Текст книги "Право первой ночи"

Автор книги: Екатерина Красавина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Логично!

Поэтому я пошарю в компьютере. Может быть, и найду в нем что-то о Маргарите Грохольской. А ты будь добр, сходи в магазин…

– За пивком?

– Не угадал. Колбаски хочется. Копченой, с мелким жирком.

– Ой, не надо, слюни текут. Побежал, побежал. – Витька живо поднялся со стула и устремился к двери.

– Подожди, денег дам. Ты что, уже при коммунизме живешь или разбогател?

– Куда там! Сижу на бобах.

– А премию куда недавнюю истратил? На букеты своей гречанке? Молчишь? Значит, я угадал. Ты поаккуратнее. А то скоро будешь питаться одним святым духом или цветочным запахом. Так и ноги протянешь. Женщин, конечно, обхаживать надо, но расстилаться перед ними ковриком – нив коем случае. А то они вытрут об тебя ноги и пойдут себе дальше. Это я как старший товарищ говорю тебе. Ладно, морали больше читать не буду. А то закипишь, как чайник. Бери деньги и дуй в магазин. А я пока с компьютером пообщаюсь. – И с этими словами Губарев сделал выразительный жест рукой, как бы говоря своему напарнику: «Отчаливай!»

Витька вернулся нескоро. С батоном белого хлеба и копченой колбасой.

– Извините, что пропал. Только одна касса работала. Вот народу в очереди и набежало.

Но Губарев не слышал его. Он смотрел на Витьку, как на инопланетянина, неожиданно прилетевшего на Землю. Видно было, что его мысли витали где-то далеко-далеко. Витька стоял истуканом, не зная, что делать. Он понимал, что в уме Губарев решает какую-то сложную задачку и отвлечь его в такую минуту, значит, нарушить ход мыслей. Наконец Губарев, очнулся и покачал головой.

– Как же просто теперь все объясняется.

– Что именно? Что произошло за то время, пока я ходил за колбасой? Землетрясение? Тайфун? Цунами?

– Почти. Я узнал, кто такая Маргарита Грох. Которая оказалась, как я и думал, Маргаритой Грохольской.

– Ну и кто эта дамочка?

– Содержательница притона. Витька присвистнул.

– Да… дела! И тогда… Ольга и Алина…

– Ее подопечные. Или девочки, как принято называть проституток в тех кругах.

– Тогда понятно, чего боялась Алина.

– Вот именно! Она до смерти боялась и боится до сих пор, что кто-нибудь узнает о ее прошлом. Навряд ли Викентьев придет в восторг, когда узнает, кем была его любовница. Алина боится, что все это всплывет наружу. И тогда ее теперешнее положение резко изменится.

– И что из этого следует?

– У Алины был мотив убрать Ольгу, – размышлял вслух Губарев. – И серьезный.

– Вы полагаете, что это она сбила машиной секретаршу Викентьева?

– Вполне вероятно. Интересная штучка была, эта Маргарита Грохольская. Она не просто была создательницей борделя, но и лепила своих девочек. Как хотела. Меняла им цвет волос, сексуальную ориентацию.

– Что вы имеете в виду? – спросил Витька. Он по-прежнему стоял посередине кабинета с пакетом в руках.

– Вить, не стой. Проходи. Стоишь, как бедный родственник.

– Меня ваша информация ввергла в ступор.

Меня тоже. Грохольская держала в своем притоне проституток всех мастей: лесбиянок, мазохисток, садисток и так далее. И я подумал… Помнишь, Аврора Сеульская говорила, что в Ольге было нечто странное, непонятное, и я подумал…. Может быть, она была лесбиянкой? В притоне Грохольской. На фотографии, которую я взял в отделе кадров, Ольга выглядит слишком жесткой, неженственной.

– Похоже на правду.

– Как иначе объяснить ее замкнутость? Грохольская могла сломать ее, а такая ломка не проходит бесследно для психики. Наверное, она хотела отойти от прежней жизни. Но так просто, одним махом, это не сделаешь.

– Эти данные о Маргарите Грохольской вы нашли в Интернете?

– Да. В газетах вышло несколько разоблачительных статеек, когда притон был обнаружен и прикрыт. Это случилось в 1999 году. В свое время это была нашумевшая история. Ольга и Алина работали у Грохольской. Одна из них убита…

Разговор по телефону, состоявшийся на следующий день с Сеульской, подтвердил версию Губарева: Ольга была жесткой, решительной. В ней не было мягкого, расслабляющего женского начала.

