Текст книги "Дьявол. Ставка на любовь (СИ)"

Автор книги: Екатерина Белая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Твоя фея, что ли? – слышу вопрос лысого.

– Моя, – не раздумывая, отвечает Макс.

И меня аж подбрасывает от злости.

А этот нахал ничего не перепутал случайно?!

Вскидываю руку и стучу пальцем по твердому плечу, заставляя Высоцкого обернуться.

– Ты что себе позволяешь?! – шиплю истерично.

А он лишь ухмыляется, игнорируя моё бешенное состояние, и, наклонившись, шепчет на ухо:

– Меня заводит, когда ты злишься. Сразу хочется столько всего с тобой сделать…

Его горячее дыхание запускает тысячи мурашек по телу, а слова вызывают неконтролируемый жар. И пахнет от Высоцкого так, что мне хочется вдыхать запах его разгоряченного тела вместо воздуха.

Это всё похоже на какое-то безумие. Я боюсь своих мыслей. Боюсь своих желаний.

– Вика! – резко приземляет меня строгий рык отца. – Ты заблудилась?

Глава 12

В зале становится тише. Многие парни заинтересовано пялятся в нашу сторону. А я испугано застываю, будто меня поймали на чём-то незаконном. Паникую, глядя на Макса, который выпрямляется, источая абсолютное спокойствие.

Меня напрягает, что он не торопится уйти, не стремится слиться с толпой, как тот лысый парень, а просто ждёт. Чего? Когда его размажут по полу?!

– Тебе лучше отойти от меня, – шепчу одними губами.

– Лучше для кого?

– Для тебя и твоего лица.

– Слабый аргумент, – равнодушно усмехается Высоцкий.

Похоже, тут проблемы с инстинктом самосохранения. Других объяснений, почему боец так нагло ведёт себя, у меня нет. Так же как нет объяснений тому, почему я волнуюсь за него. Он ведь обидел меня. Пускай бы папа с ним разобрался. Макс это заслужил.

Резко разворачиваюсь и иду навстречу грозному мужчине, который уже прошивает бойца недобрым взглядом.

– У меня ЧП! – взволнованно сообщаю, вынуждая отца остановиться и посмотреть мне в лицо. – Срочно нужна твоя помощь! И связи в полиции, – многозначительно добавляю.

– Чего? Какого хр… В смысле, что случилось? – папа хмурит густые брови, забывая про Высоцкого.

– Можем поговорить наедине? – придаю голосу нервозности и кусаю губу, изображая смятение и страх. – Пожалуйста, прямо сейчас!

– В тренерскую. Живо.

Отец подхватывает меня за локоть и тащит в отдельное помещение, закрывает дверь и застывает в напряжении, ожидая подробностей.

Мне ужасно стыдно за то, что заставляю его волноваться попусту.

Прости, папуль. Я больше так не буду.

– Ну?! – рявкает он, теряя терпение.

– Справка об отсутствии судимости нужна! – выпаливаю на одном дыхании. – Без этой бумажки я не могу устроиться к Лене, придётся ждать несколько дней. Можешь с кем-нибудь договориться, чтобы побыстрее сделали?

Мысленно сжимаюсь под сканирующим тяжёлым взглядом, ожидая реакции на мою лже-истерику.

– Это всё? – папа недоверчиво выгибает бровь, заметно расслабляясь.

Киваю с самым невинным видом, и папа, выругавшись себе под нос, идёт к рабочему столу. Берёт телефон, звонит знакомому из органов. А когда заканчивает разговор, строго произносит:

– Не пугай меня так больше. Думал, что-то плохое случилось.

– Что плохого может случиться? – виновато улыбаюсь и, подойдя ближе, обнимаю отца за талию. – Я же у тебя законопослушная. Не волнуйся.

– За тебя я уверен, а вот за других… – он гладит меня по волосам. – Короче, осторожнее будь.

– Я и так осторожна.

Не улыбаюсь больше. Странный разговор у нас получается. И папа напряженный какой-то. Или мне просто кажется?

– Справка завтра будет готова. Я сам за ней заеду.

– Хорошо, – отстраняюсь, целуя колючую щёку. – Спасибо. Ну… не буду больше отрывать от работы. Пойду.

Отец кивает, а я направляюсь к выходу, выдыхая с облегчением. Вроде всё обошлось. Можно расслабиться.

– С Высоцким о чём разговаривала? – неожиданно летит мне в спину вопрос, от которого я застываю на месте.

