Текст книги "Черный замок над озером"

Автор книги: Екатерина Островская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Женя отправила ему номер телефона Михал Михалыча и указала приблизительно время, когда произошло покушение на Шашкина. Если кто-то – или, по убеждению Аллы Пасюк, почти все – считает, что она занимается расследованием убийства ректора, то надо хоть что-то попытаться узнать наверняка. Сама-то Женя до сих пор уверена, что Шашкина убил ее бывший начальник, но это ничего не значит. Надо знать наверняка. И не просто знать, но и суметь доказать свое предположение.

Несколько дней назад в одном из сообщений, отправленных ею новому другу, Женя написала, что хочет приобрести новый мобильник, только не знает, какой брать. Валентин ответил, что следует брать тот, который просто телефон, так как дополнительные опции – камера, диктофон и все прочее – только мешают телефону быть тем, для чего он, собственно, и предназначен. К тому же встроенные камеры и диктофоны такого невысокого качества, что снимки получаются далекими от совершенства, а при прослушивании аудиозаписи, сделанной на мобильный телефон, слов зачастую не разобрать, и уж тем более голос того, кто произносит эти слова. Валентин употребил несколько терминов, из чего Женя поняла, что новый друг неплохо разбирается в компьютерных технологиях.

Не прошло и получаса, как Валентин прислал ответ. Теперь Женя знала точно, что бывший ее начальник был в тот вечер и возле факультета, и около станции метро, возле которой ее высадил Шашкин, и во дворе комплекса зданий на Морской набережной, где в одном из домов жил Максим Анатольевич и где он был застрелен.

Лукошкина размышляла об этом с волнением и тревогой, не понимая, как человек, пусть даже с таким прошлым, как у Михал Михалыча, мог убить другого, совершенно незнакомого, причем ни за что. Из-за того лишь, что приревновал свою бывшую подчиненную. Но если так, то значит, в гибели Шашкина есть и частичка ее вины. Это было несправедливо и обидно. А более всего Женю терзал страх.

Вскоре пришло еще одно сообщение от Валентина.

«Евгения, я просмотрел полицейские сводки за названный вами день и догадываюсь, что вас интересует. Но человек, чей телефонный номер вы указали, вряд ли причастен к данному событию. Непосредственно в момент происшествия он находился в ста метрах от того места. Конечно, он мог оставить телефон в машине и дойти туда пешком, однако вряд ли. Потому что просто не успел бы. Скорее всего, дознаватели правы: кто-то сделал это из проезжающего мимо автомобиля, в котором не было ни упомянутого вами человека, ни его телефона. Но все равно – будьте осторожнее. Постарайтесь в кругу знакомых с Ш. людей не проявлять интереса к этому делу».

Последний совет был как нельзя кстати. С обеда вернулись Ирина и Лена. И почти сразу у них зашел разговор об убийстве ректора. Вернее, они продолжали беседу, которая состоялась у них в курилке с другими сотрудницами. Конечно же, собравшиеся там говорили больше о радиовикторине, которую вел Нильский, и почти все согласились, что удачливый игрок, так лихо отвечавший на сложные вопросы, подсадной. Его специально запустили в эфир, дабы слушатели думали, что можно по телефону выиграть крупную сумму. Потом кто-то из курильщиков сказал, что у ментов уже есть версия о причине убийства Шашкина. Оказывается, ректор был в числе учредителей информационного агентства и одного телеканала, а информация, как известно, приносит огромные деньги. Сейчас следователи проверяют, не получал ли Максим Анатольевич предложений о продаже своих долей в этих предприятиях.

Женя слушала разговоры коллег вполуха, размышляя: если не Михал Михалыч убил ректора, то кто тогда? Скорее всего, предположение Валентина ошибочно. У Михал Михалыча криминальное прошлое, в подобных делах он человек опытный и наверняка сделал все так, чтобы на него не могла упасть даже самая малая тень подозрения… Тут как раз Ирина спросила, что думает о смерти ректора Женя. И Лукошкина, все еще погруженная в свои мысли, ответила: к убийству причастен совсем другой человек, не имеющий к коммерческой деятельности Шашкина никакого отношения. Она сразу пожалела о своих словах, потому что коллеги немедленно стали расспрашивать, что ей известно и откуда. Пришлось выкручиваться, мол, это просто ее предположение. Только, кажется, девушки не поверили.

