Текст книги "Венок из роз (СИ)"

Автор книги: Екатерина Оленева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 11. Невольница

– Даже если вы ненавидите меня, этот кусок отличной ветчины ни в чём не виноват. С вашей стороны было бы разумней его не игнорировать.

Роуз подняла на принца, сидящего напротив неё за столом, взгляд.

Если бы только взгляды могли убивать! Он уже был бы мёртв и не раз.

Принц Айдаган был прекрасно одет, завит и находился в не менее прекрасном расположении духа. Сегодня он решил быть любезным. Что ж? Разве она вправе ему это запретить.

– Вы не любите ветчину, леди Вестерлинг? – вилка с ножом опасно замерли в его руках.

Роуз, вздохнув, потянулась за своим столовым прибором.

– Так-то лучше, – удовлетворённо кивнул ей её собеседник поневоле, – а то мне было, показалось, что мы возвращаемся к старому? Не хотелось бы портить себе аппетит напоминанием в тёмном трюме. Ешьте, Роуз. Глупо отказываться от вкусной еды. Поверьте, муки голода малопривлекательны.

– Что такой человек, как вы, может знать о голоде? – холодно спросила Роуз.

– Больше, чем вы думаете, – помрачнел он. – И я не скучаю по тем мрачным временам, когда с ним познакомился. Вы, должно быть воображаете, что, немного попостившись от обиды, можете судить о том, что такое мучиться от отсутствия еды день за днём, не имея возможности эти муки утолить? Но в вашем случае вся проблемы была в простом упрямстве. Вы знали, что в любой момент можете перестать капризничать… когда еды нет – совсем нет, – это не совсем тоже, что временная аскеза.

– Как будто вы когда-нибудь голодали, – тихо, с презрением, проговорила Роуз, стараясь не смотреть на своего визави.

– Представьте себе, – едва уловимо пожал он плечами. – Когда я был… ну, не скажу маленький, но несколько моложе, чем теперь, город под моим патронатом, где я выполнял обязанности герцога, был взят в осаду. Отец приказал держать оборону и не сдавать город. Мы продержались почти год. Когда осаду в городе сняли, не осталось ни лошадей, ни кошек, ни собак, ни крыс. Даже голубей не было. На самом деле голуби исчезли даже раньше. Кстати, поговаривали и о канибализме…

– Перестаньте! – возмущённо отодвинула от себя тарелку Роуз. – Ваши речи не способны добавить аппетита.

– Вы слишком впечатлительны. Или вам нравится делать вид, что вы таковы?

– Чего вы хотите сообщить вашей речью? Что у вас, как и других смертных, были свои невзгоды? Что ваша жестокость к другим есть следствие тяжёлого прошлого, а ваши рефлексы воспитаны войной и насилием? Что вы способны заботиться о целом городе? Что я должна услышать в ваших словах?

Усмешка искривила красивое лицо принца, делая его совсем непривлекательным:

– Вы должны услышать в моих словах лишь то, что в них есть. Не больше, ни меньше.

Роуз в раздражении отбросила от себя вилку. Как она не старалась, никак не могла подавить эти вспышки гнева, часто иррациональные, способные лишь навредить:

– Зачем всё это? Эти вечерние разговоры? Эта показная любезность? Это платье? Свечи?.. Вся эта бутафория?

– Вы предпочли бы обойтись без этого? Красивые вещи, вкусная еда – всё это кажется вам излишним? Предпочитаете, чтобы я грубо задрал вам юбки и отодрал, как козу?

– Да, – вздёрнула она подбородок.

И снова он усмехнулся в ответ:

– Так было бы проще меня ненавидеть?

– Мне это в любом случае делать легко.

– В женщинах с характером есть своя изюминка, но, когда изюма слишком много… – многозначительно выгнул он бровь. – В ваших интересах было бы проявить любезность. Сейчас, когда я скучаю по обществу красивых, изысканных, умнейший женщин, к которым привык – кто знает? Может быть, я бы сумел к вам привязаться. Вдруг это бы смягчило вашу незавидную участь.

– Ваша привязанность мне совершенно без надобности. Я вынуждена терпеть ваше общество. И я терплю.

– Как скучно, – поморщился он. – Вы скучны.

– Мне с вами тоже не весело, если уж на то пошло, – фыркнула Роуз.

– Стоит ли напомнить о том, что моя жизнь не зависит от вашей воли, в то время как наоборот…

Роуз показательно зевнула, прикрывая губы рукой из вежливости. Тонкие брови Айдагана гневливо сошлись над узкой переносицей.

– Ничто не в состоянии укротить вашу гордыню? – сузил он глаза и взгляд его похолодел.