– С кем? – оглядываюсь, изобразив непонимание, и натыкаюсь на подозрительный прищур. – А, тот парень… Да там смешно получилось... Он меня перепутал с кем-то. – Брови отца снова сходятся на переносице. – Но сразу понял, что обознался! Мы и не разговаривали толком.

Я буду гореть в аду за свою ложь – знаю.

– Домой поедем вместе, – папа отворачивается к столу, резко меняя тему. – Сегодня раньше заканчиваю.

– А я, скорее всего, задержусь. Но ты не переживай, я на машине. Потихоньку сама доеду.

– Ладно, – звучит после недолгой паузы. – Иди.

Дважды повторять не приходится. Вылетаю из тренерской и, не глядя по сторонам, быстро покидаю зал.

От пережитого стресса дрожат руки. И ещё я злюсь на Высоцкого за то, что по его милости мне приходится врать самому близкому человеку.

Мне это не нравится!

Надо срочно выловить Макса и сказать, что я больше не намерена играть в его игры. Думаю, если объяснить по-человечески, то боец поймёт, почему наше дальнейшее общение невозможно. Он же не глупый. Вроде.

Остаюсь на тренировке с Леной до самого вечера и постоянно смотрю в окно, проверяя парковку. Папа уехал, а черный тонированный джип так и продолжает стоять, мозоля мне глаза.

Расцениваю это как знак свыше и решаю не откладывать разговор.

Возвращаюсь в почти пустой зал для единоборств, но, оглядевшись, не вижу того, кто мне нужен. Зато узнаю в одном из оставшихся бойцов Даниса Вагнера. Он сосредоточено долбит боксёрский мешок, ничего вокруг не замечая.

– Привет, – привлекаю его внимание. – А Максим ещё здесь? Высоцкий, – уточняю.

– Не в курсе, – коротко отвечает парень, кивнув в сторону раздевалок. – Там посмотри.

Иду в указанном направлении и прокручиваю в голове слова, которые скажу.

Я знаю – у меня получится донести мысль. Главное – звучать убедительно и быть уверенной в себе.

Погруженная в раздумья, толкаю дверь и вхожу в раздевалку, где тут же натыкаюсь глазами на чью-то обнаженную широкую спину. И не только спину...

Парень, стоящий возле распахнутого шкафчика вообще без одежды! И, к своему ужасу, я сразу узнаю владельца крепкого зада. Но не успеваю убежать.

Высоцкий сначала ловит меня взглядом через плечо, потом полностью разворачивается, нисколько не стесняясь своей наготы.

Застываю в дверном проёме, не в силах пошевелиться, и, выпучив глаза, ловлю ртом воздух, испытывая в буквальном смысле культурный шок.

Вид совершенно обнаженного мужского тела вызывает оцепенение и растерянность. Я в полнейшем ступоре.

– Это что такое?.. – сиплю, пытаясь возмутиться.

– Где? – бесстыдник наиграно непонимающе осматривает себя. – Тебя что-то конкретное интересует?

Ничего меня не интересует! Но конкретное и внушительное само притягивает взгляд, отчего я краснею с ног до головы.

Зачем я вообще туда посмотрела? Как это развидеть?!

– Только в обморок не падай, – усмехается боец и надвигается, заставляя меня зашуганно дернуться назад. – Спокойно, – подхватывает под локоть, оттягивая меня от выхода.

И закрывает дверь. На защелку.

– Зачем? – выдавливаю испугано.

– Чтобы никто не зашел. Я очень стеснительный.

Это заметно!

Но меня не провести. Я-то знаю истинную причину: Высоцкий в очередной раз хочет поиздеваться надо мной. Поиграть. Как кот с мышью.

Для этого ему надо, чтобы нам никто не мешал. И чтобы я была максимально дезориентирована. Не дождётся!

Собрав всю волю в кулак, стараюсь не обращать внимания на опасную близость Макса. Игнорирую дрожь в коленях и, глядя в сторону, строго говорю:

– Надо обсудить кое-что важное. Будет удобнее, если ты оденешься...

– Если ты разденешься, будет ещё удобнее, – лениво тянет он, проводя пальцами по моей раскрасневшейся щеке.

И я не сдерживаю эмоций – бью по наглой руке, уничтожая Высоцкого злым взглядом. А он, видимо, только этого и ждал. Довольная ухмылка растягивает его губы, а в глазах загорается азарт.

