Текст книги "Смиритесь, мисс Чарльз"
Автор книги: Екатерина Орлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Не сдержавшись, я провела пальцем по хмурой складке между его бровей, пока мы торчали в пробке.
– О чем задумался? ― спросила мягко, чтобы не нарушить воцарившуюся обстановку.
Ник вздохнул и помолчал немного, а потом повернулся ко мне лицом и еще раз поцеловал костяшки моих пальцев.
– О том, что мне еще никогда не было так хорошо с женщиной. ― Я замерла. Момент признания? ― Я даже не думал, что так бывает. Всегда было просто хорошо, а теперь хорошо до дрожи. И страшно моргнуть, чтобы это разом не исчезло.
Я проглотила ком в горле и попыталась разрядить обстановку.
– Оно и не должно исчезать. Мы сделали свой выбор, осталось только наслаждаться последствиями. ― я слабо улыбнулась, чтобы показать Нику убежденность в своих словах.
Меня смущало то, как пристально и задумчиво он смотрел на меня. Не покидало ощущение, как будто я что-то упускаю или не знаю чего-то.
– Да, ― наконец согласился он с моими словами.
– Не хочешь ничего рассказать? ― спросила, слегка склонив голову набок, а в его взгляде мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее тревогу.
– Например?
– Не знаю, ― медленно произнесла я, всматриваясь в его лицо. ― Ты словно встревожен чем-то.
Ник повернулся и посмотрел вперед.
– Пробка раздражает. Хочу скорее оказаться на месте. Например, в нашем номере.
Я выдохнула, но внутри меня грыз червячок сомнения. Кажется, что-то еще беспокоило его, но я не решилась давить на Николаса. Наши отношения только зарождались, и они пугали нас обоих. Возможно, по этой причине Ник периодически впадал в задумчивость.
Глава 38
Ник
Сейчас я не жалел, что потратил столько денег на аренду крытого бассейна только для нас двоих. Обнаженная Анна, рассекающая воду, ― это зрелище только для моих глаз. Услада для них. Безупречное тело, сверкающее от воды в приглушенном свете, горящие глаза и широкая улыбка ― все это предназначалось мне.
Я в несколько гребков настиг ее и схватил за талию, подтягивая к бортику. Анна слабо пыталась вывернуться из моих объятий и хохотала. А я ловил губами ее звонкий смех и участившееся дыхание. В конце концов мне все же удалось угомонить ее, расположившись между молочных бедер и пробравшись между складочек твердеющим членом.
Я целовал ее, как в последний раз. Словно безумный, с отчаянием пытающийся продлить момент беззаботного удовольствия, который как будто постоянно ускользал от меня. Мне даже казалось, что я мог слышать тиканье часов, отмеряющих время для нас двоих. То самое, которое не было омрачено нашим профессиональным противостоянием.
Я спустился поцелуями по ее шее ниже, лизнул ключицу. Сжал половинки попки и прикусил сосок, а потом втянул его в рот, обводя языком твердую вершинку. Анна выгнулась и протяжно застонала. Вцепилась в мои волосы, притягивая ближе к себе. Да, это невероятное ощущение, когда женщина отдается полностью, без остатка. Когда она горит под моими руками, вкладывает в наши ласки всю нежность и страсть, таящиеся в ее теле.
Анна ерзала на моем члене, распаляя меня все сильнее, пока я метался между ее грудей и сжимал попку. Внизу живота сводило судорогой удовольствия. Даже находясь в воде, я чувствовал то, насколько она возбуждена, насколько влажная.
– Ник, ― прошептала Анна.
– Да, детка?
– Боже…
Шепот, вырывающийся из нее с сиплым стоном, переворачивал мои внутренности. Я становился жадным относительно всего, что касалось Анны. А особенно ― звуков, которые она издавала. Их захотелось законсервировать, чтобы никто больше их не слышал. Чтобы все они были только для меня.
Я немного отстранился, намереваясь войти в нее, но Анна нырнула и выплыла за пределами моих рук.
– Эй… ― разочарованно протянул я, протягивая к ней руки, но она со смехом отплыла от меня.
– Не в воде.
– Почему это?
