Текст книги "Секира Перуна"

Автор книги: Екатерина Неволина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 7
Сокровище

В сундуке – а в кургане был зарыт сундук – деревянный, обшитый тяжелыми металлическими пластинами, – лежали какие-то странные полусгнившие тряпки.

– Что это? – спросила Динка, брезгливо морща нос.

Глеб присмотрелся и вдруг расхохотался. Надо сказать, что веселье мало сочеталось с его разбитым лицом с покрасневшим и опухшим носом.

– Ты чего смеешься? – подозрительно спросила Динка.

– Да так… Сокровище! А они… они так копали!.. – и Глеб зашелся в новом приступе хохота.

Чуть погодя к нему присоединилась Александра, а затем и Северин с Динкой.

– Бедные кладоискатели, – покачала головой Саша, когда все наконец отсмеялись.

– Знаете, в былые времена как раз в этих местах крестьяне порой ходили «зипуна добывать». Разбойничать то есть. Так вот эти самые зипуны мы и обнаружили!

– А что такое этот зипун? – Динка осторожно потыкала пальчиком прелые тряпки и тут же брезгливо отдернула руку.

– Ну… это типа верхней одежды, кафтан такой, – пояснил Глеб. – Для крестьян такие зипуны и вправду представляли ценность. И для разбойников. Не все из них бриллиантами величиной с кулак промышляли.

Александра присела перед сундуком на корточки, провела рукой по металлической пластине.

– Мне кажется, это действительно век восемнадцатый, – проговорила девушка. – А может, там еще что-то есть? Посмотрим?

Глеб с Северином достали полуистлевшую одежду.

– Осторожно, – предупреждал друга Глеб, – состояние, конечно, не очень хорошее… условия хранения совсем плохи были… но историкам еще пригодится. Опять-таки отреставрировать – и в местный музей…

– И то радость, – согласился Северин, виновато поглядывая на Глеба. Видно было, что после недавнего происшествия парень до сих пор чувствует себя несколько не в своей тарелке и казнит себя сам так сильно, что не сравнить с чужим осуждением.

Они переложили на землю почти всю одежду, когда под последним зипуном обнаружилась побитая молью, полуистлевшая шуба и маленький кожаный мешочек.

Глеб взял его и высыпал на ладонь монеты.

– Одна медь… – проговорил он, разглядывая добычу. – Некоторые монеты сплавились, слиплись между собой. А вот вполне годная полушка… О, какое роскошество! Целый серебряный рубль!.. А это кто у нас?.. – Парень поднес находку к глазам, потер, разглядывая выбитый профиль. – Кажется, Анна Иоанновна. Значит, сундук зарыли здесь в ее годы правления или немногим позже…

И вдруг жаркое лето истаяло перед глазами Глеба, уступив место суровой зиме.

– Эй, Микитка, заходи слева! Не боись, пистоль-то у барчука на таком морозе примерз! – послышался хриплый – то ли простуженный, то ли спитой – голос.

На дороге между двух холмов застряли в снегу сани; ямщик, видя, что дело неладно, успел сбежать в лес, а человек, сидящий в повозке, разглядеть которого за мохнатой шубой не было возможности, нервно озирался по сторонам, сжимая в обеих руках большой пистолет с красивым накладным затвором.

От кустов, расположенных по бокам дороги, на него перли сразу трое мужиков в тулупах. Один из них, с торчащей вперед черно-седой всклокоченной бородой, и отдал сейчас команду.

Осознав наконец, что пистолет не стреляет, человек из саней бросил его в снег и выхватил шпагу, на рукоять которой тут же прыгнул веселый солнечный зайчик.

– Ну, что встали! – высоким голосом закричал барчук нападающим, которые действительно приостановились. – Давай, подходи! Ужо покажу вам, как дворянин за честь свою постоять умеет!

Мальчишечий голос на морозе казался особенно звонким. Разбойнички, видно, оробели, однако седобородый, смачно выругавшись сквозь зубы, гневно глянул на товарищей.

– Да ничего он вам не сделает! Куда уж против нас с тонкой железкой! Небось и тулупа не пробьет! Ну, налетай все дружно! А кто испужается, того я сам лично своими руками задушу! Тут уж точно смерть верная!