Спокойно… это провокация. Не нужно вестись!

Медленно вдыхаю, заставляя себя не реагировать на его дальнейшие действия.

– Надо обсудить то, что между нами происходит, – твёрдо произношу.

– Согласен.

Он подхватывает прядь моих волос, медленно накручивает её на палец. Наверное, снова хочет вывести меня из себя.

Ну уж нет!

– Я не из тех девушек, с которыми ты привык проводить время, и… – осекаюсь, чувствуя, что вторая рука Макса ложится на мою талию.

Сглотнув, собираюсь с мыслями, но они разбегаются, когда жесткая ладонь проникает под ткань футболки.

– Продолжай, – хрипло командует боец, поглаживая кожу.

– Ты… не тот парень, с которым… я бы хотела строить отношения… Мы совершенно не подходим друг другу, – зажмуриваюсь от жаркой волны, пробегающей по телу. – Что ты делаешь, Максим? – обречённо шепчу, ощущая на своих губах его горячее дыхание.

– Хочу показать, что ты ошибаешься, – тоже шепчет.

И целует меня.

Неторопливо. Осторожно. Будто боится спугнуть.

А я не могу оттолкнуть его. Пытаюсь, но в руках нет сил. Они слабеют вместе с телом, которое предательски тянется навстречу Высоцкому.

Сладкий водоворот затягивает меня всё глубже, и я превращаюсь в безвольное нечто.

Это неправильно! Мне нужно срочно отрезветь и привести себя в чувства!

– Ты целовался с бывшей! – толкаю широкие плечи, разрывая поцелуй. – После того, как мы с тобой…

– Та девка мне никто, – перебивает он раздраженно. – Я даже имя её не помню. И она сама на мне повисла. У пацанов можешь спросить.

– Не собираюсь я ничего спрашивать. Мне всё равно!

– Не всё равно, – глухо рычит Макс, хватая меня за подбородок и заставляя посмотреть в глаза. – Ты тоже это чувствуешь – то, что между нами происходит.

– Не понимаю, о чём ты, – упрямлюсь.

– Влечение, которое невозможно переключить на кого-то другого. Болезненная тяга.

– У меня такого нет!

– Проверим? – хищно скалится. – Спор на желание, а, Лисён? Плюс, если проиграю – свалю в закат. Больше не увидишь меня.

Условие, от которого невозможно отказаться.

– А давай! – соглашаюсь, толком не подумав. – Что нужно делать?

– Я сам всё сделаю. Ты просто расслабься и получай удовольствие.

– В каком это смы…

Высоцкий не даёт договорить. Набрасывается на мои губы с такой жадностью, что уже с первой секунды я чувствую, как подгибаются колени.

В прямом смысле!

Обессилено оседаю и не падаю лишь благодаря Максу, который подхватывает меня под ягодицы и закидывает мои ноги себе на бёдра. Его пальца алчно вминаются в кожу, рискуя порвать на мне джинсы.

Едва различимый голос подсознания что-то там бормочет, напоминая о каком-то споре и здравомыслии. Но мне сейчас не до этого. Я стремительно погружаюсь в обжигающее пламя. И мне мало. Мало!

Пульс стучит в ушах оглушающе. Кровь несётся по венам бешено, кожа горит и покрывается мурашками.

Запах и вкус бойца заполняют мои рецепторы до предела, из-за этого низ живота сводит спазмом, заставляя меня инстинктивно прижиматься к сильному торсу. И дрожать, словно в лихорадке.

Это просто безумие какое-то! Его никак не объяснить и не остановить. Оно похоже на цунами, накрывающее с головой. Я тону.

Мне страшно, но Макс знает, что делать. Слепо доверяю ему и одержимо цепляюсь за его крепкую шею. Царапаю затылок, глажу его. Ласкаю.

Высоцкий рычит, сильнее вдавливая меня в себя. Он словно дикий зверь.

Голодный. Опасный. Неукротимый.

Глава 13

Макс

Меня разматывает в хлам. Оглушает. Вырубает.

Сознанием рулит животная похоть, которая с каждой секундой становится всё сильнее, и я не могу её контролировать. Всё происходит на инстинктах. Они требуют взять то, что должно принадлежать только мне.

Нежный вкус Лисёны растекается мёдом на языке. Циркулирует по венам, вызывая желание немедленно заклеймить собой эту сладкую девочку, поставить на ней тавро, чтобы все знали, кому рыжуля принадлежит. И чтобы она тоже это знала.

