Текст книги "Три цвета ночи"

Автор книги: Екатерина Неволина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Ну до завтра, принципиальная! – засмеялся он, и я осталась на остановке одна.

По дороге домой я размышляла о том, как хорошо, что наша семья не замешана в большом бизнесе. Ну и пусть у нас немного денег, зато живем спокойно. И меня, и моих родителей вовсе незачем убивать.

Я ускорила шаг, чтобы быстрее дойти до дома. Мне вдруг очень захотелось крепко, как в детстве, обнять маму и прижаться к ней щекой.

Глава 10

К счастью, мое беспокойство по поводу Артура оказалось напрасным. На следующий день он появился в школе такой же, как всегда, спокойный и элегантный.

Разумеется, буквально вся школа, начиная с учителей и заканчивая самым распоследним первоклашкой, жаждала узнать подробности вчерашнего происшествия. Но Артур держался тверже, чем партизан на допросе. На все вопросы он отвечал шутками или с невозмутимым видом пожимал плечами.

Зато Виола ходила по школе гордая, словно ей присудили заветный титул мисс мира. Она была чрезвычайно ласкова к Артуру, беспрестанно улыбалась ему и заглядывала в глаза, но я заметила, что ему это неприятно.

Если он ее не любит, то зачем держится рядом с ней? Или это у него такая милая привычка: обнадежить, обласкать вниманием, а потом предать и понаблюдать, что же будет. Кстати, а вдруг он инопланетянин и просто не знает, как ведут себя нормальные люди? А что, вполне себе версия.

В этот день в столовой мы с Димкой, как всегда, сидели за одним столом. Фролов после памятного вечера у него дома держался со мной несколько натянуто. Мы очень мало говорили, и то в основном по делу. Я видела, что он беспокоится обо мне и сам переживает. О том вечере мы не разговаривали, но, вспоминая о нем, почему-то оба смущались.

Вот и сейчас, чтобы немного разрядить атмосферу, я неловко пошутила.

– Ты, Димка, такой серьезный и мрачный, что того и гляди превратишься в филина. Тебя что, злой волшебник заколдовал?

А он вдруг серьезно взглянул мне в глаза и сказал:

– Нет, это тебя, Полина, заколдовал злой волшебник. Я даже догадываюсь, кто именно. Ты совершенно переменилась с момента его появления.

– Ты о чем? – спросила я, избегая встречаться с приятелем глазами.

– Ты понимаешь, – отрезал он. – А еще я скажу, что мне не нравится Артур.

– И правильно, – делано рассмеялась я, – вот и хорошо, что тебе он не нравится! Он и так всем девчонкам голову вскружил. Еще не хватало, чтобы и ты к ним присоединился… – Но тут я натолкнулась на его взгляд – серьезный и очень печальный – и замолчала.

– Что-то в нем есть неправильное, неестественное, – сказал Димка, скользнув колючим взглядом по Артуру, сидящему вместе с Виолой и Натали за несколько столиков от нас.

Артур устроился на диване, цедя через трубочку свой неизменный коктейль, а Виола только что не носилась вокруг него. Она весело щебетала, словно птичка, кокетничала и пыталась накормить его из своих рук каким-то пирожным. Но Артур от пирожного наотрез отказался, и бедная Виола, не зная, как еще продемонстрировать свою преданность и обожание, вконец растерялась.

Где-то в глубине души мне казалось, что в чем-то Фролов прав. Рафинированность и даже красота Артура выглядели как-то пугающе.

Однако слова Димки задели меня так сильно, как будто он говорил обо мне. Хотя нет: гораздо сильнее.

– Он просто воспитан по-другому, чем мы, – живо вступилась я за Артура. – Думаю, ему приходится нелегко, если его отец и вправду занят серьезным бизнесом.

– Ты еще пожалей этого мажора за его богатство. Ведь несчастному каждый день на «Роллс-Ройсе» в школу приходится ездить. И питаться он в нашей школе не может. Наверное, то, что здесь готовят, недостаточно для него хорошо, – зло сказал Димка.

Я удивилась тому, что он действительно разозлился. Я никогда не видела, чтобы Фролов так сердился на кого-нибудь.

– Не горячись, давай не будем из-за него ссориться. – Я положила ладонь на горячую Димкину руку.

Он, не отнимая у меня ладони, взял свой кофе левой рукой и сделал большой глоток.

Некоторое время мы молчали.