Изложив эти факты Витьке, майор посмотрел на него и сказал:

– Ив самое ближайшее время нам надо нанести визит Алине. Побеседовать. Лично.

Ника уже несколько дней не появлялась дома. Мать ходила мрачнее тучи, папашка нудел, что мы совсем отбились от рук. Правда, при чем здесь я? Нет Ники, а виновата я.

Я поняла, что наступила пора действовать. Надо поехать к ее любовнику и разобраться со всем на месте. Под предлогом, что дома о ней беспокоятся. Ждут, пьют литрами валерьянку и корвалол. Нельзя же так исчезнуть с концами и не подавать никаких признаков жизни.

Я надела джинсы, зеленую спортивную блузку навыпуск и повесила на пояс сумку, в которую положила мобильник, купленный вчера. Почему-то я не захотела брать обычную сумку на плечо. Может быть, я бессознательно предполагала, что буду лезть за Никой по водосточной трубе или выслеживать в кустах?

… Я подошла к дому в Большом Харитоньевском переулке…

Мне хотелось поймать сестру на месте преступления и заглянуть ей в глаза. Припереть ее к стенке. Зачем она столько времени скрывает от меня богатого спонсора? Что это за секреты от родной сестры? Я чувствовала себя глубоко уязвленной. Конечно, мы – взрослые люди и у каждой из нас – своя жизнь. Но не до такой же степени. Если говорить честно, больше всего на свете мне хотелось отодрать Нику. Как следует. Как я сделала однажды, когда она ушла из дома и не сказала куда. В десять лет. Все стояли на ушах: мать, отец. Собирались уже звонить в милицию. А она преспокойно сидела у подруги. Играла в куклы. А позвонить домой не догадалась. Увидев ее, мать заплакала. Отец принялся ругаться. А я кинулась к Нике, сжав кулаки, и принялась колошмать ее по груди, плечам. Как ты могла, задыхалась я, как? Все тут плачут, переживают. А ты? Ника посмотрела на меня долгим взглядом, а потом нижняя губа ее оттопырилась. Из глаз покатились крупные слезы. Одна, другая.

– Прости меня, Аврора! – прошептала она. – Я больше никогда не буду.

Я была сердита на нее. И поэтому демонстративно повернулась спиной и ушла в комнату. Но долго дуться на Нику я не могла. К тому же она стала подлизываться. Дала мне шоколадную конфету, взятую в гостях. Подарила ярко-розовый ластик. Словом, я оттаяла…

Вот и сейчас я испытывала сходное чувство бешенства и ярости. Мои руки невольно сжимались в кулаки. Мне хотелось ворваться в квартиру и устроить скандал. Я почему-то была уверена, что Ника там. И здесь мне в голову пришла одна мысль: а что, если это квартира не Никиного дружка, а ее? Спонсор снял квартиру для Ники. Поэтому она и не появляется дома. Она живет там. Крепко же она зацепила этого богатого буратинку! Наверное, хорошо в постели кувыркается.

От размышлений на тему секс-подвигов моей сестренки меня отвлекла сигнализация машины, взревевшая рядом. Я вздрогнула. Надо было что-то делать. Не торчать же до ночи около дома. Надо попытаться проникнуть в него. А там надрать Нике уши. И кое-что еще. И как следует.

Я набрала код, потянула дверь на себя, вошла внутрь и увидела консьержку. Точнее, охранницу, потому что она была в темной форме и с кобурой на боку. Я сделала вид, что ошиблась, и повернулась к ней спиной.

На улице я чертыхнулась. Поразмыслив, я решила через некоторое время повторить свою попытку. Надо сказать, что я иду к знакомой. И все. Больше на эту тему не распространяться. Если охранница меня вытурит, тогда уж ничего не поделаешь. Придется возвращаться домой.

К счастью, моя вторая попытка увенчалась успехом. Охранница куда-то отлучилась. И я расценила это как хороший знак. Мне покровительствуют высшие силы. Но времени терять зря не надо. В любой момент цербер в женском обличье может вернуться. И тогда мой план с треском провалится. А Никины уши, а также другие части тела останутся целыми.

