Текст книги "Фиг ли нам, красивым дамам!"
Автор книги: Екатерина Вильмонт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– А мне, знаешь ли, хватает моей любви. Я ее люблю, понимаешь? И счастлив тем, что имею!
– А скажи мне… Если б я тогда не объявила тебе ультиматум, ты все равно бы ушел?
– Вряд ли… Я, если ты не заметила, человек долга. Я бы все равно думал о ней, стремился бы к ней, но скорее всего не ушел бы, тем более что она меня гнала поначалу…
– А почему ж ты все еще живешь у Феди, почему не переезжаешь к ней?
– А каким боком тебя это касается?
– Ну, это же неправильно!
А ведь она дура! Как я раньше этого не замечал? И я совершенно ее не люблю. И хорошо, что она не родила. Ребенок был бы несчастный… Я все равно от нее бы сбежал. Даже и без Ариадны.
А Илона вдруг поняла, что он смотрит на нее холодным недобрым взглядом.
– Даня, это что, бесповоротно?
– Ничего, Илонка, ты такая красоточка, найдешь себе мужа как нечего делать!
– Если так, то почему ты со мной не разводишься?
– Да некогда все. Но если очень надо, я готов в любой момент!
– Эта твоя грымза…
Данила захохотал.
– Ты чего смеешься?
– Я скажу тебе одну, вероятно, обидную вещь, но ты сама напросилась. Ты тоже красивая, но… Ты девочка начитанная, наверняка слышала эти строки Заболоцкого о красоте.
– Какие? Не помню!
– Там так ставится вопрос: «Сосуд она, в котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде?»
– Что ты хочешь этим сказать?
– Только то, что сколько бы ты ни называла эту женщину грымзой, но ты останешься красивым пустым сосудом, а она… она огонь, мерцающий в невероятно красивом сосуде! Засим прощай!
Он встал и ушел. У него не было чувства вины. Ни на йоту. Пусть даже Ариадна не останется со мной, но я всегда буду благодарен ей за освобождение от этой дурёхи.
Ариадна простудилась. Жар, кашель, слабость. Данилы в Москве не было. Она по телефону заказала все необходимые лекарства, температура снизилась, но слабость была такая, что хотелось только лежать, укутавшись в теплое одеяло.
Ей позвонила Грета.
– Адка, что у тебя с голосом?
– Простудилась.
– Температура есть?
– Была высокая, сейчас тридцать семь и шесть. Но абсолютно нет сил.
– А у тебя продукты есть?
– Есть что-то, но ничего не хочется.
– А где твой бравый солдат?
– В очередной командировке.
– Я сейчас к тебе приеду! И не возражай! Ты теперь не только моя подруга, но и моя героиня!
Ариадна хрипло рассмеялась. Но обрадовалась. Грета умела заботиться о больных. И действительно, через два часа она ввалилась в квартиру с множеством пакетов и пакетиков.
– Ну и видок! Краше к гроб кладут! Сейчас я за тебя возьмусь! А ты иди, ляг!
И в самом деле Грета заставила ее выпить какие-то таблетки, сунула ей в рот какую-то пастилку и наказала немедленно ее рассасывать. Принесла бульонную чашку чаю с лимоном.
– Тебе глотать больно?
– Нет, глотать не больно.
– Ты сегодня что-нибудь ела?
– Не помню.
– Хочешь, кашку сварю?
– Какую?
– Какую хочешь, у тебя там разная крупа есть.
– А манную умеешь без комочков?
– Манной кашки захотелось?
– Да. Я всегда ее любила. С вареньем. Там есть вишневое и клубничное.
– Откуда? Из магазина?
– Нет. Данилина мама прислала.
– О как! Вы с ней познакомились?
– Ага! Она пришла ко мне…
– Нет, так не бывает! – закричала Грета.
– Как не бывает?
– Я в книге написала, что мать героя приходит к героине и они не только не скандалят, а, наоборот, находят общий язык! Так и было?
– Да, именно так. С ума сойти, Гретка! А что там дальше будет?
– Не знаю пока, но, думаю, героиня простудится, – засмеялась Грета, – будет долго выздоравливать и врачи отправят ее куда-нибудь к теплому морю.
– Только, пожалуйста, не на Корфу.
– Зачем на Корфу? Я там не была. Зато была на Родосе. Вот на Родос и отправим.
– А там что?
– А там она встретит свою любовь!
– Грета, это плохие шутки! А как же герой?
– Там появится новый герой.
– А старого куда денешь? Только не вздумай его убить!