А когда я подняла голову, то увидела, что Артур смотрит прямо на нас, и мне показалось, будто он слышал каждое наше слово. Хотя этого, конечно, не могло быть – он сидел на достаточном расстоянии, да и в столовой никогда не бывает тихо. И тем не менее…

Иногда людей сравнивают с планетами. Так вот, Артур казался мне целой галактикой – недосягаемой и загадочной, лежащей далеко за пределами моего разумения. Впрочем, думать о нем слишком много в эти дни у меня не было времени. Вместе с Леной и Димкой мы подверстали наш сентябрьский выпуск, подсоединив к нему сюжет о прошедшем тренинге. До выхода передачи оставались считаные дни, и Лена, собрав все материалы на флешке, передала ее мне, чтобы я отсмотрела их и, если в том будет необходимость, с Димкой подбила оставшиеся хвосты.

Флешка попала ко мне в самом начале дня, но вечером, уже собираясь домой, я по привычке сунула руку в карман сумки, чтобы проверить ее наличие, и… ничего не обнаружила. Класс уже опустел, я осталась одна и вытряхнула на стол все вещи из сумки – тщетно, флешка как в воду канула.

Судорожно, в сотый раз все перерывая и перетрясая, я думала о том, что это конец. Если пойти к Лене и попросить у нее дубль, мой кредит доверия будет окончательно исчерпан. И как только я, последняя из растяп, умудрилась потерять эту несчастную флешку… Хотя, погодите, карман достаточно глубокий – вряд ли она могла выпасть оттуда сама по себе… Ну, если это опять Виола, я убью ее, и никто, даже Артур, мне не помешает!

– Ты что-то потеряла? – послышался с порога класса знакомый голос.

Сердце привычно дрогнуло.

Я медленно подняла голову и взглянула на Артура, внезапно возникшего в дверях. Странно, я думала, что он уже уехал.

Артур ответил мне мрачным взглядом. Мне показалось, что он не в настроении и, похоже, на что-то ужасно злится.

– Ищу, – отозвалась я, – свое потерянное журналистское будущее.

– Это? – Серебристая флешка блеснула под лампой яркой звездой надежды, взошедшей на моем небосклоне.

Я с облегчением перевела дух.

– Это. Где же ты ее нашел? – И протянула руку.

Однако Артур, вопреки ожиданиям, отпрянул и сжал руку в кулак.

– Я отдам ее тебе. Но…

– Но? – переспросила я, все еще не понимая.

– Но у меня есть одно условие.

Я села за стол, на котором по-прежнему кучей валялись мои вещи – книги, тетради, ручки, карандаши, черно-серебристый раскладной мобильник со смешной подвеской в виде ухмыляющегося сердечка, кошелек, синяя косметичка с оторвавшимся цветком (надо же, я и не заметила, когда это случилось), – и приготовилась слушать.

– Так вот, я верну тебе флешку, но прежде ты должна помочь мне в одном деле. Я знаю, что ты не слишком ладишь с Натали. Она глупая и вздорная девчонка, к тому же мешает моим отношениям с Виолой…

«Так, – подумала я, – у них уже есть какие-то отношения. А что я, собственно, удивляюсь. Тоже мне Золушка выискалась. Только вот нужна ли ты хоть какому-нибудь принцу?..»

– И я хочу, чтобы ты помогла подставить ее перед Виолой. Согласна?

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами. Должно быть, мне это снится. Всего лишь сон, вздорный ночной кошмар, игры разума.

– Вспомни, Натали никогда не делала тебе ничего хорошего, а, напротив, всегда пыталась ударить побольнее. Подумай: на одной чаше весов – она, на другой – твое журналистское будущее. Неужели так сложно сделать выбор?

Нет, это не кошмар. Это слишком жестоко для кошмара, а поэтому может быть только реальностью.

– Зачем тебе это? – тихо спросила я.

– Я же объяснил, – пожал плечами Артур.

Он избегал смотреть на меня, и мне вдруг показалось, что и ему больно и противно. А еще он зол. Ужасно зол на кого-то. На меня?..

– Зачем ты со мной так поступаешь? У тебя есть какая-то цель? Может, сразу препарируешь меня, как какого-нибудь дождевого червя на биологии, и посмотришь, что у меня внутри! Ты этого хочешь?

Я уже кричала, напрочь забыв о выдержке и всяких приличиях.

– У тебя есть время до завтра. Советую хорошенько подумать, – сказал он и вышел из класса.

Я осталась одна.

Finita la comedia. Бархатный занавес и шквал аплодисментов.

Ну почему, почему этот снайпер все-таки не попал в меня?!

«А потому, что и ему нет до тебя дела, – сказала я себе. – Никому нет до тебя дела. Корчись, дождевой червяк, пытайся уползти от нависшего над тобой ботинка – все равно жизнь твоя продлится, пока твои страдания кого-то забавляют».