– Мне не нравится в воде.
– Ты пробовала?
Анна склонила голову набок.
– Ты правда хочешь знать?
– Черт, нет.
– Тогда просто поверь мне на слово. Не в воде.
Она проворно добралась до выхода из бассейна. Я ожидал, что Анна присядет на ступеньки, но эта хитрюга выбежала наверх, завернулась в полотенце и так же, со смехом, покинула помещение. А я, разочарованно простонав, упал спиной на воду и погреб. Член качался над водой, словно буек, и это бесило и смешило одновременно. Я перевернулся на живот и нормально поплыл.
В голове был целый рой мыслей. Они скакали и крутились с такой скоростью, что я не успевал нормально обдумать одну, как ее тут же вытесняла другая. Мне стоило побежать за ней? Настигнуть и трахнуть? Или дать нам время перевести дыхание? А чего она ждала от меня? И самый главный вопрос, который засел в голове еще со вчерашнего дня: что такого есть в Анне Чарльз, чего нет в других женщинах, и что делает наши с ней отношения такими привлекательными для меня? На что я повелся: на тело или душу?
Я размахивал руками, рассекая воду, пока пытался взвесить для себя плюсы и минусы отношений с Анной. Список собрался внушительный. Но несомненно, плюсов было больше. Значительно больше. Минусы были настолько никчемными, не стоящими внимания, что их не стоило даже рассматривать. А самым главным плюсом было то, что я был неравнодушен к Анне. Что-то внутри меня содрогалось и сжималось каждый раз, когда я думал о ней. Единственное, в чем я был уверен: я точно не готов был отпустить Анну.
Мне вспомнился мой разговор со Скоттом. Я снова попытался представить, что ее нежное тело ласкают чужие мужские руки, и скривился. Это было больно.
Когда-то давно я влюбился в девушку. Ее звали Тиффани, и она была просто очаровательная. Наши отношения развивались стремительно. Мы ни секунды не могли провести порознь, все время стремились коснуться друг друга, приласкать. Обычно такие чувства свойственны студентам, поскольку гормоны, которые бурлят в организме, не позволяют мыслить рационально. В этом возрасте все помешаны на сексе. Да и вообще на тактильных ощущениях. Но самое главное ― это порывы, полная отдача чувствам. Если ты ненавидишь ― то до дрожи, до желания убить, уничтожить. А если любишь ― то до гроба. И кажется, что эта любовь никогда не пройдет, что будет длиться вечно.
Каждого, кто влюблялся в возрасте, которому присущ максимализм, постигало разочарование. Тем или иным способом мы приходим к тому, что все заканчивается. Способов десятки: от измен ― до усталости от отношений. В моем случае мы действительно устали. Я закончил университет, и мы с Тиффани стали видеться реже. Я был сосредоточен на карьере, пока она заканчивала последние два курса. Мы уже жили в разных городах и встречались, в лучшем случае, только на выходных. За два года мы всего один раз провели вместе ее каникулы. И то, по большому счету, Тиф провела их в моей квартире, пока я был на работе. В общем, к моменту, когда ей пришло время выпускаться, мы уже едва ли созванивались.
Мы расстались друзьями. Скажем, приятелями. Между друзьями обычно более тесное общение. Первые пару лет еще поздравляли друг друга с праздниками, даже переспали несколько раз, а потом все сошло на нет. Так вот однажды я приехал на встречу выпускников в университет и там увидел Тиффани с ее новым парнем. Они без остановки тискались и гладили друг друга при малейшей возможности. Это было начало ее отношений, и она все еще была студенткой, так что такое поведение было оправданным. Так вот тогда я не испытал ровным счетом ничего. Ни чувства собственничества, ни боли, ни даже волнения по этому поводу. В отличие от того, что происходило со мной, когда я представлял с другим Анну.
Это был как будто новый уровень чувств для меня, ранее не познанный. Словно я ступал по тонкому льду, не зная, в какой момент могу провалиться. Но я настойчиво шагал вперед, потому что в конце ― я был уверен ― меня ждала награда.