Я несусь мимо стола охранницы сломя голову, как будто устанавливаю мировой рекорд в спринтерском беге. Я делаю гигантские скачки по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и слышу, как гулко колотится мое сердце. И вот около двери с цифрой «9» я останавливаюсь. И нажимаю на кнопку звонка. И тут я вижу, что дверь приоткрыта. Еще лучше, со злостью подумала я. Теперь она от меня не ускользнет. В коридоре темно. Экономит на лампочках, мелькнуло в голове. Ей такие деньги отваливают, а она жадничает!

Большое зеркало в коридоре отливает темно-серебристым светом. Я украдкой бросаю на него взгляд: в нем отражается темная крадущаяся фигура. То есть я. Аврора Сеульская. Я чувствую себя злостным воришкой, забравшимся в чужой дом. Впрочем, так оно почти и было. Что я здесь делаю? Вдруг Ники сейчас нет. И я столкнусь с чужим мужчиной – Никиным поклонником. Он схватит меня и вызовет милицию. Меня посадят…

Я остановилась в нерешительности. Может быть, дать деру, такая мысль промелькнула в моей голове спасательным кругом. Пока не поздно. А то благодаря своему стремлению разыскать сестру я окажусь в каталажке. Веселенькая перспектива! Ничего не скажешь! Но ноги упрямо шли вперед. В чем-то мы с Никой были очень похожи: бесшабашные авантюристки, способные идти напролом, когда что-то очень нужно. Позарез.

Дверь в комнату закрыта неплотно. Там горел слабый свет. Как от ночника. Я осторожно нажимаю на дверь, чтобы щель стала шире. Я стараюсь вести себя как можно бесшумней. Вдруг там сладкая парочка, отдыхающая после любовных утех? Мое появление будет, конечно, совсем некстати. Сцена, как из комедийного фильма, когда муж возвращается из командировки домой и обнаруживает в своей постели любовника. Только вместо мужа – я, а роль любовника играет Никин спонсор.

Но то, что открылось моему взгляду, было столь ужасным, что я потеряла дар речи, а ноги приросли к полу. Посередине комнаты на полу лежала молодая девушка в голубом шелковом халате, залитом спереди кровью. Ее лицо было перечеркнуто двумя алыми полосами. Первая мысль была: Ника? Вторая: слава богу, не она! Это была Анжела! Ну и ну! Я тихо охнула и приложила ладони к щекам. Кто бы мог подумать? Но как Анжела оказалась в Никиной квартире? Что она здесь делает? И где Ника? Я стояла, как в столбняке, но каким-то внутренним чутьем услышала шаги. Кто-то шел сюда. Но меня не должны здесь видеть. Этого нельзя было допустить. Ни в коем случае. Я мгновенно обежала глазами комнату. Красивая стильная мебель, золотистые шторы на окнах, стол с ноутбуком. Я оказалась в ловушке. Если меня увидят около трупа Анжелы, то решат, что это сделала я. Но путь в коридор был мне уже заказан: шаги раздавались оттуда.