Аргумент на товарищей подействовал, и они всем скопом ринулись на несчастного путника. Кто-то огрел мальчишку по голове огромной дубиной, и тот упал, нелепо ткнувшись в снег, так и не расставшись с зажатой в кулаке шпагой…

Глеб наклонился над сундуком и задумчиво поднял эфес – все, что уцелело от дешевенькой шпаги… Горло его на миг сдавило судорогой.

– Что-то не так? – спросила Александра, вглядываясь в его лицо.

Глеб попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривоватой. Меньше минуты назад он видел, как убили мальчишку… убили из-за горсти жалких медяков.

– Жутко… – сказал он, выронив кошель и потирая озябшие вдруг, несмотря на летнюю жару, руки.

– Ты о разбойниках? – переспросил Северин. – А того, что мы ищем, здесь нет? – Он на всякий случай обстукивал стенки сундука – вдруг какая-то из них скрывает секретное отделение?.. Судя по звуку, никаких сюрпризов сундук не скрывал.

– Здесь ничего больше нет, – подтвердил Глеб, отчего-то зная об этом совершенно точно. – Ну ничего. Мы только в начале пути. В общем, складываем обратно это добро и тащим в лагерь… Что-то Семена Николаевича долго нет. Он по-любому уже должен был вернуться с лопатами, а в лагере ему бы, без сомнения, рассказали о приходе полицейского… В общем, наш археолог давно уже должен был появиться здесь.

– Действительно странно… – согласилась Александра.

Между тем Северин поднялся и на миг застыл, словно прислушиваясь к чему-то. Затем вдруг повернулся к деревьям, где еще недавно прятались ребята. Глеб увидел, как ноздри друга вздымаются, словно он принюхивается к чему-то, а лоб прорезала беспокойная складка.

– Ну-ка выходи! Я знаю, что ты там! – закричал он.

«Русичи» с удивлением переглянулись. Лесок оставался совершенно неподвижным, и даже в голову не приходило, что там может кто-либо скрываться.

Но тут среди деревьев замелькал чей-то силуэт, и на краю поляны, у кургана, появилась Арина.

– Вот так встреча! – буркнул Глеб.

Северин смотрел на девушку молча и даже не мигая.

Арина развела в стороны руки, словно демонстрируя, что безоружна и не опасна, и стала карабкаться по склону.

Она начала восхождение с неудобной стороны, и теперь, чтобы очутиться рядом с друзьями, ей требовалось приложить усилие. Арина протянула руку, надеясь, что стоящий у края Северин подаст ей свою и поможет забраться, но не тут-то было – он даже не шевельнулся.

Глеб чуть заметно покачал головой и сам подал девушке руку, втаскивая ее на площадку.

– Спасибо, – Арина робко улыбнулась.

– Что ты здесь делаешь? – спросил ее Глеб, не собираясь размениваться на ненужные любезности.

– Я думаю, то же, что и вы, – ответила она.

Динка тихонько присвистнула. Остальные промолчали, ожидая продолжения.

– Когда этот полицейский стал нас прогонять, я сразу поняла, что что-то нечисто, – объяснила Арина, то ли не замечая, то ли игнорируя напряженную обстановку. – Я подумала: а что, если деревенские охотятся за вчерашним кладом? Они же были у костра и слышали, что мы наткнулись на что-то интересное… Ну, в общем, я подождала немного и пошла сюда посмотреть. Прихожу и вижу, как они копают. Тут я уже точно поняла, что тот полицейский вовсе не был полицейским. Ну, думаю, не получат они наш клад! Собиралась уже позвать на помощь ребят, но тут как раз вы из кустов выскочили… Я хотела было сразу к вам выйти, но вы себя как-то странно вели… – на этих словах девушка замялась и метнула быстрый взгляд в сторону Северина. – Понимаете, я думала, что вы тоже из-за клада деретесь… Между собой его делите…

– Звучит вполне логично, – согласился Глеб.

Щеки Арины вспыхнули от обиды.

– Не верите – как хотите! – заявила девушка, едва не плача. – Я смотрю, вы вообще никому не верите! И даже выслушать человека нормально не хотите! – она снова мазанула взглядом по Северину и быстро отвернулась.