– Да ты что? Я ненавижу убивать героев, тем более этот такой симпатяга у меня получился… Нет, я его пристрою, не волнуйся. Слушай, а давай-ка температурку померяем, лоб горячий!
Температура оказалась очень высокой, тридцать девять и две.
– Все! Я вызываю врача! И не смей вякать! С этим не шутят! А если у тебя пневмония? Я сейчас позвоню Виктору Моисеевичу, он разберется.
– Кто это?
– Один знакомый Виктор Моисеевич. Чудесный доктор!
Ариадна ожидала увидеть хрупкого старичка-еврея, а явился здоровенный детина лет сорока.
– Грета, три привета! Что стряслось?
– Да вот, подруга моя чудит. Температура, кашель…
– Принеси мне кофе кружку, а я послушаю подружку. Здрасьте! Это и есть больная? А подружка хороша, но здоровья ни шиша!
– Вы всегда стихами разговариваете? – еле слышно прошелестела Ариадна.
– Да нет, – засмеялся Виктор Моисеевич, – просто я начинал как педиатр, а с малыми так лучше. И это въелось. Как вижу больного, несу всякую рифмованную хрень. Уж извините. Так, дышите, не дышите… Так. Ну что ж, картина ясная, у вас, красавица, пневмония! Двусторонняя. Хорошо бы в больницу.
– Ох, нет, не надо!
– Есть кому ухаживать?
– Есть, Витя, есть! Я тут побуду, я и уколы делать умею, так что справимся без больницы.
– Ну, тебе можно доверять. А неужто за такой красавицей некому больше ухаживать?
– Понимаешь, ухажеров у нее полно, а вот ухаживать некому на данном этапе.
– Ну да, слишком красивая. И это с такой температурой! А что же за красота, когда температура нормальная? Даже страх берет!
Он выписал все лекарства, сделал кучу назначений и ушел.
– Какой славный! – сказала Ариадна.
– Да, но главное – диагност от Бога. И человек чудесный! У него четверо детей!
– Мама дорогая!
Ариадна была рада тому, что Грета останется у нее. Хворать под присмотром как-то приятнее. Грета сделала ей укол, накормила-напоила, перестелила постель.
– Спи! А проснешься, тебе будет лучше!
Зазвонил телефон. Грета схватила его и выбежала на кухню.
– Алло!
– Любимая, я вернулся!
– Данила, это Грета!
– Ох, здравствуйте! А где Ариадна?
– Она заболела. И спит.
– Что-то серьезное? – встревожился он.
– Да, двустороннее воспаление легких!
– Так надо врача!
– Был врач. Назначил лечение. Я с ней побуду, пока не станет лучше.
– Я сейчас приеду!
– Данила, не стоит…
– Я просто должен ее увидеть.
И он отключился.
– Надо же… – проворчала Грета.
Он появился через сорок минут.
– Тсс! Тише! Она спит!
– Может, лучше в больницу?
– Нет, не лучше! Я умею ухаживать за больными. И поживу у нее, пока не станет лучше. Вот что, Данила, вы сможете пробыть здесь часа два?
– Конечно, а что?
– Мне нужно смотаться домой за ноутбуком и кое-какими вещами, чтобы тут расположиться. Вы умеете делать уколы?
– Умею.
– Отлично. Тогда я прямо сейчас поеду, а вы через полчаса вколите ей вот эту ампулу.
– Это что?
– Антибиотик!
– Внутримышечно?
– Да.
– Будет сделано!
Когда Грета вернулась, то застала такую картину: Данила сидел на полу, его лохматая голова покоилась на краешке кровати. Он спал. И Ариадна тоже спала. Но вид у нее был получше, видимо, температура немного спала.
Грета не стала их будить и на цыпочках пошла в кухню. Данилу надо покормить. Хороший какой парень! А что, может, и сладится у них? И она стала припоминать браки среди своих знакомых, где муж был моложе жены. Однако хороших крепких браков было немного. Ерунда, какой, к черту, брак? А что я буду делать со своим Демьяном? Так звали молодого героя ее нового романа. Роман дописан лишь до половины. Совсем я сдурела, со смехом подумала она. Все перемешалось в башке. Жизнь, литература… Да и Ариадна никогда не выйдет за Данилу, она слишком боится этой разницы в возрасте. Она ей мешает. А мне вот не мешала бы… Но люди разные.
…Ариадна проснулась, и тут же проснулся Данила.
– Данька, откуда ты взялся?