Все эти мысли молниеносно промелькнули в моей голове. И я приняла единственно правильный в такой ситуации выход. Я отступила в соседнюю смежную комнату. Там была кромешная темнота, и больше всего на свете я боялась на что-нибудь наткнуться или уронить. По этому шуму меня и обнаружат. Я вытянула вперед руки и пошла медленными шажками, на ощупь. Наконец нашла какое-то углубление и села на корточки. Мне думалось, что так я нахожусь в относительной безопасности. Оставалось только ждать, когда человек, явившийся сюда, уйдет. Тогда я смогу выскользнуть из своего убежища и покинуть тайком квартиру. Но мне предстояло еще пройти незамеченной мимо охраны… Но сейчас думать об этом не хотелось. Я сидела, скрючившись, и ощущала, как медленно немеют мои ноги. Но я боялась даже пошевелиться, мне казалось, что каждое мое движение произведет вселенский грохот. Я прислушалась. Шаги стихли. Может быть, человек ушел? Но я не слышала ни криков, ни охов, ни возгласа… Или он не видел трупа? А если видел, то его реакция весьма странна. А что, если?.. И туту меня перехватило дыхание. Если это убийца, явившийся на место преступления? Может быть, он оставил здесь важную улику вроде сумочки или кошелька с документами. А потом спохватился и решил вернуться, чтобы забрать. Я не знала, кто был этот человек. Мужчина, женщина? Но я знала только одно – мне было невыносимо страшно. Так страшно, что было больно дышать. Как будто на грудь опустили железную пластину и она давила на меня. Неожиданно моя рука наткнулась на что-то мягкое, и я едва удержалась, чтобы не закричать. Около меня раздалось тихое урчание. Это котенок, которому тоже, видимо, было очень страшно. И он забился в эту комнату подальше от мертвой Анжелы. Я схватила котенка и прижала к себе. Маленький теплый комочек. Его сердечко отчаянно билось. Внезапно я почувствовала, как напряжение немного отпустило меня. И «мне стало чуточку легче. Железную пластину приподняли, и я смогла перевести дыхание. Но сколько я могла находиться здесь? Шагов уже не было слышно. Может, попытаться рискнуть и заглянуть в соседнюю комнату? Я распрямилась и, по-прежнему прижимая к себе котенка, пошла вперед. Встала около двери. В щель, примерно размером с мою ладонь, падал свет. Я боялась попасть в полосу этого света, так как не была уверена, что нахожусь в квартире одна. Если я высунусь, меня сразу заметят. И… убьют? По моей спине пробежала дрожь. Я замерла на месте. Котенок пискнул. Незаметно я больно стиснула его. Я напоминала статую, вросшую в землю. Я не могла сдвинуться с места: ни вперед, ни назад. Мне казалось, что еще немного – и я грохнусь в обморок от чудовищного напряжения и страха, буквально парализовавшего меня.

Я не знала, сколько времени я простояла с котенком на руках. Он вел себя удивительно послушно и не делал никаких попыток вырваться из моих железных тисков. Может быть, он чувствовал мое состояние и понимал, что он – единственное существо, которое меня немного успокаивает и дает ощущение реальности. Я прислушалась: никаких звуков. Но что-то удерживало меня на месте. Страх? Предчувствие опасности? Интуиция? Когда я поняла, что хуже неизвестности быть уже ничего не может, я решилась нажать на дверь. Она скрипнула, и я снова замерла как вкопанная. Никого нет, уговаривала я себя. Все, что тебе сейчас требуется, – это распахнуть дверь рывком и пулей вылететь из квартиры. Не трусь, все равно у тебя нет другого выхода. Не можешь же ты находиться здесь до утра. Наедине с трупом. Чего ты ждешь? Что сюда кто-нибудь явится и обнаружит тебя в этой квартире? И как ты будешь оправдываться, что говорить? Ты не сможешь придумать ни одной мало-мальски убедительной версии. Тебе никто не поверит. Ты вляпаешься в историю, из которой не выпутаешься. Так я разговаривала сама с собой, пока не поняла, что промедление может обойтись мне слишком дорого.

Я широко открыла дверь и, не сводя глаз с трупа, начала медленно продвигаться вперед. Этот путь казался мне бесконечным. Несколько метров были для меня хождением по раскаленным углям или по острию ножа. Очутившись в коридоре, я наконец-то перевела дух. Я понимала, что мне еще предстоит выбраться из квартиры и проскользнуть мимо охраны. Но маленький путь к свободе был мной все-таки пройден. В коридоре была полутьма. На тумбочке горел тусклый светильник в виде китайской пагоды. Черно-белый котенок смотрел на меня удивленными глазами, наклонив голову набок. Он словно спрашивал меня: кто я такая и что здесь делаю? И тут слишком поздно я вспомнила, что, когда шла сюда, в коридоре было темно. Значит, кто-то успел зажечь свет. А потом, я не слышала звука хлопнувшей или закрывающейся двери. Все эти мысли дошли до меня с большим опозданием. Потому что здесь я почувствовала, что мне зажали рот и куда-то потащили. Я разжала руки, и котенок упал на пол. Я только подумала: как я влипла. Тот, кто убил одного человека, не задумаясь, пришьет и второго. Убийце уже нечего терять. И закрыв глаза, я потеряла сознание.

Глава 7

Когда я открыла глаза, то первое, что я увидела, было лицо Руслана, склонившееся надо мной. В кухне было темно, но в нее просачивался слабый свет из коридора.

– Как ты себя чувствуешь? – шепотом спросил Руслан.

– Что? – не сразу поняла я. – Прекрасно, – так же шепотом ответила я. И тут я все вспомнила и замолчала, смотря на него испуганными глазами. Я сидела в кухне на табурете, прислонившись головой к стенке.