– Мы оба с вами знаем, что это, увы, не так.

– Как вы думаете, что с вами будет, когда мы достигнем конца нашего путешествия? – с обманчивой мягкостью проговорил он.

Пришёл черёд Роуз хмуриться:

– Полагаю, какая-нибудь очередная неприятность. Добра-то от вас ждать не приходится.

– Я мог бы оставить вас рядом с собой, будь вы более… милой. А могу продать, сбагрив работорговцам на Байтане. И тогда, в очередных кандалах, с очередным хозяином, у тебя будет повод и шанс ещё раз повторить урок покорности.

– Полагаю, вы правы, – кивнула Роуз. – Но в моём случае неизвестность лучше известного.

– Как же вы ещё наивны! На самом деле я ношусь с вами, как нянька с младенцем, и всё это вы принимаете с совершеннейшей неблагодарностью. Даже сам не знаю, почему я всё это терплю? Наверное, потому, что мне нравится ваше хорошенькое личико. Тот, кому я могу вас продать, может быть не так добр.

– Кто угодно будет лучше вас.

– Вот как? – кажется, её слова его уязвили. – Могу я спросить – почему?

– Спросить можете. И я даже отвечу.

– Сделайте такую милость, – насмешливо кивнул он.

– «Кто угодно», кем бы он не был, не убивал моих родных! Не похищал меня и на насиловал…

– О! Сколько страсти. Но, чисто технически – я тоже не убивал твоих родных.

Роуз сжала кулаки на коленях, пытаясь сдержаться. Мало того, что мерзавец разбил её жизнь, так он ещё над ней и насмехается.

Принц Айдаган потянулся на новой порцией вина:

– Скажи, с чего ты вообще так уверена, что они мертвы?

– Вам это доставляет удовольствие?

– Что именно? – уточнил он.

– Эти жестокие насмешки.

– А я не насмехаюсь. Я искренне интересуюсь: с чего ты это взяла.

– Я собственными глазами видела, как ваши люди напали на моего отца, сестру, сэра Бэйра, его людей.

– Ну, напали. Даже с обнажёнными клинками. Но с чего ты решила, что всем там, кроме тебя, перерезали глотки? Твой отец слывёт неплохим воином, я уже промолчу про лорда-медведя. Ты всерьёз думаешь, что простые наёмники способны с ними совладать?

Роуз замерла, боясь дышать. Ей так хотелось верить… но она понимала, что он всего лишь продолжает играть с ней – жестоко, как кот с мышкой. Придавит лапкой, выпустит когти, царапнет – потом отпустит. Но рано или поздно итог будет один: кот мышку убьёт.

– Ты ведь не видела никого мёртвым.

– Зачем вам было подсылать к нам убийц, если вы не хотели ничьей смерти.

– Затем, что я организовал похищение, – словно бы растолковывая младенцу очевидные вещи, с нажимом проговорил Лейнор Айдаган. – Конечно, твои родные могли пострадать, но приказа убивать их я не давал.

– Вы едва ли могли вспомнить моё лицо, – задумчиво проговорила Роуз, наконец-то поднимая бархатистые тёмные глаза на собеседника. – Для вас я была невидимка из толпы. Зачем?..

Сцепив руки в замок и облокотившись на стол, принц, чуть склонив голову, вопросительно взглянул на девушку:

– Может, попробуешь догадаться?

– Что тут гадать? Вы же сами сказали мне, что всё дело в Вольфе?

– Ну, да, в Вольфе. Хотя, если подумать, не столько в нём, сколько в прекрасной и доброй Эллинии, которая, на самом-то деле нисколько и не добра, – с флегматичным видом принц отправил очередной кусок в рот и вновь перевёл взгляд на Роуз. – Мне грустно об этом говорить, но всего этого могло бы и не быть, если бы, – он вздохнул с притворной тяжестью, – если бы только я был чуточку менее пьян или лучше бы играл в «Фараона» в одну роковую ночь незадолго да нашей с тобой встречи.

Роуз моргнула в недоумении.

– Я…

– Ты не понимаешь, не так ли? Но на самом деле всё просто. Эллиния не готова была опустить своего юного лорда Бэйра, а его покорность в случае с женитьбой на тебе раздосадовала мою прекрасную тётушку. Это – мягко говоря. Эллиния не привыкла, чтобы ею пренебрегали. Она всегда номер один, всегда вне конкуренции. А тут какая-то простушка из Захолустного Леса?.. Но глупый волчонок увлекся своей маленькой невестушкой настолько, что даже не счёл нужным ответить на письма своей госпожи. Элиния почувствовала себя уязвлённой и, думаю, в этот самый момент твоя судьба была решена. Если не вмешался я, кузина нашла бы на эту неблаговидную роль ещё кого-нибудь.

