Текст книги "Мотылек атакующий"

Автор книги: Екатерина Островская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Следователь сидел за столом, курил и каждую затяжку разбавлял мелким глотком кофе.

Маша приблизилась и спросила:

– Простите, вы – Мышкин?

Следователь удивился:

– Как вы догадались?

– Вы здесь единственный, кто пьет кофе, остальные пиво. Вы пришли на встречу с незнакомой женщиной, поэтому сняли куртку и сели лицом к входу. Кроме того…

В тот момент мимо Маши проходила к стойке пожилая женщина, которая несла поднос с чистыми пивными кружками. Поднос был металлический и мокрый. Одна из кружек соскользнула. Маша инстинктивно поймала ее у самого пола, выпрямилась, поставила на поднос и как ни в чем не бывало закончила фразу:

– Кроме того, вы побрились недавно.

– Лихо! – удивленно воскликнул Мышкин, и непонятно было, чему он удивился – логике рассуждений незнакомки или тому, как та поймала обреченную на гибель кружку.

Маша села за стол, и Мышкин представился:

– Анатолий Степанович.

– А я Маша.

– У вас голос похож на голос вашей подруги, – заметил Мышкин.

Но она пропустила его замечание мимо ушей.

– Мария Стихарева просила меня узнать, есть ли новости об интересующих ее людях.

– Есть, – кивнул следователь. – Тот, чья фамилия ей известна, в конце лета был задержан за драку возле ночного клуба.

– Клуб называется «Рыжая кобыла»? – догадалась Маша.

– Именно. Так вот, его задержали и доставили в местный отдел. Очень скоро подъехали люди и выкупили его, как водится. Было утро, рассвело, так что снимки его приятелей получились довольно четкими. Ваша подруга могла бы посмотреть их. Только как передать их ей?

– Я отсканирую и отправлю по электронке.

– Снимки у меня на флэшке, – пояснил Мышкин.

– То есть, – догадалась Маша, – вы еще и фотограф-любитель?

– Есть немного.

– А тот, кто спровоцировал драку, – ваш человек?

– Частный детектив. Я с ним сотрудничаю. Он помогает мне, а я ему. Информацией делимся и просто дружим. Он любит кулаками помахать, чтобы пар выпустить, за что его из органов и уволили.

Следователь протянул Маше флэшку, и та спрятала ее в карман.

– Странно… – задумчиво произнес Мышкин. – Впервые вижу, чтобы молодая привлекательная женщина ходила без сумочки.

– Не могу найти такую, чтобы к новому пальто подходила. А помада и деньги прекрасно в кармане помещаются.

Маша снова полезла в карман, словно хотела продемонстрировать собеседнику, что носит в своих карманах, но достала конверт.

– Здесь две тысячи евро. Если продолжим сотрудничать, будет еще.

Следователь спрятал конверт во внутренний карман и посмотрел на нее пристально.

– Судя по всему, вы тоже занимаетесь частным сыском. То-то, гляжу, что-то знакомое в вашем лице… Вы в городском управлении не работали?

– Я не местная, – покачала головой Маша, поднялась и протянула Мышкину руку. – Удачи, Анатолий Степанович.

Следователь не отпускал ее руку.

– Это не все… Если ваша подруга помнит сторожа с автостоянки, то могу сообщить, что он, оказывается, знаком с Немцем. Они «отдыхали» вместе. Только Немец парился за разбой, а сторож – за совращение падчерицы, так что на том курорте он толчки драил и шестерил по-черному. Но все равно случайных совпадений не бывает.

– Пора ему на повышение, – предложила Маша. И поинтересовалась: – Сколько дают за вскрытие гаража и угон автотранспорта?

– Думаю, достаточно. А если угонит у серьезного человека – то выше крыши будет.

Она вошла в спортзал, когда занятия уже закончились.

– Первый пропуск занятия за четыре месяца, – с укоризной отметил Бармин.

– Я не пропустила, просто опоздала.

Маша приступила к разминке. Андрей Иванович понаблюдал немного, а потом направился к раздевалке.

– Подождите! – крикнула ему Маша.

Тренер остановился.

– Я хочу попробовать полный контакт.

– Рано, – ответил Бармин.

