Текст книги "Чудо в подарок (СИ)"

Автор книги: Екатерина Мордвинцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 22

Неделя после совместной обороны и того неловкого, нежного поцелуя прошла в

странном, новом ритме. Между Лирой и Арвеном больше не было неловких пауз.

Взгляды стали продолжительнее, касания – естественнее. Когда она передавала

ему чашку чая, ее пальцы на мгновение задерживались на его. Когда он стоял у

карты, она могла подойти и молча облокотиться головой о его плечо, и он не

замирал, а лишь слегка наклонял голову, касаясь ее волос. Они не говорили о

любви. Но это чувство витало в воздухе, теплое и тихое, как дыхание спящего

феникса, смешиваясь с запахом древних книг и целебных трав.

Искорка поправлялся после своего героического, но истощающего всплеска. Он стал

более осознанным, его золотые глаза теперь ясно различали «своих». Он

научился избирательно подогревать лапки, чтобы согревать ими Лиру, когда она

дремала, и издавал мелодичный, похожий на колокольчик звон, когда Арвен

входил в комнату. Их маленькая, странная семья обретала форму.

Идиллию нарушил, как это часто бывало, стук в дверь. Не твердый и решительный,

а быстрый, тревожный. Арвен, почуяв через защитные чары знакомую

энергетическую сигнатуру, разблокировал дверь, даже не спрашивая.

На пороге стояла Эмма Броудс. Но не улыбающаяся, с корзинкой трав. Она была

бледной, собранной, а в ее зеленых глазах горел тревожный, предупреждающий

огонь. В руках она сжимала не блокнот, а свернутый в трубку лист плотной

бумаги.

– Впустите меня, быстро, – сказала она, и ее голос был лишен обычной игривости.

Они прошли в главный зал. Лира, убаюкивавшая Искорку, сразу поднялась, увидев

выражение лица подруги.

– Эмма? Что случилось?

Эмма развернула бумагу на столе. Это была не карта, а скорее схема, испещренная

пометками, стрелками и странными символами.

– Ко мне в агентство три дня назад пришла женщина. Очень… специфическая.

Холодная, как лед, глаза пустые, будто выцветшие. Говорила, что ищет

«существо огня» для «частной коллекции». Готова была заплатить

астрономическую сумму. Но вопросы задавала не о характере или уходе, а о

специфике магии: «Интенсивность внутреннего пламени», «Спектральный анализ

излучения», «Восприимчивость к магии забвения».

Арвен замер. Слово «забвение» прозвучало в тишине зала, как выстрел.

– Ты вела с ней разговор? – спросил он, его голос стал ледяным.

– Я старалась. Делала вид, что она сумасшедшая, но записывала каждое слово.

Потом она ушла, не оставив контактов. Но она… она понюхала воздух в приемной

и сказала: «Здесь пахнет старым светом. Интересно». И ушла.

Эмма ткнула пальцем в схему.

– Я не просто так болтаюсь по мирам и свожу людей. У меня есть свои источники.

Мои… способности иногда показывают не только нити судьбы, но и… трещины.

Темные места, где судьба обрывается или искажается. Я стала копать. Опросила

нескольких информаторов на черном рынке магических артефактов. И вышла на

это.

Она указала на центральную часть схемы, где был изображен разорванный,

пульсирующий круг.

– Есть пограничный мир. Называется «Эхо Забвения». Необитаемый, разрушенный,

насыщенный фоновой магией распада и угасания. Идеальное место, чтобы

спрятать то, что не должно быть найдено. Мои источники говорят, что там в

последнее время наблюдается активность. Странные энергетические выбросы, не

характерные для мертвого мира. Кто-то построил там базу. Или открыл портал.

И я почти уверена, что это они. Те, кто охотится на вас.

Лира и Арвен переглянулись. Все сходилось. Культисты не просто нащупывали

защиту. Они искали конкретное место. И теперь, после неудачных прямых атак,

они, возможно, готовили что-то большее. Или отступили в свою нору, чтобы

зализать раны и подготовиться.