В конце дня снова началась радиовикторина. Удачливый игрок очень скоро выиграл следующую ставку. А когда Слава объявил, что новый рубеж – двести четыре тысячи восемьсот рублей, Ирина не выдержала, закричав:

– Они что, издеваются? Мне почти год за эти деньги на факультете корячиться!

Женя вышла в коридор и направилась в учебный отдел. Когда подошла к кабинету, остановилась. Из приоткрытой двери доносился голос Славы – здесь тоже внимательно следили за игрой. Похоже, весь город теперь слушал «Деньги для умных».

– Кто первым из людей ступил на поверхность Луны? Вы, как всегда, не будете ждать моих вариантов?

– Могу ответить сразу. 21 июля 1969 года на поверхность спутника Земли ступил командир «Аполлона-11» Нил Армстронг. Если, конечно, американцы и правда там побывали.

– А вы считаете, что нет? Ведь даже наши специалисты говорят – полет имел место.

– Полет к Луне был, а высадки, скорее всего, не было. Фильм наверняка сделали на Земле заранее, потому что не известно, как бы повела себя аппаратура на Луне. А съемки велись стационарным профессиональным оборудованием с установкой дополнительных осветительных приборов. Короче, сняли кино и полетели. А высадки не было. Во-первых, посадить на Луну аппарат «Игл» с тремя астронавтами, машиной для передвижения по поверхности, осветительной, телевизионной и другой аппаратурой, весящей несколько сотен килограммов, вероятно, было тогда возможным, а вот подняться с Луны – вряд ли. К тому же американцы не смогли бы в полном объеме финансировать лунную программу. Деньги конгрессом, разумеется, выделялись, но средства направлялись в компании, создававшие не только ракетоноситель «Сатурн» для полета на Луну, но и так необходимые бомбардировщики «Б-52», которых требовалось все больше и больше.

– А еще там у них флаг развевается, хотя при отсутствии ветра на Луне это невозможно, – подсказал Нильский.

– И камушки из-под колес машины вылетают, как на Земле, а не на несколько метров. И тени падают в разные стороны, и отсутствие звезд на небе, и многое другое. Но не в том дело. Дело в причине – для чего все это было надо. Конечно, ради престижа. Ведь Советский Союз опережал Штаты в космической гонке. Хотя и не это главное. Главное, затяжная война, которую тогда вели американцы. Они сжигали деревни в Южном Вьетнаме, якобы уничтожая партизан, и бомбили северовьетнамские города, теряя десятки самолетов. Весь мир выступал против этой бойни. Потому именно престиж США и упал, а не из-за отставания в космосе. И потом, когда нужны деньги на новые бомбардировщики, какая может быть лунная экспедиция? А бомбардировщики тогда производились в бешеном количестве. Заодно слетали на Луну, и весь мир начал аплодировать Америке. Началась самая настоящая истерия. Сразу все забыли и про Вьетнам, и про то, что в самих Штатах бушуют расовые волнения, что там убивают президентов, что лауреата Нобелевской премии мира Мартина Лютера Кинга за год до того застрелили…

– Так какой ваш ответ? – почти выкрикнул Нильский.

– Нил Армстронг, – ответил участник.

– Четыреста девять тысяч шестьсот рублей ваши, – сказал Нильский, – можете приехать и забрать.

В учебном отделе женщины вскрикнули от восторга и зависти. Женя уже шагнула в кабинет, как кто-то тронул ее за рукав. Она обернулась и увидела Аллу Пасюк, которая улыбалась приветливо.

– Есть разговор.

– Сейчас, – кивнула Женя, – только сдам ведомости на дополнительную сессию.

Она вошла в учебный отдел и увидела Кефирову, приникшую к радиопремнику.

– Наконец-то, – произнесла та, увидев подчиненную. – Почему так долго? Вся работа из-за вас стоит.