Не понимаю, почему для меня так важно вытеснить из её сознания сексуальный опыт с бывшим? Пусть там и была преснятина, и Вика точно не кайфовала – пофиг.

Слюнявый придурок был у неё первым, и это почему-то вымораживает. Это странно, ведь мне никогда не были интересны такие заморочки с девственницами. Нянчиться с зареванной ромашкой, которая будет смотреть на тебя как на монстра? Нет уж. К черту! Хочу балдеть в процессе, а не это всё.

Поэтому даже хорошо, что Лисёна была в отношениях, она уже готова к тому, что я хочу с ней сделать. Будь она невинна – не вывезла бы. А если учесть, как меня кроет от неё, я буду жестить конкретно.

Такого сексуального драйва я ещё никогда не испытывал. И уже перегибаю с резкостью и напором. В данный момент – особенно.

Вжимаю Вику в стену и одним рывком стягиваю с неё футболку, добираясь до груди. Там – твёрдая двоечка, как и ожидалось. Упругая. Чувствительная. Кайф!

Прохожусь губами по тонкой коже, пробую на вкус, кусаю, сдавливаю и, услышав нежный стон, дурею окончательно. Лисёна податливо выгибается навстречу. Идеальная девочка. Под меня созданная.

Я её сейчас прям здесь разложу. Клянусь.

Нас обоих уже ломает не по-детски. Не вижу больше смысла ходить кругами. И так всё понятно. Прелюдия затянулась, а я уже ставлю все рекорды по воздержанию. Надоело. Пора переходить к самому интересному.

В первую очередь вспоминаю о защите. У меня резинки всегда с собой, но с рыжулей притуплять ощущения не хочется. Поэтому озвучиваю вопрос, на который надеюсь получить утвердительный ответ:

– Ты таблетки принимаешь? – хриплю ей в губы.

– К-какие? – растерянный шепот мне в рот заставляет рычать от нетерпения.

– Противозачаточные.

– Зачем? – Вика разлепляет тяжелые веки и смотрит на меня затуманенным взглядом. – Н-не понимаю…

– С бывшим не предохранялись, что ли? – рявкаю, испытывая внезапную злость.

Как же меня всё-таки бесит всё, что касается Митронина! Если сейчас выяснится, что они ещё и на удачу рассчитывали, я найду придурка и вобью его в землю.

– Нет, конечно… Что за бред?.. – бормочет Лисёна, хмурясь и часто моргая.

Она прикрывает грудь и смотрит по сторонам, пытаясь осознать, что произошло. А меня бомбит от её слов.

– Не терпелось залететь? – ядовито цежу.

И чувствую, как Вика буквально каменеет в моих руках. Сжимается вся, а в глазах обида блестит.

Я козёл – знаю. Но этот ушлёпок мне покоя не даёт. И то, что рыжуля с ним была несколько лет, бесит нереально.

– Между нами… н-ничего… н-не было… – Она заикается, затем закрывает глаза, делает резкий вдох и чеканит, едва сдерживая гнев: – Лучше отпусти меня. Иначе я тебе сейчас лицо расцарапаю.

Не слышу угрозу.

Мозг цепляется за фразу:не было. И она стучит в моей башке, медленно донося смысл.

Ни черта не сходится.

Такая горячая и отзывчивая девочка – и до сих пор нетронутая? Да ну на фиг.

Она же ходячий секс. Чистый соблазн для любого пацана, особенно для ущербного Митронина, который не мог не понимать, как ему подфартило.

У меня от Лисёны крышу срывает с первой встречи, а этот ушлёпок несколько лет держал дистанцию? Бред.

– У тебя с бывшим был секс? – спрашиваю прямо.

Сверкнув сердитым взглядом, Вика ёрзает в моих руках и пытается выбраться.

– Я не буду обсуждать это с тобой, – заявляет категорично.

– Не надо обсуждать. Да или нет?

Какое-то время ещё наблюдаю за её попытками оттолкнуть меня. И когда она понимает, что это бесполезно, слышу тихое:

– Нет.

И не знаю, как реагировать.

Во мне вспыхивает внезапное ликование, но я глушу его на корню. Потому что возиться с невинным цветочком – не моя тема.

Мне от секса кайф нужен, а не гемор в виде слёз испуганной девчонки. Это вообще ни разу не возбуждает. Наоборот – максимально охлаждает.

Медленно ставлю Лисовец на ноги, думая о том, что надо всё финалить. Прямо сейчас.