– Как приятно находиться в обществе джентльменов! – послышался вдруг насмешливый голос Александры. – Только настоящие джентльмены способны по-настоящему обидеть девушку, и вообще они слишком гордые, чтобы замечать чужие страдания!

Удивленная неожиданным заступничеством, Арина растерянно оглянулась и посмотрела на Сашу. Та явно была разгневана – ноздри тонкого носа трепетали, а на скулах появился легкий, едва заметный румянец.

– Вот-вот, – присоединилась Динка, завершив образование женского триумвирата, противостоящего бездушной мужской двойке, – девушку всякий обидеть норовит. А у нас в стране, между прочим, эта… юридическая…

– Презумпция невиновности? – на автомате подсказал Глеб.

– Вот-вот! Она самая! – обрадовалась девочка и шагнула к парням, задорно уперев руки в бока. – Вот тебе бы, Глеб, было приятно, если бы тебя во всех грехах подозревали?

– Дин, не вмешивайся, – вяло отмахнулся тот, – ты еще не понимаешь…

– Ах не понимаю?! – голос Динки сорвался на крик. – Ты что, хочешь сказать, что я маленькая дурочка, и только вы – взрослые и умные?! Видела я вас, взрослых и умных, в деле!..

Ребята, не ожидавшие Динкиной вспышки, смотрели на нее недоуменно.

– Спасибо, – тихо сказала Арина, – спасибо, девочки. Я сказала правду. Но если никто не хочет мне верить…

– А можно ли тебе верить? – вдруг не выдержал Северин.

Он повернулся к ней – натянутый как струна. Губа закушена, руки сжаты в кулаки.

– Я тебя никогда не обманывала, – произнесла девушка, глядя ему прямо в глаза. – Ты сам не захотел меня слушать… Ну что же ты? Если хочешь ударить – ударь!

И она закрыла глаза, словно сдаваясь на его милость.

Северин вздрогнул, словно его самого ударили, и опустил руки.

– Извини… Извини, пожалуйста, – прошептал он, в синих глазах сверкнуло что-то… Может быть, слезы?..

– Пойдем, – Александра потянула Глеба за руку. – Им нужно поговорить.

Он кивнул и послушно пошел за девушкой. Динка фыркнула, покосилась на парочку и последовала за друзьями, бормоча под нос что-то про розовые сопли.

Северин и Арина остались одни на вершине кургана.

Время уже перевалило за полдень, над землей висел зной, сладко пахло разогретыми листьями и хвоей, внизу серебрилась река, лениво перекатывающая свои воды.

Все это Северин воспринимал словно со стороны, со смутным чувством нереальности.

Арина молчала, глядя куда-то на реку. И это молчание не было враждебным. Напротив, с каждой секундой оно все более соединяло их, наполняло взаимопониманием и казалось содержательнее любого разговора. Северин всей кожей, всей обнажившейся вдруг душой чувствовал, что эта девушка создана для него, она – единственная, кто нужен ему в жизни.

Арина оглянулась и посмотрела ему в лицо, и в ее глазах было такое понимание, словно они с Северином думали и чувствовали одно и то же, нет, даже будто и мысли, и чувства у них были общие. Она медленно протянула парню руку, и он сжал ее длинные изящные пальцы.

– Я…

Северин не дал ей договорить – привлек к себе, чувствуя волнующий запах кожи и волос… Ее особенный запах – мед и полынь.

– Не нужно ничего объяснять, – прошептал он ей в ухо, – я тебе верю.

И Арина уткнулась лицом в его плечо, едва сдерживая подступившие к горлу рыдания. Ей хотелось и смеяться, и плакать, делать что-то абсолютно безумное, а в теле чувствовалась такая легкость, что, казалось, можно слегка подпрыгнуть – и оторвешься от земли, воспаришь в бледно-голубое, словно вылинявшее небо, подернутое легкой дымкой невесомых облачков.

Северин знал, что это судьба, и когда ее губы коснулись его, он почувствовал, словно вернулся домой.