– Мне только сейчас последние студенты направления сдали.

– У вас вечно находятся отговорки, – скривилась Кефирова, – что бы я ни сказала…

– Итак, игра на восемьсот девятнадцать тысяч двести рублей, – провозгласил Нильский.

Тут в кармане пиджачка Жени запиликал мобильник.

– И нечего сюда с телефоном ходить, – не оборачиваясь, бросила Кефирова, – работать мешаете.

Женя поднесла трубку к уху и, выходя в коридор, тихо произнесла:

– Слушаю вас.

– Ты, девочка, становишься слишком любопытной, – прозвучал в трубке мужской голос. – Если мы узнаем, что ты по-прежнему суешь нос в чужие дела и языком чешешь, мы тебе и нос, и язык отрежем.

– Не понимаю, о чем вы.

– Все ты прекрасно понимаешь. А для того, чтобы еще лучше дошло, насколько все серьезно, с сегодняшнего дня будешь ходить пешком.

– Что за шутки? Вы кому звоните?

Но тут же вызов прервался.

Женя положила телефон в карман.

– Что-то случилось? – спросила Алла. – У тебя такое лицо…

– Все нормально, – ответила Женя.

И сама едва услышала свой голос.

– Поговорить надо, – шепнула Пасюк. – Но только не здесь. Пойдем, в машине посидим.

Они вышли на улицу. Алла направилась к ярко-красному автомобилю. И распахнула дверь перед Женей.

– Присаживайся. – Сама уселась на водительское кресло и, видя, что Женя не восхищается ее автомобилем, произнесла: – «Фольксваген Тигуан». Хорошенькая машинка!

– В кредит брала? – спросила Женя, чтобы поддержать разговор и понимая: Алла позвала ее отнюдь не из желания продемонстрировать свои «колеса».

– Что я, дура, на это деньги тратить? Муж купил. Кэлман понимает, что красивую женщину должны окружать красивые вещи.

– Алла, у меня работа, – напомнила Женя, – мне Кефирова и так на ровном месте выговоры устраивает.

– Я быстро, – кивнула Пасюк. – Дело в том, что мне позвонила вчера Гагаузенко и сообщила, что Славка хочет с ней разводиться. Она знает про ваши отношения и просила предупредить…

– Отношений никаких нет. Может, у Нильского имеются какие-то планы на свою жизнь, но только я за него замуж не собираюсь. А потому не надо меня предупреждать…

Женя замолчала, вспомнив, что буквально несколько минут назад некто по телефону тоже предупреждал. Странный день какой-то.

От взгляда Аллы было неуютно. Пасюк, усмехаясь, смотрела на Женю, как на дешевую и безвкусную вещь, неизвестно как оказавшуюся в ее машине.

– Лиза попросила, я выполнила, – наконец произнесла бывшая сокурсница с неприятной улыбкой. – От себя добавлю только, что Славка – абсолютно пустой человек. Если бы не Петр Назарыч, кто б его сейчас знал и где б он сейчас работал… Мне лично по барабану, какие у вас отношения, просто тебя жалко, если ты и в самом деле думаешь, что Нильский на тебе женится. Если честно, отношусь к тебе с симпатией. Прошлое я давно забыла, а время все расставляет по своим местам. Из всего нашего курса ты единственная – нормальный человек. Но с Лизой я дружу, а потому мне не все равно, что происходит у нее в семье. Если ты думаешь, что…

– Я не думаю, а просто уверена: Нильский сегодня же скажет Лизе, что она его неправильно поняла. Прости, но мне надо идти.

Лукошкина взялась за ручку двери. И в этот момент раздался громкий хлопок, вздрогнула земля – впереди, за колонной припакованных у поребрика машин, взметнулась вспышка пламени, и тут же включились автомобильные сигнализации. Пасюк выскочила из салона. Женя вышла тоже и посмотрела в ту сторону, куда таращились опешившие прохожие. Посмотрела – и приросла к асфальту: полыхала ее машинка. Значит, незнакомец, позвонивший несколько минут назад, не шутил. И это было страшно.