Всегда в лёгкую это делал. Даже слов не подбирал. А сейчас странный ступор ловлю и зачем-то оттягиваю момент.

Иду к шкафу, оборачиваю полотенце вокруг бёдер. Вика в это время с футболкой возится. И я стараюсь не смотреть в её сторону – хочу обезличить, как остальных.

Не получается.

– Ты сказала, что не хочешь строить отношения с таким, как я, – напоминаю ровным тоном.

– Да, – выдыхает после недолгого молчания.

– Не парься, я не завожу отношений, – скучающе тяну и блефую: – Но мы можем переспать. Разок, другой.

– Спасибо, неинтересно.

Её голос выдает обиду. И меня это напрягает, хотя должно быть пофиг.

– Тогда не вижу смысла продолжать общение, – режу. – Как думаешь?

Не ответив, Вика выбегает из раздевалки, хлопнув дверью. А я со всей дури врезаю кулаком по шкафу, оставляя вмятину на металле.

Что за идиотизм вообще?

Я поступил правильно. Привычно. Тогда откуда это дебильное ощущение потери, которое кислотой разъедает внутренности?

Глава 14

Вика

Хорошо, что наше общение с Высоцким закончилось именно так. Я нисколько не жалею, и мне совсем не обидно.

Правда.

Всё равно это бы не привело ни к чему хорошему, только проблем добавило бы. А так – можно выдохнуть и жить дальше, не боясь безумных эмоций, выбивающих землю из-под ног и заставляющих сердце выпрыгивать из груди.

Зачем мне такие встряски? Я хочу твёрдо стоять на ногах, жить спокойно.

А с Максом это невозможно. Он как ураган. Бешеный, неукротимый и… разрушительный. Для меня.

– …Вик, ты всё поняла? – голос Лены вытягивает из мыслей, заставляя растерянно хлопать глазами.

– А?..

– Я говорю, деньги за аренду зала унеси и про квитанцию не забудь. Пал Палыч её никогда вовремя не отдаёт, а мне для декларации надо. Попроси его сразу заполнить, ладно?

Смотрю на конверт, который мне протягивает Миронова, и расстроенно поджимаю губы.

Я уже больше недели не появлялась у папы в зале. Даже мимо старалась не ходить, чтобы случайно не пересечься с Высоцким. Поэтому задание Лены меня совсем не радует.

– А ты не можешь сама? – натягиваю виноватую улыбку. – Я просто не хотела бы…

– Слушай, что у вас с Максом? – звучит внезапный вопрос.

Прозорливость Мироновой сбивает с толку. Стараюсь не смотреть ей в глаза и отвечаю:

– Ничего.

– Не обманывай, – настаивает она. – Он достаёт тебя, да?

– Давай это сюда, – торопливо выхватываю конверт, намереваясь сбежать от разговора. – Я унесу. Никаких проблем.

– Подожди, – Лена ловит меня за руку, когда я делаю шаг к выходу. – Если Макс пристаёт к тебе, я поговорю с Данисом. Он разберется.

– Да не с чем разбираться! У меня нет проблем с Высоцким. Странно, что у тебя возникли такие мысли.

– А мне странно наблюдать, как он постоянно ошивается рядом и тебя высматривает.

– Меня высматривает? – нервно смеюсь. – Тебе показалось.

– Не показалось. Я давно знаю Макса и ни разу не видела, чтобы он так себя вел. Очевидно, что ты ему нравишься.

Вот зачем Лена мне это говорит? Я только более-менее начала отходить от всего, что касается Высоцкого. Пыталась убедить себя, что всё к лучшему, что боец давно забыл о моём существовании. А сейчас в груди вспыхивает необъяснимая радость. Ну что я за дура?!

– Ему многие нравятся, – хмуро цежу. – Ты сама говорила, что он бабник. И вообще, мне неинтересно про него слушать.

– Ладно, – Миронова отстаёт. – Но если он будет перегибать, то скажи мне, хорошо?

– Угу, – бросаю, стремясь побыстрее покинуть зал.

– Вик, – голос Лены заставляет обернуться. – Я не должна это говорить. Но... У Макса с детства натянутые отношения с матерью и отчимом. Там сложно всё, и мне кажется… что он из-за этого такой.

– Что ты имеешь в виду?

– У его мамы трудный характер. И она всегда занимала сторону мужа, а Макс… В общем, я думаю, что это повлияло на него. Он подсознательно избегает эмоциональной зависимости от женщины. Для него это как что-то опасное и проблемное. Понимаешь?