Я прикрыл глаза и снова представил себе манящую улыбку Анны и ее смех. Прокрутил в голове все те звуки, которые она издает в моих руках. Ее запах и вкус, ощущение шелка волос, которые пропускал между пальцами. Я понял, что должен был удержать ее рядом не в качестве профессионала, а в качестве своей девушки. Возможно, даже со временем начать жить вместе и пожениться. Самое интересное было в том, что я совершенно не видел Анну на месте матери моих детей, но мог четко представить ее в свадебном платье. Все это было странно и ново для меня, и волновало не хуже нашего секса.
Мне нужно было позвонить Стэну и все же, пожалуй, отказаться от первоначальной договоренности. Если Анна даже просто узнает о том, что она была, эта девушка обрушит на мою голову целое небо. Чарльз ничего не делает наполовину. Она как будто застряла в студенчестве, и все свои чувства проживает полноценно, отдаваясь им всей душой. Так что с ней нужно было быть осторожным во всем, что касалось эмоциональной стороны.
Поэтому я принял решение созвониться со Стэном, пока не стало слишком поздно.
Глава 39
Ник
Я мерял шагами помещение бассейна, прижимая к уху телефон и слушая длинные гудки. Стэнли не брал трубку, и теперь я пытался дозвониться до Маргарет, но результат был тот же. Я был взвинчен. Мне казалось невероятно важным дозвониться именно сейчас. Как будто, если я сейчас не поговорю с ними, то уже через минуту Анна узнает о моем первоначальном плане, и для нас все закончится. Еще несколько попыток ― и я решил, что можно договориться обо всем в понедельник. Вряд ли Стэн и Маргарет работают в выходные, так что у меня в любом случае было время, и я решил насладиться им с Анной на полную катушку.
Я вернулся в наш номер. Как только закрыл дверь, услышал шум воды из ванной, и коварно улыбнулся. Попалась. Я вошел в ванную, сбросил с себя полотенце, не отводя взгляда от запотевшего стекла кабинки душа, за которым едва просматривался обнаженный силуэт желанного тела.
Анна взвизгнула, когда я подошел со спины и прижал прохладные ладони к ее теплому животу. А потом она доверчиво вжалась в мое тело и расслабилась, позволяя моим нетерпеливым рукам скользить по ее невероятному телу. Сжимать грудь, наслаждаясь тем, как под моими пальцами разомлевшие от теплой воды соски превращались в твердые горошинки. Я перебирал их и сдавливал, вырывая из Анны стоны, граничащие с хрипами. Спускался вниз и едва ощутимо проводил пальцами между набухших губок, заставляя Анну извиваться и просить о большем. Потирал, кружил, прижимал и снова убирал руку, зарабатывая шлепок по предплечью и возмущенный, разочарованный стон. Я дразнил Анну, заводясь сам. Мне не нужна была дополнительная стимуляция, чтобы возбудиться. Достаточно было Анны рядом. Но у нее были совсем другие планы.
Анна внезапно развернулась ко мне лицом и толкнула в грудь. От неожиданности я сделал шаг назад, а она, воспользовавшись этим, продолжила толкать, пока моя спина не прижалась к прохладному кафелю. Игриво улыбнувшись, Анна тут же опустилась на колени и посмотрела на меня снизу вверх. Это был удар ниже пояса. Она знала, куда целиться, и знала, что выбьет меня из колеи, заставив растерять остатки здравого рассудка.
Взявшись за основание моего члена, Анна обернула вокруг него нежную ладонь, и слегка сжала, заставив меня зашипеть от накатывающего удовольствия. Она хитро улыбалась, когда подалась вперед и провела расслабленным языком по все длине, на пару мгновений задержавшись на уздечке.
– Че-е-ерт, ― процедил я сквозь зубы, запуская пальцы в ее влажные волосы на затылке.