– Но это был не кто-нибудь – это были вы! И чтобы вы сейчас не говорили…

– Ты по-прежнему будешь надувать губы, словно маленькая девочка, фыркать на еду и бросать на меня презрительные взгляды? Правильно я понимаю твои намерения? Послушай, Роуз, – протерев губы салфеткой, принц Айдаган отбросил её на стол, явно борясь с очередным приступом раздражения – ты видишь во мне врага, лишившего тебя заслуженного счастья, счастья которого ты заслуживала. Сейчас ты несчастна и упиваешься этим, но всё – счастье или несчастье, – оно существует лишь в нашей голове. Сейчас мне и самому почти жаль, что я ввязался в эту игру, но… ничего не поделать. Всё есть так, как есть. Ты уже не сможешь стать леди Бэйр, а если и станешь, думаешь, моя тень покинет ваше супружеское ложе? Нет, она станет разделять вас. Сейчас ты этого не примешь и не признаешь, сейчас ты цепляешься за свою любовь к Вольфу Бэйру, как за спасательный плот, но ты (можешь мне не верить, если хочешь) на самом деле не так уж сильно его любишь. Пройдёт ещё немного времени, ты и лица его не вспомнишь.

– Вспомню, – с тихим упрямством возразила Роуз.

– Только то, каким его воображаешь – не тем, какой он есть настоящий. Потому что его настоящего ты знаешь даже хуже меня.

– Я знаю его! – голос Роуз едва не сорвался на крик.

– О, конечно, – с мягким сарказмом проговорил принц. – Конечно, знаешь! Ты же видела его целых… пять? Десять?.. Пятнадцать? – сколько раз? Готов побиться об заклад, ты мечтала, грезя о вашей супружеской жизни, воображая себя хозяйкой замка. Но мечты редко совпадают с реальностью. Хочешь знать, что было бы в реальности? Скорее всего твоя свадьба действительно бы совпадала с твоими фантазиями. Ох, уж эти свадьбы! Утешительный подарок судьбы мечтательным девам – последняя её улыбка. Это как бабье лето перед заморозками. Мне всегда казалось в этом ритуале, где девушек обряжают в белое, словно в саван, нечто сходное с похоронной Тризной. Вы принесли бы нерушимые клятвы любви и верности. И ваша первая брачная ночь была бы не такой, как у нас – он был бы с тобой нежен. Наверное. А потом он увёз бы тебя в свой далёкий замок, находящийся в далёком-далёком краю заснеженных суровых гор, где обитают белые барсы и вымораживающие один взглядом душу василиски. В этом ледяном царстве он бы оставил тебя в качестве своей законной супруги, чтобы управлять хозяйством наравне с его экономом. Ну, или может быть даже чуточку выше статусом – поначалу, пока ты ещё достаточно свежа и разогреваешь кровь холодными и длинными зимними ночами. Но я не думаю, чтобы сам Бэйр задержался рядом с тобой надолго. Ему бы быстро наскучили сначала холод, потом ночь, а потом и ты. Он светский человек и привык к столичным увеселениям, а что могла бы предложить ему в качестве альтернативных развлечений? Свою неискушённую любовь? Пф-ф! – покачал он головой. – Не думаю, чтобы этого хватило. Счастье ушло бы от тебя так же неожиданно, как явилось.

– Наверное, мне стоит поблагодарить вас за то, что избавили меня от столь горькой участи? – с ядовитым сарказмом, полным презрения, отозвалась Роуз. – Вы подарили мне счастливый шанс стать наложницей, вместо удела законной супруги, а я столь недальновидна, что не могу оценить оказанной мне чести.

– Брак – кандалы для женщины. Клетка, в которую есть вход и из которой нет выхода. Я могу подарить тебе всё то, о чём женщины только мечтают: богатство, жизнь, полную событий, власть.

– Можете. Только я хотела не богатства и не власти. И наш сегодняшний разговор для меня лишь ещё один повод скорбеть об утраченном. Не понимаю, честно, зачем вы ведёте все эти разговоры? Пытаетесь что-то мне объяснить?

– Я хочу, чтобы ты поняла, что происходит. И не находила врага там, где можешь найти если не друга, то влиятельного покровителя.

– Я соглашаюсь терпеть всё это лишь потому, что не вижу другого выхода. Я отказываюсь видеть покровителя там, где нахожу только мучителя, похитителя и врага. Неужели вы всерьёз можете думать, что пары фраз, сказанных более ласковым голосом, хватит для того, чтобы я забыла об унижениях и боли, которую мне причинили ваши руки? За кого же вы меня принимаете?

