Текст книги "Бывшая любовница (СИ)"
Автор книги: Екатерина Кариди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Это было неожиданно. Неугомонная Белка тарахтела про то, что к сожалению, не успела вчера на открытие, и локомотивом перлась вперед. У нее были огромные планы на сегодня и на ближайшие три дня.
Андрей кивал, озирался и прислушивался больше к какому-то внутреннему чутью, чем к ней. Вокруг море людей, множество залов, искать тут человека, все равно что иголку в стоге сена. А ему надо было найти.
Наконец все бюрократические процедуры были пройдены, им выдали по целому пакету программы и вожделенные бейджики. Белка пожелала ему удачи и мгновенно затерялась между стендами. Андрей остался один, бредя, словно ледокол, в этом оживленном людском море, вертел головой по сторонам, бормоча про себя:
– Где же ты? Где?
А состояние такое, будто рецепторы оголены и все наружу.
И не понимал, почему сейчас? Три с лишним года спал, а теперь ему позарез надо было, так, что аж внутри все сворачивалось, тянуло нервы. Фоном лезли в голову мысли о том, что его демонстративный уход из дома наверняка не останется безнаказанным, дядька жены не раз намекал ему на это. Спепил зубы, отбрасывая эти мысли. Не до этого сейчас! Все потом! Сейчас ему надо было разобраться.
Не заметил, как чуть не налетел на какого-то мужика, буркнул:
– Извините.
Изобразил подобие улыбки, посторонился.
И вдруг внутренний камертон будто взревел.
глава 32
Где? Где? Где?
Мгновенно подобрался, внутри как взведенный механизм. Там, откуда пришла уверенность, что она где-то здесь, родилась горячая волна и пошла по людскому морю. Искать. А потом он словно по наитию двинулся по проходу вперед.
Люди, голоса, лица, стенды, островки перед конференц залами, персонал, журналисты. Все мгновенно отдалилось, как в обратной стороне бинокля. Дошел до конца прохода, свернул в следующий. И вдруг замер.
Ощущение было как удар.
***
Вчерашнее волнение, новые впечатления, ощущения, интересные люди, с которыми ей довелось познакомиться, все это сыграло с Марией непонятную шутку.
Сначала заснуть не могла, все анализировала впечатления, перебирала, приближала перед внутренним взором, снова отбрасывала. Потому что показалось на миг, что стали оживать прежние ощущения. Странно было спустя столько времени вдруг взять и ощутить себя не только крутым спецом, но и женщиной...
Потом все-таки спать улеглась, так снилась такая чушь, что вспоминать стыдно. Проснулась, щеки горели. Носом в подушку уткнулась, самой смешно стало. Но хорошее настроение осталось. Трезво поразмыслив поутру, поняла, что дневные впечатления сублимировались во сне по Фрейду. А иначе не объяснишь никак.
Сон виноват или еще что-то, но глаза у Маши сегодня блестели, и одевалась она с особой тщательностью. Вчерашний молочно-белый костюм был отодвинут в сторону. Она постояла перед открытым шкафом, перебирая рукой вешалки, и остановилась на песочном костюме. Сидел он идеально, оттенок ткани почти в точности соответствовал оттенку ее светлых волос.
Костюм был хорош еще и тем, что под него не нужно надевать блузку. Приталенный пиджачок застегивался косовороткой под самое горло, переходя в маленький воротничок стойку. Узкая юбка до середины колена, лодочки в цвет, неброские стильные украшения. А чистые блестящие волосы она собрала в аккуратный пучок.
Оглядела себя в зеркале и удовлетворенно хмыкнула, шевельнув бровями. Смотрелось так... дорого, аристократично и стильно до мозга костей.
Однако долго любоваться на себя красивую не было времени, Отто Маркович уже звонил два раза с утра пораньше. Прямо как будто она без начальственного контроля вовремя не проснется и, упаси Боже, опоздает! Но, как бы то ни было, шеф оказался прав, времени оставалось в обрез.
Вчера на открытии она откровенно тряслась, сегодня страха не было, но волнение! Особенно, когда встречные мужчины как по команде поворачивали головы в ее сторону. Оно и понятно, мужчин тут было значительно больше чем женщин. И все-таки приятно...