Он вернулся домой на каникулы и удивился: что-то изменилось – или дом, или он сам. Неужели это жалкое строение посреди тайги – его дом? Здесь никогда ничего не происходит, а один день похож на другой. Как можно жить здесь, когда существует другой мир – мир, полный ярких красок, удивительных игрушек и игр – настоящих компьютерных игр! В этом же домике посреди леса не было даже элементарного телевизора!

«Твои предки и вправду живут среди леса?» – с любопытством расспрашивали его ровесники.

«Мама говорила, что вы – дикие звери, а ты звереныш, и мне нельзя с тобой дружить», – сказала красивая девочка с золотистыми волосами, от которой пахло чем-то незнакомо-сладким, как потом оказалось, жевательной резинкой.

Северин тогда даже и не представлял, что это такое. Он не знал многих вещей, которые были для его новых одноклассников обыденными, известными едва ли не с пеленок.

«Ты что, дикий, из леса сбежал? – смеялись они. – Ах да, он же точно из леса!»

И Северин понял: лес – это плохо, жвачки и компьютеры – хорошо. Родители так долго держали его вдали от прекрасного и восхитительного мира, они лишили его всех жизненных радостей. И вот сейчас… «Я хочу остаться в городе! С моими друзьями!» – твердил он, но его все равно увезли домой…

– Вернулся! – на пороге появилась мама, но, сделав быстрый шаг навстречу, она вдруг остановилась, словно на препятствие натолкнувшись на выражение его лица.

– Я не хотел приезжать! – жестко сказал Северин, глядя в весеннюю грязь под ногами. – Я хочу в город. И летом я к вам не приеду. И зимой. А то еще застрянешь с вами на всю зиму!

Зимой и вправду заносило дороги, а без того уединенный домик лесника становился окончательно отрезанным даже от такой условной цивилизации, как глухая деревенька.

– А раньше тебе здесь нравилось. Помнишь, мы ходили в лес… – отец присел перед ним на корточки, заглянул в глаза…

– Я не хочу в ваш лес! – Северин упрямо отвернулся.

В доме он тут же лег на кровать и уставился в стену. У него оставалась лишь одна надежда: что каникулы не могут длиться вечно и все скоро закончится. Надо только сжать зубы и перетерпеть. Переждать, затаиться до возвращения в школу.

Запах дерева, шкур и трав казался ему отвратительным. Пахнуть должно клубничной или, на худой конец, дынной жвачкой, а еще взрослыми духами, пластиком, штукатуркой и кофе. По правде сказать, сразу после попадания в школу эти чудесные запахи ему не нравились, казались чужими и опасными. Но потом Северин смог оценить и полюбить их.

– Ты видишь, что с ним случилось? – донесся до Северина испуганный шепот мамы. Он лежал лицом к стене, и, должно быть, родители думали, что сын спит. – Что будем делать?

– Ничего, – голос отца, как ни странно, звучал совершенно спокойно.

– Как это ничего?!

– Он разберется. Я точно знаю, что разберется. Нужно только немного подождать… Ты забыла, что мы умеем ждать? Лес не терпит суеты…

Глава 8
Парламентеры

– Нет, я этого так не оставлю! – лютовал Семен Николаевич, меряя шагами поляну. – И вот что я вам скажу, ребята: это явный злой умысел! – Он рубанул рукой воздух, словно в подтверждение собственных слов. – Вы же знаете: я целый день отсутствовал, пытаясь купить дурацкие лопаты, и представьте себе, их не было ни в одном окрестном магазине! Может быть, все местные жители кинулись разом копать картошку, а?

Археолог сурово посмотрел на Северина, будто тот отвечал за действия неизвестных любителей лопат.

– Вообще-то картошку выкапывать еще рано, – ответил тот, улыбаясь блаженной улыбкой. Эта улыбка не сходила с губ парня все время после примирения с Ариной.

– Ну раз так, картофелевед-любитель, – неодобрительно покосился на него Семен Николаевич, напротив, пребывавший в крайне мрачном настроении, – значит, кто-то позаботился о том, чтобы я отсутствовал как можно дольше… А еще, вот ведь паразиты, колеса мне прокололи. Еле нашел сервис и договорился, чтобы шины поменяли и подогнали завтра утречком сюда мою «ласточку». Денег, конечно, слупили прям по московским ценам. И все из-за каких-то сволочей! Чтоб им пусто было!