– Против вас.

– Лет через десять.

– Сейчас. И прошу меня не жалеть.

Мужчина покачал головой и пошел по расстеленным матам к выходу. Маша догнала его и в прыжке выбросила вперед ногу. Успела увидеть, как Бармин уклонился и с полоборота встретил ее ударом ладони, и сама налетела лбом на его жесткую ладонь. Показалось, что у нее хрустнули шейные позвонки. Маша лежала на спине и не могла подняться.

– Вы невероятно талантливая ученица, – произнес Андрей Иванович, протягивая ей руку и помогая встать. – Но повторяю еще раз: в полную силу я ни с кем работать не буду. И ни в полконтакта, ни в четверть. А с учениками – тем более. Через год, если у вас останется желание, сходим куда-нибудь для спарринга. В городе есть хорошие тхэквондистки.

Маша стояла, и ее покачивало.

– Все нормально? – спросил Бармин.

– Простите, учитель, – вздохнула Маша. – Понимаете, сегодня день такой… Ровно год назад у меня убили мужа.

Зачем она сказала ему это? Зачем и в день знакомства сказала, что у нее погибли сын и муж? Никто не должен знать, кто она на самом деле, для чего здесь и о какой справедливости мечтает.

Андрей Иванович прав, она еще не готова к полному контакту с обратной стороной справедливости.

Перед тем как отправиться на тренировку, Маша просмотрела снимки на флэшке – их было около двух десятков: видимо, делались на скоростную камеру. Вот трое парней выходят из черного «Рэндж-Ровера», подходят к дверям отдела полиции… А вот выходят, но уже в сопровождении Немчинова… Она смотрела на его лицо, нисколько не сомневаясь, что бил ее именно этот человек. Внимательно вглядывалась в другие лица: вполне вероятно, что среди них тот, кто стрелял в Сергея, и тот, кто обливал бензином гараж. Смотрела и не узнавала. Год назад Маша видела их несколько секунд, едва помнила одежду – был вечер, и лампа над входом в гараж освещала лишь небольшое пространство. Единственное, что она знала наверняка, – все нападавшие приблизительно одного роста. Но на снимках, полученных от Мышкина, один из бандитов, приехавших за Немчиновым, значительно ниже остальных. Значит, этот отпадает. Двое других? Уверенности Маша не чувствовала. Если они ближайшие соратники Немца, то вполне возможно, что тоже были тогда у гаража.

С тренировки вернулась расстроенная, понимая, что вела себя как дура. Снова стала разглядывать фотографии, теперь уже ясно осознавая: расстроена не тем, что пыталась вызвать на бой Бармина, а тем, что люди, которых она пыталась опознать по фотографии, живы. Ее мужа, человека, которого все ценили и уважали, больше нет на свете, те же, кого и людьми-то нельзя назвать, улыбаются и радуются своей безнаказанности.

Утром она позвонила Мышкину и сообщила, что невысокий отпадает, а двоих других ее подруга опознала, хотя и с большой долей сомнения.

– Имена и фамилии известны всех троих, – сказал следователь, – если хотите, я передам вам все данные. Те двое работают в клубе: один числится администратором, а второй охранником. Но оба, судя по всему, контролируют деятельность наркодилеров и следят за тем, чтобы в зал не проникли сотрудники Госнаркоконтроля.

Вечером Маша решила проехать мимо клуба, принадлежащего Артему Кущенко.

Над входом висело освещенное разноцветными лампочками муляжное чучело рыжей лошади. Но автор сего произведения явно был плохим анималистом – лошадь больше походила на бегемота с вытянутой гривастой шеей и длинными ногами. Вдоль всего здания стояли припаркованные автомобили, следовательно, народу в этот час в клубе было немало. Среди прочих имелся и черный «Рэндж-Ровер». Маша притормозила и посмотрела на номер – автомобиль оказался тем самым, на котором приезжали в полицию за Немчиновым трое его приятелей.

Можно было бы уехать, но она зачем-то, свернув за угол дома, остановила машину. Посидела немного, раздумывая. В клуб заходить не следовало бы: внутри наверняка камеры видеонаблюдения, да и пространство перед дверями тоже под контролем. И все же она вышла из салона и направилась к входу.