Глава 13

В страховой кампании Жене объявили, что подрыв автомобиля не является страховым случаем. Вот если бы в ее «Матиз» врезалась другая машина и взорвалась, тогда – да, был бы страховой случай. А так… Короче, извините. И, с другой стороны, вы можете доказать, что не взорвали свою машину сами, желая получить страховку?

Пожарная машина приехала, когда автомобильчик уже догорал. Потом прибыла полиция.

– Безоболочное взрывное устройство было заложено под топливный бак, – объяснил полицейский эксперт Жене. – Скорее всего, целью данного преступления является сам автомобиль, а не вы. В противном случае устройство было бы помощнее и было бы начинено поражающими элементами.

– А какова приблизительная мощность заряда? – поинтересовалась присутствовавшая при разговоре Пасюк.

– Ориентировочно около двухсот граммов в тротиловом эквиваленте. Вообще-то, для такого авто даже многовато. Кому-то, видать, хозяйка сильно насолила.

На факультете все выражали Жене сочувствие. Даже Кэлман завернул в ее кабинет и сказал:

– Ну, раз такое печальное дело, можете ехать домой… то есть идти. Я отпускаю вас сегодня пораньше.

Василий Трифонович, видимо, забыл, что рабочий день давно закончился.

Все было плохо. К тому же позвонила мама и радостно сообщила, что новый дом практически готов и они с тетей Никой собираются завтра принимать работу. Естественно, за город их должна отвезти Женя.

Женя, разумеется, должна. Но как сказать маме, что машинки у любимой доченьки теперь нет и денег на новую тоже? А ведь придется еще выплачивать остаток по автокредиту за закопченную кучку металлолома… Женя недрогнувшим голосом соврала, что автомобиль в ремонте.

– Что-то серьезное сломалось? – встревожилась мама.

– Ерунда, но неделю в сервисе простоит, – ответила Женя, не зная, что говорить потом, когда пройдет неделя. И после тоже.

Тут она поняла, что этих недель может и не быть. Ведь опасность грозила не ее автомобильчику, которого теперь нет, а ей самой. Может, будет грозить и дальше. А что было бы, если бы взрыв раздался в тот момент, когда она села за руль? А если бы они с Аллой решили поговорить не в «Тигуане» Пасюк, а в автомобиле Жени? Тогда бы их не было на свете обеих! Повезло, выходит, Алле – та поставила свою красную красавицу рядом со входом на факультет. А Женя сегодня припарковалась подальше – места ближе к крыльцу уже были заняты. Хорошо еще, что в момент взрыва в непосредственной близости не стояли другие машины. Пламя могло бы перекинуться на них. Так сказал эксперт.

Она вошла в свой двор и увидела соседа, который помог ей отбиться от Михал Михалыча. Мужчина вылезал из своего автомобиля. Женя поздоровалась и хотела прошмыгнуть мимо, но сосед шагнул навстречу.

– Ничего страшного, надеюсь, не случилось? – словно почувствовав неладное, спросил он. – А то у вас такое застывшее лицо.

– Ничего, – ответила Лукошкина.

Помотала головой и попыталась улыбнуться.

– Если не считать, что у меня сгорела машина.

– Сама сгорела, или ей помогли? – спросил сосед.

– Помогли. – Женя, закусив губу, отвернулась, чтобы сосед не видел ее слез. – Мама просила ее за город отвезти, а как теперь…

Голос у нее дрогнул.

– Поднимемся ко мне, чаю попьем, – предложил сосед.

Она кивнула, соглашаясь, и вдруг вспомнила:

– Дахунпао.

– Что вы сказали? – не понял сосед.

– Да просто вспомнила сорт китайского чая.

Они пили чай, сидя на крыше дома. Из квартиры соседа, оказывается, был сделан туда выход. Там, отгородив от лишних взоров небольшую площадку и накрыв ее навесом, сосед оборудовал нечто напоминающее уличное кафе какого-нибудь южного городка. Здесь располагались небольшая барная стойка с кофемашиной, столик, пара кресел, диван, стояли деревья в кадках. Но больше всего Женю поразил находящийся здесь телескоп. Когда она вышла на крышу, восхитилась всем, что увидела. И панорамой города, и самой площадкой. А когда увидела телескоп, по наивности спросила:

– Это подзорная труба?