– Почему ты пришла к нам? – спросил Арвен, его взгляд был прикован к схеме. —

Это опасно для тебя.

– Потому что вижу нити, Арвен, – тихо ответила Эмма. – Ваши нити, и нить

Искорки. Они переплелись так сильно, что стали одной судьбой. И эта судьба

сейчас под угрозой. Я не могу стоять в стороне, зная, где может таиться

змеиное гнездо. Вы должны знать.

Арвен медленно кивнул. Его ум уже работал, оценивая, планируя.

– Благодарю тебя, Эмма. Это ценная информация. Мы… мы подумаем, что делать.

Эмма задержалась еще ненадолго, выпила чаю, но была явно на нервах. Уходя, она

обняла Лиру и шепнула ей на ухо: «Береги его. И себя. Ваша нить… она сейчас

самая красивая, что я когда-либо видела. Не дайте ей порваться».

Когда дверь закрылась за ней, в зале повисло тяжелое молчание.

– «Эхо Забвения», – произнес Арвен, пробуя на вкус это имя. – Логично. Фоновый

шум распада заглушит любую их активность. И ослабит защитные чары,

основанные на порядке и стабильности. Это идеальное место для них.

– Что будем делать? – спросила Лира, подходя к столу. Она смотрела не на схему,

а на него.

– Мы не можем ждать следующей атаки, – сказал он, и в его голосе прозвучала

привычная, стальная решимость. – Теперь мы знаем, где может быть их логово.

Мы должны нанести упреждающий удар. Выяснить их планы, по возможности

уничтожить инфраструктуру, пока они не оправились от потерь.

Лира кивнула. Это был разумный, пусть и опасный шаг.

– Хорошо. Когда отправляемся?

Арвен резко повернулся к ней.

– Мы никуда не отправляемся. Я пойду. Один.

Лира замерла, потом медленно покачала головой.

– Нет.

– Лира, это не обсуждение. Это враждебная территория, пропитанная магией

распада. Ты не воин. Твои способности…

– Мои способности уже спасали тебе жизнь! – выпрямилась она, и в ее глазах

загорелся тот самый огонь, что когда-то заставил ее броситься под луч,

защищая Искорку. – И я не говорю о том, чтобы идти врукопашную. Но я – часть

этой команды. Ты сам сказал – мы необходимы друг другу. Искорка – наша общая

ответственность. Ты не можешь оставить меня здесь, гадающей, жив ли ты, в то

время как ты идешь в самое логово тех, кто хочет уничтожить все, что нам

дорого!

– Именно поэтому! – его голос повысился, в нем впервые зазвучала отчаянная,

почти яростная мольба. – Потому что ты и он – все, что у меня есть! Если со

мной что-то случится там…

– То с нами случится здесь, когда они придут в следующий раз, уже зная, что ты

нейтрализован! – парировала она, не отступая ни на шаг. – Мы сильнее вместе,

Арвен. Ты – щит и меч. Я – глаза, уши и… и сердце этой операции. Я могу

чувствовать жизнь, даже угасающую. Я могу отличить ловушку от настоящей

угрозы по тому, как отзываются на нее мои питомцы, даже на расстоянии! Мы

доказали это здесь, в этих стенах!

Она подошла к нему вплотную, заглядывая в его глаза, в которых бушевала

внутренняя борьба между желанием защитить ее любой ценой и холодным

расчетом, признававшим ее правоту.

– Ты десятилетия, века, охранял все в одиночку. И это едва не погубило все.

Теперь у тебя есть союзники. Не отвергай нас. Не отвергай меня. Доверься

мне, как я доверяю тебе.

Арвен смотрел на нее, на ее решительное, прекрасное лицо, на глаза, полные не

страха, а непоколебимой веры в них. Он видел не хрупкую женщину, которую

нужно спрятать. Он видел партнера. Хранительницу. Ту, чье отсутствие

оставило бы в его мире дыру, которую ни одна победа не смогла бы заполнить.

