Текст книги "Случайный трофей Ренцо (СИ)"

Автор книги: Екатерина Бакулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

17. Мэй

Его поцелуй на губах…

Она убежала. Спряталась. Но этот поцелуй – он остался с ней. Осторожный, нежный, и в то же время такой горячий. Быстрый.

Испугалась.

Ее никогда никто не целовал. Никто…

Нет, все то, что было тогда, еще когда ее держали в клетке… все то – лучше забыть, как страшный сон. Когда ей связывали руки, затыкали рот, били… и по очереди… Нет, то, что было лучше забыть. Ничего не было. Не с ней. И как хорошо, что Ренцо все это знает, и не нужно ничего скрывать. Все, что было – не имеет значения.

Ее никто не любил. То есть любили – родители, брат, но это не то…

Тарин… Они должны были пожениться, но почти не знали друг друга. Должны потом, после войны. Она не сможет уже…

Мысли сбивались.

Его поцелуй. И его глаза. Он так смотрел на нее, словно от ее слова зависела его жизнь.

А она убежала.

Он не стал ее держать.

В соседнюю комнату – здесь было куда бежать и где прятаться. Хотела даже за собой запереть, на двери задвижка, но даже не стала закрывать.

Ей просто нужно чуть-чуть времени…

Она боится не Ренцо, а только себя.

Ренцо остановился на пороге. За порогом. Долго стоял молча.

– Мэй, – позвал он. – Не бойся меня, я ничего не сделаю. Я не трону тебя.

Она не боялась. Просто нужно немного разобраться в себе.

Слышала, как он там, в коридоре, сел на пол, прислонившись к стене спиной. Не уходя, но и давая возможность побыть одной.

Сколько времени прошло?

Так нельзя – понимала она. Хотя бы поговорить нужно. Объяснить.

Она ведет себя как ребенок.

Слишком расслабилась рядом с ним, стала слабой. Так легко прятаться за чью-то спину, понимая, что тебя готовы защищать.

Ренцо сидел на полу у двери, прислонившись затылком к стене, закрыв глаза.

Она вышла.

– Ренцо, – позвала тихо. – Прости меня…

Он открыл глаза, повернулся к ней. Губы чуть-чуть дрогнули, но улыбки не получилось.

– Прости, – она подошла и села рядом. – Я испугалась. Я еще никогда…

– Ничего, – сказал он. – Просто хотел, чтобы ты знала. Я не отказываюсь от тебя, но не вижу других путей.

– Я понимаю. Ты прав.

Положила голову ему на плечо. Он, все же, улыбнулся. Обнял ее, привлекая к себе, и Мэй послушно прижалась, сама обхватила его руками.

Нужно быть сильной, и, если уж начала, то говорить до конца.

– Я не обиделась тогда, – сказала она. – Но я представила, что вернусь домой и больше никогда тебя не увижу. И испугалась. Как же я без тебя. И даже не могу сама себе толком в этом признаться, потому что я не должна. Если бы Дин узнал… Не знаю… Но он бы не одобрил. Ты – враг… Прости, но… Так вышло, что мы оказались по разные стороны. И я не в праве… Но мама всегда говорила: слушай свое сердце. И это не просто слова. Претор, тот дракон, он прав, это наша суть и наша сила. Мы становимся сильнее, только если следуем своему сердцу, – Мэй облизала губы. – А мое сердце с тобой.

Уткнулась носом ему плечо.

Он погладил ее по волосам.

– Какая же ты еще девочка, Мэй.

– Я не девочка.

Он хмыкнул, поцеловал ее в макушку.

– Самая лучшая.

Мэй обняла его крепче. Это было так хорошо.

– Вчера, когда ты влез в окно, я была так счастлива. Я так ждала.

– Я знал, что тебе понравится.

Мэй не видела, но чувствовала, как он улыбается. Хотелось поговорить о чем-то простом… не о себе, не о них вместе, а о чем-то, что не имеет никакого значения сейчас. Да и просто интересно вдруг. Она ведь его совсем не знает.