Возражений это замечание не вызвало.

Семен Николаевич сделал еще несколько кругов по поляне. Его студенты, видя, что руководитель не в духе, собрались у костра, буквально следуя солдатской мудрости: от начальства подальше, к кухне поближе.

– Будем действовать последовательно, – решил наконец археолог. – Отправляюсь в деревню. Вы со мной?

– Конечно, – тут же согласился Глеб, и остальные с готовностью кивнули.

Уже вечерело, и солнце начинало медленно опускаться в реку, окрашивая воду в золотисто-розовый цвет, теплый вечер был тих, и даже воздух казался особенным, золотисто-прозрачным. В такой вечер сидеть бы на берегу и любоваться закатом, слушая тонкую комариную песнь, но ни у Глеба, ни у его друзей на это не было времени. До соседней деревни минут двадцать пешком – всего ничего – по пыльной разбитой дороге. Ребята преодолели бы это расстояние быстрее, если бы не их спутник. За время пути Семен Николаевич успел несколько раз остановиться, пожаловаться на жару, отыскать лопух и водрузить его к себе на голову, заявив, что это лучшая защита от солнца. Попросить передышки на перекур, во время которого он, одну за другой, выкурил сразу три вонючих сигареты.

В общем, пока добрались до деревни, на землю упали мягкие сумерки.

Убедившись, что дорога закончилась, археолог вздохнул с явным облегчением и огляделся. К нему тут же вернулся былой апломб.

– Эй, хозяйка! – позвал он копающуюся в огороде женщину.

Та оставила работу, подошла, поправляя ситцевый платочек, и остановилась у забора, с любопытством глядя на незваных гостей.

– Где у вас тут полицейский? – строго спросил Семен Николаевич.

– А чтой-то случилось? – Немолодая сухощавая женщина с интересом уставилась на друзей, с особенным подозрением изучая распухший нос и синяк на скуле Глеба.

– Много будешь знать – скоро состаришься, – отрезал археолог.

– Так я уже не молодка, чай, – женщина смерила главу экспедиции презрительным взглядом.

– Так ведь и не скажешь! – ухмыльнулся он в ответ, поглаживая бороду.

– Что не скажешь? – похоже, она растерялась.

– Что не молодка. По мне, так в самом соку, – и он подмигнул.

Женщина покраснела, поспешно поправила платочек, кинула на археолога быстрый многозначительный взгляд и только потом сказала:

– Ступай уж, охальник.

– Так скажи, красавица, куда ступать, – ответил он ей не менее пламенным взглядом.

– Ах к Ваське-полицейскому? Так это недалече. Пятый дом по этой стороне.

Выдав ценную информацию, женщина скромно потупила взор.

– Благодарствую. Позвольте ручку! – Он попытался поймать ее руку, чтобы запечатлеть на ней поцелуй, но собеседница смутилась и отпрыгнула от забора с резвостью юной козы – и вправду не скажешь, что не молода.

– Как вас зовут, моя прелесть? – спросил археолог, бросив на сельскую жительницу взгляд, способный подпалить даже гнилую солому.

– Анна Ивановна, – ответила та, пылая щеками.

– Еще увидимся, богиня! – Семен Николаевич взмахнул рукой и двинулся по дороге, вдоль которой вытянулась деревня.

– Ну вы даете! – не выдержал Глеб, когда они немного отошли от дома, у забора которого по-прежнему стояла женщина, глядя им вслед.

– А то! – довольно захохотал археолог. – Я мужчина в самом рассвете сил, хоть и без пропеллера. И будет вам известно, студентки по мне толпами вздыхают.

– Будешь хорошо учиться и делать все правильно – вырастешь в такого же Семена Николаевича! – шепнула Динка Глебу, привстав на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха.

Глеб не ответил, только показал девочке кулак, и она довольно прыснула в ладошку.

Тем временем вся компания дошла до указанного дома. С первого взгляда он был вполне приличным, и только детали вроде покосившихся перил у крыльца, слишком высокой травы во дворе да отсутствующей щеколды в калитке свидетельствовали, что хозяин не слишком рачителен.