Он закрыл глаза, сраженный. Его рука сама потянулась, и он коснулся ее щеки.

– Я боюсь, – прошептал он, и в этом признании была вся его уязвимость. – Я

боюсь потерять тебя больше, чем потерять печать, больше, чем потерять себя.

– Я тоже боюсь, – призналась она, прикрывая его руку своей. – Но страх – плохой

советчик. А мы – хорошая команда. Мы идем вместе. Ради Искорки. Ради

будущего, которое мы пытаемся построить.

Он долго смотрел на нее, потом медленно кивнул. Это была не капитуляция. Это

был стратегический союз, признанный на самом глубинном уровне.

– Хорошо. Вместе, – произнес он. – Но у меня будут условия. Ты выполняешь все,

что я скажу, без вопросов, если речь идет о непосредственной опасности. И мы

берем только самых необходимых из твоих питомцев для разведки. Не для боя.

– Договорились, – согласилась Лира, чувствуя, как тяжелый камень страха за него

сменяется другим, более управляемым чувством – сосредоточенной решимостью.

Они стояли, обнявшись, у карты, которая вела в самое сердце угрозы. Путь вперед

был опасен. Но они шли на него вместе. Не как страж и его подопечная, а как

воины одной судьбы, сплетенной из алых нитей, которые теперь были прочнее

стали и ярче любого пламени. Даже пламени феникса, который тихо спал в своем

гнезде, не зная, что его странные, чудесные родители готовятся к бою за его

будущее и за будущее всего, что они успели полюбить.

Глава 23

Решение было принято. Теперь предстояла тяжелая, кропотливая работа подготовки.

Башня превратилась в штаб перед рискованной экспедицией. Знакомый запах

древних книг и сушеных трав сменился запахом горячего металла, озона и

напряжения.

Арвен погрузился в свою сокровищницу артефактов и материалов. Лира наблюдала,

как он, с непривычной для его обычно сдержанной манеры сосредоточенностью,

сортирует кристаллы, слитки странных металлов и куски закаленной в магии

кожи.

– «Эхо Забвения» – это не просто опасное место, – объяснял он, его пальцы

быстро и точно выкладывали компоненты на каменный стол. – Это мир, где

законы магии работают иначе. Там царит энтропия. Заклинания рассеиваются

быстрее, защитные барьеры разъедаются, даже память может стать зыбкой. Нам

нужны не просто щиты. Нам нужны… якоря.

Он взял два небольших, идеально круглых диска из темного, почти черного

серебра.

– Это основа. Сплав лунного серебра и пепла звезды, угасшей в этом мире. Он

будет резонировать с его фоном, не привлекая внимания, и в то же время

сохранит целостность.

Затем он протянул ей тонкую, гибкую цепочку из того же металла и маленький

флакон с мерцающей, как жидкий свет, субстанцией.

– Твоя кровь. Капля. И моя.

Лира, не колеблясь, уколола палец и капнула в флакон. Арвен проделал то же

самое, используя кончик когтя. Их кровь смешалась со светящейся жидкостью, и

та на мгновение вспыхнула ослепительным белым светом, прежде чем

успокоиться, приобретя теплый, золотистый оттенок.

– Связь, – коротко пояснил он, окуная концы цепочек в флакон. – Если мы

разделимся, это позволит чувствовать направление друг друга, даже сквозь

магические помехи. И… если с одним из нас случится худшее, другой узнает.

Лира сглотнула, но кивнула. Романтики здесь не было. Была жестокая

практичность, продиктованная любовью.

Пока Арвен вытравливал на дисках сложнейшие руны – символы стабильности, памяти

и связи – Лира занималась своим фронтом работ. Она выбрала двух самых чутких

и незаметных помощников: лунного тушканчика-сейсмографа по имени Эхо и

огненную ящерку-скаута по имени Уголек. Для них она, под руководством

Арвена, создала миниатюрные амулеты-обереги из того же сплава, привязанные к

их основным дискам.