– Ты лазил к девушкам в окна?

Он усмехнулся, долго молчал, словно размышляя, стоит ли ей вообще об этом рассказывать. Она чувствовала его дыхание у уха.

– Лазил, – сказал, наконец. – Давно только, когда был моложе, вот где-то как ты.

– По лестнице?

Он засмеялся.

– Если бы я приходил с лестницей, то родители тех девушек давно бы свернули мне шею. Поэтому приходилось как-нибудь так… А к тебе влюбленные юноши в окно лазили?

– Нет, – Мэй вдруг смутилась… но ведь это она начала.

– Зря, я бы лазил на их месте, – сказал Ренцо. Он гладил ее волосы и чуть-чуть плечи, прикрыв глаза. Мэй казалось даже, ему все равно о чем говорить, просто нравится, что она рядом.

И ей тоже. Его близость заставляла сердце биться чаще.

– Когда война началась, – сказала она, – мне было только четырнадцать. А потом юноши ушли сражаться, и их волновали уже другие подвиги.

– Хочешь, я буду лазить к тебе в окно, вместо них?

Это шутка, конечно. Игра… Ничего не значит.

– Хочу, – сказала она. – Но только если здесь, в Илое. А если я когда-нибудь смогу вернуться домой, то…

– То не стоит тебя компрометировать?

Мэй мотнула головой.

– Тебя убьют, – сказала она. – И как же я тогда…

– Хорошо, – сказал он, поцеловав ее в лоб, потом в кончик носа, его пальцы коснулись ее щеки, стирая остатки слез. – Договорились, принцесса. В окна джийнарского дворца я лазить не буду, придется искать другие пути.

Его глаза совсем рядом, и глаза тоже улыбаются, насмешливо и почти счастливо.

Мэй потянулась к нему, и тогда он поцеловал ее в губы.

Голова кружилась.

Было немного страшно. Мэй ждала и одновременно боялась того, что будет потом, после поцелуя… Или не будет? До дрожи. Сейчас?

Его рука скользнула по ее спине, и Мэй непроизвольно вытянулась, замерла, даже дышать перестала. Потому что в этом прикосновении была уже не только нежность, но и желание, страсть…

Ренцо посмотрел на нее. Наверно, ужас отразился на ее лице? Мэй быстро взяла себя в руки, но он все равно увидеть успел.

– Знаешь что, – вдруг сказал он, – это, конечно, чистое безумие, но хочешь – погуляем? Я покажу тебе Илой. Когда еще увидишь? Можно выйти за Капитолием на набережную Тибра и спустится к морю. Рядом со мной тебя не тронут, главное, не ходить по темным подворотням, а быть всегда на виду. Они не станут нападать в открытую, иначе придется потом объясняться и сдавать тебя властям Илоя. Пойдем?

Он уже поднялся на ноги, протягивая ей руку.

– Пойдем, – согласилась она.

Это было так странно.

А потом он рассказывал о всякой ерунде, и детстве. О том, как лазил в окно, сбегая из дома. Как отец запирал его за разные провинности, а он все равно находил способ сбежать. А потом под его окном посадили кусты страшно колючего терновника, но Ренцо наловчился залезать сразу на крышу, и спускаться с другой стороны. Но пару раз все равно падал в эти кусты, и какие же там шипы! С палец длиной!

Он смеялся, тихо и тепло.

– Мой брат был таким же, – говорила Мэй. – Его вечно наказывали, но он вечно все делал по-своему.

– А ты? – спрашивал Ренцо. Шел рядом, держа ее за руку. Сладкий аромат кипарисов и соленый ветерок с моря.

– А я всегда была тихой и послушной девочкой. Я любила вышивать и играть на арфе, сидя у окна. Красивые наряды, танцы, стихи о любви. Да… Конечно, меня учили всему, и скакать верхом, и постоять за себя. И Дин, особенно в детстве, вечно пытался таскать меня с собой, во все свои игры. Он всего на два года старше. Он хотел сделать из меня воительницу, как Эньяр из наших сказок… Но я любила вышивать… Это странно, да?