– Э-ге-гей! Дома кто есть? – гулко пробасил Семен Николаевич, первым входя во двор.

Ему под ноги с громким тявканьем кинулась маленькая голосистая собачка, но тут же отскочила, резонно опасаясь, что такой гигант раздавит его и не заметит.

Дом молчал.

– Хозяева! Ау! – громче позвал археолог, взбираясь на крыльцо.

Тишина.

– Ну вот, никого, – резюмировал он, обернувшись к ребятам.

И в этот момент дверь перед его носом распахнулась, и на улицу высунулось сморщенное личико.

– Это ктой-то здесь кричит? – послышался голос, больше всего похожий на скрип несмазанных петель.

– Это мы! – таинственно пояснил руководитель экспедиции и подмигнул старухе, видимо, рассчитывая на тот же эффект, что и с прошлой собеседницей.

Однако старуха таять под его взглядом не собиралась – то ли возраст ее закалил, то ли от рождения была не чувствительна к проявлению внимания.

– Мы к Василию. Дома? – Семен Николаевич сделал шаг, чтобы войти, но старуха ловко прикрыла дверь перед его носом так, что осталась лишь щель, откуда поблескивал ее любопытный глаз.

– Спит он, – отвечала хозяйка неохотно.

– Как спит? – не понял археолог. – Так еще рано.

– Кому рано, а кому и в самый раз, – резонно заключила старуха. – Спит он еще с утра. Как выпил, так и спит.

– А вы кто, простите, будете? – спросил Семен Николаевич, раздосадованный тем, что чары его оказались бессильны.

– Я-то мать егойная. А вы-то кто?

Северину показалось, что даже лицо у старухи вытянулось от любопытства, как нельзя более напоминая крысиную морду.

– А мы по делу. Что, не разбудишь? – попытался настаивать археолог.

– Коль по делу, с утра и приходите! – объявила старуха и захлопнула дверь.

– Вот ведьма! – почесал затылок Семен Николаевич.

– А я все слышу! – донеслось из-за двери.

Тут уж ребята, не выдержав, расхохотались, а мелкая собачка, желая поучаствовать во всеобщем веселье, снова зашлась заливистым лаем.

– Пойдемте! – позвал незадачливого парламентера Глеб. – Завтра все выясним.

Но выяснить удалось прямо сегодня. На обратном пути, проходя мимо местного магазина – единственного на всю деревню, ребята увидели на крыльце нескольких парней. И один из них, без сомнения, изображал полицейского во время сегодняшнего рейда в деревню. Сейчас на парне была лишь растянутая майка и треники. Заметив Северина, артист народной самодеятельности явно перепугался. Он вскочил с крыльца и заметался, пытаясь убежать. Но мало кто может убежать от Северина. Всего одно движение, и парень оказался схвачен за шкирку, затрепыхался пойманной рыбой.

– Вот этот называл себя полицейским! – объявил Северин, передавая руководителю экспедиции свою добычу.

Думая, что тут ему придет конец, парень в отчаянье рванулся, едва не выскочив из майки, но не тут-то было. Мощная рука Семена Николаевича опустилась ему на плечо, фиксируя на месте.

– Это кто тут у нас… – прогудел археолог, подтаскивая провинившегося к себе поближе, словно пытаясь разглядеть его в сумерках. – Как звать?

– Александр! – выдал веснушчатый четко, как в армии.

– Молодец, Александр. Сам вижу, что ты не Васька и вовсе не полицейский, – задумчиво произнес Семен Николаевич. – Ну что, колоться будешь или отдам на расправу вон ему – и он небрежно кивнул в сторону Северина.

– А я что? Я не виноват! – поспешил заверить несчастный пленник.

Северину даже стало слегка его жалко.

Зато через три минуты у них была вся информация по поводу сегодняшних событий. План украсть лопаты и отпугнуть археологов, чтобы самим добыть сокровища, созрел вчера, едва местные ребята узнали о существовании клада. Остальное оказалось делом техники. Археологический инвентарь валялся в стороне, никто из студентов не заботился о его сохранности, поэтому захватить его не представляло труда. Далее трое приятелей перешли ко второй части грандиозного плана: подпоили настоящего полицейского и, забрав у него форму, нарядили в нее Сашку. Для значительности Сашка прихватил и чужую корочку – если махать издали, вполне сойдет.