Открыла стеклянную створку – на нее дохнуло жарким ароматизированным воздухом и сигаретным дымом. Рядом курили двое парней в одинаковых костюмах.

– Извините, но свободных мест нет, – растягивая слова, сообщил один из них.

Второй парень внимательно разглядывал вошедшую. Понял, что она не собирается уходить, и сказал:

– Для вас найдется. Вы одна?

Маша бросила взгляд на стеклянную дверь и улыбнулась:

– Пока одна.

– Тогда пройдите в гардероб, а я место для вас подыщу.

Охранник был одним из тех, кого запечатлел фотоаппарат Мышкина. Маша смотрела ему вслед и уже почти не сомневалась, что видела его не только на снимках. Этот человек был в составе той троицы, что напала на нее с мужем. Но в Сергея стрелял не он. Значит, разбрызгивал бензин из канистры и поджигал гараж.

Парень встретил Машу на пороге зала и показал на свободный столик:

– Проходите, садитесь.

Полутемное помещение не было заполнено посетителями. В центре зала на освещенном подиуме вокруг шеста крутилась стриптизерша. Подошел официант.

– Апельсиновый сок, – попросила Маша.

– И все? – удивился молодой человек.

– Пока да, – кивнула Маша.

Официант посеменил к барной стойке, но по дороге его остановил тот, что встретил ее и посадил за столик. Он что-то спросил у официанта. Потом повернулся к подиуму. Краем глаза Маша наблюдала за ним, с каждой секундой все более и более убеждаясь в том, что не ошиблась.

Музыка продолжалась, темп ускорился, и на подиум выпрыгнула вторая стриптизерша. Какое-то время девушки пообнимали друг друга в танце, потом первая, крутившаяся у шеста, убежала, на ходу вынимая купюры из прозрачных стрингов.

Появился официант. Все тот же парень забрал из его рук поднос и подошел к столику. Поставил коктейльный стакан и подвинул его посетительнице.

– Я так только уважаемых гостей встречаю, – произнес он и опустился напротив.

– Спасибо, – кивнула Маша и стала смотреть на подиум, изображая внимание.

– Насколько я понимаю, вы ведь пришли не сок пить?

– Правильно понимаете.

– Ищете работу?

– Увы, приходится.

Парень внимательно осмотрел Машу, и та улыбнулась ему.

– Хотите работать у шеста?

– Нет, там слишком мало платят.

Собеседник откинулся на спинку стула и наклонил голову, чтобы посмотреть на Машины ноги, но увидел лишь носочки дорогих сапожек. Заметив его интерес, Маша вытянула в проход ногу и, приподняв юбку, продемонстрировала ажурные колготки.

Парень задумался. А потом сказал:

– Ну что ж, вам повезло, именно я занимаюсь подбором кадров. Внешность у вас подходящая. Анкету и резюме мы не спрашиваем. Но пройти проверку на профпригодность все же необходимо.

– В кабинете? – спросила Маша.

Парень снова задумался.

– Кабинеты сейчас заняты.

– Я не люблю ждать, хочу приступить к работе прямо сейчас.

– Ладно, проведем инструктаж и собеседование прямо в машине. Ты видела черный «Рэндж» перед входом? Через пять минут подходи к нему.

Маша покачала головой.

– Не видела. Только давайте не перед входом. Вы за угол заверните, а я подойду.

– Да, так, пожалуй, лучше, – согласился парень.

После его ухода Маша посидела еще немного. Зря она пришла в клуб. Надо встать и уйти, сесть в машину и мчаться отсюда. С другой стороны, случай, чтобы отомстить, удобный, парень не ожидает нападения. Но в салоне автомобиля ей с ним точно не справиться. Значит, надо действовать на улице. Но так, чтобы не попасть в поле зрения. Ударить следует первой и оставить еще две-три секунды для второго подготовленного удара. Даже если парень выдержит их, сразу ответить не сможет. Вполне вероятно, он бросится на нее, попытается схватить, повалить, задавить массой… Маша вспомнила, как ее избивали на полу гаража, и от подкатившей волны ненависти задохнулась. Но взяла себя в руки, приказала себе успокоиться. Затем поднялась с места, так и не притронувшись к соку. Вышла к гардеробу, надела шубку, посмотрела на себя в зеркало.