Анна подалась еще немного вперед, вобрала в рот головку и с нескрываемым удовольствием ее пососала, прикрыв глаза. А у меня перед глазами начали мелькать звезды. Она делала все медленно, чувственно, вопреки моим ожиданиям, что все будет быстро и жестко. Мисс Чарльз любила удивлять, и умело делала это. Немного поиграв с головкой, Анна пустила меня в свой горячий, влажный рот. Сначала она двигалась сама, снова медленно и размеренно, а потом позволила просто трахнуть ее рот, сжав одной рукой влажные волосы, а второй придерживая за нижнюю челюсть. Я не мог отвести затуманенного взгляда от ее лица. И меня раздражало, что приходилось выбирать: смотреть на этот греховный рот или в наполненные жаждой глаза. Поэтому мой взгляд постоянно блуждал по ее красивому лицу в попытке уловить каждую реакцию. Анна научилась дышать носом во время минета, и теперь прекрасно справлялась тем, чтобы выдержать более глубокие толчки. Но я все равно старался не переусердствовать. Меня не хватило надолго. Все должно было быть не так, но… Я потянул ее за волосы, пытаясь выйти из ее рта, потому что вот-вот кончу. Но Анна вцепилась в мои бедра пальцами и решительнее подалась головой вперед, не оставляя мне шанса. Я закрыл глаза и с громким стоном кончил в ее рот, а через пару мгновений наслаждался зрелищем, как она проглотила все до последней капли, облизнула обмякающий член и припухшие губы. Чертова соблазнительница.
– Ты негодяйка, Чарльз, ― хрипло сказал я, помогая ей подняться. ― Надеюсь, эта проказница готова получить свою порцию удовольствия.
Через секунду уже Анна была прижата к стене спиной, и обе ее ноги покоились на моих плечах. Анна испуганно и возбужденно смотрела на меня сверху вниз.
– Не бойся. Я не дам тебе упасть.
– Ник…
– Доверься мне, ― ответил я и повел ее к наслаждению.
Я вылизывал складочки, посасывал клитор, входил в Анну языком, ритмично двигая им и наслаждаясь тем, как ее стеночки сжимают изнутри. Я впитывал ее вкус и запах. И снова, блядь, эти ее мяукающие звуки. Чертова кошка сейчас раздирала мне плечи и шею, и даже от этого я кайфовал, как будто женщина впервые царапает меня во время секса. Анна пришла к финишу еще быстрее, чем я. Она выгнулась и ее тело задеревенело, а потом изо рта вырвался звук, похожий одновременно на стон и на рык. Короткий, негромкий, но очень впечатляющий. Член снова дернулся, как только Анна произнесла это, и я понял, что только лишь оральными ласками мы не отделаемся.
Я встал, перехватив Анну так, что теперь она ногами обнимала мою талию, снова прижал ее к стене и без предупреждения вошел. Внутри нее все еще было тесно после пережитого оргазма, а мышцы ритмично пульсировали, обволакивая мой член. И это распаляло еще сильнее. Я входил в нее резкими толчками до самого упора, а она тяжело дышала мне на ухо и хрипло стонала, крепко вцепившись мне в плечи. Соблазнительная, горячая, открытая. И вся моя. Только моя. Я ускорился, не в силах больше сдерживаться или ждать. Мне нужно было еще раз почувствовать, как она кончает, и этого будет достаточно, чтобы я тоже взлетел на вершину. Так и получилось. Через пару мгновений после очередного оргазма Анны я взорвался, кусая ее за плечо.
Мне нужно было поставить ее на пол, смыть с нас свидетельство нашего удовольствия. Но я зарылся лицом в изгиб ее шеи, наслаждаясь тем, как под моими губами бешено пульсирует венка. Это чувствовалось, как застывшее мгновение. Когда весь окружающий мир меркнет. Есть только ты, она и твои губы на этом пульсирующем участке. И ты как будто чувствуешь даже то, как кровь несется по этой венке, толчками прокачивая ее дальше.
– Вот это да, ― наконец выдохнула Анна.
Я оторвался от ее шеи и нежно провел по ее губам своими.
– Привет, соблазнительница.
Анна улыбнулась.
– И тебе привет.
– Нам нужно искупаться.
Анна кивнула.
– А потом поесть. Если до твоего прихода сюда я была просто голодна, то теперь голодна чертовски сильно.
Я негромко рассмеялся и поставил ее на пол.
– Стоишь? ― Она кивнула. ― Тогда давай быстро закончим с водными процедурами и пойдем ужинать.
– В ресторан?