– Нет, совсем не странно. Хотя из тебя бы вышла отличная воительница.

Быстрые южные сумерки. Они еще успели увидеть закат над морем, но совсем краем. И черное небо, полное звезд.

Казалось, они просто гуляют… и можно гулять так каждый вечер. Встречаться и гулять. И Ренцо будет брать ее за руку. Будет рядом. Вот так просто.

18. Сеньор Лоренцо

– Говорят, ты совсем зарвался? – Тэд Тернер сидел в удобном кресле с бокалом в руке. – Садись.

Открытая веранда тонула в зелени.

Большой прием в честь возвращения войск и мира с Джийнаром, полгорода собралось, сидели везде – и в доме и в саду. Чуть со стороны, из-за аккуратно подстриженной самшитовой изгороди, доносился женский смех.

То, что про него что-то болтают – Ренцо понял сразу, как только появился на пороге. На него оглядывались и шептались за спиной. Болтовня, сама по себе, не пугала, безупречной репутации у Ренцо никогда не было, и нечего терять, но сейчас слишком многое поставлено на карту.

Болтают не просто так. Надо понять, как себя вести.

Эмир Юттар тоже где-то здесь, но с ним вряд ли удастся поговорить, слишком много людей вокруг. Надо подумать и осмотреться.

Тэд сидел за столиком чуть в стороне от общего веселья, словно специально ждал и планировал поговорить.

Ренцо сел. Тэд разглядывал его с интересом, словно видел в первый раз.

– Говорят, ты бьешь жену, – сказал он. – Франческа, жена Петро Альбани… помнишь его? Вот, Франческа видела Элене вчера вечером, говорит, несчастная вся в синяках, заплаканная, не знает, что ей делать. Боится оставаться дома одна.

– Боится одна? Она, конечно, уже позвала Доменико, чтобы охранял ее покой?

Тэд усмехнулся.

– Этого я не знаю.

– Лене предпочла бы, чтобы я помер на войне, а я вернулся. Какая жалость. Она теперь не находит себе места.

Тэд покачал головой.

– Она говорит, ты притащил из похода рыжую шлюху и трахал ее по всему дому во всех позах, едва ли не на глазах у детей.

– Очень интересно, – сказал Ренцо. – А Лене я избивал где-то между сменой поз или как-то предварительно?

– Ты считаешь, это весело?

– Нет, не считаю.

Тэд отпил немного вина. Жестом предложил налить Ренцо, но тот отказался.

– Я понимаю, – сказал Тэд, – что Лене никогда не была примерной женой. Но распускать руки – это уже слишком.

– Ты в это веришь?

– Знаешь, сейчас не важно, верю ли лично я, но большая часть Илоя уже верит. Они хорошо знают Лене, она своя, знают отца Лене, ее братьев, Доменико, в конце концов. И совсем не знают тебя. Ты где-то шлялся пять лет, ну, пусть на войне… ну и до этого еще сколько! Ты никогда отличался особым благочестием, и влиятельных друзей так и не завел. А тут еще война, а война, как известно, меняет людей. У тебя отняли победу и теперь сорвало крышу от неудовлетворенной ярости. Я, между прочим, тоже помню, как ты лез со мной драться, когда узнал, что мы возвращаем Этран и уходим домой, тебя тогда парни еле оттащили. На самом деле, я бы не удивился, если бы ты съездил по морде бабе, которая в твое отсутствие кувыркалась в постели с другим. В старые времена жен за такое убивали на месте.

– То есть, о верности Лене тоже уже известно всем?

– Ну, как сказать, – Тэд усмехнулся. – Людей сейчас куда больше волнует то, что ты открыто привел в дом любовницу-джийнарку, чем то, как Лене проводила время в твое отсутствие. Она делала это тихо и незаметно, а ты у всех на виду. Не стоит недооценивать общественное мнение.

Сегодня утром Лене подала на развод, это Ренцо уже знал, претор передал ему записку, когда Ренцо привез Мэй в тот самый домик на холме. Хотя самого претора он не застал.