Драгоценный шеф тоже посматривал на нее сегодня с каким-то загадочным прищуром. Хотя, может Маше и показалось. Стараясь не задумываться о странностях взглядов шефа и производимом ею эффекте, шла рядом с ним к конференц залу, который значился у них по програмке, и вдруг услышала:
– Мария Вайс? Маша!
Обернулась, Белка Сагитова! Цветушая улыбкой Сагитова надвигалась на нее сквозь толпу. Очки блестят, глаза круглые от радости, так неожиданно и приятно было ее видеть. Девушки обнялись, и тут же начался оживленный диалог на том малопонятном для мужчин языке, состоящем из возгласов и междометий, который используется при встречах всей прекрасной половиной человечества.
Отто Маркович после знакомства и первых приветствий, многозначительно шевельнул бровями, очаровательно улыбнулся Белке и со словами:
– Мария Владимировна, я отойду, буду тут неподалеку, – деликатно удалился.
Маша проводила его взглядом, думая про себя, что этот офисный монстр может быть даже милым, когда хочет. Белла Сагитова тоже проводила его взглядом и выдала:
– Это твой муж?
Огорошила. Маша аж поперхнулась. Потом отмерла, махнув на нее рукой, и сказала со смехом:
– Скажешь тоже! Это мой шеф.
– Классный мужик, – мечтательно протянула Сагитова. – Истинный ариец! Дас ист фантастиш...
И вдруг умолкла, округляя рот, а потом спросила шепотом, показывая взглядом на кого-то:
– А это кто?
Такой недвусмысленный и восторженный интерес был в ее взгляде, что Маша невольно обернулась. К ним, беседуя между собой, подходили двое из тех, с кем она вчера тут познакомилась, Натан Вальдман и молодой питерский бизнесмен Максим Перовский.
Сцена приветствий и знакомства повторилась один в один. У Белки, кажется очки вспотели от волнения, пока разглядывала мужчин, странным образом расположившихся с обеих сторон от Маши. А Маше безумно хотелось закатить глаза и прикрыть лицо рукой. Чтобы как-то разрядить обстановку, она сказала:
– Отто Маркович сейчас подойдет.
А шеф будто слышал, действительно появился словно ниоткуда, да не один. С ним был отец Андрея, Александр Вольский. Он мягко ей улыбнулся и тепло приветствовал:
– Добрый день, Мария Владимировна.
Маша невольно смутилась, отвечая на его приветствие рукопожатием, и представила Белку. Та расщебеталась, сияя от удовольствия, оказывается, NN Банк – это их банк, и так приятно воочию, и все такое...
Когда восторженные словоизлияния закончились, а мужчины заговорили между собой, Маша сказала вполголоса, так, просто для справки:
– Кстати, знаешь, это отец Андрея Вольского.
– Отец Андрея? Так он и сам здесь! – и блеснула очками куда-то в сторону.
– Кто? – не поняла Маша, механически поворачивая голову.
И тут же отвернулась.
глава 33
Проследила взглядом, куда показывала Белка, и обомлела.
Андрей Вольский!
Будто в лед провалилась, а потом обожглась крапивой. Неожиданно! В первый миг сердце рванулось к нему. Адреналин хлынул в кровь. А потом мгновенный откат. Как стена.
Сразу же отвернулась. Но Белка смотрела на нее во все глаза, выхода не было, и Маша совладала с собой. Смогла улыбнуться, спросила как можно нейтральнее:
– Да? Что ж ты сразу не сказала?
И постаралась перевести разговор на другую тему:
– А где, ты говоришь, остановилась? Встретимся вечером, поболтаем.
Белка что-то отвечала, Маша едва слышала, у нее звенело в ушах. Знай она заранее, что Андрей здесь, могла бы как-то подготовиться. Хотя как к такому подготовишься?! КАК?
Ее взгляд скользил вокруг, инстинктивно ища пути к отступлению, а в конце прохода между стендами мрачным ангелом мщения стоял Андрей и буравил ее тяжелым взглядом. Накатило удушающее ощущение бессилия. Не желала она видеть его ни сейчас, ни потом, а ситуация складывалась таким образом, что встречи не избежать!