– Прекрасно? – переспросил он. – Это очень хорошо. Учитывая наличие трупа в соседней комнате. – В голосе Руслана слышалась мрачная ирония. – Как ты сюда попала?

– Долго объяснять, – буркнула я. – Думаю, что сейчас не время говорить об этом.

– Совершенно верно. Нам надо думать, как выбраться отсюда. Иначе мы станем подозреваемыми номер один.

А ты что здесь делаешь, вертелось у меня на языке. Но я благоразумно промолчала, подумав, что задам ему этот вопрос чуть позже. И не отстану, пока не получу удовлетворяющий меня ответ. Пусть не считает меня безмозглой дурочкой, которую можно купить за тарелку супа или чашку кофе. Во мне все еще жила обида за тот вечер в ресторане. Я думала, что пригласили меня, Аврору Сеульскую, а оказалось, что должностное лицо – секретаршу Викентьева.

– Ты, когда сюда шла, женщину-охранника видела?

– Нет. Она, наверное, куда-то отлучилась.

– Рисковать не стоит, – размышлял вслух Руслан. – Второй этаж… Можно попробовать спуститься через окно. Сможешь? – обратился он ко мне.

– Не знаю.

Он быстрым жестом приложил палец к моим губам: я невольно повысила голос. Палец был мягким, теплым.

– Говори тише. Будем выбираться из комнаты, окна которой выходят во двор. С этой стороны, – он кивнул на окно кухни, – рискованно. Могут увидеть. Здесь пешеходная зона.

Он подошел к окну и встал сбоку. Около занавески.

– Да. Этот вариант отпадает. Однозначно. Придется выбираться из комнаты, где Анжела…

Я передернула плечами. Руслан внимательно посмотрел на меня, но промолчал.

– Ты ничего не оставила здесь?

– Нет.

– Подумай хорошенько. Я опять замотала головой.

– А сумку?

– Сумку? – переспросила я.

– Хорошо. Пошли. Идти можешь?

– Могу, – ответила я, опираясь руками о стол.

– Выключать свет в коридоре или нет?

– Лучше выключить.

– Так мы совсем ничего не увидим. Будет слишком темно.

– А отпечатки пальцев?

– Я уже позаботился об этом. Стер тряпкой.

Заходить в комнату, где лежала Анжела, мне было безумно страшно. Руслан понял это. Он крепко сжал мою руку и сказал:

– Не бойся.

Около трупа Анжелы стоял черно-белый котенок, выгнувшись дугой.

– Рикки! – шепотом позвал его Руслан. – Возьми его, – обратился он ко мне. Руслан щелкнул пальцами, и котенок подбежал к нам. Я схватила его и прижала к себе.

– Только не вырони.

– Постараюсь, – пообещала я.

– Смотри, это не твоя сумка? – спросил Руслан, показывая на сумку, темневшую черным пятном около дивана. Я ничего не успела ответить, потому что блеснула большая пряжка и у меня захолонуло сердце.

Это была Никина сумка! Но как она сюда попала! Ника! Значит, она была здесь! Когда? Все эти мысли пронеслись в моей голове быстрее молнии. И с моих губ слетело:

– Моя!

– Но ты же говорила, что ничего здесь не забыла?

– Я растерялась.

Руслан поднял с пола сумку и кинул мне.

– Держи!

…Потом подошел ко мне вплотную и сказал:

– Делаем все быстро и бесшумно. Тут невысоко, поэтому не расшибемся. Постарайся удачно приземлиться. – Он сорвал занавеску с окна и моментально скрутил ее наподобие веревки.

– Ты первая. А то испугаешься в последнюю минуту.

Я храбро шагнула вперед, хотя у меня тряслись поджилки.

Руслан открыл окно и выглянул во двор.

– Здесь земля. Клумба, травка. Не убьешься.

– Спасибо за заботу.

– Вроде бы никого нет. Давай. Прыгай. Он перекинул веревку через подоконник.

– Я держу ее. Не бойся. Постой, я засуну в сумку котенка.

Я сама. – Я боялась, что он откроет Никину сумку и увидит там нечто – то, что видеть не положено. Но что? Наркотики? Деньги? Пистолет? Этого я не знала. Открыв сумку, я запихнула туда Рикки и вопросительно посмотрела на Руслана.