Единственное, чего не удалось добиться – это признания в сотрудничестве с парнем в черном. Тут пленный проявил нежданную твердость.

«Не знаю никакого черного! – настаивал он. – Никто нам эту идею не давал. Сами придумали!» – добавлял Александр с некой гордостью.

На этом стало понятно, что большего никак не добьешься, и бедолага был отпущен со строгим повелением в лагерь и носа не совать. Судя по тому, как он улепетывал, парень собирался исполнить указание в точности.

С тем промежуточным результатом, уже в темноте, и вернулись в лагерь, где студенты, отнюдь не жалеющие о потере целого дня, коротали вечер в расслабленной обстановке. Только Арина поджидала отсутствующих в явном волнении и при их появлении тут же бросилась с расспросами.

– Да отдыхай уж, – скорбно махнул рукой Семен Николаевич. – Виновников сегодняшней диверсии нашли и примерно наказали. Завтра вернемся к трудам праведным, а сегодня что уж… Вот только «ласточку» мою жалко… – И археолог с тоской покосился туда, где обычно стояла его машина.

– Вы наверняка устали и проголодались! – спохватилась девушка. – Пойдемте к костру. У нас каша с тушенкой!

– А чипсов у вас не найдется? – с надеждой поинтересовалась Динка.

– Сейчас принесу! – неожиданно откликнулась Арина и тут же скрылась в своей палатке.

– Вот где сущий клад! – прокомментировал происходящее Семен Николаевич. – Не девушка, а золото. Как там в наше время говорили: спортсменка, комсомолка, красавица. А ведь почти все верно. Разве что не комсомолка, а в остальном… И спортивный разряд по легкой атлетике, и на одни пятерки учится, и еще народной культурой увлекается. Рушники там всякие вышивает, поет – заслушаешься!

– Мы уже заслушивались, – ответил Глеб и хитро покосился на Северина.

– Так вот я и говорю! – Археолог хлопнул рукой себя по плечу, оборвав жизнь какому-то настырному комару. – Девушка по нынешним временам небывалая. Так вы ее не обижайте, понятно? Я за нее перед ее отцом отвечаю!

– Что уж не понять, – согласился Глеб.

И Семен Николаевич, вполне успокоенный этим заверением, направился к костру, где студенты уже теснились, освобождая ему место на одном из поваленных бревен, приспособленных под лавочки.

– Поет, рушники вышивает… – задумчиво повторила Александра. – А не кажется ли вам, что народная культура сейчас в большой моде? Вспомните ту фенечку с русским узором, которую Северин видел во время нападения на школу?

– Ты это к чему? – нахмурился Северин.

– Так, к слову пришлось, – она как ни в чем ни бывало пожала плечами.

Все неловко замолчали.

– Нашла! – Из палатки показалась Арина. Она так и сияла, потрясая огромным пакетом чипсов.

– О! Она святая! – воскликнула Динка. – И навеки мой друг!

Глеб засмеялся и, подмигнув Северину, направился к костру.

Вскоре вся компания уже присоединилась к ребятам. В этот раз Арина и Северин сидели плечом к плечу, а Глеб и Александра, напротив, расположились на разных сторонах от костра.

История про лжеполицейского и героическое отвоевывание исторических ценностей была сегодня главной темой вечера. Студенты требовали все новых и новых подробностей, так что Глебу приходилось едва ли не придумывать их. Герои дня тоже получили не только свою долю каши с тушенкой, но и внимание. Возле Глеба уже увивались три девушки, среди них Аня. Северин пользовался меньшей популярностью, тем более с первого взгляда становилось ясно: место рядом с ним уже прочно занято и он не заметит сейчас никого другого, кроме Арины.

– Привел конкурентов на свою голову! – смеялся Семен Николаевич. – Без меня все подвиги совершили!.. Но все-таки как верно сказано: ничто не красит мужчину так, как боевые шрамы! – говорил он, косясь на Глеба.

