Только Влад не напрягался, с аппетитом ел и по сторонам поглядывал с любопытством. Кажется, даже не прислушивался к разговору, который за столом шёл. Папка Никите вопросы задавал: про его родителей, про учёбу, про планы на жизнь. А Никита отвечал с таким уважением и степенностью, что я невольно им загордилась. Вот Никита не боится отстаивать свои чувства ко мне. Не то что некоторые…

К концу обеда я даже заметила, что папка расслабился, и выражение лица стало мягче, а на Никиту смотрел уже без прежнего предубеждения. Даже кивал, соглашаясь с ним по тем или иным вопросам. Наверное, этому нужно было радоваться, а я, неожиданно, почувствовала на сердце тяжесть. Моя жизнь решалась, вот именно в эти минуты, и я столько времени убеждала себя, что это хорошо, а не почувствовав этого, испугалась.

– Не нервничай, – с улыбкой проговорила Ника, подошла ко мне после обеда, по руке погладила, видимо, приняв мой внутренний страх за волнение. – Кириллу он понравился.

– Да, я заметила.

– Это же хорошо!

Я заставила себя улыбнуться.

– Да. Но нужно ещё пройти экзамен у Фаи.

Ника рассмеялась.

– Это будет труднее. Но он справится. Отличный парень, Вася. То есть, Ася.

За столом отец пару раз тоже спотыкался на моём имени, и, судя по его лицу в такие моменты, Ника его под столом ногой толкала. А сейчас сама сбилась.

Немного позже Никита пришёл ко мне в комнату. Дверь без стука открыл, видимо, уверенный, что имеет на это право, прошёл и мне улыбнулся.

– Давай, хвали меня. Я молодец?

– Молодец, – согласилась я. Немного сдвинулась в сторону, когда он ко мне на кровать присел. А Никита голову наклонил, положил её мне на плечо, требуя похвалы. Я рассмеялась и обняла его. – Если честно, я не ожидала, что ты справишься так легко.

– Да? – Он немного изменил положение тела, на спину перевернулся, и теперь я ему в лицо сверху смотрела. Провела пальцем по его носу, поражаясь тому, какой он ровный, кажется, такой нос называют аристократическим. А вот у Генки на переносице горбинка, после перелома. – Но папа у тебя серьёзный.

– Я тебя предупреждала.

Никита рассмеялся.

– Представляешь, во что превратятся наши семейные встречи? Твои и мои родители. – Он фыркнул. – Полная противоположность. Моя мама точно с ума сойдёт, когда Веронику увидит.

Я не могла не улыбнуться, вспомнив Надежду Петровну, с её важностью и представительностью, с её пышными формами и любовью ко всему традиционному.

– Она тебе понравилась?

– Ника?

– Да. – Я внимательно наблюдала за выражением его лица.

– Очень красивая. Как ты и говорила. Влад только глазами хлопает, когда на неё смотрит, сказать ничего не может.

– Вот и пусть не говорит. Будет молчать, может, папка и не заметит.

Никита усмехнулся.

– А если заметит, что будет?

– Если ты интересуешься тем, ревнивый ли папка человек, то – да, ревнивый. Уже лет пять как, с тех пор, как женился на Нике.

– Ладно, я Владьку предупрежу.

– Сделай милость.

– Ась…

– Что?

Он меня за руку взял, посмотрел на кольцо на моём пальце, им же подаренное.

– Ты не передумала?

Я волосы его перебирала, а смотрела в стену напротив, радуясь, что Никита не может моих глаз видеть.

– А ты хочешь, чтобы я передумала?

– Не хочу, поэтому и спрашиваю.

– Я не передумала, – сказала я, надеясь, что мой голос прозвучал твёрдо и уверенно. Я бы очень хотела это чувствовать, а не просто говорить, обращаясь скорее к стене, чем к человеку, за которого замуж собираюсь, но увы.

– А к матери твоей поедем?

Над этим я призадумалась.

– Я позвоню ей завтра, – решила я, наконец. – Если она не занята, то съездим. Почему нет?

Никита руку поднял, обнял меня за шею и слегка надавил, заставляя меня наклониться к нему. Поцеловал, а у меня вдруг сердце забилось. Не знаю отчего, это была не нежность и не волнение. Просто неровный стук, словно его толкнул кто-то.

Я выхожу замуж.

Вечером решили отдохнуть, поехали в город, погуляли по центру, поужинали в ресторане, а потом отправились в ночной клуб. Влад там времени даром не терял, познакомился с девушками, выпил немного лишнего, и нам с Никитой потребовалось много сил и терпения, чтобы из клуба его увести. Уже с улицы вызвали такси и поехали в Яблоневку. Я смеялась, ругала Никиту за то, что он позволил и мне выпить явно лишний коктейль, и Владьке подзатыльник дала, когда тот начал скабрезные шуточки отпускать, печалясь о том, что его оторвали от новых знакомых.

– Такой вечер мне испортили, гады, – с чувством произнёс он, поворачиваясь к нам с переднего сидения такси. – Я зачем сюда приехал? За руку вас держать? Мне тоже полагается кусочек счастья!