– Они будут нашими разведчиками, – говорила она, осторожно прикрепляя крошечный

диск к ошейнику Эхо. – Эхо почувствует малейшие вибрации земли или магии,

Уголек – изменения температуры и всплески чужеродного пламени. А я… я буду

их «переводчиком».

Она тренировалась, сидя с закрытыми глазами, в то время как Арвен создавал в

дальнем углу зала слабые, хаотичные магические импульсы. Эхо, сидя у нее на

ладони, дрожал, и Лира училась различать по характеру этой дрожи: «тревога»,

«опасность», «просто шум».

Для Искорки подготовка была иной. Его нельзя было взять с собой – это было

самоубийственно. Но и оставить одного в башне, даже под защитой усиленных до

предела чар, было невозможно. Решение нашел Арвен. В самом Сердце Башни, в

эпицентре его силы, он создал маленькое, изолированное подпространство —

«Кокон». Это была не комната, а сфера чистой, стабилизированной магии, куда

поместили гнездо. Там время текло медленнее, а внешние воздействия

практически не доходили. Искорка, погруженный в искусственный, глубокий сон,

был в максимальной безопасности.

– Он будет спать, – сказал Арвен, глядя на светящийся кокон с выражением, в

котором смешались грусть и решимость. – А когда мы вернемся… мы его

разбудим.

Настал день отъезда. Они стояли в главном зале, облаченные не в доспехи, а в

практичную, темную одежду из прочной, магически обработанной ткани. На груди

у каждого, под одеждой, висел тот самый диск-якорь, еще теплый от последних

настроек. Цепочки-связи были скрыты на запястьях. Лира несла на плече

маленькую, замаскированную под обычную дорожную сумку, переноску для Эхо и

Уголька.

Арвен в последний раз проверил портал. Он открывал его не в самом зале, а в

специально отведенной, дополнительно защищенной комнате. Пространство внутри

светящегося круга не показывало знакомых пейзажей. Оно было серым, туманным,

безжизненным.

– Портал выведет нас на окраину, – сказал он. – В зону относительной

стабильности. Дальше – пешком. Готовы?

Лира взглянула на запечатанную дверь в подвал, где в Сердце Башни спал Искорка.

Потом посмотрела на Арвена. В его глазах она видела ту же смесь страха и

решимости, что чувствовала сама. Она взяла его руку, сжала.

– Готова.

Они шагнули в портал.

* * *

Переход был не резким, а угасающим. Свет, звуки, даже ощущение твердой земли

под ногами – все это медленно растворялось, замещалось чем-то иным. Когда

реальность снова стабилизировалась, они стояли на… ни на чем.

Нет, под ногами была поверхность. Но какая-то рыхлая, серая, больше похожая на

спрессованный пепел, чем на землю. Небо (если это можно было назвать небом)

было низким, свинцово-серым одеялом, без солнца, без звезд, без намека на

источник света. И при этом было не темно. Был ровный, унылый, рассеянный

свет, исходивший, казалось, от самой атмосферы, выцветшей и мертвой.

Воздух был холодным, но не морозным. Холод был иного свойства – высасывающим

тепло изнутри, замедляющим. Он был тих. Абсолютно. Ни ветра, ни шелеста, ни

звуков жизни. Эта тишина давила на барабанные перепонки, была физической,

как вата.

– Добро пожаловать в «Эхо Забвения», – тихо произнес Арвен. Его голос прозвучал

приглушенно, будто поглощенный пространством. – Не трать силы на громкую

речь. И не пытайся запомнить путь визуально. Ландшафт здесь меняется.

Ориентируйся на якорь и на своих зверей.

Лира кивнула, чувствуя, как холод пробирается сквозь ткань одежды. Она открыла

сумку. Эхо высунул нос, его длинные усы задрожали. Уголек выглянул и тут же

спрятался обратно, свернувшись в плотный, теплый клубок – здесь было явно не

до его огня.