Лене, безусловно, постарается, чтобы суд был на ее стороне.

– Кстати, куда ты ее дел? – спросил Тэд. – Свою джийнарку? Из дома забрал – это правильно. Но куда спрятал? Не боишься, что она решит сбежать? Сбежит, наделает каких-нибудь глупостей, а отвечать тебе. Ты сам подписался.

– В надежном месте, – сказал Ренцо. – И она не сбежит.

– Ты в ней так уверен?

– Уверен.

– Ты договорился с Уолси?

– Договорился? Я говорил с городским претором, как с представителем власти, обсуждал разные дела.

– Уолси не поможет тебе. То, что у него самого когда-то был конфликт с Гильдией, ничего не значит. Тогда это затрагивало не Гильдию в целом, а небольшое полулегальное подразделение, узкие интересы отдельных людей. Возможно, и интересы кого-то из руководства, не буду спорить, но формально – кучка отщепенцев, ступивших на скользкий путь. Гильдии было проще отбросить их, как ящерице – хвост, сделать вид, что всячески осуждает и не имеет ничего общего. Уолси бросили компенсацию и замяли дело. Да, что-то прикрыли там, но в целом, это на Гильдию никак не повлияло. То, во что влез ты – затрагивает всех.

– И во что же я влез? – поинтересовался Ренцо, наблюдая, как Тэд медленно потягивает вино. Страшно хотелось напиться. А еще – не влезать никуда.

– Она джийнарка чистой крови.

– Мало ли джийнарок было взято в плен на этой войне? Зачем Гильдии именно эта? Ни один выкуп не стоит таких усилий. Они ведь даже тебе заплатили, чтобы ты сейчас наставил меня на путь истинный, и, думаю, не мало. Из-за какой-то девчонки? Кто она?

Тэд поставил бокал на стол.

– По моим данным, – сказал он, – девушка владеет магией. У нее это в крови. И это опасно. Помнишь, молнии, что шли за нами попятам? Помнишь, да? Это мужская часть магии, она всегда на виду. Ты знаешь, что женская часть магии связанна с землей? Твоя девочка может психануть, и разом сделать бесплодными земли на много миль вокруг. Может сделать так, что вся трава разом полезет в рост. Ты видел, как корни растений разрушают каменные стены? Она разрушит Илой. Это опасно, Ренцо. Ты хочешь за это отвечать?

– Тогда постарайтесь не пугать ее, чтобы она не психовала, – сказал Ренцо, поднимаясь на ноги.

Дальше будут только запугивать.

Честно говоря, суть магии он понимал, но к такому готов не был. Да и не уверен… Впрочем, скорее всего, Мэй действительно могла бы… Убить землю на много миль?

– Подумай! – крикнул Тэд ему в спину.

Сад полон людей, светло, как днем.

Эмир вместе с консулом в тихой беседке за колоннадой, но к нему не подойти. Ренцо проверял. Стоит сделать уверенный шаг в тут сторону, и на его пути, буквально из ниоткуда, возникают двое-трое крепких вежливых ребят в штатском. «Не стоит тревожить эмира».

Старый друг отца – сеньор Чезаре, случайно оказался рядом, и Ренцо послушно порадовался встрече, обсудил с ним недавнюю войну, цены на апельсины и нынешнюю молодежь… ах, да, еще Лене. «Ты молодец, Лоренсино, что проучил, наконец, эту стерву. Давно надо было показать ей, кто в доме хозяин. Я свою Мелинитту, бывало, ремнем лупил, если только глянуть смела…» На сколько Ренцо помнил, Мелине, вторая жена сеньора Чезаре, умерла от родов в двадцать пять лет.

И как-то начал уже жалеть, что все знают о том, что он бьет жену, и некоторые одобряют, а он вовсе и не причем. Пойти исправить?