Зазвенел мобильник. Димка беспокоился, почему я еще не в автобусе.

– За мной приедет папа, – ответила я сухо, стараясь, чтобы голос не выдал всю глубину охватившего меня отчаяния: не хватало еще, чтобы Димка прибежал сюда. Сейчас я не хотела никого видеть. Даже его. Мне просто нужно немного побыть одной.

Безразличным взглядом я посмотрела в окно на отъезжающий школьный автобус. Стены давили на меня со всех сторон, я чувствовала себя Гераклом, изнывающим под тяжестью небесного свода.[6]6
  Один из двенадцати подвигов Геракла.


[Закрыть] Все кончено. На мне можно ставить жирный крест, играть похоронный марш. Как там было у Цоя: «Муравейник живет. Кто-то лапку сломал – не в счет… А помрет, так помрет».

На меня нашло странное оцепенение. Не знаю, сколько я просидела так, тупо пялясь в окно, а потом встала и принялась собирать свои вещи в сумку. Скорее машинально. В конечном счете все это не нужно, ведь жизнь разом потеряла свой смысл.

Собравшись, я вышла из класса.

В коридоре кто-то стоял. Мой взгляд с трудом сфокусировался на темной фигуре, и я вдруг поняла, что это – Артур.

Он шагнул ко мне, я вздрогнула и крепко зажмурилась. Мне вдруг показалось, что сейчас он меня ударит.

Холодные пальцы коснулись моего лица, очень медленно и сумасшедше нежно провели по щеке, лаская.

Меня мгновенно накрыла жаркая волна, будто я с головой погрузилась в теплую океанскую воду или на меня разом направили десяток лампочек, согревших измученное тело. Я открыла глаза, и он одним взглядом выпил всю мою душу.

Он смотрел на меня так, как не смотрел никогда раньше. В его глазах появилось нечто новое, словно он, как и я, носил линзы и вот теперь их снял. Будто он был заморожен, как куриная тушка в магазине, и вдруг внезапно оттаял.

Боль? Сомнение? Узнавание?

Передо мной стоял совершенно другой Артур. Не такой, каким я привыкла видеть его в школе. И даже не такой, каким он был в тот памятный вечер в кафе.

– Ты?.. – недоверчиво спросила я и не договорила.

Он приложил палец к губам, тихо покачал головой, а затем взял мою бессильно повисшую руку, вложил в нее что-то и скрылся с глаз.

Да, именно скрылся. Вот он был – и вдруг исчез, только молнией промелькнула его куртка.

Время сегодня играло со мной в странные игры. Не знаю, сколько – секунд, минут, часов, вечностей – я простояла в коридоре, скованная сладким оцепенением. Я боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть ощущение счастье, которое пригревшимся котенком свернулось где-то в душе.

Никто так не гладил меня по щеке.

Никто не смотрел на меня так.

Я почувствовала, что схожу с ума. Небо и земля давно поменялись местами, а неведомые планеты далеко-далеко в пространстве, должно быть, отплясывали какой-то неимоверный танец.

Почему Артур имеет надо мной такую власть? Почему он ведет себя со мной так странно. И еще… КТО он?

Я не сразу осознала, что моя рука сжата так сильно, что ногти глубоко впились в ладонь. С удивлением разжав пальцы, я увидела на ладони несколько быстро наполняющихся красным лунок – там, где ногти до крови впились в тонкую кожу, а еще – серебристую флешку.

Неужели то, что говорил мне в пустом классе Артур, – всего лишь глупая шутка?

Но почему он использует меня, как лягушку, через которую периодически пропускают электрический ток, чтобы посмотреть на ее нервную реакцию и полюбопытствовать, долго ли она так протянет?!

Спотыкаясь, я пошла по коридору.

По пути меня нагнали Светлана Петровна, учительница физики, и ее закадычная подружка Татьяна Евгеньевна, математичка.

– Полина, – окликнули они меня, – почему ты здесь так поздно? Школьный автобус давно уехал.

– Все нормально. Я задержалась по… учебе… и уже ухожу.

– Тебя подвезти? – предложила Светлана Петровна.

– Нет, спасибо, – поспешно ответила я.

Учительницы оглядели меня, но, на мое счастье, видимо, спешили куда-то и не стали больше ни о чем спрашивать.

– Будь осторожна, – сказала на прощание Татьяна Евгеньевна, – очевидно, в Москве очень неспокойная обстановка, если вооруженные разборки случаются прямо у стен школы.

Я кивнула и вошла в раздевалку.