– В номер, ― ответил с усмешкой. ― А потом я предлагаю сходить в кинотеатр на открытом воздухе.
– А какой фильм показывают? ― спросила она, подставляя попку под струи душа, и чтобы я помыл ее.
– Понятия не имею. Разве это важно? Мы будем лежать на шезлонге, завернувшись в один плед на двоих, поедать попкорн. Запивать его… чем ты хочешь запивать?
– Я хочу соленый попкорн со сладкой колой.
– Одобряю. ― я кивнул.
– Я соглашусь на это свидание, если…
– Если?.. ― спросил я, когда она замолчала.
– Ты покупаешь попкорн и колу.
– И билеты в кино? ― со смехом спросил я, и Анна, прикусив губу, кивнула. ― Ты маленькая хитрюга. ― Она игриво повела плечами, и моя улыбка стала шире. Я никак не мог привыкнуть к тому, насколько она открытая со мной, настоящая и искренняя. И к тому, насколько она очаровательная в непринужденной обстановке. ― Ладно. Тогда, раз ты уже чистая, иди заказывай ужин в номер, а я пока приму нормальный душ.
Я шлепнул Анну по голой попке, и она, со смехом вскрикнув, вышла из душа, оставив меня заканчивать с купанием.
Я не смотрел фильм. Мне было не интересно. Я смотрел на Анну. На то, как она увлеченно следила за событиями на экране, автоматически забрасывая в рот попкорн и периодически запивая его колой. Я пытался понять, что такого было в этой женщине, что заставляло меня чувствовать себя настолько поразительно хорошо. Я то и дело ловил себя на мысли о том, как сильно хотел, чтобы Анна всегда была такой рядом со мной: расслабленной, открытой. Ее улыбка была искренней, а взгляд любопытным. Вот прямо таким, которым она посмотрела на меня, а потом спросила:
– Что?
– Ничего, ― шепнул я ей на ухо, заправил ее выбившуюся прядь волос, нежно провел губами по виску и прижал Анну крепче к себе. Мне хотелось, чтобы эти выходные не заканчивались.
Глава 40
― Почему ты забрал меня сегодня? Мы же только вчера расстались.
Я водила своими пальцами по пальцам обнимающей меня руки Ника. Мы были у него дома. Днем Ник позвонил мне и сказал, что эту ночь я проведу у него дома. После страстного секса, который произошел сразу, как только за нами закрылась дверь его квартиры, мы отправились в ванну. Николас не пожалел пены, и теперь мы нежились в объятиях друг друга, лениво делая вид, что моемся.
– Не смог держаться от тебя подальше. Вчера поймал себя на мысли, что не хочу, чтобы выходные заканчивались. ― он негромко рассмеялся. ― Впервые в жизни мне хотелось продлить отдых.
– Трудоголик?
– Маньяк, который не может прожить без работы и дня.
– Прекрасно тебя понимаю.
– Тоже проводишь вечера за проектами?
Я улыбнулась.
– Каждый раз, возвращаясь с работы, я обещаю себе, что буду лениться. Лежать на диване и смотреть какое-нибудь дрянное шоу. И каждый раз все заканчивается тем, что я пялюсь в экран ноутбука или планшета, снова что-то перекраивая в проекте.
Ник погладил мое плечо и медленно провел кончиками пальцев по ключице.
– Кто твои родители? ― внезапно спросил он.
– Мама учитель, а отец работает на шахте. Простой рабочий.
– Как ты вдруг стала маркетологом?
Я засмеялась.
– Еще в детстве я залипала на рекламе шоколадных батончиков. Примерно лет в семь я сказала маме: почему они постоянно топят батончики в молоке? Это выглядит странно. Она ответила, что я смогу изменить ситуацию, когда вырасту.
– Изменила?
– Немного. На местном телевидении до сих пор крутят придуманный мной ролик, где батончик падает в шоколадный порошок и тот красиво разлетается в стороны.
Грудь Ника сотрясалась, когда он смеялся вместе со мной.
– Откуда ты?
– Из небольшого городка в Аризоне. Мои родители до сих пор там живут.
– Скучаешь по ним?