– Любимая, я вернулся, позвонил, Грета сказала, что ты больна…
– А где Грета?
– Поехала домой за вещами. А тебе лучше, скажи, лучше?
– Кажется, да. Но я вся мокрая… надо принять душ.
– Не вздумай! Я сейчас тебя оботру, тут есть салфетки, а в душ нельзя.
– Нет, не надо, я лучше сама, а ты выйди.
– Ты меня стесняешься? – безмерно удивился Данила. – А я, между прочим, делал тебе укол, я умею. В попу.
– Нет, принеси мне салфетки и выйди!
– Ну, как скажешь!
Но тут в комнату вошла Грета.
– Проснулись?
– Я не спал!
– Спали, как сурок. И это выглядело очень трогательно. Он, Адка, спал сидя на полу и положив свою буйную головушку на кровать. А тебе, подруга, явно лучше.
– Я вся мокрая…
– Я сейчас тебя оботру! Данила, марш отсюда!
Грета быстро и умело обтерла ее, надела на нее чистую сорочку.
– Тебе никуда не надо?
– Надо!
– Я тебя провожу!
В этот момент опять возник Данила с теплым халатом в руках.
– Вот, я сам провожу!
– Данила, я не хочу…
– Да кто тебя спрашивает!
Он подхватил ее на руки и отнес в уборную.
– Какой ты милый…
Наконец Грете удалось выпроводить его.
– Слушай, Адка, золотой парень.
– Согласна. Золотой. А вот я серебряная, и с патиной…
– Ты дура! И без патины! Чистейшая дура.
– Ну что поделаешь…
Ариадна медленно шла на поправку. Слишком медленно, как считала Грета. И увезла подругу к себе на дачу.
– Тебе нужен свежий воздух!
– Грета, я тебе еще не обрыдла?
– Да нисколько! Мне с тобой веселей. И Данила может сколько угодно приезжать и даже жить…
– Ну вот еще!
– Да он чудесный парень! И вам надо попробовать жить вместе!
– Не хочу!
– Глупости!
– Знаешь, у Марины Кусковой…
– Кто это?
– Очень талантливый сценограф, мы с ней три спектакля делали, так вот, у нее свекор на четыре года моложе свекрови.
– И что?
– У них двое взрослых прекрасных детей, они прожили вместе долгую жизнь…
– Вот именно!
– Не спеши! Так вот, свекровь больна, ей уже под восемьдесят, а свекор пустился во все тяжкие!
– Загулял с бабами? – расхохоталась Грета.
– Загулял! То есть под нажимом детей он в будние дни выполняет свой долг – ходит в магазины, выводит жену гулять, а в выходные исчезает, что бы дома ни было. И заявляет – я еще человек, я еще мужик и знать ничего не желаю. Несколько раз в год сваливает из Москвы на месяц, как минимум, куда-то под Сочи, у его бабы там домик. А я так не хочу!
– И ты совсем Даньку не любишь?
– Я очень к нему привязана. А любовь… Это все-таки что-то другое. Но я не позволяю себе даже думать о любви. Боюсь.
– Ну и дура! А он же по тебе с ума сходит.
– Потому и сходит, что чувствует – я принадлежу ему только отчасти. А предалась бы ему со всеми потрохами, он уже давно слинял бы.
– Может, ты и права. Мужики, они такие, со всеми потрохами нельзя… – тяжело вздохнула Грета.
Данила был на седьмом небе, когда Грета сказала ему, что он может немного пожить на даче. Засыпать и просыпаться с любимой, смотреть, как она работает… Он умел сидеть тихо, только иногда задавал какие-то вопросы.
– Прости, может, я глупость спрошу, но почему ты делаешь для героини такой костюм, он ведь, насколько я понимаю, не очень соответствует эпохе?
– Прав! Но играть героиню будет Аршинова, она дивная актриса, но фигура у нее для костюмов той эпохи, мягко говоря, тяжеловата. А в этом она будет потрясающе смотреться, к тому же приметы эпохи будут в деталях, а платье с кринолином сделало бы ее достаточно комичной, а героиня трагедийная… Вот как-то так!
– А режиссер в курсе?
– И режиссер, и сама Аршинова. Она в полном восторге. А режиссер решил, что и для остальных героев костюмы будут тоже только стилизованные, но с деталями той эпохи. Получится очень интересно. Что ты на меня так вылупился?
– Ты чудо!
– А! Это уже не новость, – засмеялась Ариадна.