Здесь я переобулась, накинула короткую кожаную куртку и вышла из школы. Все это я проделывала совершенно бездумно. Мои мысли витали где-то в неведомых сферах, пока я не поймала себя на том, что провожу рукой по лицу там, где его касались пальцы Артура.

Ловчий, шесть часов спустя

 
Пылал закат над сумасшедшим домом,
Там на деревьях спали души нищих,
За солнцем ночи, тлением влекомы,
Мы шли вослед, ища свое жилище.
Была судьба, как белый дом отвесный,
Вся заперта, и стража у дверей,
Где страшным голосом на ветке лист древесный
Кричал о близкой гибели своей.
Была зима во мне и я в зиме…[7]7
  Из стихотворения Бориса Поплавского «Пылал закат…».


[Закрыть]
 

Он нажал на знак Андреевского креста,[8]8
  Андреевский крест – крест в виде буквы «Х», графически совпадает со значком, с помощью которого закрывается окно в операционной системе Windows.


[Закрыть] помещенный вверху, и страничка со стихами закрылось. Иногда он мог позволить себе прийти сюда, на Пятницкую, в круглосуточное интернет-кафе. Люди придумали много разных штук, и некоторые из них весьма забавны, приятны и полезны.

Когда-то у него были свои книги. Одну из них он еще долго носил с собой – с пожелтевшими листами, в растрескавшемся темно-коричневом переплете. Золоченая надпись на обложке давно уже стерлась, но ему нравилось медленно переворачивать страницы, источающие запах старой бумаги (нынешнюю он просто терпеть не мог), кожи, пота и пыли, разглядывать на первой странице выцветшую чернильную надпись: «Моему милому мальчику! Съ светлымъ праздникомъ…» Он смутно помнил, что и книга, и надпись как-то связаны с ним, но уже забыл, как именно. А потом книга потерялась. Зато появился Интернет, и он по-прежнему мог читать то, что ему нравилось. А еще – просматривать новости. Вот и сейчас, прежде чем уйти, он открыл ленту новостей. Одна из заметок его заинтересовала:

«В Москве появился маньяк.

Четвертое с начала июля зверское убийство совершено на западе российской столицы. Тело шестнадцатилетней девушки, коренной жительницы Москвы, было найдено на детской площадке, неподалеку от дома убитой. Жертве перерезали горло. Как и в предыдущих случаях, тело было полностью обескровлено.

Оперативники не исключают, что в городе вновь появился маньяк. Все убийства идентичны друг другу…

Внимание неизвестного преступника привлекают брюнетки шестнадцати-восемнадцати лет…

По данным фактам возбуждены уголовные дела. Ведется активное следствие.

Правоохранительные органы призывают девушек и молодых женщин быть внимательнее, не вступать в контакты с незнакомыми людьми и, по возможности, избегать прогулок в позднее время».

Все предсказуемо. Странно, если бы они догадались, куда именно девается кровь. Он закрыл окно, расплатился и вышел из здания.

Времени у него немного. Тем более что другие наверняка тоже ее ищут. Он знал: надо торопиться, однако действовать приходилось вслепую. Если она попадет к тем, ситуация перейдет в разряд критических. Нужно любой ценой не допустить этого. Но пока – он ощущал каким-то шестым чувством – все еще оставалась возможность сыграть. Даже если его новая цель опять окажется ложной. Однако шанс был – он почуял в девушке силу большую, чем в предыдущих жертвах. А значит, рога трубят и охота продолжается.

* * *

– Ну вот, Наденька, уже совсем поздно, – мама обеспокоенно взглянула на часы. – Может, дождаться отца? Он сам погуляет с собакой. Или пошли вместе.

– Да ладно, мне полезно прогуляться. А у тебя болит голова. – Девочка отложила книгу, собрала перед зеркалом волосы в хвостик, перетянув их контрастной белой резинкой, и свистнула уже давно нетерпеливо виляющей хвостом собаке: – Ну дождался, пошли гулять.

На слово «гулять» собака радостно взвизгнула и устремилась в коридор за поводком.

– Все-таки интересно, как это у тебя всегда получается узнавать, если у меня что-то болит? – спросила мама, вставшая, чтобы проводить их до двери.

– Интуиция! – отвечала Надя, зашнуровывая кроссовки. – Выпьешь таблетку или тебе боль снять?

– Выпью, не так уж сильно болит. А ты иди, и без того поздно, – мать с беспокойством взглянула на темное окно.

– Да не волнуйся, мы быстро. Только туда и обратно!

Девочка надела на собаку ошейник и вышла из квартиры.