– Не понравилось у нас? – поинтересовался стоящий возле стеклянной двери охранник.

Судя по всему, он не догадывался, куда и к кому выходит Маша.

– Понравилось, – ответила она, – в другой раз обязательно приду. Но меня муж дома ждет.

– А-а… – разочаровано протянул охранник. И, распахнув перед ней дверь, добавил: – Ну, тогда приходите, будем ждать.

Маша прошла до угла дома, повернула и увидела черный внедорожник, который стоял как раз за ее машиной.

Двигатель работал. Видимо, тот, кто сидел внутри, прогревал салон. Гремела музыка.

Маша подошла к водительской двери и постучала по стеклу. Стекло опустилось, и парень сказал:

– Ну, ты че? Давай в тачку, быстро!

Маша улыбнулась приветливо.

– У вас колесо проколото.

Дверца приоткрылась.

– Да ты что? Во, блин, непруха! Второй раз…

Парень вышел. И тут же охнул – Маша сильно ударила его носком сапога по коленной чашечке. Потом пригнулась, почти присела и уже кулаком резко двинула ему в пах. Получив удар, парень начал оседать. Маша в прыжке заехала коленом в подбородок. Отступила на шаг и носком сапога ударила по другой ноге. Приспешник Артема Кущенко выл от боли, пытаясь выпрямиться. Маша распахнула приоткрытую тяжелую дверь «Рэндж-Ровера» и тут же резко закрыла, удар пришелся по голове парня. Он стал сползать на асфальт, и пока он не свалился окончательно, Маша еще раз ударила его дверью.

– Ну как, – спросила ехидно, – я прошла собеседование?

Затем подбежала к своей машине, села за руль, завела двигатель и увидела, что у нее трясутся руки.

– Все закончилось, – сказала она себе, – успокойся.

Но тревога не оставила ее. Ничего не закончилось – все только начинается! Что делать потом, Маша не знала.

Она резко стартанула с места, забыв посмотреть, свободна ли дорога, и только тогда глянула в зеркало заднего вида. И тут же услышала удар. А за долю мгновения до этого увидела, как тот, кого она посчитала поверженным, поднялся, уцепившись за приотворенную дверь, как его качнуло и повело в сторону, как дверь, за которую он цеплялся, распахнулась, и в ту же секунду свернувший в переулок огромный мусоровоз, не успев затормозить, врезался в него, отбросив вперед расплющенное тело и искореженную дверь «Рэндж-Ровера».

Ночью Маша спала плохо. Закрывала глаза, и сразу перед ней всплывало то, что отпечаталось в памяти: отлетающая дверь внедорожника и тело, которое уже походило не на человека, а на какой-то муляж, вроде той лошади, что болталась над входом в клуб.

«Я – не убийца, – пыталась она убедить себя, – я не хотела его убивать…» Но понимала: это не так. Потому что не хотела, чтобы тот парень жил. Как не хочет и сейчас, чтобы жили те, кто убил ее мужа, кто убил ее сына, кто искалечил ее и отнял у нее будущее. Да, она не убивала, но, кажется, способна сделать это сама. Вот что не давало ей покоя. Можно мечтать о мести, можно готовиться к убийству, но убить человека – преступление, даже если человек не достоин этого звания и не достоин пребывания на земле…

Немецкий издатель прислал контракт на двух языках и письмо на русском с нелепыми оборотами – видимо, переводила компьютерная программа. Но все было понятно. Владелец издательства интересовался, передали ли Маше десять тысяч евро за ее работы, извинялся, что не смог заплатить больше, но теперь, надеясь на согласие госпожи Стихаревой на сотрудничество с его фирмой, обещает, что ее гонорары будут гораздо выше и на постоянной основе. Маша ознакомилась с планом выпуска литературы, из которого ей было предложено выбирать, и, обнаружив в списке сказки Владимира Одоевского «Городок в табакерке» и Антония Погорельского «Черная курица», решила начать с них. Контракт она подписала и указала номер своего счета в банке.