– За женщину, которой к лицу слабость и хитрость. Только глупцы способны ждать счастья от брака – брак всегда выгода! А женщина должна уметь приспосабливаться и склоняться перед обстоятельствами.

– Больше склониться чем сейчас я уже не могу, – холодно ответила Роуз.

– Больше и не нужно.

Принц Айдаган неторопливо поднялся и не спеша приблизился. Его руки тяжело легки на плечи Роуз, словно плита:

– У тебя будет всё, что ты пожелаешь. Кроме одного – свободы. Ты никогда не вернёшься к своему прошлому. Придёт время, и ты будешь принадлежать мне душой так же, как уже принадлежишь телом.

– Никогда! – произнесла Роуз со всем страстном пылом, на который только оказалась способна.

Но принц Айдаган лишь усмехнулся в ответ:

– Никогда – это слишком долго. Не стоит зарекаться. И вот мой первый тебе урок. Иногда наше тело способно подчиняться не нашей воле, а чужой, как это не прискорбно.

– Нет! – в очередной раз попыталась она выскользнуть из его рук, уже по опыту зная, что он одержит победу.

Чем больше она сопротивлялась, тем мучительнее всё происходило.

– Вы упрямы как мул или ослица, – гримаса плохо контролируемого гнева появилась на его лице. – Ничто не способно вам образумить?

– Ваши доводы не кажутся мне разумными!

– Вам нравится раз за разом злить меня, а потом пить мой гнев горькими глотками?

– В свете сложившихся обстоятельств горьким это пойло принимать лучше всего!

– Будь по-вашему. Ничто не лечит лучше горького лекарства.

Он схватил её за голову, приблизил её лицо к своему и сжал так, что у Роуз зашумело в ушах. Заранее зная о безуспешности своей попытки, девушка попыталась оттолкнуть принца, но добилась только того, что ободрала пальцы о металлические пластины на его груди.

Она стонала от боли, а он лишь зло смеялся.

Когда он поднял её и бросил на кровать, она принялась бороться изо всех сил и снова укусила его. Даже пару раз.

– Пустите меня! Пустите! – визжала Роуз. – Я вас ненавижу! Как я ненавижу вас! Когда-нибудь… О! Когда-нибудь вы мне за всё ответите!

Понимая, что ей его ни за что не одолеть, Роуз перестала сопротивляться, застыв куклой в его руках.

Несмотря на ярость и страсть, владевшие им в этот момент, принца Айдаган не мог не почувствовать резкой перемены в её настроении. Умерив свой пыл, он смерил девушку вопросительным взглядом:

– Я сделал вам больно?

Пришёл её черед смеяться. Горько.

– В который из наших с вами встреч?

Она вдруг ощутила прикосновение к своей щеке – почти нежное.

– Дьявол вас забери! – прорычал он вслед за тем и, резко поднявшись, одернув на себе одежду, вышел из каюты, оставив Роуз с недоумением смотреть ему вслед.

Он её не тронул?.. Вряд ли это можно было считать победой, но, до сих пор он никогда не оставлял её нетронутой, не интересовался настроением, эмоциями, чувствами. Так отчего же её не оставляет неприятное чувство, словно последнее слово осталось отнюдь не за ней?

Роуз подошла к окну и, кутаясь в шаль, уставилась в небо. Отсюда мало что можно было разглядеть и, не слишком уверено, она подошла к входной двери. К её крайнему удивлению последняя оказалась не заперта. Хотя… что означала распахнутая дверь? Куда ей было бежать? Они посреди океана. И если каюту и комната казались ей хоть и злом, но злом знакомым, то корабль… кто его знает, что за люди там, наверху? С другой стороны ей настолько надоело созерцать четыре стены и так хотелось вздохнуть свежего воздуха, что Роуз рискнула. Ей ведь не воспрещалось подниматься на палубу?

Осторожно толкнув дверь, щурясь от дневного света, пусть и пасмурного, девушка шагнула на палубу. Прямо над мачтами, среди глубокой черноты ночного неба, она увидела россыпь звёзд. Воды тёплого моря чуть фосфоресцировали за бортом. Ветер время от времени принимался свистеть в снастях, наполняя чуть зарифлённые паруса. Стайка морских летучих рыбок время от времени проносилась на круглых, похожих на плоённые воротнички, крылышках над морской зыбью и снова с плеском возвращалась в пучину.

Принц Айдаган стоял у накренившегося бушприта словно летящего над волной судна. Светлые волосы его плыли за его спиной серебряным облаком. Он напряжённо вглядывался вперёд, прикладывая к глазу подзорную трубу.

Роуз, подойдя, встала рядом.

– Любуетесь на ночные красоты морских просторов, ваше высочество? – насмешливо протянул Роуз.

Опустив подзорную трубу он несколько коротких секунд посмотрел на неё без всякого выражения, а потом ровным голосом произнёс:

– Взгляните.

Роуз приняла трубу и приложила её к правому глазу – ей было любопытно. Она слышала о таких вещах, но никогда прежде ей не приходилось смотреть в окуляры.

– Куда я должна смотреть?

– На линию горизонта.

Между небо и землёй дрожала узкая алая полоса.

– Что это? Закат?.. – не поняла Роуз и тут же сама устыдилась своего вопроса – солнце успело зайти около двух часов назад. – Нет, это не закат, – с забившимся сердцем проговорила она. – Что это?

– Пожар.

Словно только и дожидаясь этого слова крик дозорного: «Пожар на горизонте, прямо по курсу!», – поднял на ноги всю команду.

Полуголые матросы высыпали на палубу. Подгоняемые свистом боцмана и бранью капитана, все бросились к снастям.

Корабль, разворачиваясь под всему парусами, ложился на обратный курс.

– Живее! Живее! – раздавалось со всех сторон.

– Почему все так всполошились? – с любопытством, удивившим её саму, спросила Роуз и принца.

– Потому что впереди морской бой. Мы не знаем, кто там дерётся и не собираемся вступать в любой противостояние. Поэтому лучше уйти.

– Морской бой? – Роуз вновь взглянула в подзорную трубу.

Теперь, когда они подошли ближе, несмотря на все старания команды, было видно в зловещем розовом зареве что не один, а целых три костра поднимают к небу отвесные столбы пламени. Марево было далёким, а тьма вскоре стала непроглядной – надвигающаяся грозовая туча поглотила луну.

– Дьявол! Давление на барометре падает! Никогда не видел его таким низким! – взвыл громовым голосом капитан. – Грядёт буря!

Роуз испуганно поёжилась. Ветер стих, паруса корабля вдруг резко обвисли, словно грудь у старухи. Предгрозовой штиль заставил судно лечь в мёртвый дрейф.

В этой зловещей тишине звучали далёкие залпы. И не поймёшь так сразу, что это – раскаты далёкого грома или отзвуки канонады?

Облокотившись на поручни, Роуз с улыбкой смотрела на приближающуюся бурю. Предгрозовой штиль, ровное катящиеся волны океанской мёртвой зыби, далёкое огненное зарево – смерть была повсюду. Будь с ней рядом другим люди, она бы переживала и боялась, но сейчас она с улыбкой приветствовала грядущий хаос.

Неизвестно, что несла ей судьба. Но чтобы там не приближалось, оно не могла быть хуже, чем то, что было до этого.

Туча, надвигающаяся на них, была черней ночи, по которой она расползалась и чем-то напоминала чудовище, собирающееся поглотить весь мир.

Налетела волна пронизывающего холода, вспенивая волны, поднимая ветер – тот запел свой боевой клич, раскачивая снасти.

Перепуганные матросы с суеверным ужасом поглядывали на небо.

– Леди Вестерлинг, – вежливо обратился к ней принц Айдаган, – думаю, вам лучше укрыться в каюте.

Шквал растрепал его волосы, улыбка вновь превратилась в жуткий звериный оскал.

Капитан продолжал отдавать приказания:

– Поднять фок и бизань! Спустить драйперы у нижних парусов!

Теперь они больше не дрейфовали – корабль разгонялся по ветру, подгоняемый могучими воздушными потоками.

Иссиня-чёрная туча надвигалась – ближе и ближе. О маячивших где-то впереди горящих кораблях все позабыли.

– Отведите девушку под палубу к основанию грот-мачты. Там меньше качает.

Один из матросов подхватил Роуз под руку и увлёк за собой к середине корабля, цепляясь за снасти.

Первая волна, достаточно высокая для того, чтобы захлестнуть корабль, окатила их с ног до головы, заставляя покачнуться. Если бы мужчина не поддерживать её, Роуз сбило бы с ног.

Она больше не улыбалась. Она передумала приветствовать Хаос. Принц прав – знакомый ужас лучше незнакомого.

– Крепитесь, леди. Это только начало. Никому не по душе это светопреставление, но ничего не попишешь. Да смилуются боги над нашими грешными душами!

С этой «одобряющей» речью он подтолкнул её к открытому люку и, обдаваемая солёными брызгами, Роуз охотно в нём исчезла.