– Все?

– Все! Прыгай!

Я села на подоконник и свесила ноги.

– Держись крепче за веревку. Давай. – Я вцепилась обеими руками в скрученные занавески и соскользнула вниз. Все произошло так быстро, что я не успела даже по-настоящему испугаться. Я поняла, что все позади, когда рядом «спарашютировал» Руслан.

– Все в порядке? – обратился он ко мне. – Не ушиблась? – Я сидела на земле, оглушенная и еще толком не понимающая, что произошло.

Надо же, беспокоится обо мне, насмешливо подумала я. Такой заботливый и внимательный. А сам-то что он делал в той квартире? Вдруг я нахожусь рядом с убийцей? В сумке отчаянно мяукал Рикки. Падение с высоты испугало его.

– Вставай! Сидеть тут ни к чему!

– Сама знаю, – огрызнулась я.

Руслан потянул веревку, свисавшую из окна.

– Надо выкинуть в мусорный контейнер. Пошли. Обопрись на мою руку.

– Не надо. Как-нибудь сама. Обойдусь без посторонней помощи.

Мы переговаривались громким шепотом. В окне, находившемся позади нас, вспыхнул свет.

– Уходим, – скомандовал Руслан.

Я поднялась, опираясь рукой о землю. Пригнувшись, мы побежали под арку.

– У меня здесь джип стоит. Иди за мной. Не отставай. Бежать не надо. А то привлечем внимание.

Торопливым шагом я шла за Русланом. Поспеть за ним было трудно, и временами мне приходилось идти вприпрыжку, придерживая рукой сумку, из которой доносилось жалобное мяуканье. Наверное, Рикки уже до смерти надоели наши эскапады.

Джип Руслана был припаркован около магазина бытовой техники.

– Садись на заднее сиденье.

Я устроилась поудобнее и только в этот момент поняла, как я устала. У меня болело все тело: руки, ноги, ломило в пояснице.

Руслан сел за руль и тронул зажигание. Под капотом заурчало, затем мотор взревел, и мы отъехали от магазина.

Когда мы проехали несколько метров, я спросила:

– Куда мы едем?

– Ко мне.

– Зачем?

– Поговорим.

– А если я не хочу?

– Придется. Слишком много вопросов накопилось.

– Ко мне?

– Нет, вообще. К тебе в том числе.

– За других я ответить не могу.

– А я и не прошу этого делать. Поэтому мы едем ко мне и там поговорим.

Я промолчала.

Из сумки донеслось царапанье. Рикки рвался на свободу. Я расстегнула молнию.

– Сейчас, сейчас, мой хороший, – заворковала я. – Страшно тебе, мой маленький?

Котенок терся об мою руку и урчал. Я заметила, что Руслан наблюдает за мной в зеркало, висевшее над сиденьем. Мне показалось, что он улыбнулся. Но может быть, это была игра теней?

Мы выехали на Тверскую.

– Скоро приедем.

Я ничего не сказала. Мне жутко хотелось спать и пить. Во рту пересохло от жажды. И першило в горле. Как будто бы я наглоталась горячего песка.

– У тебя нет бутылки воды? – спросила я.

– Есть. Держи. – И Руслан протянул мне пепси-колу.

Я с жадностью выпила полбутылки.

– Оставила мне?

– Немножко.

Спустя некоторое время мы подъехали к дому, поблескивавшему выпуклыми эркерами.

– Приехали.

Я сунула Рикки обратно в сумку, несмотря на его сопротивление: котенок ни за что не хотел туда лезть и упирался всеми четырьмя лапами.

Квартира Руслана находилась на седьмом этаже. Холл был длинным, чистым. На стенах висели картины, на полулежала бордовая ковровая дорожка.

В прихожей я задела за что-то головой, и раздалось мелодичное позвякиванье. Это была подвеска с красными полыми трубочками и золотым драконом. Оберег против злых духов.

Руслан включил в коридоре свет.

– Тапочки в углу. Проходи в комнату. Есть хочешь?

– Не знаю.

– Понятно. Приготовлю кофе.

Я выпустила из сумки Рикки и прошла в комнату.