– Скажи, а вот… у меня в сентябре будет отпуск, давай куда-нибудь поедем вместе, куда-нибудь к теплому морю, а?
– Не получится!
– Почему?
– Я поеду в Грецию, к Микису, мы там будем работать…
– А жить ты где будешь?
– У них дом на Корфу.
– Я не был на Корфу.
– И слава богу!
– Почему это?
– Слава богу, что там пока не горячая точка!
– Ты не хочешь со мной ехать?
– Даня, это попросту неудобно. К тому же Микис дружит с твоим отцом, а это, сам понимаешь…
– То есть отец там тоже будет? – задохнулся Данила.
– Нет! Но Микис запросто может ляпнуть Андрею, что познакомился с его сыном… Короче, нет и нет!
– А отец, между прочим, в курсе…
– В курсе чего?
– Наших отношений.
– Это ты ему сообщил?
– Боже сохрани! Илонка постаралась, когда поняла, что я к ней не вернусь.
– Очень мило!
– Да уж!
– А что Андрей?
– Прислал мне эсэмэску. Одно слово.
– И какое?
– «Квиты!»
– Изящно!
– Та к что ничего нового твой грек папаше не сообщил бы. Но ты явно не хочешь, чтобы я там засветился. А что, если я просто приеду на два-три дня в какой-нибудь отель?
– Это совсем другое дело!
– В таком случае я обязательно свалюсь тебе на голову! Приеду тайком, возьму машину напрокат и послежу за тобой. Посмотрю, как и с кем ты проводишь время.
– Ну, если без слежки никак нельзя… Только все зря. Я ведь предупреждала, что, если что-то случится в моей жизни, я скажу тебе об этом открытым текстом. И ты мне тоже!
– Какая ты жестокая! Я же люблю тебя без ума! Просто спятил от этой любви, перестал замечать других женщин…
– Уймись, дружок! И бога ради, не мешай мне работать! Представь себе на минутку, что я увязалась бы за тобой, допустим, в Донбасс или в Сирию, бегала бы за тобой с вопросом: «Данечка, ты меня любишь?» Тебе бы это понравилось?
– Да! Понравилось бы! Но я бы живо тебя отловил, запер бы где-нибудь, а ночью доказал бы, как я тебя люблю!
– Кто о чем, а вшивый о бане! Катись в сад и не мешай мне работать!
Он вышел в сад, где Грета собирала с кустов крыжовник.
– Вам помочь?
– Помогите! Что, шуганула она вас?
– Шуганула.
– Я тоже ненавижу, когда мне мешают работать. Знаете, Даня, вы мне очень нравитесь, и я дам вам один вполне примитивный совет.
– Я весь внимание!
– Исчезните недели на две, не подавайте о себе вестей. Она испугается, взволнуется и встретит вас с распростертыми объятиями.
– Фи, Грета! – раздался из дома голос Ариадны. – Как примитивно и даже пошло! Не слушай ее, Данила! Со мной такие номера не проходят. А ты, Гретка, когда даешь советы, понижай голос!
– Ну вот, – развела руками Грета. – Больше я советов не даю! Разбирайтесь сами!
Часть 3
Ариадна вместе с Машей улетела на Корфу, где их встречал Микис. Маленький чистенький аэропорт, солнце, голубое безоблачное небо.
– Ариадна, тебе к лицу зеленый цвет! – встретил ее Микис.
– Почему зеленый? – удивилась Ариадна, на которой был светло-бежевый полотняный костюм.
– Адка, это он хотел сказать, что у тебя зеленый цвет лица! – со смехом перевела Маша.
– Я долго болела! Ничего, надеюсь, на греческом солнышке приду в себя.
– Даже не сомневайся!
Дом у Микиса был большой, просторный, с видом на море.
– Боже, такой синевы в природе не бывает! – ахнула Ариадна. – Никогда такого не видела! Восторг!
Ей отвели большую комнату, выходящую на галерею второго этажа, увитую виноградом. Комната была на диво уютной, там все было так, как любила Ариадна.
– Ну как, нравится? – спросила Маша.
– Не то слово! Я в восторге! А тут можно спать с открытыми окнами?
– Конечно. Тут сигнализация, все предусмотрено. Так что спи спокойно, дорогой товарищ! Микис послезавтра уедет на пять дней, мы с тобой вдвоем останемся. Будем купаться… Ты плавать-то умеешь?
– Умею!
– Вот и славно! Обед ни фига готовить не будем, тут совсем недалеко лучший на Корфу рыбный ресторанчик, рыбка прямо из моря. А на завтрак и ужин чего-нибудь сообразим в четыре руки, идет?