Сосед не стал смеяться, кивнул с самым серьезным видом, добавив, что данная труба называется телескопом рефракторного типа с оптической системой Ричи – Кретьена.

– Из него можно видеть Луну и звезды? – удивилась Женя. – И все разглядеть?

Сосед опять кивнул и добавил:

– Здесь встроенная система навигации, а в память занесено более ста пятидесяти тысяч космических объектов дальнего и ближнего космоса.

– Я бы тоже хотела взглянуть одним глазком.

– Смотрите. И вообще, приходите когда хотите и глядите сколько вздумается, – сказал сосед. – Но сначала расскажите мне все, что с вами произошло.

Женя рассказала. Причем подробно: и про убийство ректора, и про звонок с угрозами, и про то, что надо везти на дачу маму и тетку, смотреть дом, построенный за три недели на месте сгоревшего.

– Ну, последнее не проблема, – улыбнулся сосед. – Я как раз собирался завтра за грибами. У вас лес поблизости есть?

– Сто метров до него, – кивнула удивленная Женя, – и грибы в нем водятся.

– Вот и хорошо, – обрадовался сосед. – Я похожу с корзиной по лесу, а вы тем временем осмотрите дом. Что же касается всего остального… Надо подумать, чем вам можно помочь.

– Да чего мне помогать? – сказала Женя. – Просто не стану, как мне советовали, совать нос куда не надо и путаться под ногами, тогда все будет хорошо.

– Может быть, – согласился сосед. – Но я все же предпочитаю думать перед тем, как что-то сделать.

Они пили чай с шарлоткой, которую сосед, по его уверению, приготовил сам. Женя все время косилась на телескоп, и тогда мужчина произнес:

– Подойдите и загляните.

Что Лукошкина тут же и сделала. Взглянула и поняла, что не может оторваться. Перед ней лежала сверкающая бледным серебром равнина, разрезанная горными хребтами, застывшими тенями и круглыми отверстиями кратеров.

– Это Луна? – спросила Женя. – Как красиво!

– Вы смотрите на Море дождей. Оно находится на три километра ниже остальной поверхности Луны.

Женя вернулась домой и сразу отправила сообщение Валентину:

«Простите, что долго не писала. Сегодня не самый лучший день в моей жизни. Хотя вечер выдался замечательный. Еще совсем недавно я считала, что вы у меня – единственный друг, а теперь кажется, что мой сосед тоже очень хороший человек. Я даже хотела бы дружить с ним. Но как ему об этом сказать?»

Тут же прискакал ответ.

«Ничего говорить не надо. Настоящая дружба обходится без уверений в преданности до гроба. Посмотрите, что он делает или что готов сделать для вас, – сразу все поймете».

«Вы, как всегда, правы, – откликнулась Женя. – Этот человек за несколько дней знакомства уже сделал для меня больше, чем кто-либо за всю мою жизнь. Не считая родителей, конечно».

За окном уже опустилась ночь, накрапывал мелкий дождик, в ярком нимбе вокруг уличного фонаря искрилась золотая пыль. Женя сидела на широком подоконнике кухонного окна и смотрела в темное пространство мира. Вот так же она любила сидеть в детстве, когда идущая ей навстречу жизнь казалась солнечной и радостной. Тогда она и представить не могла, что будет вглядываться во мрак, съеживаясь от страха, затравленная безысходностью и одиночеством. У нее и друзей-то нет настоящих… не считая, конечно, виртуального знакомого и соседа по дому, который такой же призрачный и далекий, неизведанный, как поверхность Луны.