Сеньора Лаура, жена цензора Армандо Гольдони, смотрит на Ренцо с нескрываемым презрением. Когда-то она любила заходить к матери поболтать, приносила им с братом сахарных петушков… На свадьбе с Лене – сначала так горячо и невыносимо долго поздравляла молодых, но скоро ей стало не до того, и до конца вечера лишь старательно отбирала у мужа нескончаемые бокалы с вином. Теперь сеньор Армандо совсем не пьет, судя по всему – печень ни к черту… да и возраст.

Поло, трибун с которым он сражался бок обок в Джийнаре, радостно, хоть и немного смущенно, рассказывает, что Тэд уже предлагал ему пойти квестором в Филистию на будущий год. Поло слышал, это предлагали Ренцо? А, нет, Ренцо отказался, надоело все…

Верро, с которым Ренцо носился по улицам в детстве и запускал кораблики в ручье за Алоной, сейчас сенатор и один крупнейших поставщиков маслин в Илое… Верро рад его видеть, но… вот как-нибудь – обязательно, но в другой раз. А сейчас, прости, Ренцо, еще нужно решить несколько вопросов, этот прием – такой удобный случай.

Может, и правда у него дела, а, может, репутация у Ренцо подпорчена достаточно, чтобы с ним предпочитали не иметь дела. Возможно, не только Лене старается.

Огромный рыжий джийнарец в стороне за фонтаном… Не Юттар, конечно, но… Айтарин Кайяши? Тарин, жених Мэй? Если так, то Ренцо, возможно, повезло. Но не уверен… Тарина он видел вблизи только однажды, да и то, тогда рассмотреть не было времени. Представитель илойского банка рядом с ним. Обсуждают финансовые дела? Влезть в их теплую компанию? Даже если не Тарин – лучшая возможность сегодня вряд ли представится.

После такого хода Гильдия не будет сомневаться в его намерениях вернуть Мэй брату. Значит, надо действовать быстро.

Банкир, кажется, Микело… или Анжело? Новый, его Ренцо почти не знал. Сейчас проверим.

Взял бокал вина.

Между делом пожалел, что так и не удосужился зайти, переписать завещание, а то Лене полагается слишком много…

И так сходу, радостно, во всю глотку…

– Сеньор Микело! Как я рад вас видеть!

И к нему, слегка покачиваясь, прямо через фонтан. Кто следит, пил тут Ренцо или не пил. Мог и напиться… на радостях! Главное, не поскользнуться и не уронить бокал раньше времени.

– Сеньор Микело! Давно хотел заглянуть к вам, узнать, как мои денежки? Не все еще дорогая женушка растранжирила?

У банкира круглые глаза, он даже оглядывается, пытаясь понять, к нему ли это Ренцо? Альберто он, точно. Но уже не важно. Джийнарец совсем рядом, брезгливо кривит губы. Здоров же! Эти чистокровные джийнарцы едва ли не крупнее драконов.

После фонтана ноги мокрые по колено, в ботинках хлюпает.

И очень правдоподобно получается споткнуться, выругаться, и так красиво опрокинуть вино из бокала на шелковую бледно-голубую тунику джийнарца. Красное на голубом – просто отлично! Горячий ведь парень?

Еще какой!

В первое мгновение джийнарец обалдело замирает, не веря, что кто-то мог столь варварски с ним обойтись. И только потом с ревом бросается вперед и бьет наотмашь. От первого удара еще удается увернуться, особой прыти от Ренцо никто не ждет. Но вот когда его хватают за шкирку и с размаху о мраморную чашу фонтана – тут увернуться уже не выходит, только притормозить, чтоб голову не разбили окончательно. И все равно искры из глаз.

– Ах, ты, тварь!

– Надо поговорить! – только удается выдохнуть, и даже по-джийнарски удается, очень тихо.

Айтарин дышит ему в лицо.

– Что ты сказал?!

– Ближе, – Ренцо сам пытается притянуть его к себе, ухватив за ворот, и проморгаться, голова кружится. – Завтра на рассвете, рыбалка за Авентинскими доками. Не опоздай.

– Ты в своем уме?

Надо отдать должное, теперь глаза джийнарца полны внимания. И ненавистью все равно, без этого никак. Но заинтересовать его удалось.