Большая комната была уютной и одновременно стильной. Посередине комнаты стоял полукруглый диван, покрытый пушистым покрывалом ярко-оранжевого цвета. В изголовье находился журнальный столик со стеклянной поверхностью. Стены были светло-кремовыми, однотонными. Занавески – цвета терракоты. Одну стену занимали полки с книгами и экзотическими сувенирами. Здесь были африканские статуэтки, морские раковины, маленькие фигурки из кости – нэцке, миниатюрные коряги, покрытые темным лаком. А около окна – большой аквариум. С подсветкой. Я подошла к нему ближе. В нем плавали цветные рыбки, переливающиеся в лучах искусственного света. Они отливали темно-синим, золотистым, пурпурно-алым и таинственно-изумрудным цветом. Прямо на меня плыла крупная рыба с выпученными глазами и хвостом, напоминавшим черную кружевную вуаль. Я вспомнила: эту рыбу так и звали – вуалехвост.

– Любуешься? – раздалось сзади меня.

– Смотрю. – Я провела пальцем по стеклу.

– Одно из моих хобби. Я приготовил нам кофе.

Я обернулась. На журнальном столике на маленьком подносе стояли две чашки кофе и блюдце с крекерами. Мы сели на диван.

Глотнув обжигающий ароматный кофе, я на секунду прикрыла глаза и почувствовала, как приятное тепло разливается по телу.

– Замерзла?

– Нет. Просто… – Я не закончила, потому что зазвонил телефон.

– Не буду подходить. Меня нет.

Когда долгая телефонная трель умолкла, я встретилась глазами с Русланом, и он задал мне один единственный вопрос:

– Ну?

Первым моим ощущением был леденящий холод. Как будто бы в эту уютную квартиру ворвался студеный арктический ветер и швырнул мне в лицо маленькие колючие льдинки. Вторым ощущением был страх. Моя рука задрожала, и я поставила чашку с кофе на журнальный столик.

– Что «ну»?

– Рассказывай.

– О чем?

Руслан усмехнулся. Он уже переоделся. Джинсы и темную рубашку с коротким рукавом сменили спортивные коричневые штаны и оранжевая майка.

– Обо всем, что ты делала в квартире Анжелы. Я невольно открыла рот: значит, это не Никина квартира, как я думала все это время. Там жила Анжела. Но при чем здесь Ника? Ведь именно этот адрес я нашла в Никиной сумке. Они были знакомы? Или Ника выслеживала Анжелу? Но зачем? И как она нашла ее адрес?

– Думаешь, какой ответ мне впарить? – насмешливо спросил Руслан. – А правду сказать слабо?

– Ничуть! – вспыхнула я. – Зачем мне тебя обманывать?

– Хороший вопрос! Действительно – зачем?

– Я попала туда чисто случайно. Дело в том, что… – И тут меня осенила блестящая идея: – Наталья Родионовна очень беспокоится о своей дочери. Она хотела бы с ней… помириться. Вот я и решила сыграть роль посредника. Поговорить с Анжелой, рассказать, что мать переживает за нее.

– Стать добрым ангелом? С крылышками.

– Да. С крылышками.

– А откуда ты узнала адрес?

Сейчас я засыплюсь, мелькнуло в голове. Что же мне такое придумать? Сказать, что дала Наталья Родионовна – я не могу. Вдруг она не знает ее адреса. Но как Руслан проверит это? Он что, близко знаком с ней? Правда, он может спросить Вячеслава Александровича, а тот в свою очередь поинтересоваться у жены…

– Адрес я нашла в квартире Викентьевых. В коридоре лежала бумажка с этим адресом. Наверное, Анжела уронила ее, когда была дома. Потеряла.

– И ты сразу решила, что это – адрес Анжелы?

– Я предположила. Поэтому и приехала проверить.

– Завидная проницательность! Но твоя ложь неубедительна.

Я нахохлилась.

– Я говорю правду.

– Ни слова. Ни грамма. Ты что, взвешивал?

– Я это знаю.

– Ясновидящим заделался?

– Представь себе, что да. – Руслан откинулся на диван и прикрыл глаза. – Ты лжешь!

– Хорошо, не буду спорить. Но больше я ничего тебе не скажу. Я не обязана отвечать на твои вопросы. Ты не следователь. Сам-то ты что делал в той квартире?

Руслан открыл глаза и тяжело вздохнул.

– Ты еще не понимаешь, что в твоих интересах говорить мне правду.

– Не понимаю.

– Пей кофе, а то остынет.

– А не люблю горячий. Я пью холодный.