Они пошли. Пепельная равнина тянулась до горизонта, нарушаемая лишь редкими,

черными, как обгоревшие кости, выступами скал. Время потеряло смысл. Они шли

час, два, три – было невозможно сказать. Единственным мерилом были их якоря,

которые слабо, но стабильно пульсировали в такт друг другу, и тихие отчеты

Лиры, которая читала сигналы Эхо.

– Вибрация впереди… глубокая, ритмичная. Не естественная. Машинная? Или…

ритуальная.

– Держись левее. Огибаем.

Они обходили места, от которых Эхо буквально заходился в тихой панике —

вероятные зоны активного магического распада или ловушки культистов. Уголек

периодически показывал нос и быстро прятался, его реакция указывала на

редкие, но мощные всплески остаточного тепла – возможно, следы транспорта

или энергетических установок.

Через бесконечное, утомительное время однообразный пейзаж начал меняться. На

горизонте выросли не скалы, а нечто иное – гигантские, кристаллические

структуры, черные и мутные, словно застывшие капли расплавленного и тут же

оскверненного стекла. Они образовывали что-то вроде каньона или разлома.

– Там, – прошептал Арвен, указывая. – Энергетический фон искажается. Идет

концентрация. Будь готова.

Они подкрались к краю разлома. Заглянув вниз, Лира почувствовала, как по спине

пробежали мурашки. Внизу, в огромной чаше, образованной кристаллическими

стенами, пульсировало нечто. Не постройка в человеческом понимании. Скорее,

нарост. Органическое, темное, склизкое на вид образование, испещренное

тускло светящимися фиолетовыми прожилками. Оно выглядело как гигантская,

больная опухоль на теле мира. От него исходил тот самый

сладковато-гнилостный запах, что оставался после культистов, но в тысячу раз

сильнее. Вокруг суетились темные фигурки – часовые, рабочие.

– Логово, – беззвучно выдохнул Арвен, и в его глазах вспыхнуло холодное пламя

ненависти и подтвержденных худших ожиданий. – Они не просто прячутся. Они

врастают в этот мир. Укрепляются.

Они отползли назад, в укрытие за выступом скалы. Задача разведки была

выполнена. Логово найдено. Теперь им предстояло самое сложное: решить, что

делать с этой чудовищной находкой, зная, что их всего двое против целого

гнезда фанатиков в самом сердце их могущества.

Глава 24

Скала, за которой они укрылись, была не просто камнем. Она была частью

гигантского, кристаллического зуба, торчавшего из пепла. Арвен, приложив к

ней ладонь, почувствовал слабую, но ясную вибрацию – магический «шум»,

исходящий из уродливого нароста внизу. Это был не просто хаос. В нем была

структура. Ритм.

– Они что-то готовят, – прошептал он, его взгляд был прикован к пульсирующим

фиолетовым прожилкам. – Не просто оборону. Ритуал.

Лира, прижав к себе дрожащего Эхо, кивнула. Ее зверек улавливал не просто

активность, а направленные импульсы, сходившиеся в одну точку внутри

образования – туда, где свет был особенно густым и мерзким.

– Центр там. Что-то мощное заряжается. Как… как сердце.

Они не могли просто уйти. Не зная, что именно замышляют культисты. Отступление

без разведки было бы поражением. Им нужны были детали.

– Я спущусь, – сказал Арвен. – Подойду ближе, послушаю, посмотрю. Если смогу —

проникну внутрь.

– Нет, – резко ответила Лира. – Один – легкая цель. И если тебя обнаружат… Но

вдвоем мы слишком заметны. Нужен отвлекающий маневр.

Ее взгляд упал на Уголька, который, свернувшись, все еще пытался согреться в

сумке. Идея родилась мгновенно, отчаянная и дерзкая.

– Огонь привлекает их внимание, верно? Их бог – холод и забвение. Значит, живое

пламя здесь – как факел в ночи.

– Ты хочешь использовать его как приманку? Это слишком опасно для него! —

прошептал Арвен.