– Еще бы!
– Убирать тоже не надо, тут приходит женщина, убирает прекрасно. Так что… Райская жизнь!
– Девочки, надевайте что-нибудь сельское и пойдем есть рыбу! – распорядился Микис. – А вечером я буду делать сувлаки!
– Это что? – заинтересовалась Ариадна.
– Шашлык! – перевела Маша.
– О! Первое греческое слово! Надо запомнить!
– Запомни еще четыре слова, и хватит с тебя, – засмеялась Маша.
– Какие?
– Запоминай! Калимера! Это «с добрым утром»! Калиспера – «добрый день и вечер»!
– Калимера, калиспера! – повторила Ариадна. – Несложно!
– И два слова посложнее. Эвхаристо!
– Это, видимо, «спасибо»?
– Как догадалась?
– Ну так евхаристия от этого происходит, да?
– Какая умная! – восхитился Микис. – Я раньше думал, такая красота и ум – это уж слишком, – радостно смеялся он.
– И последнее! Паракалло!
– А это, следуя логике, скорее всего, «пожалуйста»?
– А говорят, у женщин другая логика! – хохотал Микис. – Ну, девочки, я голоден!
– Мы быстро!
Ариадна мгновенно развесила в шкафу свои вещи, надела шорты, маечку и сбежала вниз.
– Я готова!
– А на голову что?
– Да ничего!
– Нельзя, напечет! – покачал головой Микис. – Вот, возьми пока эту шляпу, а потом сама придумаешь!
И он нахлобучил на нее соломенную шляпу с полями.
– Сойдет! Как я понимаю, тут выпендриваться не нужно?
– Абсолютно! – воскликнула Маша. – Я тут никогда не крашусь, одеваюсь как попало и чувствую себя вполне счастливой! Мик, а у тебя пакетики есть?
– А как же! Я запас сделал!
Ариадне показалось, что речь идет о презервативах. Но почему это надо обсуждать при ней? Видимо, у нее было такое выражение лица, что Маша согнулась пополам от хохота.
– Адка, ты о чем подумала, извращенка? Мы просто подкармливаем бездомных кошек, тут их тьма!
Ариадна тоже засмеялась, но смущенно.
Они вышли на залитую солнцем улицу, прошли немного, свернули в другую улицу.
– О, а вот и наши подопечные! – воскликнула Маша.
Под елками справа от дороги сидели три котенка, два рыженьких и один черный. И пестрая трехцветная кошка. Возле них стояла пластиковая мисочка с водой и лежали бумажки с кормом.
– Вот хорошо, и без нас не голодают! Ой, не могу, какие лапочки.
Пока Маша насыпала корм, все время что-то приговаривая, Ариадна озиралась вокруг.
Не сказать, что тут очень чисто, рядом недостроенный большой дом, но, похоже, достраивать его не собираются, видимо, хозяева разорились… Чуть дальше вполне обжитая вилла, вокруг цветы и какие-то незнакомые деревья. И вдруг на нее повеяло теплом и уютом, ей стало хорошо и спокойно.
– Греция очень бедная, – печально произнес Микис.
– Но тут так тихо, так хорошо… Ой, а что это такое? – Она ткнула пальцем в крупные цветы на дереве. Эти цветы перевешивались через ограду виллы.
– Я не знаю, как это по-русски.
– Это рожковое дерево! – сказала Маша.
– А вот и наша таверна! – возвестил Микис.
Чтобы войти в таверну, надо спуститься на три ступени. Возле ступеней развалился большой, почти белый от старости лабрадор. Он лениво глянул на посетителей и продолжал спать.
– Ой, какая прелесть! – воскликнула Ариадна.
Таверна представляла собой большое помещение, все окна в котором раздвигались и было прохладно. Потолок подпирали колонны, оклеенные ракушками и камнями. Окна выходили на небольшой заливчик, по берегу которого рос высокий тростник. Народу было немного. Пока они решали, где лучше сесть, на них буквально налетела высокая красивая девушка, она что-то радостно восклицала по-гречески, видимо, приветствуя постоянных посетителей. Не успели они усесться, как им уже подали большую корзинку с хлебом, источавшим такой волшебный запах, что у Ариадны сразу потекли слюнки.
Микис отправился на кухню поздороваться с хозяином и сделать заказ.
– Адка, он сейчас закажет все самое шикарное, лобстера и все такое. Но самый кайф будет, когда мы останемся одни. Попробуешь аферину и гаврос, ничего другого уже не захочешь!