Деньги поступили через два дня. И опять немецкий издатель перечислил десять тысяч евро. К тому времени она уже работала, причем довольно сосредоточенно, отнимая время от занятий на тренажерах и от избиения резинового человека.

А еще через два дня позвонил Мышкин.

– Есть новости, – объявил он, – надо встретиться.

Маша догадывалась, что собирается ей рассказать следователь, когда ехала в знакомое уже кафе. Мышкин сидел за тем же столиком, ожидая ее, пил кофе и курил свои дешевые сигареты.

– Что скажете? – поинтересовалась Маша.

– Работаем, – уклончиво ответил Мышкин, сделав многозначительную паузу. Наконец заговорил: – Вчера раскрыл одно дело. Представляете, одна уважаемая дама приехала в гости к подруге и не решилась оставить во дворе свой новенький автомобиль. У нас ведь сосульки с крыш падают… или, как говорят нынче образованные политики, сосули. К тому же транспортные средства и угнать могут. Но к радости этой дамы, в сотне метров от дома ее подружки расположен охраняемый гаражный кооператив. Дама, понимая, что лучшего варианта просто не может быть, загнала «Мерседес» на территорию, заплатила охраннику и попросила присмотреть за машиной. А когда вернулась, обнаружила, что авто нет. Позвонила в полицию и мужу. Муж подъехал раньше – у нас ведь машины не такие скоростные, как у некоторых мужей, – причем не один, а с друзьями. Короче говоря, прибывший наряд еле отбил у них сторожа. А у того обнаружили две тысячи евро. Он, правда, пытался отпираться, говорил, что нашел деньги у какого-то гаража при обходе территории. И больше ничего не хотел сообщить. Тогда я сказал, что мы его отпускаем. Но предупредил: его дожидаются возле отделения владелец «Мерседеса» и его мордовороты. Мужик перестал запираться и сказал, что один человек упросил его позволить ему на этой машине покататься, якобы чтобы пофорсить перед девушкой, и дал за «прокат» денег. Сторож хотел помочь влюбленным и поверил. Он даже предположить не мог, что его так разведут.

– Плохо быть доверчивым, – вздохнула Маша.

– И невнимательным тоже, – с намеком добавил следователь. – Я тут узнал, что недавно сотрудник одного ночного клуба вышел посидеть в своем автомобиле, чтобы отдохнуть от долгого пребывания на рабочем месте. Отдохнул, а когда выбирался из внедорожника, не заметил, что мимо проезжает мусоровоз весом в десять тонн…

– Какое несчастье! – покачала головой Маша. – Вероятно, его друзья очень переживают.

– Удивительно, что мусоровоз тоже оказался угнанным.

– Да что вы говорите? – удивилась Маша.

– Водитель утверждает, что заехал домой, дабы захватить бутерброды, которые ему супруга приготовила. А живет он, как выяснилось, в ста метрах от клуба. Оставил мусорку на улице, поднялся на свой третий этаж, спустился – а ее на месте нет. Зато впереди – авария. Сначала водитель уверял, будто машину закрывал, но потом все-таки признался, что оставил ключ в замке зажигания. Мол, мотор заводится плохо, зима ведь, а аккумулятор старый, разряжается мгновенно, новый же на базе все обещают, да никак не поставят… Признаться ему пришлось, потому что мусоровоз нашли в километре от клуба, во дворе общежития, и следов взлома обнаружено не было, ключ торчал в замке зажигания.

– А отпечатки пальцев на руле?

– Никаких. Даже мусорщика. Кто-то стер их. Но у водителя алиби – он не мог уехать на машине, потому что его видели сразу после происшествия возле раскуроченного «Рэндж-Ровера». Что же касается друзей погибшего в аварии охранника клуба, то они действительно переживают. Особенно один, тот, который числится в том заведении администратором. И другой – со смешным прозвищем Немец.

Мышкин достал из кармана сложенный вчетверо листок и бросил на стол.

– Вот домашние адреса, по которым друзья оплакивают погибшего. Кстати, Немец работает телохранителем у студента Академии государственной службы и недавно получил лицензию на хранение и ношение огнестрельного оружия. Представляете, какие нынче студенты пошли? Человек еще не на государственной службе, а у него уже вооруженная охрана!