– Не его. Его сигнал. – Лира достала небольшой кристалл-накопитель из своей

аптечки. – Я могу зарядить его чистым теплом Уголька, усилить импульсом моей

магии и забросить в противоположную сторону от тебя. Это создаст короткую,

яркую вспышку «чужеродной» энергии. Они бросятся проверять. У тебя будет

окно.

Арвен сжал губы, оценивая. Рискованный план. Но логичный. И, что важнее, он

давал им обоим активную роль.

– Хорошо. Но как только я подам сигнал, ты немедленно уходишь к точке отхода.

Без обсуждений.

– Только если ты пообещаешь то же самое, если что-то пойдет не так.

Они обменялись коротким, кивком. Договор заключен.

Лира взяла Уголька, прижала его к кристаллу и закрыла глаза. Она не приказывала

ему гореть. Она попросила его вспомнить тепло очага в башне, тепло ее рук.

Через их связь, через ее дар, в кристалл перетек сгусток чистой, живой

тепловой энергии. Лира добавила к нему импульс своей собственной,

зеленоватой магии жизни. Кристалл вспыхнул в ее руках тусклым рубиновым

светом.

Тем временем Арвен приготовился. Его форма стала менее плотной, тени вокруг

него сгустились, готовые поглотить свет и звук. Он был готов раствориться в

серой мгле этого мира.

Лира, выбрав момент, когда патруль культистов скрылся за выступом, метнула

заряженный кристалл дугой в сторону, противоположную от Арвена. Он упал в

пепел в пятидесяти метрах от них и сработал.

Вспышка была не огненной, а световой – ослепительно-белый шар, окруженный аурой

болезненно-зеленого. Он горел всего несколько секунд, но в этом мертвом,

сером мире он выглядел как сигнальная ракета. Из уродливого нароста тут же

высыпали фигуры. Шесть, восемь, десять. Они устремились к вспышке, их черные

мантии развевались в безветренном воздухе.

Арвен уже был в движении. Он не побежал – он скользнул вниз, как тень по стене,

используя малейшие неровности. Его якорь на груди глушил его собственную

магическую сигнатуру, делая его невидимым для обычных сканеров. Он достиг

основания нароста и, найдя щель – скорее, пору, как в больной плоти, —

просочился внутрь.

То, что он увидел, заставило его кровь похолодеть. Внутри это было не

помещение, а пещера, выросшая из паутины слизистых перегородок и

пульсирующих сосудов. Воздух был густым, липким и пах так, что хотелось

вырвать. В центре зала, на возвышении из спрессованного пепла и костей,

стоял массивный, черный кристаллический алтарь. Над ним в воздухе висела…

диаграмма. Созданная из сгустков фиолетового пламени, она изображала циклы

небесных тел. И в центре диаграммы, в точке пересечения орбит, горел символ

– стилизованная птица из чистого, золотого огня. Феникс. А рядом с ней —

дата, отсчитывающая часы до события, помеченного знаком черного солнца,

пожирающего свет. Солнечное затмение. В этом мире оно должно было

наступиться через три дня.

У алтаря стоял высокий культист, его лицо было скрыто капюшоном, но из-под него

доносилось монотонное бормотание. Он обращался к небольшой группе собратьев:

– …и когда светило умрет на небе, и тень великого Забвения ляжет на мир, мы

принесем Пламя Рассвета в жертву на алтаре Рассеяния. Кровь феникса,

последнего носителя памяти и надежды, станет кислотой, разъедающей последние

узы Печати. И наш Господин восстанет из небытия, чтобы начать Вечный Пир!

Арвен почувствовал, как ярость, холодная и смертоносная, поднимается в нем.

Теперь у них не просто была цель уничтожить логово. У них был срок. Три дня.

И конкретная, чудовищная цель ритуала – Искорка.

Он уже собирался отступить, когда его взгляд упал на груду свитков и странных

устройств у подножия алтаря. Там могли быть планы, схемы, слабости. Он не

мог уйти с пустыми руками. Рискуя быть обнаруженным, он метнулся вперед,

схватил наугад несколько пергаментов и один небольшой, холодный

металлический диск, и растворился в тени, как только услышал приближающиеся

шаги – культисты возвращались, не найдя источника вспышки.