Я слегка дернула плечом.
– Немного. Они всегда были так заняты, что между нами нет особенно сильной привязанности.
– Ты одна у родителей?
– Есть еще брат Чед. Он живет в том же городке и работает на шахте вместе с отцом. У него есть семья. Жена Трикси и двое детей.
– То есть, одна ты вырвалась оттуда?
– Я бы не назвала это «вырвалась». Я просто выбрала профессию, для которой было слишком мало возможностей в пределах Супериор. Можно сказать, их там не было совсем.
– Никогда не слышал об этом городке.
– Да, он слишком маленький, чтобы его слава докатилась аж сюда.
– То есть, ты выбрала профессию, руководствуясь только паршивой рекламой девяностых?
– Ага. Мне безумно нравилась реклама конструкторов, но раздражала реклама шоколадных батончиков.
– Потрясающе. Никогда еще такой мотивации не слышал.
– А как ты пришел к этой профессии?
Ник помолчал минуту, потом ответил:
– Не знаю. Изначально я поступил на направление «Ведение бизнеса», готовясь вместе с братом возглавить отцовскую компанию. Но в какой-то момент… даже не знаю, что произошло. Я просто выбрал профессию маркетолога. Наверное, сказался мой неугомонный характер. Просто так сидеть в офисе и перебирать документы мне было скучно, нужно было в работу привносить какую-то долю творчества, иначе я рисковал сойти с ума.
Я улыбалась, слушая его. Каждый раз во время наших разговоров я открывала для себя Николаса с новых сторон. Он как будто медленно раскрывался передо мной, и это было потрясающее ощущение.
– Расскажи, как ты пришла к своей компании, ― попросил он.
Я вздохнула.
– Что ж, когда я поступила в колледж, отец в шутку сказал мне, чтобы домой я не возвращалась. Они с мамой очень хотели, чтобы я пошла дальше, раз уж у брата не было амбиций. На первом курсе я познакомилась с Амандой. Она, как вихрь, захватила меня, и я не успела моргнуть и глазом, как на третьем году обучения мы уже писали бизнес-план для нашей компании. Думаю, ее неуемная энергия и послужила тем самым стимулом для меня не просто работать в сфере, которая меня привлекала, а создать собственное дело. Я всегда была амбициозной и хотела покорить множество вершин. Но я видела себя в крупной компании, возглавляющей отдел рекламы, или руководителем направления в маркетинговой фирме. Но уж точно не помышляла о создании собственного дела, потому что у меня не было ни гроша за душой.
– Тогда как вам с Амандой удалось создать бизнес? ― удивленно спросил Ник.
– Ладно, дело было так. ― я повернулась боком, чтобы смотреть на него. ― После написания бизнес-плана Эм, которая, как ты помнишь, обладает выдающимися коммуникативными навыками, нашла для нас работу. Точнее, стажировку в маркетинговой фирме. Маленькой, едва держащейся на плаву. Они платили нам какие-то смешные деньги за свежие идеи. Мы всколыхнули это спящее болотце, потому что были полны вдохновения и желания показать себя. Фирма начала набирать обороты, и нам повысили зарплату. А поскольку на время учебы родители помогали нам финансово, нам удалось немного денег отложить. Так что сразу после колледжа мы сняли крохотную квартирку на отшибе с еще одной знакомой девочкой. К счастью, она работала в банковской сфере, так что ей до нас не было никакого дела.
Я продолжала работать на ту фирму, а Аманда искала для нас заказы. Мы фрилансили три года.
– Нелегально, ― догадался Ник, и я хихикнула, кивнув. ― Две преступницы.
Я слегка скривилась.
– Скажем, мы не додавали государству какие-то копейки налогов.
– То есть, нарушали закон.
– Ну, да. Так вот. Мы делали подпольные мелкие проекты для разных предпринимателей, и снова откладывали деньги. Днем я работала на первой фирме, пока Эм искала заказчиков, а по ночам мы делали для них проекты. Со временем нам хватало тех денег, которые мы зарабатывали на фрилансе.
– Но как вы заключали договора с заказчиками, если не платили налоги?
Я фыркнула.