– После такого хлеба я вообще уже вряд ли что захочу!
– Это что! Тут подают подсушенный хлеб, а в других местах свежайший, да еще и с маслом, вообще зарез! Удержаться невозможно.
И в самом деле, вскоре им принесли кувшин холодного белого вина, греческий салат, лобстеров и какую-то пасту из зеленых оливок. Все было очень вкусно!
– Сегодня будний день, тут народу немного, а в субботу-воскресенье тут иной раз и столик не найдешь, – сообщила Маша.
Вдруг в ресторанчик вбежала девочка лет двенадцати, высоконькая, длинноногая, в коротеньких шортах и голубой маечке. Светлые пушистые волосы, заплетенные в толстую косу, загорелое личико.
– Какая хорошенькая! – заметила Ариадна.
К девочке уже спешила официантка. Они заговорили по-английски. Потом девочка села за столик, достала блокнот и принялась что-то рисовать. К ней, чуть прихрамывая, подошел сонный лабрадор и ткнулся башкой ей в колени. Девочка смачно поцеловала собаку в лоб и погладила ее. Собака прилегла у ее ног и снова уснула.
– Прелесть какая! – проговорила Маша. – Никогда ее тут раньше не видела!
Девочке между тем принесли кувшинчик с соком и большую тарелку с какой-то совсем мелкой рыбешкой.
– О, это наше будущее! – хлопнула в ладоши Маша.
– Ты собираешься кормить прекрасную Ариадну этой чепухой? – притворно возмутился Микис.
– Ничего нет вкуснее этой чепухи!
Девочка с удовольствием съела половину рыбок, а вторую сложила в пакетик. И ушла, не расплатившись.
– Вероятно, дочка каких-то знакомых… – предположила Ариадна.
Когда они шли домой, то увидели девочку возле котят. Она прибирала мусор, скопившийся вокруг, а кошка-мама доедала жареную рыбешку.
– Кака я молодчина! – восх итилась Маша. – Можно точно сказать, что не русская девочка.
Та подняла голову, засмеялась и на чистейшем русском языке проговорила:
– Да почему? Просто не люблю грязь. Вот, смотрите, обрывок голландской газеты! О чем это говорит?
Они расхохотались.
– Как тебя зовут? – спросила Ариадна.
– Алиса! Ой, какая вы красивая! Обалдеть!
– Ты тоже очень красивая, – заметил Микис. – Очень.
Девочка вдруг смутилась и убежала.
– Какое очарование! – воскликнула Маша.
После обеда они долго и с наслаждением купались.
– Скажи, какое море! – тормошила Ариадну Маша.
– Да, в самом деле удивительное! Я воды не боюсь, но быстро устаю, а тут плаваю себе и хоть бы что! Вода как будто шелковая!
– Не жалеешь, что приехала?
– Да что ты, Маша! Я просто счастлива.
А вечером Микис жарил сувлаки.
– Скажи, Ада, у тебя сейчас очень много работы? – спросил он вдруг.
– А что?
– И все же?
– Ну есть работа, но не сказать чтобы очень срочная, да и для тебя я делаю… А ты хочешь мне еще что-то предложить?
– Хочу! Меня пригласили поставить «Севильского» в Новосибирске.
– О!
– Мне нравится работать в России, там будет хороший бюджет, и я давно вынашиваю идею сделать эту оперу по-новому. Не надо строить рожу! По-новому не значит через задницу! Просто мне один раз приснилось… Понимаешь, сделать это такой легкой игрушкой… Музыкальной шкатулкой. Понимаешь?
– И декорации будут в виде музыкальной шкатулки? – загорелась Ариадна.
– Да! Я уже говорил с Губером, и он придумал очень здорово, как это сделать. Там должно быть много золота, вся сцена будет как золотая шкатулка, золотая изнутри, понимаешь?
– И очень много кружев! И все такое светлое. Даже сутана дона Базилио не должна быть черной. Там вообще не должно быть черного… Сутана будет серебристо-белой. А дон Бартоло будет в розовом с цветочками…
Микис захохотал.
– Ты чего? – насторожилась Ариадна.
– С ума сойти, про Бартоло в цветочек я не думал, а про Базилио точно! Черт возьми, Ариадна, это будет бомба! И кстати, Губер сказал, что тут справишься только ты! Он тебя очень ценит!
– Да ладно! Просто он ко мне еще в Нижнем лез… Но работать с ним здорово интересно.