Не меняя позы, напряглась и подобралась внутренне, совсем как перед боем. Однако в этот момент произошло нечто. Отто Маркович как бы случайно выступил вперед, а к нему шагнул Вольский старший, наполовину скрыв ее от глаз Андрея. Остальные мужчины тоже подошли ближе.
А Андрей стронулся с места и пошел в их сторону.
До Белки наконец доехало, что тут что-то не так. Она на миг замерла с открытым ртом, потом растянула губы в улыбке и затарахтела:
– Э... Ну. я пойду! Мне нужно еще найти свой конференц зал. Всего доброго, очень приятно было познакомиться. Маш, потом созвонимся, ага? Ну пока! – помахала всем ручкой и быстренько удалилась в противоположную сторону, раскачивая внушительной кормой.
Маша осталась одна, а перед ней как-то сам собой незаметно выстроился бастион из четырех мужчин. Обстановка накалилась, повисло напряжение.
Сцена, достойная Тарантино, подумала Маша, отворачиваясь. и отошла назад.
***
Увидел ее и невольно застыл. Несколько секунд Андрей стоял не двигаясь, вглядывался, впитывал. Она изменилась, повзрослела, и этот неуловимый налет, отличающий всех успешных деловых женщин. Его маленькая сладкая Машка теперь была другой.
Еще красивее, еще... Он сглонул, подавляя ощущения.
Рядом стояла Белка Сагитова, на контрасте.
И тут Маша повернулась к нему, увидела.
У него сердце заколотилось, будто хотело выпрыгнуть, а потом ухнуло куда-то. В Машиных глазах мелькнуло узнавание, целый калейдоскоп мгновенных чувств. Но не было там ничего из того, что ему хотелось бы увидеть. Может, глубоко внутри, он разглядеть не успел.
Отвернулась. От нее к нему словно рванулась отбойная волна. Ударила, врезалась в грудь внезапным холодом.
А вокруг нее вдруг образовались какие-то мужики. Явно же все на нее слюни пускают, бл***! Какой-то х*р с бугра вообще встал между ними, перекрывая обзор. Андрей чуть не взбесился. И в этот момент рядом с тем мужиком с каменной рожей нарисовался его папаша!
В огромном жужжащем на разные голоса зале-атриуме на миг стало темно и беззвучно тихо. Вот тогда Андрей отмер и, шаг за шагом преодолевая отбойную волну, пошел к ней. Глаза ели всех этих мужиков, перемалывая в пыль, а в голове вертелась дикая мысль:
– Который из них? Который?!
Казалось, глаза сейчас зальет кровью. Но первый порыв черной ярости прошел в тот самый миг, когда увидел как быстро свалила Белка. Мозги разом встали на место, муть в голове очистилась.
Противников было много. Но сейчас ему было на все плевать, его интересовал только один вопрос: КТО?
Судя по настороженным рожам, от него тут ждут боя быков? Андрей зло расхохотался своим мыслям. Не тот момент, не тот случай! Не дождутся, это было бы слишком просто. Огонь, сжигавший его, ушел внутрь, скованный жестким панцирем. А мышление, словно лев, рыскающий вокруг загона со скотом, искало малейшую лазейку, ловя оттенки эмоций. Шанс подобраться ближе.
А шанс был всего один и он намерен был его использовать. Даже если для этого придется похерить планы, которые строил всю свою сознательную жизнь.
Выбрал из все толпы отца, стоявшего чуть сбоку, и подошел к нему.
– Здравствуй, отец, – проговорил Андрей, глядя ему в глаза.
Ощущая, как внутри сжимается пружина, постарался принять как можно более расслабленный вид. Ожидал чего угодно, но отец одобрительно улыбнулся и протянул ему руку.
– Здравствуй сын. Жаль, не видел тебя вчера.
Странно затрепыхалось сердце, не ожидал, что его могут пронять эти простые слова отца, не ожидал, что... Но он здесь не для этого.
– Я не успел на открытие, – с деланной небрежностью проговорил Андрей. – Дела внезапно вылезли.
Отец окинул его странным взглядом, кивнул и обратился к тому мужику с каменной рожей, который теперь с интересом к ним прислушивался:
– Господа, позвольте представить, Андрей Вольский, мой сын.
Раздались одобрительные возгласы, мужчины пожимали ему руки. Знакомство состоялось, сразу нашлись извечные мужские темы для обсуждения. И то, что грозило вылиться в неприятные разборки, плавно перетекло в деловой разговор.