Уже лежа в постели, призывая светлые воспоминания, чтобы и сны пришли к ней такие же безоблачные, Женя отчетливо увидела перед глазами черные отверстия кратеров, серебристые хребты, бескрайнюю безжизненную равнину, на которую ступить страшно, но так хочется этого…

Глава 14

Утром, когда сосед позвонил в дверь, Женя уже ждала его. Они спустились во двор и сели в его машину. Только начинало светать, небо еще не проснулось, но было спокойным, не предвещающим нового дождя. Ранним субботним утром город был почти пуст, и до дома, в котором жили мама с теткой, добрались быстро. Обе поджидали машину во дворе и с достоинством опустились на заднее сиденье. Представились и почти всю дорогу ехали молча, чтобы не отвлекать водителя. Женя тоже молчала, но чувствовала, что мама внимательно наблюдает за водителем. Хотя что она могла видеть? Разве что его затылок и широкие плечи.

Когда прибыли на место, сосед сразу подхватил свою корзинку и направился в сторону леса. Но про него тут же и забыли. Женя смотрела на дом, пораженная тем, с какой быстротой здание было возведено. Отставник Саленко что-то объяснял и показывал. Они ходили по комнатам, поднялись на второй этаж. Женя подошла к окну и посмотрела в сторону леса, над которым повисло не очень яркое осеннее солнце.

– Простите, что не во всех комнатах обои поклеены, – произнес Саленко. – Тут такое дело, каждый выбирает по своему вкусу.

– Ничего страшного, я сама все сделаю, – ответила Женя, – опыт есть.

На первом этаже мама со своей сестрой что-то радостно обсуждали.

– Нет! – прозвучал звонкий голос тетки. – Сюда надо специально мебель покупать, а не тащить из города всякий хлам!

Женя улыбнулась, представляя, как довольны они обе сейчас. Да и ей было приятно ходить по новому дому. Новый дом – это всегда ожидание перемен к лучшему.

– Где вы сейчас трудитесь? – поинтересовался Саленко. – Ника сообщила, что вы работу нашли.

– В институте информационных технологий, – ответила Женя. И, увидев удивленные глаза соседа по даче, объяснила: – На бывшем журфаке.

– Так бы сразу и сказали, что у Васьки-скотины.

– Простите, не поняла.

– Есть у меня знакомый давний, Кэлман его фамилия. Говорят, всем там теперь заправляет.

– Но он только недавно назначен временно исполняющим обязанности, – объяснила Женя.

Саленко усмехнулся.

– Чтобы Васька-скотина к власти не рвался? Быть такого не может! Этот тип готов любому начальнику задницу лизать, а в то же время доносы на него строчит или того хуже… Я ротой командовал, когда он у меня срочную служил. Так что знаю его хорошо. Да и потом общались. Он же из Кишиневского университета из-за политики вылетел. Какое-то у них там националистическое сообщество было, о Великой Румынии мечтали, ну и повязало «революционеров» КГБ. Кто-то сел, кого-то родители отмазали, а Васька-скотина в армию загремел. Короче, бегал он все время в особый отдел. Особист у нас службу прямо рвал: мало ему было письма вскрывать и читать, на него еще такие, как Кэлман, работали. Даст солдатику трешку-пятерку или просто бутылку, тот с дружками после отбоя в каптерке или еще где-то затихарится и давай беседы вести. А потом докладывает, кто да что говорил. На меня наверняка стучал, хотя я и не пил с ним. Кто я – а кто он! И ведь дружил Васька-скотина со всеми, свой в доску был. Потом уж замполит по просьбе особиста дал ему характеристику и ходатайство на восстановление в университете. Но только не в Кишиневском, а в Питере. Вот как такое возможно, а?

Не перебивая, Женя слушала соседа по даче.