Они до глубокой ночи обсуждали открывшуюся перспективу. А через день Микис улетел в Афины, где жила его старшая сестра.
Женщины остались одни.
– Я сегодня не купаюсь! – объявила утром Маша. – Два дня пропущу.
– И на пляж не пойдешь?
– Нет, я неважно себя чувствую, просто поваляюсь на балконе. А если полегчает, займусь делами. У Микиса столько планов, он хочет всюду успеть, а обеспечить это все должна я. Он своих графиков вообще не знает. Если я завтра помру, он просто пропадет! Но обедать все равно пойдем в нашу таверну!
– С удовольствием! А я пойду на пляж и порисую!
– Только далеко не заплывай, ты не самый лучший пловец.
– Слушаюсь!
– И возьми крем, а то сгоришь на фиг!
– Непременно!
Наплававшись, Ариадна уселась на лежаке под тентом, достала из сумки блокнот и принялась рисовать. Карандаш так и летал по бумаге. Она рисовала, иногда выдирала листок из блокнота, комкала и кидала в сумку.
– Здравствуйте! – окликнул ее кто-то.
Она подняла голову. Рядом стояла Алиса и смущенно улыбалась.
– О, Алиса! Здравствуй!
– Вы модельер? – спросила она.
– Нет, я художник по костюмам. Для театра.
– А я случайно увидала, вы извините, но просто я мечтаю стать модельером…
– О, я видела, что ты рисовала в таверне. Может, покажешь?
– Вам интересно?
– Да. Эти профессии схожи. Модельеры часто делают костюмы для театра… Не стесняйся, садись рядом и показывай! Я же вижу, у тебя блокнот в сумке.
Девочка залилась румянцем.
– Спасибо! Вот, посмотрите! Это… платье для меня, я бы хотела такое…
– Слушай, ты молодчина, у тебя такие уверенные точные линии… Просто здорово! Тебе сколько лет?
– Двенадцать!
– Давай еще показывай.
– Это костюм для папы…
– Твой папа артист?
– Нет, он бизнесмен.
– Ну и куда папа в таком костюме пойдет?
– На карнавал в Венеции. Он обещал свозить меня туда!
– Ну, если на карнавал… Но вот тут неправильно, это будет неудобно носить. Лучше вот так сделать. Но идея прекрасная. Тебе надо этим заниматься! Вы живете в Москве?
– Нет. Мы живем в Швейцарии. Но там так скучно… А почему вы спросили?
– Просто я живу в Москве, там я могла бы тебе помогать. Но, думаю, в Швейцарии тоже есть какая-нибудь школа модельеров.
– А вы… Ой, простите, а как вас зовут?
– Ариадна.
– Это разве русское имя?
– Нет, но в России не такое уж редкое. Как и Алиса.
– Красивое имя! Очень! И вы… очень, просто очень красивая!
– Ты замечательно говоришь по-русски, у тебя русские родители?
– Да. Папа с самого начала говорил со мной по-русски. И няня у меня тоже русская. А маму я не помню. Она умерла, когда я родилась. И папа сам меня растил.
– А здесь ты с кем?
– С няней. Ну она мне как бабушка. Папа должен скоро приехать. Он любит Корфу. И купил тут дом, чтобы я летом жила у моря.
– А пойдем еще искупаемся? – предложила Ариадна.
– Пошли!
Они искупались, поплавали. А потом Ариадна предложила пойти в кафе соседнего отеля поесть мороженого. Девочка с восторгом согласилась. Ей так нравилась эта женщина! Она первая всерьез отнеслась к ее рисункам.
– Ты мне завтра принеси еще рисунки!
– Вам, что ли, интересно?
– Интересно! У тебя явные способности.
– Ой, спасибо вам! А папа говорит, что я занимаюсь чепухой! Хотя папа меня очень любит. Но он хочет, чтобы я стала архитектором.
– Почему именно архитектором?
– У папы большая строительная фирма…
– А! Поняла! Папе нужен свой архитектор! Что ж, это ясно. А ты была когда-нибудь в России?
– Нет. Папа все обещает… А я очень хочу!
– Приезжай! Я повожу тебя в Москве по театрам.
– И в Большой театр?
– И в Большой!
– Круто! А у вас есть дети?
– Нет. Детей нет. Так получилось.
– А муж?
– Было два.
– Вы развелись?
– Один меня бросил, второго я бросила. Есть… друг.
– Бойфренд?
– Вот-вот!
– Ой, а можно с вами поговорить про любовь?