– А как нынче лицензии выдают! – подхватила Маша. – Ведь не законопослушным гражданам, а дважды судимым. Между прочим, не уточните, их выдачей не прокуроры ли занимаются?

– Нет, этим занимается другое ведомство. Или вы имеете в виду конкретного человека?

– Просто моя подруга, которая сейчас за границей, сказала, что видела одного прокурора из вашего района, который рассекает по городу на «Лексусе». И еще у него очень дорогие золотые наручные часы. Я это не к тому, что ему следует старательно объезжать мусорные машины, а просто к слову. Согласитесь, когда человек, отказывая себе во всем, копит полжизни на машину и золотые часы, у него наверняка есть какие-нибудь другие пристрастия. Он ведь с виду такой ухоженный.

– Ходят какие-то слухи, но я к сплетням отношусь весьма скептически.

– И правильно, – одобрила Маша, – всегда надо опираться на факты, когда кого-то хочешь в чем-нибудь убедить.

Она забрала со стола листок, а потом достала конверт.

– Вот, подруга просила передать.

Мышкин спрятал конверт в карман, даже не заглянув в него.

– Я на послезавтра вызвал к себе на беседу администратора того ночного клуба, чтобы взять с него показания о прискорбном случае, когда погиб его друг. Он отзвонился и обещал к полудню.

– Постарайтесь быть с ним поприветливее и стоять поближе. Я, скорее всего, подойду, чтобы сделать несколько снимков. Мне бы хотелось, чтобы он тоже улыбался.

– Кстати, скоро выборы в муниципальные органы власти, и тот студент, которого уже сейчас охраняют почти так же, как президента страны, выдвинул свою кандидатуру. Вчера он даже провел предвыборный митинг в нашем районе. Народу было много, аплодировали ему громко.

Ночью Маша нашла в Интернете видеоотчет о состоявшемся митинге. Мероприятие действительно было организовано с размахом: трибуна с микрофоном, постеры с портретом молодого Кущенко, выступления представителей общественности – от ветеранов, от подрастающего поколения, от учителей, от работников правоохранительных органов. Все было так, словно избирать собираются не рядового члена муниципального совета, а как минимум губернатора. Речи были кем-то подготовлены и заучены выступающими заранее. Пожалуй, только бывшая классная руководительница кандидата выступала по воле своего сердца.

– Артем, я всегда знала, что перед тобой открыта большая дорога, – выкрикивала педагог с воодушевлением. – Конечно, такая большая дорога открыта перед каждым гражданином нашей прекрасной страны, но перед тобой она особенно большая. Потому что ты с самого юного возраста думал о других людях, об их чаяниях и надеждах. Всегда помогал слабым. И нам, учителям, в том числе. Ты думал о простом народе и той пользе, которую смог бы принести всем нам…

Камера зафиксировала внимательные лица присутствующих, среди которых было немало крепких ребят, следивших, чтобы собравшиеся реагировали так, как было велено, чтобы в толпу не затесались случайные люди, и чтобы, не дай бог, никто не выкрикивал какие-нибудь глупости в виде примитивного «Ура!».

Приблизила камера и серьезное лицо кандидата. За спиной Артема стоял его телохранитель Немчинов. Маша отчетливо разглядела рассеченную бровь и веко, нависшее над уголком глаза. Немец глядел в одну точку так внимательно, словно видел перед собой вращающееся колесо рулетки.

Маша включила другой эпизод, где было записано выступление участкового Куницына, который зачем-то снял головной убор, как будто выступал с речью на похоронах.

– Нашим внутренним органам сейчас очень трудно, вы сами прекрасно знаете: наркомания, алкоголизм наступают, – говорил он, обращаясь к слушателям. – А есть еще проституция, педофилия, коррупция опять же… Мы, сотрудники полиции, простые люди, как и вы. Как нам против всего этого устоять? Но ведь надо! Приходится бороться, несмотря ни на что. А справляться нам, я вам скажу, уважаемые проживающие в нашем микрорайоне, тяжело. Да чего там греха таить, порой кажется… Эх…

Участковый весело махнул рукой. Вероятно, он этот жест специально придумал и отрабатывал, надеясь, что будет выглядеть очень убедительно.