– Какие договора? Заказчики сами были рады сэкономить средства. Договор ― это стоимость услуг плюс налоги. А без договора заказчик платил меньше.
– Опасная схема. Вас ни разу не оставляли без оплаты?
Я закатила глаза.
– Раз пять, наверное, было.
– И что вы делали в таком случае?
– А что тут сделаешь? В суд не пойдешь без договора, за нашей спиной не было никакой защиты, так что мы просто злились и шли к новому заказчику. В целом на таких провалах мы потеряли не одну тысячу и, когда поняли, что уже стали достаточно известны среди мелких предпринимателей, и наши номера телефонов передаются из рук в руки, я уволилась. Мы зарегистрировали свою компанию и начали работать официально. Вдохновленные предыдущим успехом, мы считали, что сейчас как повалят заказы, и мы обогатимся. Но не тут-то было. Примерно семьдесят процентов заказчиков слились, услышав новые суммы оплаты за наши услуги.
Николас покачал головой.
– Приучили их работать нелегально.
– Наверное.
– Что было дальше?
– Аманду не устроила такая ситуация. Она сказала, что нам нужно выйти на новый уровень, и тогда она пошла по крупным фирмам и компаниям. Даже посетила несколько концернов. ― Глаза Николаса расширились. ― Да, в некоторых местах ей смеялись в лицо, потому что у них, как правило, был свой маркетинговый отдел, но мою подругу это не останавливало. Из двадцати фирм, которые она посещала, по меньшей мере, одна соглашалась с нами сотрудничать. Вот так упорством и своим неуемным желанием работать мы добились того, что нам удалось снять помещение под офис и даже набрать сотрудников. И вот я здесь. ― я слегка развела руками и улыбнулась.
– Вы много работали.
– Да, я даже пару раз теряла сознание от недосыпа. О, и ты в курсе, что я склонна к полноте?
Ник осмотрел меня со скептически приподнятой бровью.
– Да ладно?
– Да, в колледже я весила в два раза больше. Но с таким ритмом работы, который у меня был и есть, я больше не поправлялась.
– Наверняка ты была сексуальной, когда в тебе было на пару килограмм больше. Так и представляю твою округлую аппетитную попку.
– Эй, ― я шлепнула его по плечу, ― а сейчас не сексуальная?
– Сейчас ты горячая, как ад.
Ник схватил меня в охапку и, притянув ближе, глубоко поцеловал, вызывая головокружение.
Глава 41
Когда он оторвался, я спросила:
– О себе расскажешь?
– О, у меня был не такой тернистый путь, ― усмехнулся он. ― Я родился и вырос в богатой семье. На момент моего рождения отец уже управлял семейной империей, так что я изначально был обеспечен. Моя мама умерла, когда рожала мою младшую сестру, Пайпер.
– Мне очень жаль, ― сказала я, погладив его щеку, а он перехватил мою руку и прижался губами к ладони.
– Спасибо. После смерти мамы папа слетел с катушек. Он был женат шесть раз. ― Ник подождал эффекта, который произведут его слова, и он не заставил себя ждать: мои брови поползли вверх. ― Сейчас у него шестая как раз. Мы со Скоттом сделали ставки, остановится ли он на достигнутом, или пойдет на седьмой круг.
– Ты ладишь с его женами?
Ник положил голову на подушечку, прикрепленную к ванной.
– По-всякому. Но мой прежний образ жизни наложил отпечаток на общение с ними.
– Что ты имеешь в виду?
– Я был… разгильдяем. Назовем это так. Вел праздный образ жизни. Спускал отцовские деньги, все время проводил в развлечениях. Менял девушек… впрочем, это не тема для разговора со своей девушкой.
– А я твоя девушка? ― от его слов в груди разлилось тепло, а на лице сама собой растянулась улыбка.
– А что, не похоже? ― усмехнулся он.
– Похоже.
– Рад, что мы это выяснили.
Он сказал это таким будничным тоном, как будто это не имело значения. Но для меня имело. Все, что было связано с Николасом, теперь имело для меня огромное значение. И пускай наши отношения начались странно, и сейчас было непонятно, как быть дальше с нашим сотрудничеством, я все же хотела называться его девушкой. Потому что мне нравился этот статус и нравился Ник. А все, что нам мешало быть вместе… Об этом я собиралась позаботиться немного позже. Когда острый приступ эйфории хотя бы слегка меня отпустит, и я смогу рассуждать здраво.