Андрей стоял вполоборота, с этого места ему не было видно Марию, но, казалось, кожей ощущал ее присутствие. Хотелось подойти к ней, увести оттуда, а вместо этого приходилось обсуждать инвестиционные проекты. Он хорошо держался, но только до того момента, когда интуитивно почувствовал, что Маша уходит.
Словно струна натянулась, грозя лопнуть. Сразу же извинился, ловко протискиваясь между собеседниками, и в несколько шагов нагнал ее.
– Здравствуйте, Мария Владимировна.
Близко. Наконец-то. Плевать было на все остальное!
Он не видел ее больше трех лет. Смотрел в ее глаза и готов был задохнуться от внезапно нахлынувшего волнения.
– Здравствуйте, Андрей Александрович, – вежливо, пусто, холодно.
Взгляд сквозь него, куда-то в сторону.
– Не уделите мне пару минут? – спросил нарочито вежливо.
– Разве что пару минут, – доброжелательно так, словно милостыню кинула.
Такое зло его взяло, аж затряслось все внутри.
– Может, отойдем?
глава 34
Горящий мрачным огнем взгляд, эта скрытая агрессия в голосе...
Ее словно отбросило назад, в ту кабинку туалета, где он мог безраздельно над ней властвовать. А он, казалось, уловил этот миг, неуловимо подался к ней всем телом.
Лишь на секунду мир поплыл, а мозг беспомощно шарил вокруг, потерявшись в пространстве, искал точку опоры, а потом все с металлическим лязгом встало на место.
Течная сучка? Нет.
ЗДЕСЬ вам не ТАМ.
– Конечно, – спокойно проговорила Маша, показывая на островок-кафетерий с несколькими столиками. – Только очень недолго, ладно?
У него странно дернулся кадык, полыхнули пламенем глаза. Кивнул, отворачиваясь. Путь до островка в десять шагов был проделан в молчании. Густое, тяжелое, оно обволакивало Машу, мешая дышать. Но она не стала первой прерывать паузу.
Островок был в центре оживленного зала, а их будто укрыло невидимым куполом, отрезая от остального пространства.
Андрей спросил:
– Как живешь?
– Спасибо, хорошо. А ты?
В этот момент зазвонил его смартфон. Андрей мельком глянул на дисплей, выругался и сбросил вызов. Ответил не сразу:
– Нормально.
А потом вдруг без всякого перехода:
– С кем ты здесь? С моим отцом? Что он тебе дал такого, чего не мог дать я? Или с кем-то из этих? – презрительно скривившись мотнул головой в сторону остальных мужчин.
Что??! Да кем он себя возомнил!?
Маше показалось, что злость, всколыхнувшаяся от его слов, сейчас задушит ее к чертям. До каких пор?! Сколько можно?! Кем он считает?!
Еще один звонок, и снова Андрей не глядя сбросил входящий.
Звонок сбил накал, Маша вдруг успокоилась. Медленно выдохнула, унимая бешено заколотившееся сердце, и улыбнулась, глядя в его глаза:
– Представь себе, я здесь работаю. И мне не нужно быть с кем-то, я прекрасно обхожусь сама.
Проговорила так спокойно, будто не оскорблял он ее только что. Не ранил словами. Словно это ее вовсе не касалось.
А он, кажется, вообще не слышал, что она сказала. Вернее, услышал только то, что хотел. Глаза загорелись каким-то диким пламенем:
– Так у тебя никого нет? Не замужем?! – выдохнул победно, жарко. – Я так и знал, ты моя. Моя!
Снова это ощущение, что он утягивал за собой в безумие прошлого. Стряхнула наваждение как сеть, проведя рукой по рукаву пиджака.
– Аня твоя, Андрей. А я твоей и не была.
Маше вдруг показалось, он сейчас зарычит, верхняя губа дернулась, приоткрывая зубы. Удивительно сколько горечи и боли плеснулось сейчас в его глазах. Злости, отчаяния.
И в этот момент его смартфон зазвонил в третий раз.
Третий звонок, как в театре. Это знак.