– Поговорить про любовь?
– Да! Понимаете, мне не с кем! Папа говорит, что совершенно не умеет про это разговаривать, а няня считает, что мне еще рано. А мне очень важно…
– Ты кого-то любишь?
– Нет еще. Но я знаю, что это будет. А я ничего в этом не понимаю. Нет, вы не подумайте… Нас в школе учат… ну, про безопасный секс и все такое, но я хочу про другое. Про чувства…
Господи ты боже мой, что за удивительный ребенок? Им все объясняют про секс, а она хочет про чувства.
– О, про чувства давай поговорим!
– Правда? – расцвела Алиса. – Тогда скажите… Любовь… А может быть так, что ее не будет в жизни?
– В принципе да, может. Но не в твоем случае.
– Почему?
– Потому что ты… У тебя обязательно будет любовь, ты к ней готова, я не говорю, что это будет счастливая любовь…
– А у вас была любовь?
– Была.
– Но несчастливая?
– Как тебе сказать… Поначалу мне казалось, что безумно счастливая, а потом… Этот человек бросил меня. Я думала, что умру… Но, как видишь, выжила.
– А вашего бойфренда вы любите?
– Он меня любит. И я ему за это благодарна. Понимаешь?
– Но вы все время сравниваете его…
– Нет, не его, а свои чувства.
– И вам все время чего-то не хватает?
– Ты поразительно умная девочка. Скажи, а у тебя есть подруги?
Девочка удивленно посмотрела на собеседницу.
– Нет. Нету. А почему вы спросили?
– Потому что обычно такие разговоры ведут с подружками…
Или с матерью, про себя добавила Ариадна.
– Мне с ними скучно. У них один интерес – компьютер. А мне интереснее живая жизнь, понимаете?
– Понимаю.
– А у вас есть подруги?
– Да. Есть. И знаешь, Алиса, дружба иной раз куда важнее любви.
– А вы… вы бы согласились со мной дружить?
– А по-моему, мы уже подружились, – ласково улыбнулась Ариадна.
– Только пока вы здесь?
– Ну почему, обменяемся мэйлами и будем писать друг другу, и по скайпу можем общаться. Я всегда выберу время на общение с тобой.
– Какая вы… просто классная! А как зовут вашего бойфренда?
– Данила.
– Данила, Гаврила… Прямо из «Конька-Горбунка».
– Ты знаешь «Конька-Горбунка»? – поразилась Ариадна.
– Да. Мне папа читал. Папа мне никогда не читал сказки и не рассказывал, это няня делала, а папа читал классику. Сказки Пушкина, вот «Конька», когда я подросла, стал читать Гоголя, «Вечера на хуторе»… Няня по будням, а папа по выходным, я так ждала этих выходных, мы куда-нибудь с ним уезжали, или в горы, или просто в какой-нибудь другой город, были там только вдвоем, и он мне читал…
Девочка глянула на часы.
– Ой, простите, Ариадна, мне надо бежать. А вы завтра придете на пляж?
– Обязательно!
– А можно я тоже приду? Я не буду мешать вам работать, просто посмотрю?
– Договорились! Все, беги!
Алиса умчалась, а Ариадна медленно побрела домой.
– Я уж думала, ты утонула! – проворчала Маша. – Я с голоду помираю! Переоденься и пошли в таверну!
– Я мигом!
По дороге Ариадна рассказала Маше о разговоре с Алисой.
– Бедная девочка, ей нужна мать, у нее сейчас такой возраст… Слушай, Адка, а может, это твоя судьба? Вдовый мужик с такой девочкой? Он явно небедный, девочку обожает, еще бы, один растил, и не женился небось из-за дочки, а тут дочка сама себе маму нашла…
– Маш, я бы еще поняла, если бы такую историю сочинила Грета, она писательница, ей и карты в руки.
– А думаешь, у меня фантазия не развита? – засмеялась Маша. – Я сколько уж лет живу с Микисом, а у него фантазия будь здоров, ну и мне от нее кое-что перепало! Да тут, собственно, не нужна особая фантазия, просто здравый смысл. Но надо, конечно, поглядеть, что там за папаша, может, тот еще мордоворот, хотя…
– Хочешь небось сказать: «с лица не воду пить»? – хмыкнула Ариадна.
– Между прочим, для мужика красота не имеет значения… Вот Микис мой красотой совсем не блещет…
– Да ладно! Микис большой талант, это куда важнее. И к тому же чудесный человек, что среди режиссеров не так часто встречается.