– Продолжай.
– Ну, в общем, каждая из папиных жен считала своим долгом залезть ко мне в штаны. С одной он даже развелся по этой причине.
– Оу. Что произошло? Ты переспал с ней?
– Нет. Я был чертовски пьян и спал у себя в спальне. А она притащилась и попыталась соблазнить меня. Ей даже удалось немного потеребить мой вялый член. ― Я расхохоталась. ― Что? А какой он должен быть, когда я в отключке? К тому же «горячие мамочки», ― Ник показал воздушные кавычки, ― не в моем вкусе. Благодаря этим дамам у меня выработался стойкий иммунитет на силиконовых женщин. Если у нее силиконовая грудь или ненатуральные губы ― она идет мимо.
– Как ты попал в компанию отца?
– Когда я был на третьем курсе, меня замела полиция с марихуаной. Я был тогда в доме братства, пьяный в дым. Кто-то дал мне пакетик с дурью, а потом налетела полиция.
– О, боже. Да ты прошел все стадии студенчества.
– Да уж, гордиться тут особо нечем. Отцу пришлось вытаскивать меня из полиции. В общем, он сначала запер меня по домашний арест, а потом сказал, что я должен начать работать. Понятное дело, первое время я сопротивлялся, потому что меня ― сына генерального директора и владельца корпорации ― поставили простым стажером без зарплаты. Более того, папа выбрал мне в учителя самого своего сурового маркетолога. Но благодаря Дрейку я стал тем, кем стал. Он был значительно старше и работал с отцом уже много лет. Он повидал многое и знал о нашей профессии больше, чем рассказывают в университете. Я сам не заметил, как втянулся. Учебу заканчивал, потому что так было надо. Но все мое внимание уже было в проектах.
– У тебя были большие возможности.
– Да, только папа не торопился мне их предоставлять. Он хотел видеть меня арт-директором, но считал, что я должен сам дослужиться до высокой должности. Мистер Донован в принципе не тот человек, который подарит тебе должность, даже если ты его сын. Скотт проработал пять лет помощником отца прежде, чем папа поставил его начальником отдела. Так что в нашей семье никому не давали спуску, кроме Пайпер.
– Расскажи о ней.
– Она ― наша маленькая принцесса. Пайпер любят все и позволяют ей практически все. Как ни странно, она не выросла избалованной мажоркой.
– Она работает с вами?
Ник покачал головой.
– Нет, Пайпер ― художница. Вот кого папа беспрекословно баловал, так это ее. На восемнадцатилетие он подарил ей галерею. ― Мои глаза стали шире, а брови поднялись высоко вверх. Ник усмехнулся. ― Да. Представь себе подростка, который владеет художественной галереей.
– Вы со Скоттом не обиделись?
– Нет, как ни странно. Мы оба тогда уже вовсю работали на отца и были серьезно настроены на карьеру. А Пайпер ― девочка. Ей априори все дается тяжелее, чем нам. Тебе ли не знать? ― Я кивнула, внимательно слушая рассказ. ― К тому же, Пайпер так и не познала материнской любви. Мне было десять, когда умерла мама, так что я могу сказать, что мое детство было счастливым и полноценным. Ни одна из папиных жен не смогла заменить Пайпер маму. У нее была отличная няня, но няня ― не мама. Так что мы со Скоттом были рады видеть счастливые глаза сестры, когда отец вручил ей такой подарок.
– Ты говоришь о ней с такой нежностью.
– Ревнуешь?
– К сестре? ― рассмеялась я. ― Это абсурд.
Ник пожал плечами.
– Говорят, такое случается.
– Не с нами.
– Пайпер была первой, кто сказал, что я в тебя влюбился.
– А ты влюбился?
Кажется, я даже перестала дышать в ожидании ответа. Лицо Ника внезапно стало серьезным. Он поднял руку и провел костяшками пальцев по моей щеке.