– Странный вкус.

– Какой есть!

– Аврора! У тебя есть сестра – Ника, которая играла роль двойника Анжелы.

Я смотрела на Руслана, не понимая, что он говорит.

– Какого двойника?

У меня пересохло в горле, но я не могла выдать своего волнения. Я должна была оставаться холодной и невозмутимой. Как айсберг в океане. Не хватало только обнаружить перед этим наглым типом свое смятение!

– Да ладно делать вид, что ты ничего не знаешь! Разве Ника не говорила тебе, что она работает на Анжелу?

Я покачала головой.

– Нет.

– Странно!

– Ника не посвящала меня в свои дела.

– Но вы же сестры!

Я молчала. А что я могла сказать ему? Что мы с Никой давно стали чужими людьми? А наша нежная дружба, наши совместные прогулки по улицам, походы в кино, мороженое одно на двоих остались в далеком детстве? Разве все это объяснишь постороннему человеку? Да и зачем?

– Ника не посвящала меня в свои дела, – еще раз повторила я.

– Допустим. Примем это на веру. Так вот. Ника подменяла Анжелу, когда ей было нужно. – Руслан взял в руки чашку кофе. – Остыл. Понимаешь, Анжела вела двойную жизнь. И Ника здорово выручала ее.

– А зачем ей вести двойную жизнь?

С минуту-другую Руслан колебался, как бы взвешивая, насколько меня можно посвятить в подробности Анжелиной жизни.

– Анжела любила шумные вечеринки, дискотеки, принимала наркотики. Это было причиной ее конфликта с родителями. Поэтому она уехала из дома и сняла квартиру.

– И там она встречалась с Никой?

– Да. Ника подменяла ее. Ходила в кино, театры.

– Но зачем? Зачем она подменяла Анжелу?

– Анжеле казалось, что за ней следят. Она была уверена в этом. Она говорила, что отец не отпустит ее просто так. Он будет стараться контролировать ее. Ника была для отвода глаз. Как фальшивая приманка.

Теперь понятно, откуда у Ники платье от Дольче и Габбаны, деньги, шикарная пудреница, помада. А я-то думала, что Ника обзавелась богатым спонсором! Как же я ошибалась!

– Откуда ты это знаешь?

– Анжела советовалась со мной. Я был в курсе ее аферы.

– Понятно!

– Но в последнее время отношения Ники и Анжелы испортились.

– Почему?

Ника требовала увеличить свой гонорар. Анжела не соглашалась с этим. Вчера они крепко поцапались. Разругались в пух и прах. Ника пообещала, что выведет Анжелу на чистую воду. И опозорит перед отцом. Расскажет, чем занимается в это время Анжела.

Я недоверчиво покачала головой:

– И тебе все это рассказала Анжела? В таких деталях? Она могла что-то приукрасить. Или сочинить.

– Она ничего не могла сочинить. Я находился в это время в квартире. И все слышал. – Наступила пауза. – А сегодня Анжела убита. У тебя не возникает никаких мыслей по этому поводу?

Я привстала с дивана.

– Ты обвиняешь мою сестру в убийстве? На каком основании? Все люди ругаются и ссорятся. Но убийство! Ника не могла этого сделать!

Руслан устало посмотрел на меня.

– В том-то и дело, что могла. Неужели ты так плохо знаешь свою сестру?

– Не впутывай сюда Нику! Слышишь, не смей. – Я по-настоящему рассердилась.

– Я оперирую фактами. Только и всего. Факт первый – Ника поссорилась с Анжелой и пообещала разоблачить ее. Факт второй – Ника была сегодня у Анжелы.

– Почему ты так решил?

– Сумка. Это не твоя сумка, а Никина. Ты прикрыла ее.

– Чушь! У нас с ней одинаковые сумки.

– Не сочиняй на ходу. Твоя ложь шита белыми нитками.

– А твоя – черными. Ты еще не сказал мне: зачем ты пришел к Анжеле?

– Анжела была моей подругой.

– Неплохо. Богатая дочка богатого папы, – съязвила я.

Руслан резко схватил меня за руку.

– Никогда не говори со мной в таком тоне. Слышишь?

– А ты прекрати обвинять Нику в убийстве. Может быть, она оставила эту сумку у Анжелы вчера. После ссоры. Вылетела из квартиры и забыла сумку.