Как сказать, чтобы он понял? И быстро, не слишком привлекая внимания? Все и так на них таращатся.

– Одна лисичка хочет домой. Передай Дину. Да отпусти ты! – последнее уже по-илойски, громко.

Айтарин рывком отбрасывает его в сторону.

– Пошел вон, пьяная свинья!

Чтобы отползти в сторону пошатываясь – даже притворяться не пришлось, голова раскалывалась и ноги подгибались.

– Проклятый джийнарец! – буркнул Ренцо, кое-как поднимаясь рядом с грузным лысоватым сеньором, хватаясь за его стул и чуть не опрокидывая, очень надеясь, что сеньор проклятья слышит. – Понаехали тут!

Обернулся.

Айтарин хмуро и коротко кивнул. Понял?

Хреновый из Ренцо актер, и заговорщик тоже хреновый… да и воин… Впрочем, против настоящего чистокровного джийнарца только дракон и выстоит. А он… Одно упрямство, и больше никаких достоинств.

Хватит на сегодня. Из носа по губе течет кровь.

Сейчас на улицу, и посидеть чуток, прийти в себя.

19. Ренцо

На улице тихо, легкий ночной ветерок.

Ренцо прошел немного, потом постоял у стены, прислонившись лбом к прохладным камням. Голова кружилась… хорошо же его приложили о фонтан. Хотелось сесть, но если сядет, то еще заснет, а этого никак нельзя. Не здесь уж точно.

Глупо получилось.

Надо сначала забежать к себе, в пустую съемную квартиру. Там были таблетки от головы, гильдейские, еще с давних времен. Теперь новых ему у Гильдии не купить, и даже если ему будут готовы продать – он сам рисковать не готов.

Постоять немного…

Кровь из носа, по крайней мере, течь перестала.

В квартиру, а потом к Мэй, нужно поговорить с ней. А там будет видно.

За ним шли.

Сначала Ренцо подумал, что ему кажется, но через пару кварталов сомнений не осталось. Если это Гильдия, то куда он идет – они, наверняка, знают и так, у Гильдии полно осведомителей. Если нет… То кто? Люди Юттара? Невысокий неприметный человек, точно не джийнарец, но за деньги можно нанять и местного.

Человек даже не слишком прятался, очевидно вид шатающегося, еле бредущего после вечеринки трибуна не располагает к особой осторожности.

Взять спугнуть его, или пусть идет?

Если человек недооценивает его – это к лучшему. Стоит пока тоже не выпускать из виду.

Заходя в дверь инсулы, Ренцо видел, как человек остановился на углу, наблюдая, не пытаясь подойти ближе.

Таблетки нашлись быстро, но в баночке осталось три штуки. Надо было раньше запастись.

Долго боролся с искушением проглотить все разом, чтобы уж наверняка, но сдержался. И все равно – две, одну оставив про запас. Потом еще одну капсулу стимулятора – а вот этого добра, как раз, целая банка. Рассовал все по карманам все, что нашел.

Немного посидел в кресле, чтобы подействовало, но затягивать не хотелось.

Спуститься к ожидающему его человеку или…

Окно выходило во двор и улицы отсюда не видно. Во дворе пусто, только сушится соседское белье.

Третий этаж, под самой крышей. Ренцо выглянул… Кирпичная стена, кирпичи крупные и зазоры между ними довольно широкие, неровные. Можно ухватиться, хотя ногу поставить будет сложно. Если просто встать на подоконник, то до выступающего карниза под крышей он не дотянется. Можно попытаться влезть на оконную раму… должна же она выдержать. Оттуда, если слегка подпрыгнуть, можно и до карниза. И сбежать по крышам, не попадаясь на глаза слежке.

Идея сомнительная по всем пунктам.

Во-первых, не понятно еще, есть ли смысл от того человека прятаться. Возможно, он и так все знает, а возможно, с ним даже стоит поговорить. Хотя, говорить – вряд ли. Скорее всего, еще одна заинтересованная сторона. От Лене? Ну его к черту.