Вместе с третьим звонком треснул тот мнимый купол невидимости, отделявший их от всего зала. Начался откат, заливая душу ядом разочарования. Маша встала, понимая, что и так засиделась.
– Приятно было встретиться, Ане привет передавай...
Он не дал закончить.
– Я ухожу от Анны.
Услышь она это три с лишним года назад...
– Это ваше дело, Андрей, – Маша взглянула на часы, светившиеся на огромном табло, и заторопилась. – Две минуты давно истекли, прости, но мне пора.
– Нет, подожди!
И снова настойчивая трель телефонного звонка. На мгновение они застыли, глядя друг на друга, потом Андрей скрипнул зубами, рыкнул:
– Мы не закончили. Я найду тебя!
И все-таки принял вызов.
***
Это все уже было далеко. Где-то в другой вселенной Андрей огрызался, рыча что-то в трубку, и резал воздух рукой. Маша отвернулась и пошла туда, где ее, она знала это, ждали.
Наверняка драгоценный арийский шеф наблюдал, как его «юная коллега» справится с нештатной ситуацией. Здесь и сейчас она смогла отстоять свой профессиональный уровень, справилась.
Женщин ведь предпочитают не брать на такую работу, не только потому что они уходят в декреты или уступают мужчинам по части выносливости и умственных качеств. Все гораздо сложнее и проще. Профессионализм складывается из очень многих составляющих. И отношения полов никто не отменял, а женщины гораздо уязвимее, беззащитнее в этом плане.
Кажется, шеф был доволен, глаза одобрительно блестели, хоть на каменной физиономии и застыло какое-то новое нечитаемое выражение.
Маша поправила безупречную прическу и через силу улыбнулась.
Пошла на автопилоте. Плечи расправить, голову выше, но подбородок не задирать. Гордость и самоуважение. А то что ног не чувствует, ватные, так это откат, конечно же. Просто перенервничала от неожиданности.
Главное не слушать, что там в глубине скулит сердце.
Не. Надо.
***
Но наблюдал за ней не только Отто Маркович.
глава 35
Холодная, далекая, как коркой льда покрытая. Смотрел и не понимал.
Андрей искал в этой чужой женщине Машу и не находил! Пытался пробиться, хотелось встряхнуть ее хорошенько, чтобы очнулась, пришла в себя.
Неужели все забыла? Не могла! Не верил в это, не хотел верить!
Обижена – ДА. Было на что обижаться. На его несчастные проклятые слова те. И что женился тогда задумал на Аньке. Но ведь он ЕЕ был всегда. Весь, с потрохами! А Анька так...
Андрей тогда сгоряча наговорил ужасного, сам не понимал, как из него вылазят такие слова. Но он был очень зол тогда! Ломать себя пришлось. Сорвался.
Думал – поймет. Ведь всегда понимала...
Обиделась. Уехала, наказала его. Сначала думал – одумается, вернется, надеялся. А потом просто существовал без нее, как в безвоздушном пространстве. Знал, что она где-то далеко, чувствовал ее всегда. Как будто между ними было что-то такое... крепкое как канат.
А потом увидел на экране. Машу, отца своего, толпу мужиков вокруг. Просто увидел, как она им улыбается, и понял – все! Канат порвался.
И страшнее этого уже ничего быть не могло.
Так странно было в один день, в одночасье, осознать то, что всегда знал, но не хотел признать, как баран поперек перся. А тут все само на место встало. Он из-за нее от мести отцу отказался. Только ради того, чтобы ЕЕ на два слова вызвать.
Она же...
Только один миг был, когда ледяная корка поплавилась. Узнал в ней прежнюю Машку и понял, вспомнила! Вспомнила!!! Чуть не заорал как дурак. Думал, сердце выскочит из груди.
Но не удалось удержать. Не удалось, не поверила. Сорвалась.
И проклятый Анькин дядька, нашел время в самый неподходящий момент его доставать! Андрей смотрел, как она уходит, отказываясь признать поражение.
Но телефон названивал, и он наконец ответил:
– Да!
– Ты чего сбрасываешь, зятек? Не узнал, что ли?
– Не мог я. Люди тут.
– Люди?
– Да. На форуме я! – рявкнул Андрей, полагая, что разговор окончен. – Давай, пока, Борис Николаевич.
– Ты погоди, – елейный голос провещал из трубки. – Лучше расскажи, жену за что избил?
– Я?! – остолбенел Андрей. – Я Анну пальцем не трогал.
– Да что ты? А она говорит другое. У Аньки челюсть сворочена, лицевой нерв поврежден. И все это твоих рук дело, зятек.
Идиотизм ситуации просто потрясал. Он вообще Анну за все время ни разу пальцем не тронул, что за лажа?! Такой подлянкой запахло.. И тут словно в голове щелкнуло, сами собой сложились слова:
– Челюсть сворочена, говоришь? А откуда я знаю, может, ей любовник морду набил, пока меня дома не было?
В трубке раздался гаденький дядькин смех:
– Ну ты не путай берега, зятек. Это жена, а не та шалава, к которой ты в Москву рванул е***. Так что не дури, давай, возвращайся, Анечка в больнице, сильно расстраивается.
Но Андрею было уже все равно.
– Я не вернусь. Разводиться буду.
– Разводиться? – деланное удивление сменилось смехом. – За тобой должок, не забыл?
– Долг отдам и...
– Э, неееет, – хохотнул дядька. – С тебя еще проценты за моральный ущерб.
Ему хотелось заорать:
– А мне кто моральный ущерб за нервы мои трепанные возмещать будет?!
Но вместо этого Андрей процедил:
– Хрен вам а не проценты, уважаемый Борис Николаевич. Мы так не договаривались.
– Я смотрю ты смелый стал, тягаться со мной вздумал? Силишек хватит?
– Хватит.
– Ну смотри Андрюша, как знаешь, – отечески так, ласково. – Чтоб не пожалел потом.
Андрей всегда чувствовал, что рано или поздно этот момент наступит. С самого первого дня чувствовал. Поэтому заранее подготовился. Конечно, война с Дудиновым здорово потреплет его финансы, но и он мог дать сдачи.
– Не пожалею.
– Ладно, но ты не обижайся потом. Если что... – дядька специально помедлил, акцентируя внимание. – С твоим бизнесом случится...
«Ср*ть я на тебя хотел» – подумал Андрей и уже собирался ответить, но тут дядька жены добавил:
– Или с твоей шалавой.
И отключился.
Андрей похолодел, застыл с трубкой в руке, показалось, земля из-под ног ушла.
глава 36
Время, нужное, чтобы те пару десятков шагов пройти, дало возможность выпрямиться и вновь обрести свои границы. На самом деле, просто колоссальным усилием воли загнать все вглубь себя, Маша осознавала это. Остальное сжирал откат.
Потому что сил оставалось только на то, чтобы держать спину ровно да изображать уверенность. А внутри бушевал шторм, сметая к чертям все выстроенное годами спокойствие. Хотелось кричать, ругаться, вернуться и надавать этому уроду по морде, выцарапать глаза за то, что опять влез в ее жизнь, и опять все перепохабил!
Но вместо этого она сдержанно улыбалась, подавляя противную дрожь и слабость в ватных коленях. Состояние как после наркоза, когда анестезия, проходит и в измученное тело начинает вгрызаться боль.
Силилась собраться, ей же тут еще целый день работать. Высидеть две конференции, с людьми общаться, а Маша чувствовала себя разбитой и пустой, как будто от нее осталась только оболочка. Оболочка двигалась, что-то говорила, сидела в зале рядом с начальством, пытаясь услышать, о чем говорит докладчик, а в голове дрожащее желе, каша.
Прикрыла глаза, чтобы глубоко вдохнуть, отстраниться от всего и заставить себя сосредоточиться на голосе докладчика, и неожиданно услышала приглушенное:
– Мария Владимировна, вам плохо?
Отто Маркович.
Очнулась, мгновенно открывая глаза, проговорила:
– Нет, со мной все в порядке.
Шеф скептически ее оглядел и проворчал в своей обычной манере:
– Мне лучше знать.
Этого только не хватало. Начальственное недовольство сработало не хуже отрезвляющей пощечины. То есть, она настолько не владела собой, что позволила чувствам просочится наружу? Маша сердито вскинулась, но он покачал головой и строго проговорил:
– Уходим, Мария Владимировна.
– Я в полном порядке, Отто Маркович. Сейчас выйду, освежусь, приведу себя в порядок, просто голова немного разболелась, тут... – она неожиданно для себя закашлялась, прикладывая руку груди. – Кондиционированный воздух.
А в голове вдруг пронеслось, то самое. Как она входит в туалет, чтобы освежиться, а следом Андрей. И что в результате может произойти. Кровь мгновенно прилила к щекам, Маша в ужасе застыла с открытым ртом.
Никогда больше! Никогда! Нет!
Дражайший шеф все это время смотрел ей в глаза, потом кивнул каким-то своим мыслям, и встал, протягивая ей руку:
– Все, Машенька, уходим.
Маша чуть не заплакала, все-таки провалила! Не смогла! Все из-за него... Залепетала, пока Отто Маркович вел ее по проходу:
– Но как же работа?
Тот пожал плечами, сохраняя все тоже непроницаемое выражение на арийской физиономии:
– Вы, Мария Владимировна, еще вчера все отработали, больше тут, по большому счету, делать нечего. А вот проанализировать не мешает, – проговорил он, глядя в сторону.
Анализировать?
Даже не думая, чем это ей будет грозить, Маша молча шла следом. Отмечая про себя, что выходили с другой стороны, сразу же на парковку, а оттуда поехали в офис.
Сидела, отрешенно глядя в окно, понимая, что шеф теперь вцепится как бульдог и просто так от нее не отстанет. Свое поведение и расквашенное состояние придется как-то объяснять, а придумывать легенды не было ни сил, ни желания.
***
Как Андрей плюхнулся на стул с трубкой в руке, так и просидел, не имея сил шевельнуться. Действительность обрушилась внезапно, вызывая противный холод в груди. Ощущения на грани паники.
Возвращаться в «семью», как настаивал Анькин дядька, Андрей не собирался. Об этом не могло быть и речи, довольно, у каждого есть предел, свой он вычерпал до дна. До полного опустошения, до суха! У него к Анне ничего не осталось кроме брезгливой жалости, а после сегодняшнего и эта жалость куда-то испарилась.
Предстоящая война с авторитетным дядькой была неприятна, но это издержки, и тут он готов был потягаться, чтобы отстоять свое. Но Маша...
Угроза оказалась настолько страшной, что перекрыла все. Сердце снова сжалось, наливаясь тяжестью, как свинцом. Поплыл страх, отвратительный, позорный, удушающий.
Чтобы выстоять и победить в тех полукриминальных разборках, ему надо было срочно возвращаться. Андрей был уверен, что Анькин дядька тянуть с расправой не станет. Но Машка останется здесь без защиты.
Получалось, единственное, что мог сделать, чтобы отвести опасность от любимой женщины, это отказаться от нее?
Любимой. Чтобы понять это и проговорить для себя вслух, достаточно было представить, что эта ублюдочная сволочь Дудинов может добраться до Машки и что-то с ней сделать. Он и раньше испытывал дикую ревность, при мысли, что к ней кто-то прикоснется, разом вскипала кровь. А теперь это был чистый страх.
И он, идиот несчастный, сам своими руками навлек на нее опасность!
По хорошему, надо было бы исчезнуть из ее жизни, затаиться на годы, уйти на дно. Но смысл?! Он слишком хорошо знал дорогого «тестя», тот скорее сдохнет, чем от своих планов не откажется.
Да и не мог Андрей этого сделать теперь. Ни за что. Отступиться, когда видел вспыхнувшую на миг в ее глазах искру былой страсти? Чтобы опять подыхать без нее, как рыба, вытащенная на песок?! Проходил уже, наелся дерьма! Даже она плюет в него, не желает видеть. Не мог.!
Но и допустить, что ее коснутся эти разборки, не мог!
Поганое ощущение, как будто короста, столько лет застилавшая глаза, наконец с кровью отпала, и открылось то уродливое, что он сотворил со своей жизнью. Знал же, что за все придется платить. Он и готов был бы платить, лишь бы вырваться, снова ощутить себя свободным человеком. Но не готов был к тому, что платить, возможно, придется не только ему!
Лопалась голова, как защитить ее, как везде успеть и не разорваться?! Время. Ему нужно было время, а его катастрофически не хватало.
Ножницы, мать его, ножницы.
***
Неизвестно сколько времени прошло, несколько минут или полчаса, Андрей так и сидел в прострации, мучаясь сомнениями, как снова ожил телефон.
– Да, – ответил Андрей, увидев на заставке лицо своего зама.
– Андрей, – в голосе слышалась серьезная озабоченность. – Склад запчастей горит, только что обнаружили. Ты в курсе, кто это может быть?
Быстро, подумалось Андрею, хотелось сплюнуть, отбиться, послать все к чертям, но на том конце ждали ответа.
– В курсе. Собирай парней, Силыч, и усильте везде охрану. Ты знаешь, что делать.
– А ты?
– Завтра буду, – мрачно отвечал Андрей, понимая, что времени уже нет, война началась.
А он не был готов. Бл***, не был! Оставалось только схватить Машку в охапку и спрятать от всех. Но черт побери, она же не пойдет с ним, заартачится! А у него времени убеждать нет.
Все еще сидел, погруженный в свои мысли, и потому не сразу заметил, что к нему подошел отец. Вольский старший проницательно смотрел на него, и от этого Андрей еще больше ощущал свое ничтожество и бессилие. Так прошла минута, не меньше. Потом отец неожиданно спросил:
– Помощь нужна?
Андрей смежил веки и кивнул, не время выеживаться, когда по всем статьям обоср*лся, и еле слышно выдохнул:
– Да.
Вольский старший протянул ему визитку со словами:
– Освобожусь через пару часов, дождись меня.
– Хорошо. – Андрей крепко зажмурился и опустил голову, зажимая в кулак свою гордость.
Ощущая, как наваливается стыд.
Столько лет видел в отце врага, а как прижало, так и приполз к нему на коленях. Но вместе со стыдом приходило какое-то безумное облегчение. Надежда, что все получится.
***
Он так и сидел смежив веки, разрываясь между желанием немедленно броситься в самолет, лететь назад, потому что там кошмар уже начался, требовалось его присутствие, и атавистическим желанием спрятать Марию, чтобы она была в безопасности пока он со всем этим дерьмом не разберется.
И не обратил внимания, как отец уходя подал какой-то знак тому самому мужику, с которым он сегодня столкнулся в проходе. Тот незаметно кивнул и направился в другой конец хорошо просматривавшегося рукава атриума. Мужчина обосновался за столиком кафетерия по соседству, вытащил гаджет, набрал еще двоих и продолжил наблюдение.
глава 37
Борис Николаевич ведь не врал, Аня действительно лежала в больнице с вывихнутой челюстью, легким сотрясением и перманентно накатывавшей истерикой, которая сменялась периодами полного бесчувствия. Сейчас был именно тот самый период. Молодая женщина смотрела в окно и ничего не видела.
А потом внезапно села на постели, не обращая внимания на мать, причитавшую над уродливыми синяками в пол лица.
– Мне домой надо!
– Куда тебе домой, Анечка, ты посмотри на себя, дочь. Тебе нельзя, пока синяки не сойдут.
– Мне надо, – упрямо повторила она, – Андрей приедет, я должна быть дома,
Женщина только собралась что-то ответить, и тут с резким хлопком отворилась дверь, в палату вошел Анин дядя.
– Ну что, дядя? – подкинулась Аня нервно сглатывая, уставившись на него во все глаза.
Он смерил ее уничтожающим взглядом, бросил на постель сумку, а потом прошел к окну, с грохотом оттолкнув с дороги стул. Какое-то время стоял, глядя на серый фасад соседнего корпуса.
– Дядя... Ну что? – подала голос Аня.
Обернулся. Злой, рот перекошен. Язвительно усмехнулся и бросил Ане в лицо:
– Не вернется твой петушок, так и сказал. Ну ничего, я ему перышки повыщипаю! Будет знать, как кукарекать и на старших голос поднимать.
– Что? – еле слышно выдохнула Аня.
– Разводиться будет!
– Нет. Он не может, мы же венчались...
– Венчались? Так развенчаетесь! – бросил со смехом. – Сейчас все можно, были бы деньги!
– Нет! – вскрикнула Аня, стискивая кулаки, а мать зажала рот ладонью, с откровенным испугом переводя взгляд с дочери на брата.
– Хватить орать, – поморщился он. – Будет тебе новый муж лучше прежнего.