Ничего себе. Я почему-то думала, что мама Высоцкого с него пылинки сдувала, и он рос избалованным ребёнком, поэтому на выходе получился такой самовлюбленный нарцисс, который думает, что мир крутится лишь вокруг него.

– Лен, почему ты мне это говоришь?

– Подумала, что тебе полезно это знать, – жмёт она плечами.

– Ясно.

Выхожу в коридор, переваривая слова Мироновой. И в то же время злюсь на неё, потому что теперь я оправдываю Высоцкого в собственных глазах и ищу скрытый смысл в том, что он внезапно разорвал нашу связь.

Господи, ну зачем я вообще об этом думаю?!

Лене что-то привиделось, а я готова поверить в любую чушь, лишь бы обелить Макса. Идиотка!

С воинственным видом захожу в зал единоборств и, не найдя там папы, уверенно шагаю в тренерскую.

Бойцы видят меня, но не лезут. И правильно делают! Я сейчас не способна адекватно реагировать на их шуточки и подкаты.

Подхожу к деревянной двери и прежде, чем толкнуть её, слышу грозный голос отца:

– …Ты кого жизни учишь, мальчик?! Тебя даже в проекте ещё не было, когда я хребты ломал местным авторитетам…

Ему что-то отвечают, но я не могу разобрать ни голоса, ни слов. Всё заглушает шум тренировки.

Взволнованно прижимаю ухо к двери, вслушиваясь в разговор.

– …Я подниму всех, ты понял?! С моими связями «Бездну» за сутки сравняют с землёй! А братву вашу всей грядкой на севера отправят! На нарах чифирить будете!..

Ничего не понимаю из того, что слышу, но папин гневный голос заставляет меня дрожать.

В попытках услышать ещё что-нибудь важное, всем телом припадаю к деревянной створке, напрягая слух. Но внезапно теряю опору, потому что дверь распахивается. И я буквально лечу мешком в чьи-то руки.

Мне даже не надо видеть лицо поймавшего меня человека – хватку Высоцкого я узнаю из тысячи, так же как и его запах, который запускает по телу волну мурашек.

Уткнувшись носом в каменную грудь, глубоко вдыхаю, чувствуя, как сильные пальцы сжимают талию, и, подняв глаза, сталкиваясь с суровым взглядом.

Макс мрачен и зол, но, несмотря на это, его прикосновения осторожны. Он не выплёскивает на мне своё раздражение, и как только я возвращаю потерянное равновесие, сразу отпускает. И уходит, оставляя нас с отцом одних.

– Что случилось? – тут же накидываюсь на папу с расспросами. – Почему ты угрожал ему? Что он сделал?

– Ты уши под дверью грела, что ли? – отец смотрит строго.

– Случайно услышала.

– Случайно, – он не верит мне. – Тебя не касаются мои дела. Не лезь.

– А «Бездна» – это…

– Я сейчас что сказал?! – раздраженно рыкает, заставляя меня вздрогнуть.

Не привыкшая к такому грубому тону папы, я обижено поджимаю губы.

– Ну и ладно! – психую.

И пулей вылетаю из тренерской, забыв, зачем приходила.

Внутри всё клокочет от негодования. Хотя мне вообще должно быть всё равно, что там у Высоцкого с папой. Сами пусть разбираются. Они стоят друг друга: оба упрямые, резкие, властолюбивые и совсем не умеют держать себя в руках.

Надоели!

Если все мужчины на свете такие, то лучше быть одной. Так спокойнее.

Выйдя из спорткомплекса, направляюсь к своей машине, рядом с которой вижу знакомый силуэт.

– Ваня? – привлекаю внимание парня, стоящего спиной ко мне.

И замечаю в его руках букет цветов.

– Здравствуй. – Митронин улыбается, заглядывая мне в глаза.

– Привет.

Встреча с Ваней не вызывает негатива. Наоборот, его сдержанность и интеллигентность успокаивают. Никаких тебе вспышек агрессии или необъяснимых перепадов настроения. Абсолютное спокойствие и воспитанность.

– Рад тебя видеть, Вика. Всё хорошо?

– Всё отлично, – жму плечами. – Ждёшь кого-то?

Странно, но я ни капли не ревную. Полный штиль.

Зато от мысли о Высоцком, который за прошедшую неделю сменил уже, наверно, не одну девушку, жжет в груди.