Во-вторых, уйти незаметно все равно вряд ли удастся, если это разумные люди, то они стерегут его со всех сторон дома, просто не высовываются. Он полезет в окно – они увидят.

Ну, и в-третьих, проделать это и не сломать себе шею – редкая удача. Не мальчик уже, да и не в самом лучшем состоянии. Свалиться с третьего этажа, это самое идиотское, что он может сделать.

Помнится, Тэд говорил, что учитывая его наклонности, странно как Ренцо вообще дожил до своих лет.

Странно, да…

Распахнул окно пошире, влез на подоконник.

Лет двадцать назад он и не сомневался бы, на какие только стены и крыши тогда ни лазил. К девушкам. Да и просто на спор.

Черт, голова кружится, и от этого трясутся руки. Вдохнуть поглубже…

А вот рама хорошая, крепкая. И не слишком высокая, что ценно. Если ухватиться за кирпичи, залезть на нее вполне реально… раза с третьего – точно. И даже не слишком шатается под ним. Широкая…

Надо бы встать на самый край, держась за стену рукой, иначе не достать, карниз сильно выступает.

А вот дальше с карнизом – сложнее, потому что с рамы до него не достать, немного роста Ренцо не хватает. Прыгнуть? Сколько у него будет попыток, если от толчка при первом же прыжке рама не попытается закрыться? Лучше уж достать с первого…

Выдох.

Надо с первого, а то, подпрыгнув, есть отличный шанс приземлиться на землю.

И еще раз вдох-выдох.

Ничего. Хватит уже…

На удивление сразу получается ухватиться за карниз пальцами, качнуться, упереться ногами в стену, перехватиться удобнее сначала одной рукой, потом другой. Кирпичи крошатся…

Спокойно. Выдох.

Подтянуться. Опереться локтем… а дальше уже проще. Чуть отдышаться, подтянуться и закинуть ногу, потом вторую.

И потом уже, лежа на краю крыши… глянуть вниз…

Спина вся липкая от пота. Но ничего, все не так плохо, он еще не только по лестницам способен лазить.

Дома подходили один к другоу, и крыши смыкались вдоль всей улицы. До конца, потом повернуть. Дважды пришлось залезать выше, но это уже не так сложно. И один раз прыгать через узенький переулок, но там крыша была куда ниже чем та, с которой прыгал он. Ренцо примерно представлял дорогу и сложных путей старался не выбирать.

И через два квартала спустился на землю. И там уже быстрым шагом.

Хорошо еще, хватило ума не выскочить из-за поворота к дому сразу, потому что у дверей его ждали. И не поймешь кто, но не свои – точно?

По традиции – залезть в окно? Со двора, через забор.

Залезть оказалось не так сложно… или это уже стимуляторы так подействовали, что страх и чувство самосохранения пропали напрочь? Хотя раньше на него так не действовало… Просто личная дурь?

Куда сложнее оказалось не получить сходу в морду от охраны, там ждали два крепких бугая, вооруженные до зубов. Чуть не сбросили вниз, но успел перемахнуть и в сторону, одного со всей силы пихнуть в живот.

– Сеньор Лоренцо! – осознал второй. – Не трогать!

Ну, все…

Ренцо попытался отдышаться.

– Кто у вас там под дверью ходит? – спросил он.

Бугаи переглянулись, покачали головой.

– Гильдия, походу… Мы их гнали, они не идут.

А драться с Гильдией без веских оснований никто не будет. Стоят там на улице и стоят…

– А Мэй? Девушка?

– Наверху.

До второго этажа по лестнице Ренцо еще добежал, и уже открыв дверь понял, что в глазах темнеет окончательно. Он еще понимал, как Мэй бросилась к нему, но ноги уже подгибались. Прислонился к стенке, стараясь не упасть…

Спать нельзя.

– Мне на рассвете нужно быть в порту… договорился… Тарин… я…

– Тихо, тихо… – шептала Мэй. – Тихо. Я помогу… сейчас…

Ее ладони обхватывают его голову – лоб и затылок… И мир ускользает окончательно.