Его побег был стремительным и тихим. Он выскользнул из поры и побежал не к

точке отхода, а по дуге, уводя возможных преследователей от Лиры. Через

несколько минут, убедившись, что за ним не идут, он активировал связь через

якорь – короткий, вибрационный сигнал: «Опасность. Уходим. Точка встречи А».

Лира, получив сигнал, уже была на ногах. Она рванула от укрытия, держа наготове

Эхо. Но они не успели отойти и на сотню метров, как из пепла перед ними

выросли две фигуры. Это были не те, кто ушел на вспышку. Это был засадный

патруль. Их черные глаза без выражения уставились на нее.

– Живая, – прошипел один. – Магия жизни. Интересно.

Лира отпрянула, но пути к отступлению не было. И тогда раздался рев. Не ярости,

а чистой, сконцентрированной силы. Воздух перед патрулем сгустился и ударил,

как таран. Культисты отлетели в стороны, как тряпичные куклы. Из серой мглы,

словно рожденный самой тенью, выступил Арвен. Его глаза горели.

– Беги! За мной!

Они побежали. Не назад по своему следу, а в сторону, в хаос серых дюн. Сзади

раздались крики, завыли сигнальные устройства – их обнаружили.

Началась погоня.

Именно тогда они показали, на что способны как команда. Арвен не просто бежал,

он создавал помехи – внезапные ямы в пепле, кратковременные вспышки

ослепляющей тьмы, сбивающие с толку эхо-сигналы. Лира, держа на связи Эхо,

читала местность: «Впереди зыбучий песок! Влево!», «Скала справа – можно

укрыться на секунду!», «Они разделились, одна группа пытается обойти!»

Однажды трое культистов почти настигли их, вынырнув из-за гребня дюны. Арвен

развернулся, чтобы принять бой, но Лира была быстрее. Она выпустила Уголька

не для атаки, а для ослепления. Ящерка, понимая опасность, выпустила сноп

коротких, ярких огненных шариков прямо в лица преследователям. Те, чьи глаза

были привычны к полумраку, вскрикнули, ослепленные. Арвен этим

воспользовался, сбив их с ног ударом сгущенного воздуха.

Они бежали, петляли, снова бежали. Преследователи не отставали, их было больше,

и они знали местность. Но у преследуемых было нечто большее – абсолютное

доверие и отточенная в башне слаженность. Каждое движение Арвена

предвосхищалось Лирой, каждое ее предупреждение молниеносно использовалось

им.

Наконец, они достигли зоны относительной стабильности – того места, где

оставили портал-якорь для возвращения. Арвен, не останавливаясь, вырвал из

складок плаща небольшой кристалл и швырнул его позади. Кристалл

активировался, создав позади них стену искаженного, грохочущего пространства

– временный, но мощный барьер.

– Теперь! – крикнул он, уже активируя портал.

Они прыгнули в светящийся круг, даже не оглянувшись. Переход обратно был

резким, болезненным, как рывок из ледяной воды в теплую. Они рухнули на

каменный пол комнаты для порталов в башне, задыхаясь, покрытые серым пеплом,

но целые.

Портал захлопнулся. Тишина родных стен оглушила их после гонки в беззвучном

аду.

Арвен первым поднялся, помог встать Лире. Они смотрели друг на друга, видя в

глазах друг ужас от услышанного, облегчение от спасения и стальную

решимость. У них было три дня. И свиток с планами ритуала, который он сжал в

руке так сильно, что костяшки побелели.

– Они хотят принести его в жертву на затмении, – выдохнул Арвен. – Чтобы

разъесть печать его кровью.

– Значит, – сказала Лира, ее голос дрожал, но был твердым, – мы должны быть

готовы не просто к обороне. Мы должны быть готовы к войне. И сделать это

раньше, чем наступит их черное солнце.