– Жду. Тебя.

– Зачем? – непонимающе хмурюсь.

– Увидеть хотел, – Митронин сокращает между нами расстояние. – Пообщаться как раньше. Мне тебя не хватает, Вик.

От неожиданности открываю рот, не зная, что ответить. В моих руках вдруг оказывается букет, и я интуитивно делаю шаг назад. Но парень кладёт ладони на мои плечи, заставляя замереть и посмотреть ему в лицо.

– Наше расставание было ошибкой, – заявляет он уверенно. – Ты ведь тоже это поняла?

– Вань, подожди…

– Мы оба запутались. Ты с тем гопником, и я с Валеевой – это просто бред какой-то. – Митронин берет моё лицо в ладони. – Мы столько лет были вместе– и так легко всё перечеркнули…

– Ты не хотел меня слушать.

– Дурак потому что был. Дурак, слышишь? Но я готов всё исправить. Ты хочешь этого?

– Я… не знаю…

Я правда не знаю.

Ваня кажется таким простым и понятным. С ним я не чувствовала себя как на американских горках. С ним было спокойно.

И сейчас, когда он вот так смотрит мне в глаза, я будто возвращаюсь в то время, когда мы были вместе. Только всё почему-то ощущается по-другому.

И в мыслях другой.

Тот, кому я не нужна.

– Ты мне очень нужна, Вика. Прости меня. Давай попробуем начать всё сначала?

Сглотнув ком в горле, хочу ответить Ване, но слышу приближающиеся мужские голоса и, обернувшись, вижу толпу парней, идущих в нашу сторону.

Среди них Высоцкий, немигающий взгляд которого опаляет мое лицо даже издалека.

– Поговорим в другом месте, – торопливо снимаю авто с сигнализации и подталкиваю Ваню к машине. – Садись.

Митронин не спорит. Послушно занимает место с водительским креслом, и я, вручив ему букет, захлопываю дверь, краем глаза наблюдая за Максом.

Боюсь, что он может неадекватно отреагировать на Ваню. Но страхи оказываются напрасными.

Когда усаживаюсь за руль, вижу, что боец жмёт руки парням и направляется к своему джипу. И я окончательно пониманию его отношение ко мне.

Ему плевать.

Чувствую, как холодеет в груди, поворачиваю ключ в замке зажигания и срываю машину с места. Не помню, как доезжаю до дома Митронина. Мысли и чувства в полном раздрае. Я окончательно запуталась в себе и не способна сейчас принимать важные решения.

– …И воскресенье нам обязательно надо провести вместе, – воодушевлённо рассуждает Ваня. – Согласна?

– Ты слишком торопишься, – тяжело вздыхаю. – Нельзя просто взять и вычеркнуть то, что случилось…

– Это всё тот уголовник, да? – парень резко меняет тон. – Из-за него ты стала другой. Не похожей на себя.

– Дело не только в нём.

– Поверить не могу, что этот тупой отморозок так глубоко пробрался в тебя, – качает головой Митронин. – Чем такие уроды вообще цепляют? Они же думают только о себе…

– Хватит! – неожиданно срываюсь, слыша несправедливые оскорбления в адрес бойца. – Ты не лучше!

– Я берёг тебя. А он?

– Он не настолько плохой, каким ты пытаешься его выставить, – раздраженно бросаю в ответ.

– Да? – Ваня кривится в усмешке. – Ты, может, не в курсе, но он тесно связан с городской мафией? И даже пользуется авторитетом в тех кругах…

– Ну какая мафия, Вань? – не воспринимаю его слова всерьёз. – Ты бандитских фильмов насмотрелся?

– Спроси у любого местного гопника, если мне не веришь, – не сдаётся парень. – А лучше у своего отца поинтересуйся. Он точно в курсе.

– Не вижу смысла продолжать разговор, – отвечаю, теряя интерес к дурацким фантазиям Митронина. – Хотя бы потому, что с Высоцким нас ничего не связывает. И если ты для этого поджидал меня с цветами, то…

– Нет, не для этого, – его голос становится мягче. – Просто я хочу, чтобы у нас всё было, как раньше. Только мы с тобой, и больше никого.

Ваня переплетает наши пальцы. Его прохладная ладонь ощущается привычно, но мне почему-то хочется отнять руку и спрятать её в карман.

– Как раньше уже не будет, – задумчиво озвучиваю свои мысли.