– Потом я его долго не видел. В начале девяностых после окончания Академии тыла и транспорта я попал в Северо-Кавказский военный округ. И вот как-то в Ростове в кабаке встречаю Ваську. Сам ко мне подошел. «Узнаете меня?» – спрашивает. Выпили мы с ним, поговорили. Я-то хорошо его помню, а потому и не болтал особо. Он мне про себя рассказывает, что удачно женился, теперь доцент, денег платят мало, время тяжелое, надо семью кормить, вот и занимается понемногу коммерцией. Потому и в Ростов прибыл, мол, есть большой интерес к военному снаряжению, списанному, но которое еще работает, можно неплохо подзаработать на этом. Телефонами обменялись. Думал, не увижу его никогда, но он позвонил и стал говорить, что его конкретно интересует. Короче, Васька-скотина смутил меня своим предложением. Я ж тогда, несмотря на должность, получал сущие копейки. Возможность, конечно же, у меня была. Пошел к начальству, сказал: так, мол, и так, все равно войска из Чечни выводим, все с собой не утащим, давайте хоть подзаработаем на этом. Начальник сразу согласился. Мы с Васькой в Питере встретились и все обговорили: что, сколько и почем, а главное – наши с ним доли. Потом какую-то технику списали, на какую-то акт составили, что своим ходом не дойдет, а железнодорожных платформ не хватает… В общем, совершилась сделка. Начальство мое свое получило, мне Васька сам должен был хорошую сумму передать. Прихожу к нему домой, а он руками разводит: все отдать не может, с него якобы посредники требуют за содействие больше, чем просили поначалу, причем люди там серьезные, отговориться не удастся. Поругались мы с ним. Немного Васька мне отдал, еще часть в другой раз пообещал. Понял я, что он меня кинул. Ну ладно, думаю, встретимся еще.

Саленко тяжело вздохнул и продолжил:

– А потом я узнал вот что. Посредники и в самом деле были, только к нашему куску никакого отношения не имели. А пообещал им Васька-скотина ровно миллион американских рублей. И деньги у него были отложены. Но он поглядел на них и решил себе оставить, как и мою долю. А как это сделать? Он же вообще-то трус невероятный, а еще больше жадный. Каким-то образом Васька вышел на бандитов, пообещал сколько-то, а те ему гарантировали свое покровительство и защиту. И вот назначили ему посредники встречу. Вернее, сказали, что зайдут к нему домой. Васька пригласил группу поддержки из двух мордоворотов. Сидят, ждут, Кэлман виски потягивает.

Звонок в дверь – входят два человечка: старичок да паренек худенький лет семнадцати. Вася, не вставая с кресла, объясняет им, что денег нет, получайте, мол, с покупателей. Те попытались сказать, что он нехорошо поступает, но Вася головкой мотнул, и один из мордоворотов подошел к старичку, собираясь его, мягко говоря, выкинуть из квартиры. Что потом произошло, Кэлман и не понял – шестерка его отлетел и без чувств в углу комнаты успокоился, старичок его оприходовал, а мальчик достал пистолет и к Васиному виску приставил. Второй телохранитель сам на пол лег, умоляя не убивать. Вася с мокрыми штанами отдал все деньги. Вот такая история. Хотите верьте, хотите нет.

– Я привыкла доверять людям, – сказала Женя. – Только подробность про мокрые штаны как-то… Кэлман теперь солидный такой.

– Он и тогда был солидным. А про то, что обмочился, мне его бывшая жена рассказала. Вернулась супруга домой и застала мужа в слезах, соплях и с мокрыми штанами. Так тот перепугался и так ему денег было жалко, которые уже своими считал. Васька ведь каким-то образом вышел на авторитетного вора Метлу, который вопросы подобного рода решал быстро, поэтому думал, что афера сойдет ему с рук. Вряд ли жена врала. Правда, лет пять назад или того меньше Васька жену с ребенком бросил и женился на какой-то бабенке, которая эскорт-услуги оказывала.

– Алла была вице-мисс России.

– А это что, доказательство ее непорочности? Хотя говорить то, чего не знаю точно, не в моих правилах. Но, по словам бывшей, новая жена с бандитами тусовалась.

Саленко бросил взгляд в окно и улыбнулся. Чему именно, Женя не поняла, но сосед тут же объяснил:

– Вижу Нику Владимировну, и душа радуется. Она очень изменилась, помолодела. Просто расцвела, без преувеличения. Честно говоря, ваша тетя мне всегда нравилась: умная, интеллигентная, грациозная, как балерина. Выпивала, правда, но когда жизнь вокруг такая – любой сломаться может. Смотрю на нее, и не верится, что ей уже сорок пять.