Мать на минуту прислонилась к обитой красным дерматином двери. На сердце у нее почему-то было тревожно. Может, все-таки собраться и пойти за ними?.. Словно откликнувшись на эту мысль, голова заныла с новой силой. Женщина поморщилась. Нет, все-таки лучше выпить таблетку и прилечь на диван. Все будет в порядке, они вернутся раньше, чем пройдет эта мерзкая тягучая боль.

Так она и сделала.

Тем временем девочка и собака уже вышли из подъезда.

Площадка перед домом была знакома обоим до последних мелочей. В чем-то она являлась центром их мира.

Пройдясь до соседней высотки – весь дворик-то небольшой, словно стенами окруженный соседними домами, – они повернули обратно. И тут собака вдруг забеспокоилась. Она залаяла, потом завыла куда-то во тьму и кинулась к ногам хозяйки.

– Все в порядке, трусишка, – попыталась успокоить ее Надя, гладя косматую собачью спину.

Пса била крупная дрожь.

– Ну что ты так испугалась?..

Незнакомец в черной кожанке появился перед ними, будто возникнув из мрака.

Собака истошно взвыла и вдруг, словно сумасшедшая, кинулась прочь.

Наде тоже стало страшно. Говорят, псы умеют распознавать людей. Ее пес всегда был ей верным другом и не раз облаивал не приглянувшихся ему дворников, пьяниц или мотоциклистов, но она никогда не видела, чтобы он кого-нибудь так боялся.

– Отойдите от меня. Я закричу! – предупредила она парня, отступая на шаг.

– Не успеешь, – холодно бросил тот, и она почему-то сразу же ему поверила.

– Однако я могу тебя отпустить, – сказал он. – Хочешь?

– Хочу, – прошептала она ставшими вдруг непослушными губами.

– Вот и прекрасно. – Он дружески кивнул ей. – Очень хорошо, когда люди могут нормально договориться. Я знаю, у тебя есть способности. Ты умеешь лечить, снимать боль или что-то в таком роде?

Она кивнула, чувствуя себя жалким болванчиком, однако воля совершенно покинула девчонку. Даже если бы он ее отпустил, она не смогла бы убежать – ноги вдруг сделались ватными.

– Тогда играем. Как ты снимаешь головную боль?

Она не понимала, зачем он задает ей такие странные вопросы, но тем не менее ответила:

– Руками. Я вожу руками и снимаю боль – слой за слоем, будто чищу луковицу.

– Молодец! – похвалил незнакомец. – Очень перспективная девочка. Ну что, красавица, правила игры таковы. Перед тобой черный ящик. То есть я. Определишь, кто я, – отпущу. Нет – как говорится во всех сказках, пеняй на себя. Начали.

– З-з-зачем мне определять, кто вы? – Зубы девочки невольно клацнули.

– Вот глупая, – удивился он, – я же говорю: таковы условия игры. Ты сама согласилась играть. Или ты меня обманула? – Его глаза подозрительно сузились.

– Нет! Не обманула! – поспешно сказала она, закрыла глаза и сосредоточилась.

Сейчас от Надиных странных способностей зависела ее жизнь.

Медленно, словно боясь обжечься, она протянула к незнакомцу раскрытую ладонь. От него веяло холодом и какой-то странной пустотой. Он был весь словно холодный огонь. Словно потухший очаг. Зияющая дыра в привычной ткани мира. Никогда она не видела ауру так ясно, и никогда ей так отчетливо не представлялось, что перед ней стоит тот, кого просто быть не может.

Она заколебалась.

– Ну? – ободрил он ее. – Ты догадалась? Так скажи.

– Мне… мне показалось, нет, этого не может быть…

– Ну давай, рискни, – ободрил он, приседая перед ней на корточки и заглядывая снизу вверх в лицо.

– Мне показалось, будто тебя нет. Что ты – неживой, – нерешительно прошептала девочка и тут же смутилась. – Наверное, у вас какие-то неприятности?..

– Бинго! – обрадовался незнакомец. – Приз в студию! Прекрасный ответ!

– Так я могу идти? – Она уже почти не верила своему счастью.

– Можешь. Только недалеко, – добавил он. – Потому что, ко всем своим недостаткам, я еще иногда лгу.

Закричать она действительно не успела.

Собака вернулась, когда его уже не было. Медленно и нерешительно она приблизилась к своей хозяйке, поджав хвост и то и дело приседая на задние лапы. Ей было очень страшно, но она все равно вернулась. Подойдя поближе, она лизнула холодное лицо шершавым горячим языком, подняла голову и громко, безнадежно завыла.