– Всё зависит от нас. Главное – мы вовремя осознали, что хотим быть вместе и…

Отстраненно слушаю рассуждения Митронина и понимаю, что его слова не находят во мне отклика.

Пусто. Уже нет того трепета, который раньше ускорял моё сердце. Нет ощущения, что Ваня именно тот, с кем я хотела бы провести жизнь. А перед глазами снова и снова всплывает Высоцкий.

Это заставляет нервничать и чувствовать перед Митрониным вину.

– Мне надо домой, – прерываю парня на полуслове. – Я сегодня плохо соображаю. Мы можем обсудить это в другой раз?

– Да, конечно, – сразу соглашается он. – Давай завтра сходим куда-нибудь?

Митронин выглядит воодушевленным, поэтому не отказываю ему и натянуто улыбаюсь, когда прощаемся. А добравшись до дома, с трудом сдерживаюсь, чтобы не зареветь.

Не понимаю, почему так?

Моя жизнь потихоньку возвращается в привычное русло, но я несчастлива. И совсем не рада, что Ваня решил возобновить наши отношения.

Остаётся надеяться, что это дурацкое состояние со временем пройдёт, и всё будет, как раньше. Тем более впереди летний отдых. Можно забыть про учёбу и сосредоточиться на личной жизни.

С этими мыслями готовлю ужин и, когда слышу звонок в дверь, бегу открывать, чтобы встретить папу. Но растеряно замираю, видя на площадке двух незнакомцев, мрачные лица которых вызывают тревогу и желание немедленно захлопнуть дверь.

Оба бритоголовые и похожи на скинхедов.

– Доброго вечера, красавица, – скалится один из них. – Батю позови.

– Его нет дома, – сообщаю на выдохе и тяну дверь на себя.

Но нога в берце не даёт закрыть створку, и я покрываюсь холодным потом.

– Мы подождём, – сообщает лысый, нагло оттесняя меня назад.

И уже через мгновение я оказываюсь заперта в квартире с двумя подозрительными и, судя по всему, опасными типами бандитской наружности.

Отступаю к кухне, чтобы добраться до телефона, но жесткая хватка на локте останавливает.

– Я позвоню папе, – поднимаю взгляд, пряча дрожь в голосе. – Тогда вам не придётся долго ждать…

– А мы не торопимся, зайка, – головорез растягивает тонкие губы в ухмылке, откровенно разглядывая меня с ног до головы. – Тем более в твоей компании время пролетит незаметно.

Испугано отшатываюсь, пытаясь вырвать локоть из захвата. Но лишь провоцирую этим бандита. Он до боли сжимает мою руку и резко дёргает меня к себе.

– Не жести, Хмурый, – подаёт голос второй. – Мы здесь не за этим.

– Я только пощупаю, – звучит ответ. – Смотри, какая сочная. У меня таких давно не было.

С этими словами головорез хватает лапой меня за ягодицу и сжимает с такой силой, что я вскрикиваю от боли. И сразу впадаю в истерику.

Перед глазами всё плывёт. Я в ужасе и недоумении кричу и бьюсь в железных тисках урода, который вжимает меня в стену своей огромной тушей, наматывая мои волосы на кулак.

– Мой отец убьет вас за такое! – верещу диким голосом. – Выметайтесь из нашего дома!

В ответ слышу лишь мерзкий смех и понимаю, что авторитет папы для этих отморозков – пустой звук. Но сдаваться и позволять издеваться над собой я не намерена.

Инстинкт выживания заставляет мозг работать с удвоенной силой. Я не успеваю проанализировать свои безумные мысли. Вспомнив слова Вани, выпаливаю первое, что приходит в голову:

– Вы знаете Максима Высоцкого?

Удивительно, но мой вопрос достигает цели.

Зажимающий меня головорез напряжено застывает и оборачивается, поймав взгляд своего дружка.

– Он из Резвановских, – звучит информация, которая ни о чём мне не говорит. – В «Бездне» наших пацанов ломает. К Макару близок.

– Я в курсе, – озлоблено выплёвывает лысый, нехотя ослабляет захват и перестаёт тянуть меня за волосы. – А ты к нему каким боком?

С трудом соображаю, но интуитивно чувствую, что имя бойца способно спасти меня от происходящего ужаса.

– У нас с ним свадьба скоро, – выдаю прежде, чем успеваю осмыслить.

Бандиты снова переглядываются. Тот, который лапал меня, отходит на шаг, и я становлюсь свидетелем странного диалога.