– Сколько? – не поняла Женя, отлично знавшая, сколько на самом деле лет ее тетке.

– А мне уже пятьдесят семь, – не заметил ее удивления Саленко. – Пятнадцать лет живу один. А ради чего? То есть ради кого? Как вы думаете, если я сделаю Нике Владимировне предложение, она примет его?

– Так вот сразу и предложение?

– Почему сразу? На самом деле мы с ней встретились несколько раз. Она приезжала сюда на электричке, а потом я ее в город отвозил. В кафе как-то посидели, а в другой раз я ее к себе пригласил, чтобы показать, как живу. Я ей все про себя рассказал, она мне тоже душу раскрыла. Про отца своего, то есть про вашего деда, поведала, и про то, как сестра чуть в тюрьму не села по любви.

Саленко внимательно посмотрел на Женю, на лице которой отразилось изумление.

– Я что-то не то говорю?

– Все нормально, – ответила Женя, беря себя в руки, – просто в нашей скамье не любят вспоминать тот случай.

– Тогда уж не выдавайте меня Нике. Случайно проговорился.

Они спустились на кухню, где уже стояли стол и газовая плита, подключенная к большому газовому баллону.

Женя вдруг вспомнила про пожар на даче, про то, что машина ее тоже сгорела, и поежилась. И подумала еще: как бы хорошо ни было здесь, но придется возвращаться в город, а там неизвестно что может произойти. Вчера взорвали ее автомобильчик лишь из-за того, что кому-то показалось, будто Жене что-то известно. А вдруг эти люди на том не остановятся, вдруг им покажется, что она представляет для них угрозу? Что тогда? Соседа по подъезду не стоит просить о помощи. Он, конечно, спас ее тогда, отбив у Михал Михалыча, но те, от имени которых говорил звонивший, наверняка пострашнее бывшего начальника, а потому пусть сосед спокойно смотрит на свои звезды, радуясь тому, что предстает его взору. Зачем подвергать еще и его жизнь опасности? Надо как-то решить все самой. Но как? Обратиться в полицию? Но там и так уже возбудили дело по факту уничтожения ее автомобильчика. Конечно, того, кто подложил взрывчатку, они не найдут. И вряд ли узнают причины происшествия…

Женя продолжала об этом размышлять, когда пили чай с отставным полковником, и позже, сидя на скамье между яблонь. Листья на деревьях свернулись, почернели и засохли еще во время пожара, а яблоки и сейчас продолжали висеть – зеленые, не нужные никому.

Подошла тетя Ника и села рядом.

– О чем печалишься? – спросила, предполагая, что племянница, наоборот, должна была бы радоваться и прикидывать, как обустроить новый дом.

– Тетя, скажи честно, за что маму в изолятор посадили когда-то? Дедушка из-за этого ушел из секретарей правления. Слышала об этом от посторонних людей, но посторонние явно правды не знают.

Тетка задумалась. Потом оглянулась, увидела, что сестры поблизости нет, но все равно перешла на шепот.

– Понимаешь, за Викой ухаживал один молодой человек. Говорил, что работает конструктором в военном институте, будто бы часто бывает на полигонах, где испытывают новую технику, что зарплата у него приличная, но премии за внедрение еще больше. Он сделал твоей маме предложение, дарил ей подарки, украшения разные. И еще, после того как сделал предложение, норковую шубку подарил. А ту потом опознала на улице бывшая владелица. Вику забрали, отвезли на допрос. У нас был обыск, нашли и другие краденые вещи. А ухажер твоей мамы пропал. Вика верила, что все это какое-то недоразумение, – вернется с испытаний Леня… Ну, тот молодой человек… и все прояснится. Но тот, естественно, спрятался. А Вика, бедная, в «Крестах» сидит, ждет… В конце концов Леню взяли в другом городе. Вычислили, когда я пошла в милицию и дала показания о всех его знакомых, которые были мне известны. Он, как выяснилось, был квартирным вором. Там оказалась целая банда – кто-то с ним на дело ходил, кто-то сбытом занимался, кто-то узнавал о богатых квартирах…

– Ты с тем Леней тоже знакома была?