– Так то кусочек, а ты два себе заграбастать хотел. Нигде ничего у тебя не треснет?

Влад скривился.

– Брат называется. Родной человек!.. Вроде как.

– Вроде как, – повторил за ним Никита, посмеиваясь, а потом к моему уху наклонился и зашептал что-то, я ни одного слова не поняла, но из-за того, что алкоголь кружил голову, рассмеялась.

Когда домой приехали, я только тогда догадалась на часы посмотреть. Половина третьего ночи. Дом тонул в темноте, даже охранник у ворот мне показался заспанным. Мы прошли по дорожке к дому, Влад зачем-то свернул на газон, споткнулся о Ванькины игрушки и выругался довольно громко. Я его сумкой по спине стукнула, шикнула на него, но сама же и рассмеялась. Никита меня обнял, и я лицом в его плечо уткнулась, чтобы смех не слишком громким вышел.

– Так, я спать. Дверью бы мне не ошибиться, – хмыкнул Влад, входя в дом, а меня Никита за руку удержал и потянул к дивану в гостиной.

– Направо, третья дверь, – сказала я Владу, и вместе с Никитой на диване оказалась. Он меня на себя почти уронил и тут же поцеловал. Я от его губ с трудом увернулась, в сторону лестницы посмотрела и увидела, что Влад уже наверху. – Никит, ты что делаешь?

– Насколько я понимаю, в твоей комнате мне делать ночью нечего, да?

– Да, – согласилась я, – не надо папу провоцировать.

– Но мы же не в твоей комнате, на запретную территорию я не вступаю.

Я улыбнулась ему в губы.

– То есть, ты считаешь, что соблазнить его дочь на диване в гостиной, это не такое большое преступление?

– Соблазнить? Соблазнить… Люблю это слово.

Он меня перевернул, в диван вжал, навалившись сверху, и ещё раз поцеловал. На поцелуй я ответила, правда, даже обрадовалась, когда губы Никиты опустились ниже, коснулись моей шеи, а я голову закинула, обвела взглядом тёмную гостиную, попыталась сосредоточиться на мужских ласках, а сердце снова стучало, сильно и тяжело. Никита это, наверняка, чувствовал, и ему это, думаю, льстило, вот только он не догадывался, что не из-за него моё глупое сердце бьётся.

– Аська…

Он даже не моё имя произносит. Но в этом я сама виновата, не стоило врать. Если уж ты с рождения Вася, то и должна быть Васей. Всегда и везде. Это судьба.

Я голову сильнее назад откинула, затылком к диванной подушке прижимаясь, и посмотрела в сторону коридора, в котором комната Завьялова находилась. Дверной проём был тёмный, но мне не давала покоя мысль, что Генка там стоит и всё видит. Не было слышно ни звука, ничего не видно, но я знала, я чувствовала… Сглотнула, ощутив боль в горле, и сразу стало неуютно, стыдно и до отчаяния обидно. Я завозилась, стараясь из-под Никиты выбраться, что было не так-то просто, он уже во вкус вошёл и отпускать меня не хотел. Точнее, не понимал, что должен отпустить.

– Никита. Отпусти. – Я, наконец, села, платье на груди запахнула, волосы пригладила, а взгляд сам собой возвращался к дверному проёму, ведущему в коридор.

Никита на диване откинулся и вздохнул, потёр ладонью лицо, а после волосы взъерошил.

– Я соскучился, Ася.

– Понимаю. Но не здесь же.

– Ладно, не здесь, так не здесь. – Он снова лбом к моему плечу прижался на несколько секунд. Я по щеке его потрепала, успокаивая, а заодно прося прощения за свою сдержанность.

– Потерпи немного, ладно? Мне как-то неловко… в доме отца этим заниматься.

Господи, вот если Завьялов на самом деле стоит за углом и всё это слышит, у него, по всем законам жанра, должна истерика случиться. Честное слово.

Но главное, что Никита понял и поверил, до спальни меня проводил, и только поцеловал на прощание. А я, закрыв за собой дверь комнаты, вздохнула с облегчением. Я почему-то уверена, что невесты, которые мечтают выйти замуж за любимого человека, ведут себя по-другому. А я только вздыхаю.

Следующие дни прошли спокойно. Папа и Ника много общались с Никитой, разговаривали с ним, и я видела, что проникаются к нему. Папа успокоился, перестал без конца спрашивать меня о том, точно ли я хочу замуж, даже Влад как-то вписался в нашу жизнь. Он был шалопутным, но добрым парнем, и единственная связанная с ним проблема, это его восхищённые взгляды, которые он на Нику бросал. Но ту они просто смешили, а при Филине Владу хватало ума сдерживать свои порывы. Да и Ника только смеялась над ним и чуть смущённо отмахивалась от него, когда Влад всё-таки набирался смелости, чтобы сделать ей комплимент. Вёл себя по-юношески пылко и глупо, чем смешил всех вокруг, включая самого себя. А когда Ника из комнаты выходила, неизменно вздыхал ей вслед и говорил: