Текст книги "Герой-любовник, или Один запретный вечер"

Автор книги: Екатерина Гринева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Откуда я могу о ней знать? Она уехала из России шесть лет назад. И больше мы ее не видели.

– Эва… – французский орел снова завладел моей рукой. – Она… сошла с ума. Но я никому не говорил об этом. Я предлагал ей лечь в лучшую клинику и обследоваться там. Но она отказывалась. Она подозревала меня в том, что я хочу упрятать в психиатрическую клинику и оставить там. Мы столько времени ждали ребенка! И когда она забеременела, я стал счастливейшим человеком. Но с Эвой начало происходить не-лад-ное. – Это слово он произнес по слогам. – Я заподозрил это и стал уговаривать ее сходить к врачу. Она была там один раз и все.

– А что врач?

– Сказал, что нужно тщательно обследоваться, но я уже говорил, что Эва отказалась.

Его рука легла мне на плечо и слегка сжала его. Он словно ощупывал мои косточки: нежно, бережно…

– Франсуа! – эти мягкие с поволокой глаза смотрели на меня. Губы улыбались, но глаза – нет. – А в чем выражалось ее… сумасшествие?

– В чем? – он замолчал и тряхнул волосами. Темные кудри рассыпались по плечам. – Она заговаривалась, часто придумывала какие-то события, которых не было, у нее развилась мания преследования.

По моему телу пробежала дрожь.

– Ей казалось, что за ней следят, хотят украсть… Она мне говорила об этом. Но отказывалась от по-мо-щи. И теперь я не знаю, что с ней. Где она. Где мой ребенок?

Он уронил голову на стол, и я занесла над ним руку. Как же мне хотелось запустить свои пальцы в эти мягкие волосы и потрепать их.

– Александра! – он поднял голову и его глаза-лазеры рассекли, прожгли меня насквозь. – Ты должна помочь мне.

– Как?

– Найти Эву.

У меня хватило сил фыркнуть.

– Я не видела ее шесть лет.

– Должна! – упрямо повторил он.

– И что ты предлагаешь?

– Давай рассуждать логически: если бы она приехала в этот город, куда бы пошла первым делом?

– Эве незачем приезжать сюда! В нашем городе нет даже подходящего медицинского обслуживания. Где она будет рожать? Это надо быть совсем без мозгов, чтобы заявиться сюда: здрастье, я приехала! А Эва – будущая мать, и интересы ребенка для нее превыше всего.

– Думаешь, ее здесь нет?

– Сам посуди, что ей здесь делать? – ответила я вопросом на вопрос.

– Я узнал по своим каналам, что она взяла билет до Москвы, – сказал он, понизив голос.

– Тогда, скорее всего, она там. В Москве легче затеряться. Большой город.

На лице Франсуа появилось выражение досады: то ли от того, что ему так и не удалось расколоть меня, то ли потому что он решил, что я вправду ничего не знаю.

– Хо-ро-шо. Завтра утром я уеду в Москву и буду искать Эву там. Не хочешь присоединиться?

Я мотнула головой.

– Пока не могу. Работа, дела.

– Ты где работаешь?

– Сейчас нигде, но на той неделе обещали пристроить. Это очень важно для меня.

– Все расходы я беру на себя, – красиво-театральным жестом Франсуа достал из сумки пачку денег и взмахнул ими передо мной. Как косточкой перед голодной собакой. В моей голове внезапно вспыли строчки: «У советских собственная гордость, на буржуев смотрим свысока… «В данном случае «буржуй» сидел перед мной, и я невольно выпрямила спину.

– Дело не в деньгах.

– А в чем? Ты не хочешь найти собственную сестру?

Я решила сыграть ва-банк.

– Сест-ра! – свистящим шепотом сказала я. – Уехала и бросила старых пожилых родителей. Тоже мне… сестра! Если ты хочешь знать, я ее видеть не желаю. Пусть только явиться мне на глаза, – распалялась я. – Могла бы приехать хоть раз. – Я взмахнула рукой.

Франсуа перехватил ее и поднес к губам. Я хотела вырвать руку, но он резко встал и притянул меня к себе. Я уперлась обеими руками в его грудь, но мои силы… слабели, иссякали. Голова запрокинулась назад, и настойчивые мужские руки расстегивали халат. Горячие, мягкие… Халат упал к ногам, и застежка бюстгальтера буквально лопнула от одного прикосновения его пальцев. Он наклонился и вобрал губами в рот мой сосок, слегка куснув его.

Судорожная волна прошла по моему телу и мои руки уже раскрылись навстречу – обнять, обхватить, прижать к себе. Внезапно резкий звонок мобильного рассек наэлектризованную тишину, и я, прикрывая грудь рукой, кинулась к телефону, лежавшему на подоконнике. Влажными пальцами я схватила его, и он чуть не выскользнул из рук, подпрыгнув в воздухе. Это был Денис!

– Привет!

– Привет!

– Как ты?

– Нормально. – Я подбирала с пола халат и спешно натягивала его, не попадая в рукава.

Франсуа подошел сзади, и его ладонь легла ниже моей спины. Я отпихнула его руку.

– Какой-то голос у тебя…

– Какой? – я тяжело дышала. – Просто я… была на улице и бежала к телефону. Боялась не успеть. А ты?

– Работа – туфта. Обещали больше. А на деле – платят в два раза меньше.

– Обидно…

Я боялась, что Франсуа подаст голос, и тогда Денис взорвется, примчится ко мне, бросив все. В том числе и свою работу.

– Я позвоню тебе потом. Позже. – Рука Франсуа уже гладила мне левое бедро, – Пока. Целую.

– Целую, Санька! Не скучай!

Я положила телефон на стол и повернулась к Франсуа.

– Концерт окончен. Кина не будет.

Он сдвинул брови, стараясь вникнуть в смысл. О, эти его неправоподобно-красивые брови. С которыми ему бы сниматься в Голливуде, а не сидеть передо мной на хлипкой веранде старого дачного дома. Он явно расточал свое обаяние через край – щедро, без остатка.

Его руки протянулись ко мне, но я отступила назад, качая головой.

– Все, Франсуа! Не надо. Подумай о своей жене.

– Я не могу… когда ты передо мной. И так похожа на нее, – простонал он. – Я смотрю на тебя и вижу ее.

– Сожалею. – Халат был застегнут в рекордно-короткое время, и для проверки я еще пробежалась по пуговицам пальцами. – Но тебе лучше уехать в Москву и искать Эву там.

Он стоял в распахнутой на груди рубашке и не торопился застегивать ее. Я старалась не смотреть на его загорелую мускулистую грудь, и мой взгляд был устремлен на окно, словно там было нечто интересное и захватывающее.

Он все еще стоял и ждал. Мужчине трудно поверить в то, что его отвергли, и хочется до последнего надеяться, что это не так.

– Давай спать, – предложила я. – Как говорится по-русски: утро вечера мудренее.

Я постелила Франсуа на первом этаже и, пожелав ему спокойной ночи, отправилась наверх.

Он не сводил с меня взгляда, как хищник, который готов в любой момент напасть на свою добычу. Даже спиной, поднимаясь по лестнице на второй этаж, я ощущала на себе этот пронзительно-сверлящий взгляд. Я закрыла дверь на задвижку и полностью обессиленная свалилась в кровать. Я лежала, уткнувшись лицом в одеяло, и лихорадочно размышляла: понял ли Франсуа, что я ему просто морочу голову или нет? Удалось ли мне обвести его вокруг пальца? А если он установит за мной слежку? Смогу ли я ускользнуть от него?

И вообще… зачем он приехал? Найти Эву? И здесь из глубины, как нерастворимый осадок, всплыл вопрос, которого я хотела избежать, но который мучил меня все это время. А что, если Франсуа прав? И у Эвы действительно проблемы с психикой? Насчет женщины – она права. Я видела эту Анн Прево своими глазами. Была у нее в номере. Но, может быть, эта женщина как-то связана с психиатрической клиникой, в которую хотят положить Эву, чтобы ее всерьез обследовать? Просто Франсуа мне пока не говорит об этом, так как не до конца доверяет? Но как сюда вписывается Марсель-Раймон? И почему его убили?

А может быть все не так… И Франсуа не знаком с Анн Прево? А вдруг Эва представляет собой какой-нибудь редкий случай психического заболевания и поэтому за ней приехала Анн Прево, чтобы убедить ее уехать обратно? И отсюда ее разговоры еще в Париже, что Эва не должна рожать?

Франсуа приехал озабоченный тем, что у его жены серьезные проблемы со здоровьем и ей надо срочно лечиться?

Тогда я совершаю преступление, что скрываю Эву от мужа. Он лучше знает, что ей нужно. А я беру ответственность не только за Эву, но и за Машку. А имею ли я на это право?

Я прислушалась. Франсуа не ложился спать, а мерял шагами маленькую комнату. Наконец, я услышала, как хлопнула дверь и он вышел на веранду. А спустя еще несколько минут я ощутила запах дыма: он курил. У меня возникло искушение спуститься вниз.

– Александра! – услышала я снизу. – Присоединяйся.

– Я уже сплю.

– Раз разговариваешь, то не спишь, – сказал он с кратким смешком.

– Ладно. Сейчас иду.

Он сидел за столом, вытянув ноги. Я обошла их, чтобы не спотыкнуться, и села на табуретку на приличном от него расстоянии. Слабо горел ночник – старая лампа под стеклянным абажуром, в свое время перекочевавшая из нашей городской квартиры сюда.

– Боишься? – и снова краткий смешок.

– Нет. Просто мне так… удобней.

– Мы не делаем ничего предосудительного, – вкрадчиво сказал он. – Когда двое взрослых людей нравятся друг другу…

– Если ты об этом, я встаю и ухожу. Сию минуту. Эта песенка мне уже порядком надоела.

Я сделала движение, словно встаю с табуретки. Он среагировал мгновенно.

– Не надо. Сиди.

– Дай сигарету.

Он протянул пачку. Я взяла ее и достала одну сигарету.

Франсуа чиркнул зажигалкой. Но этот интимный жест, когда женщина прикуривает и наклоняется к мужчине, был мне сейчас ни к чему.

– Я сама зажгу.

В глазах мелькнул насмешливый огонек. Но на это мне было абсолютно наплевать. Я спустилась вниз, чтобы поговорить об Эве. Я могу узнать то, что она недоговаривала мне или скрывала. Я не надеялась, что Франсуа будет говорить всю правду. Но я бы довольствовалась и полуправдой.Во всяком случае, у меня была бы информация к размышлению.

Я взяла из его рук зажигалку и поднесла ее к сигарете. Придвинула к Франсуа блюдце за неимением пепельницы. Курение всегда сближает. Раньше дикари у огня раскуривали трубку мира. Сейчас место трубки мира заняла обычная сигарета.

– Расскажи мне о ней, – попросила я.

Франсуа вздрогнул.

– Что рассказать? – вопрос прозвучал почти грубо. Таким образом он хотел скрыть свое волнение и растерянность.

– Все. Я же не видела ее шесть лет.

– Для этого нужно очень, очень много времени.

– Хотя бы кратко. Я буду рада и этому.

Франсуа метнул на меня странный взгляд, как будто бы проверяя: нет ли здесь какого подвоха, потом он выпустил колечко дыма и запрокинул голову. Курил он как-то по-женски: эротично, держал сигарету, как в рекламе, и таким же изящно-красивым жестом подносил ее ко рту.

– В последнее время Эва сильно изменилась. Раньше она была такой легкой, красивой, веселой… Как каскад огней.

– Фейрверк, – поправила я его.

– Да-да. Фейрверк. Летящие огни, смех. Я влюбился в нее сразу, как только увидел. Она – тоже. Очень жаль, – он сделал неопределенный жест в мою сторону, – что мы причинили невольную боль вашей семье. Ваша мама очень, очень любила Эву. Эва была ее любимицей.

Болезненный застарелый укол кольнул меня. Я даже удивилась: неужели я способна переживать из-за той давней семейной истории. Разве я не смирилась с тем, что я – умница, а Эва – любимица и красавица. Оказалось, что не до конца…

– Это она так говорила?

– Да. Она.

– А почему она ни разу не приехала? Когда я спросила ее об этом в телефонном разговоре, то Эва сказала, что ты был против всех контактов с родными.

– Я? – если Франсуа и сыграл, то сделал это очень натурально. – Я наоборот ей постоянно говорил, чтобы она купила билет и съездила на родину.

Кто-то из них врал. Но по причине отсутствия Эвы, выяснить, кто, не представлялось возможным.

– Жалко… – сигареты Франсуа были слишком крепкими для меня, и я закашлялась.

– А почему Эва не работала? Наверное, ей было скучно.

Франсуа заметно напрягся.

– С чего бы это? Красивая женщина не должна работать, зачем?

– Я так понимаю, что с началом мирового финансового кризиса у тебя возникли проблемы с работой. Но недавно ты получил выгодный заказ…

Франсуа устремил на меня долгий испытующий взгляд.

– Я вижу, вы с Эвой были намного более близки, чем ты говоришь. А что касается, работы… таланту всегда приходится трудно, особенно если кругом без-да-ро-вы.

– Бездари, – поправила я. И тут же поняла, что нужно срочно исправлять положение.

– Русские всегда так. Они могут общаться раз в год, но уж когда дорвутся до общения – выложат все. Тем более информацию о муже. Это – самое сладкое и наболевшее. Типа мужик – козел и скотина. А я с ним, бедная, маюсь.

– Это она так говорила обо мне? – изумился Франсуа.

– Нет. Я в общем.

– А что она еще обо мне говорила? – Франсуа потушил сигарету в блюдце и взял новую. – Кроме козла и скотины. Просто интересно.

– Да не говорила она так о тебе. Это я образно выражаюсь.

– Ах, образно.

– Эва никогда не хотела вернуться?

Франсуа поморщился.

– Это у вас, русских, такое странное представление о ностальгии. Вы считаете, что о родине надо часто вспоминать и плакать. О русских березках и старых друзьях. Мне жаль тебя разочаровывать, но Эве очень нравилось жить во Франции и менять ее на ваш… – он запнулся. – Провинциальный город, она не хотела. Прости, но это так.

– Извинение принято.

Я хотела задать еще парочку наводящих вопросов: узнать распорядок дня Эвы, чем она занималась, куда ходила.

Но Франсуа меня опередил.

– Мне очень важно найти ее. – Вторая сигарета курилась также красиво, как и первая. Хоть бери в руки видеокамеру и снимай для рекламы. В самый раз. Красивый француз красиво курит сигарету. – У нее серьезное психическое расстройство. А ты мне не веришь.

Я бросила на него взгляд исподлобья. Если честно, то я уже не знала, комуверить.

– Она может попасть в какую-нибудь неприятную историю, сама того не зная, – продолжал Франсуа. Она не может до конца контролировать себя. Понимаешь? Это ее проблема.

Я вздохнула. Возможно, Франсуа прав. У Эвы проблемы с головой и он хочет поскорее найти ее. Завтра я поговорю с Эвой, и мы решим, что делать. Но это будет завтра. А сегодня мне надо еще расспросить Франсуа. Но он словно предупредил мой маневр, откровенно зевнул, показав крупные белые зубы.

– Не выспался?

– Да. Пока ехал, торопился.

– Ты сегодня приехал?

Он кивнул.

– Сегодня. А что?

– Просто.

Мои расспросы Франсуа явно не нравились, он подтянул ноги и рывком встал с табуретки.

– Давай спать. Бай-бай. – И он насмешливо посмотрел на меня. – Хорошая девочка сбегает от плохого мальчика. Оставь мне свой телефон. Будем на связи. – Он достал из кармана сотовый. – Диктуй.

Я продиктовала.

Он подкинул телефон в воздухе и убрал его в карман.

– Где тут туалет?

– Во дворе. Если ты не заметил. Зеленое строение в углу участка.

– Зеленое строение, – повторил он. – В такой темноте это – ценный ориентир. Фонарик есть?

– Где-то был. Сейчас поищу.

Я повернулась к нему спиной и наклонилась над большим деревянным ящиком, в котором хранился всякий хлам. И только я повернулась к нему спиной, как удар сокрушительной силы обрушился на меня сверху. Все передо мной померкло, и я отключилась.

Очнулась я в полной темноте, голова страшно болела. Я сделала попытку приподняться и тут же рухнула обратно. Первые минуты я не могла сообразить, что со мной случилось – пока, наконец, картинка происшедшего не высветилась с четкой ясностью. Франсуа ударил меня по голове, когда я наклонилась над ящиком в поисках фонарика. Может быть, он еще здесь? Но зачем он это сделал?

Я полежала так какое-то время, прислушиваясь к звукам в доме. Но похоже, либо никого в нем не было, либо Франсуа где-то затаился. Я с трудом поднялась, опираясь о ящик, и доковыляла до раковины. Холодную воду я пила долго, потом сунула под струю воды свою голову. После этого душика немного полегчало. Я фыркнула и тряхнула головой, мокрые брызги разлетелись в разные стороны. За окном серело. Я задрала голову вверх и посмотрела на часы. Пять часов утра.

И куда он делся? Может быть, крикнуть?

Я замерла, прислушиваясь, но никаких признаков того, что в доме еще кто-то был кроме меня, не обнаружила. Я поплелась в маленькую комнату – Франсуа исчез вместе со своей сумкой.

Я шла по ступенькам – в коленках была противная дрожь, во рту – горечь. Я сплюнула и чуть не упала – закружилась голова.

Наконец я поднялась на второй этаж – тоже никого. Вряд ли Франсуа притаился в туалете, скорее всего, он уже далеко отсюда.

Несколько минут я полежала на кровати, приходя в себя. И незаметно уснула, свернувшись калачиком.

Я открыла глаза. Где-то стучали молотком. Спустив ноги на пол, я задумалась. Первым делом нужно позвонить Эве и предупредить, что объявился ее муж. Пусть решает, что делать. Может быть, у нее, как у многих беременных, семь пятниц на неделе. Настроение испортилось, она поругалась с Франсуа и приехала сюда. А увидит – помирится и уедет обратно в Париж. Там ей будет лучше, однозначно. Хорошая медицина, хороший уход.

Правда, Анн Прево не выходила из головы. Эва ничего не выдумала. За ней действительно следили! Но что это все значит! Может быть, Эве есть, что скрывать? И она не до конца со мной откровенна?

В голове по-прежнему трещало. Все-таки здорово он меня вчера стукнул. Хорошо, что не убил до смерти. И на том, как говорится, спасибо. Я сошла вниз и увидела на столе записку, которую не заметила вчера.

«Александра! Ты меня обманула: сказала, что не контактируешь с Эвой! А на самом деле с ней регулярно перезваниваешься. Я думаю, тебе нужно убедить ее не бегать от меня, а помириться (тем более, мы и не ссорились). Это все – ее капризы и проблемы со психикой. Подумай над моими словами. Ты считаешь, что делаешь сестре лучше, а на самом деле – хуже.

За вчерашнее – мерси. Так получилось. Оставляю номер своего сотового. Звони. А вот твой телефон я конфискую. Мне он нужен. Адью. Было приятно познакомиться. Франсуа».

Я чуть не взвыла. Во-первых, покупка нового телефона не входила в мои планы по причине финансовых дыр в бюджете, а во-вторых, лишиться всех телефонов, записанных в моей телефонной книжке – приятного мало. Я кинулась к сумке и порылась в ней. Потом осмотрела все вокруг беглым взглядом. Все! Телефона нет. Этот гад действительно украл мой мобильный, о чем любезно предупредил. С чисто французской галантностью.

И что мне теперь делать?

Я вспомнила о стуке, который меня разбудил. Значит, приехали соседи, которые все время что-то достраивали в своем новом доме.

Я вышла на улицу. Так и есть. Сосед Михаил Васильевич – маленький толстяк, чей сын имел свой бизнес в областном центре, энергично руководил двумя таджиками, которые обивали крыльцо вагонкой.

Я замахала ему рукой.

– Доброе утро! – с энтузиазмом воскликнула я.

– Доброе, – буркнул он.

– Михаил Васильевич, – я излучала крайнюю степень восторга и доброжелательности. – Я могу вас кое о чем попросить?

При слове «попросить» он насторожился.

– Денег нет. Видишь: строительство затеял. А сын еще не давал.

– Нет. Деньги я просить не стану. Мне нужно позвонить по мобильному. Я свой где-то потеряла.

– А может, украли?

– Может, – согласилась я. – Мне один звонок сделать надо…

– Хорошо. Бери.

Я зашла через калитку и взяла у него сотовый.

– Э-э-э, – внимательно посмотрел на меня сосед. – Это где тебя так разукрасили? Грабители что ли? Или подралась с кем?

– В темноте на ящик налетела. Ночью вставала и спросонок со всего маху в него врезалась.

– В следующий раз аккуратней будь.

– Постараюсь, – пообещала я.

– Ты не на городской звонишь?

– Нет – нет, – поспешила я его успокоить. – На мобильный.

Отойдя к цветочным клумбам, я достала из кармана бумажку, на которой был записан Эвин телефон.

Трубку не брали. Я подумала, что Эва боится контактов с чужими людьми и набрала ей эсэмэску. «Это я, Санька. Звоню с чужого номера. Возьми, пожалуйста, трубку».

Когда я перезвонила вторично, Эва сразу сорвала трубку.

– Сашка! Ты где?

– На даче.

– А мне Франсуа звон-и-ил. С твоего номера. – В голосе Эвы слышалась настоящая истерика.

– Я знаю.

– Откуда у него твой телефон?

– Дай все объяснить по порядку. Только не перебивай меня, а внимательно выслушай. Здесь такая каша заварилась – не дай бог. Твой муж вчера был у меня и очень просил твои координаты: приехал, мол, за женой и нужно ее позарез увидеть. Я отнекивалась как могла и говорила, что ты со мной не контактировала и сюда не приезжала. И вообще я не в курсе, где ты. Он не поверил, и весь вечер меня уламывал, чтобы я раскололась насчет тебя. А когда понял, что я буду хранить партизанское молчание… – я запнулась.

– Говори!

– Короче, вломил мне чем-то тяжелым по голове и отключил меня на некоторое время.

Наступила пауза.

– Сашка! – шепотом сказала мне Эва. – Как ты там?

– Видишь, нормально. Даже говорю с тобой.

– Но это же ужасно больно.

– Ну да. Голова просто раскалывается.

– Скотина! – с чувством сказала Эва.

– И все для того, чтобы разжиться моим телефоном и разыскать тебя. Поэтому он и звонил тебе с моего сотового. А что он тебе говорил?

– Ох, – выдохнула Эва. – Уговаривал помириться. Встретиться с ним и уехать обратно в Париж.

– А ты?

– А я послала его и повесила трубку. Знала бы, что он напал на тебя, послала бы еще дальше. Жаль, что меня не было рядом с тобой. Уж я бы ему врезала.

– Спасибо за поддержку.

– И что ты теперь?

– Не знаю, – честно призналась я. – По крайней мере, нужно купить новый телефон. Так что я сейчас собираюсь в город.

– Ко мне не заедешь?

– Это опасно. Вдруг Франсуа следит за мной. Он тебе не перезванивал?

– Перезванивал! Я тогда и спросила: как твой телефон попал к нему. Он усмехнулся и сказал, что я подарила его тебе. Я вообще не знала, что делать и верить ли ему.

– Когда он тебе звонил?

– В шесть утра. Представляешь! Я подумала, что ты звонишь по делу. Или что-то случилось. Санька! Что же нам теперь делать? – жалобно прошептала Эва. – Вдруг он меня найдет?

– Вряд ли. Скорее всего, он думает, что ты в городе и будет прочесывать его вдоль и поперек.

– А потом?

Я задумалась.

– Не знаю. Что-нибудь придумаю.

– Сань! Ты всегда была такой головастой!

Наверное, это был первый комплимент в мой адрес от Эвы. Я невольно расплылась в улыбке.

– Я же сказала, – придумаю, значит, придумаю.

Михаил Васильевич уже делал мне знаки.

– Ладно, пока. А то мне сосед сигналит, чтобы я разговор прекращала. Когда куплю свой мобильный – сразу позвоню тебе.

– Звони скорей. Я жду.

Сосед шел ко мне, одновременно давая указания рабочим.

– Наговорилась?

– Да. Спасибо.

Он кратко кивнул и повернулся ко мне спиной.

– До свидания, – крикнула я ему в спину.

– Счастливенько. В следующий раз ходи по ночам аккуратно – не падай.

Приехав в город, я не стала заходить домой, а прямиком отправилась в обменный пункт, где разменяла Эвины евро, а потом – в салон сотовой связи. Там я выбрала телефон и купила симку. По дороге домой я размышляла, что делать и не пришла ни к какому решению. Ясное дело, пока неизвестно ктоугрожает Эве – помочь ей трудно.

И почему в Сети ничего нет об этой организации? Даже какого-то малюсенького упоминания. Странно!

И вдруг меня осенило. Я знала, кто может мне помочь в этом деле. Марина Ермолина. Моя бывшая одноклассница, уехавшая в Москву и сделавшая там приличную карьеру. Марина работала в холдинге «Ваша пресса» и кто, как не журналистка может помочь мне найти данные этой орагнизации.

Я набрала Эвин номер.

Трубку взяли не сразу.

– Это я.

– Купила телефон?

– Купила.

– Хорошей марки?

– Понты мне не свойственны. Работает и ладно. Сейчас главное другое. Я, кажется, знаю, кто может нам помочь.

– И кто?

– Марина Ермолина, моя бывшая одноклассница. Она работает журналисткой в Москве, у нее связи, контакты. Если она не поможет, тогда уж точно – никто.

– Ермолина? – задумчиво протянула Эва. – Это такая черненькая, страшненькая.

Я усмехнулась.

– Она самая.

– И стала журналисткой?

– Как видишь.

– Странно, – протянула Эва. – Мне казалось, что внешность в этом деле играет не последнюю роль.

– Она не телеведущая, – напомнила я, – а журналистка. Там основное – мозги и умение писать.

– Рассказывай! – кисло сказала Эва. – А то я не знаю, как туда попадают.

– Мы сейчас не карьеру Ермолиной обсуждаем, а другое: сможет ли она нам помочь. Я завтра уезжаю в Москву, чтобы это выяснить уже непосредственно на месте.

– Как завтра? – испугалась Эва.

– А чего нам тянуть. Сама понимаешь – промедление… – я хотела сказать «смерти подобно», но потом подумала, что это слишком, и поэтому закончила словами: – Это очень опасно… Если тебе будет звонить Франсуа – скажи, что ты уехала в Москву. Пусть он едет туда и разыскивает тебя в Москве – так он не будет никому глаза мозолить в нашем городе.

– Точно. Это ты хорошо придумала. Я так и скажу ему «я в Москву уехала. Ищи, дорогой, меня там».

– Только не переиграй.

Эва хмыкнула, и я поняла, что у нее настроение улучшилось.

– Я все сделаю так, что комар носа не подточит, сестренка.

Я рассмеялась.

– Такая ты мне нравишься больше.

– Правда? – серьезным голосом сказала Эва. – Ну я рада.

После разговора с Эвой я и сама почувствовала прилив сил. В конце концов все не так уж плохо. Эва – в безопасности (во всяком случае я так надеялась), Машка там спокойно растет и дышит свежим воздухом, лопает витамины. А об этой загадочной организации мне все скажет Ермолина – журналистка она в конце концов или нет! Мне только главное не тянуть, а срочно рвануть в Москву.

Правда, встает вопрос, где жить. В гостинице дорого, может, Мила чего-нибудь посоветует или, точнее, ее Паша.

Я позвонила Милочке. Услышав мой голос, она завопила:

– Я тебе звоню, звоню, а к телефону какой-то урод подходит. Я каждый раз трубку бросаю. А он мне перезванивает. Это что за тип? Твой новый бой-френд?

Я кратко ввела Милочку в курс дела, и она возмущенно заохала:

– Ну и подлец муж у твоей сестры!

– Просто он очень хочет ее найти. Но сейчас меня волнует другое. Анн Прево исчезла в неизвестном направлении, а Эве нужно узнать, кто ее преследует и зачем. Для этого я еду в Москву к Маринке Ермолиной.

– Она, по-моему, в газете работает?

– Да. Надеюсь, Ермолина меня и просветит. Только здесь вырисовывается одна маленькая проблемка. Мне негде жить.

– У меня родственников в Москве нет. Так что здесь я – пас. Слушай, я спрошу Пашу. Может быть, он чем-то поможет? Я тебе перезвоню.

К моему счастью, все устроилось довольно скоро. У Паши в Москве жила тетка, которая каждый год ездила отдыхать в Турцию. Сейчас она как раз собиралась туда, и ее квартира могла поступить в мое распоряжение на две недели.

– Ты довольна? – с придыханием спросила Милочка. – Паша – та-акой милый!

– Ему респект и уважуха от меня.

– Он рвет у меня трубку телефона, – доверительно сообщила Милочка.

Через секунду у моего уха прогудел Пашин голос.

– Ты записываешь адрес и телефон? Тетку зовут Милена Сергеевна. Она – добрейшее существо, правда, немного нудная, как все пенсионерки. Но, думаю, что вы с ней поладите.

– Записываю…

После разговора с Пашей, во время которого он объяснил мне, как лучше доехать до тетки, я приготовила себе салат и пожарила рыбу. С аппетитом поела, чего уже давно не было, и стала собирать дорожную сумку. Чемодан я решила не брать, много вещей ни к чему, сумки вполне хватит. Я завела будильник на шесть утра и нырнула в постель. И только уже засыпая, подумала, что не позвонила Денису и не сообщила ему, что у меня изменился номер телефона из-за стечения роковых обстоятельств.

В Москву я приехала на электричке в десять утра. Вокзал жил своей обычной вокзальной жизнью: все куда-то спешили, громко переговаривались по сотовым, ругались, тащили огромные чемоданы и сумки, норовя задеть ими зазевавшихся прохожих. Запахи шаурмы, прогорклого масла, палатки, облепленные яркими журналами, и ларьки с едой замельтешили, закружились у меня перед глазами. Я невольно остановилась, чтобы перевести дух и поправить на плече сумку.

Адрес и телефон Пашиной тетки был у меня в кармане. Я достала его.

От метро «Семеновская» нужно было пройти десять минут пешком и вскоре я стояла во дворе дома буквой «п» и, задрав голову, смотрела вверх: квартира Милены Сергеевны была на шестом этаже.

Пашина тетка встретила меня отстраненно-равнодушно. Мыслями она уже была на турецком курорте – в коридоре стоял чемодан в серо-белую клетку и спортивная сумка.

– Да-да, Паша мне звонил, – протараторила она, поправляя шляпку. – Я уезжаю на две недели, так что живите. Только экономьте свет и электричество. И воду, – она сдвинула выщипанные брови, нарисованные коричневым карандашом. – Милая, у нас водосчетчики, не забывайте об этом.

От нее пахло приторными духами.

– Через полчаса мне выходить. Вовремя вы приехали, а то могли бы меня уже не застать…

После отъезда тетки я выпила чай. Прохлаждаться было некогда – нужно было ехать в холдинг «Пресса для вас» и разыскивать там Ермолину.

Два года назад я случайно столкнулась с Маринкой около дома ее матери. Она только что вернулась из Сингапура, куда ездила в командировку. В мини-розовом платье, с блестящей черной лаковой сумкой, босоножках на шпильках – она производила сногсшибательное впечатление.

После десятиминутного разговора – Маринкиной оживленной беседы: монолога на тему: «Как я устроилась в жизни» было ясно одно, что мы находимся на совершенно разных берегах. Точнее даже, планетах.

На прощание она приложилась к моей щечке – по светски непринужденно и демократично, показывая, что «я осталась такой же как ты», но на самом деле этот жест напомнил мне английскую королеву, пожавшую руку простому рабочему. Маринка с улыбкой дала мне визитку, демонстрируя свой пропуск и доступ в другую жизнь, которая была мне неведома и о которой я ничего не знала.

Эта визитка лежала в моем буфете – клочок ненужной бумаги, пока я не достала его на свет божий ради того дела, в котором оказалась замешанной из-за Эвы.

Кухня Милены Сергеевны была маленькой. Единственная свободная стенка была заляпана сувенирными тарелочками из серии «подарок на память».

Я села за стол, накрытый светло бежевой клеенкой и, положив перед собой визитку Ермолиной, набрала номер. Не подходили долго, я уже собиралась дать отбой, как трубку схватили.

– Аллеу! – раздался протяжный голос.

– Марин. Ты?

– А кто ее спрашивает? – настороженно спросили меня.

– Александра Коростылева. Бывшая одноклассница.

С минуту мое сообщение переваривали, затем я услышала:

– Сашка, Ты?

– Я, я. Ты чего законспирировалась?

– От придурков разных. Оставишь им свою визитку, а они потом начинают звонить по разным поводам. Хоть телефон меняй.

– Я в Москве.

Раздалась пауза.

– А…

В этом «а…» была настороженность и опаска. Не свалюсь ли я как снег на голову с неожиданными и нелепыми просьбами, вроде найти ночлег, устроить на работу или одолжить денег.

– Я приехала к знакомым, – поспешно сказал я. – На несколько дней или неделю. Еще точно не знаю. У меня к тебе есть одна просьба или точнее один вопрос. Мне нужна информация, которая касается одной организации. Я нигде не могу ее найти и поэтому решила обратиться к тебе.