Все с готовностью засмеялись.

– Там кто-то есть! – светловолосый парень выскочил из кустов как ошпаренный. – Я видел его глаза и чувствовал смрадное дыхание!

– Где? Кто? – повскакивали студенты.

– Вон там, – ткнул в сторону леса парень, поднявший шум. – Я отошел в кусты, а там…

– Может, медведь? – нахмурился Семен Николаевич. – Да вроде места обжитые, деревня близко. Надо бы быть поосторожнее. И ты, Саша, ночью по кустам не больно шляйся.

– Делай свои темные дела прямо здесь, у костра! – тут же захихикали ребята.

Тот надулся.

– Я посмотрю. – Северин встал и исчез в темноте.

Студенты ждали, чем закончится дело, с некоторым интересом.

– Что-то он долго. Вдруг помочь надо, – предложил кто-то.

– Не надо, Северин из семьи лесников, он разберется, – попытался урезонить их Глеб, но студентов уже потянуло на подвиги.

Причина Сашкиного испуга и вправду нашлась неподалеку. Это был хорошенький тонконогий лосенок с большими трогательными, опушенными длиннющими ресницами глазами.

– Ой, какой лапа! – восторженно запищала Аня. – А ты трус! – Она кинула презрительный взгляд на Сашку, павшего в ее глазах еще ниже, чем прежде.

– Тихо! – шикнул на них тенью появившийся откуда-то Северин. – Лосята без мамы не ходят. Я видел ее неподалеку и не советую никому встретиться с разъяренной мамашей, которая сочтет, что ее единственному ребенку угрожает опасность.

Все вернулись к костру, еще обсуждая необыкновенное происшествие. Мало кто из студентов видел животных вот так, в дикой природе. Сашка, отчасти реабилитированный словами Северина, тоже немного взбодрился и пустился в рассказы о том, как отогнал собак от несчастного котенка. В общем, как точно понимал Глеб, предпринял попытку подняться в глазах дамы своего сердца.

Первым шум со стороны леса услышал, конечно, Северин.

– Едет машина, – заявил он негромко.

– Ночью? По этим колдобинам? Сомневаюсь, – ответил археолог. Он, казалось, был увлечен общим весельем, однако не пропускал действительно важной информации.

Но буквально полминуты спустя все действительно услышали рев двигателя и увидели свет фар.

– Ну у тебя и слух! – сказала Арина, восхищенно глядя на молодого человека. – Я думаю, с таким ты вполне мог бы стать музыкантом.

– Вряд ли, – Северин уверенно покачал головой. – Слух, может, и ничего. Зато голос… Если по правде, я не пою, а скорее вою. Так что лучше и не пробовать.

Тем временем машина, оказавшаяся здоровым черным внедорожником, приблизилась на максимально возможное расстояние и остановилась. Разговоры затихли. Теперь уже ни у кого не оставалось сомнения, что именно они являются целью посещения неизвестных ночных визитеров.

Долгую минуту ничего не происходило, затем дверца авто открылась, из салона вышел высокий, плечистый мужчина и направился к костру.

Когда незваный гость подошел ближе, стало видно, что он довольно молодой, но не похож на деревенского, скорее – на классического братка.

– Кто здесь главный? – буркнул он, щурясь и не утруждая себя соблюдением формальностей.

– В чем дело? – Семен Николаевич поднялся, демонстрируя, что и сам не из худосочных и при необходимости может дать отпор.

– Пойдем, базар есть, – обронил визитер.

– Что-то неохота от костра уходить. Комары, знаете ли, молодой человек, – сказал археолог нарочито беспечно.

Бритоголовый нахмурился.

– А придется, если неприятностей не хочешь, – заявил он, сплевывая себе под ноги.

Семен Николаевич взглянул на Глеба и едва заметно приподнял одну бровь.

Глеб кивнул.

– Ну что же. Видно, день сегодня такой… маятный. Посидите, ребята. Пообщаюсь с молодым человеком и вернусь, а то он, видно, говорить при всех стесняется, – сказал археолог и последовал за мрачным братком.

Глеб бросил быстрый взгляд на друга и снова едва заметно кивнул.