– Порой кажется, что никогда нам не одолеть преступность. Но!

Мужчина еще раз махнул рукой. А затем поднял палец.

– Но это только кажется. Потому что есть на свете такие люди, как Артем Артемович… ой, как Артем Алексеевич Кущенко. Он нам оказывает такую помощь, что вы даже представить себе не можете. Но, к сожалению, таких людей мало. Других таких и нет, если признаться откровенно. Я, например, не знаю подобных личностей с большой буквы. И никто не знает. Даже мое начальство в недоумении – и откуда только такие берутся в наше тяжелое время!

Больше Маша смотреть и слушать не смогла. И отправилась молотить резинового человека.

Утром она проснулась, посмотрела на бумажку, полученную от Мышкина, и поняла, что не имеет права дарить этим нелюдям ни одного дня жизни.

Снег таял, и скамья у подъезда кирпичной пятиэтажки была мокрая. Маша постелила полиэтиленовый пакет и опустилась на него. Рядом поставила другой, из которого торчали горлышко бутылки шампанского и край обувной коробки.

По Машиным предположениям, администратор ночного клуба Ноздрунов должен был находиться дома. Но его там не оказалось.

Она, как и планировала, поднялась на четвертый этаж, позвонила в дверь, рассчитывая сказать, что приехала к подруге, но, вероятно, ошиблась дверью. Ноздрунов спросил бы, в какой квартире живет подруга, Маша сказала бы, что номер у нее записан этот… Так завязался бы разговор, и парень пригласил бы ее к себе. Ну а если нет, то она попросила бы разрешения позвонить, мол, у нее разрядился мобильник… Однако ей никто не открывал, сколько Маша ни звонила.

С последнего этажа спускалась молодая женщина в длинном желтом пуховике. Прошла уже мимо, и тут наверху снова открылась дверь, мужской голос крикнул:

– Ленка, ты куда поперла? Пакет с мусором прихвати.

– Сам вынесешь, я на работу опаздываю, – ответила женщина.

После чего внимательно осмотрела Машу. Глянула на пакет, из которого торчало горлышко в золотистой фольге, и спросила:

– Ты к Ноздрунову?

Маша кивнула.

– Он должен подъехать сейчас, – просветила ее женщина в желтом пуховике.

Соседка Ноздрунова ушла. Следом не спеша спустилась и Маша. Села на скамью и стала ждать. Конечно, плохо, что она сидит под окнами у всех на виду. Еще хуже, что соседка видела ее возле двери квартиры администратора. Но на ней куртка с поднятым капюшоном и черные джинсы, то есть одежда абсолютно безликая. Запомнят не лицо, а одежду.

Кто-то прошел мимо и остановился. Маша подняла глаза и увидела Ноздрунова. Тот сразу продолжил движение, но, уже дойдя до подъездной двери, снова посмотрел на Машу. Она улыбнулась ему.

– Вы кого-то ждете? – спросил администратор клуба.

– Подругу, – кивнула Маша, – Лену с пятого этажа. Замерзла уже, ожидаючи.

– Ну да, – согласился Ноздрунов, – не лето.

«Он наверняка знает, что соседка ушла на работу, – подумала Маша. – Сейчас предложит погреться у него».

– Если хотите, можете у меня ее подождать.

– Неудобно как-то, – изобразила смущение Маша.

– Да чего там! – усмехнулся администратор. – Вы мне не помешаете.

Маша поднималась за ним по лестнице, понимая, что сейчас идет в квартиру убийцы своего мужа.

Ноздрунов остановился возле двери и достал ключ.

– Чего так дышите тяжело? – спросил он.

– Четвертый этаж все-таки, – ответила Маша и сбросила капюшон с головы.

– Спортом надо заниматься, – посоветовал администратор и внимательно посмотрел на Машу.

Затем пропустил ее внутрь, продолжая разглядывать. Маша вошла в маленькую прихожую. За ее спиной щелкнул замок.

– Снимайте обувь и пуховик, проходите прямо в комнату, – сказал Ноздрунов, продолжая спиной прикрывать входную дверь, как будто боялся, что неожиданная гостья передумает и убежит.

Маша сняла сапоги и сунула ноги в мягкие женские тапочки, которые ей протянул администратор. После чего он помог ей снять пуховик.

– Проходите, проходите… – поторопил хозяин квартиры. И легонько за плечи подтолкнул ее в нужном направлении.

Маша, держа в руке полиэтиленовый пакет с бутылкой и коробкой, вошла в комнату и огляделась. На стенах висели постеры с изображением голых девиц, простреленные бумажные мишени и большой телевизионный экран. На низком столике стоял музыкальный центр.

– Музыку послушаем? – спросил Ноздрунов, заходя в комнату.

Маша кивнула. Хозяин апартаментов взял пульт, нажал кнопку. И сразу громко захрипел мужской голос с плаксивыми и гнусавыми интонациями:

 
Пусть слеза по щеке
Проползет неумытой,
Свою долю испить
Мне придется до дна.
А в родном городке
Под высокой ракитой
Мать не спит третью ночь,
Ожидая меня.
 
 
Свою боль не тая
В этом мире бездушном,
Так всю жизнь простоит,
Не присядет она.
А девчонка моя
В белом платье воздушном
Посреди дискотеки
Вальс танцует одна…
 

Администратор внимательно разглядывал Машу.

– Ну что, поговорим? – наконец спросил он.

Маша кивнула.

– Тогда ответь мне, о чем таком ты базарила с моим корешем Валентином, что он сразу после этого под мусорку полез?

– Я не понимаю, о чем вы.

– Все ты прекрасно понимаешь! Ты же с ним за одним столиком сидела. Я сто раз ту запись просмотрел. Он пошел на улицу, ты следом. Валек в машину сел и за угол поехал, а ты потом туда же побежала…

– Я, пожалуй, пойду, – произнесла Маша, шагнув к дверям, – спасибо за гостеприимство, но я уже согрелась.

– Стоять! – заорал Ноздрунов и выхватил из кармана пиджака пистолет. – Сейчас ты мне все расскажешь. А потом я пацанов вызову, и ты с ними делиться будешь. Расскажешь, как Вальку под машину пихнула.

А хриплый голос продолжал с надрывом:

 
… Я бы сдох от тоски,
Боль раскрыла объятья.
И пожизненный срок
Вновь корячится мне…
Облака, как куски
Подвенечного платья,
Уплывут и сгорят
В злом закатном огне…
 

Маша сделала еще один шаг, пистолет уже был перед самой ее грудью. Она разжала пальцы, полиэтиленовый пакет с коробкой и бутылкой со стуком упал на пол. Ноздрунов на мгновенье опустил глаза. Этого оказалось достаточно – Маша быстро правой рукой дернула его за запястье, а левой развернула ствол, чтобы выхватить пистолет. Грохнул выстрел. Пистолет остался у Маши в руке, а Ноздрунов медленно опустился на колени, прижал руку к правому боку и рухнул на пол лицом вниз.

– Ы-ы-ы… – простонал он, дергая ногой, как будто искал, от чего можно оттолкнуться.

– А теперь слушай меня, – твердо сказала Маша. – Слушай, пока не сдох. Помнишь гараж, архитектора и его жену? Так это тебе Сергей Стихарев привет передает. Жаль, что тебя на том свете в другое место определят, а то бы он и там целую вечность бил твою рожу. Надеюсь, ты со своим дружком Вальком-подонком будешь на одной сковородке жариться.

– По-омоги… – выдавил Ноздрунов.

И затих.

– Самое противное, – вздохнула Маша, – что тупые и наглые уроды, вроде тебя, которые слушают дебильные песни, распоряжаются жизнями умных и добрых людей. Ты слышишь меня?

Ноздрунов молчал и не шевелился. Маша вытерла пистолет и положила его рядом с трупом.

Подъезжая к дому, она свернула в соседний двор, остановила машину у мусорного контейнера, вышла и кинула в помойку пакет с шампанским и коробкой из-под обуви. В коробке лежала рамочка с мертвым мотыльком. Зачем Маша взяла его с собой, она не знала. Но теперь выбросила. Она не хотела, чтобы в квартире, где она теперь живет, было хоть что-то неживое.