Текст книги "Ведьмины приключения, или Как Сита охотилась на директора"
Автор книги: Екатерина (1) Богданова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Алекс был уже бодр и розовощек, но стойко изображал больного, пока Лиза поправляла ему подушку. Но стоило девушке заикнуться про ужин, парень расцвел, и теперь больным его уж точно никто не посмел бы назвать. Я еще немного поизображала предмет меблировки палаты и тихо ушла. А направилась я в столовую. Там как раз заканчивался обед. В зале засиделись только трое парней, которые пили чай, болтали и громко хохотали.
У раздачи никого не было, и я направилась прямиком на кухню. Раз уж зачислили в студенты, так пусть и кормят. Государство финансирует мое содержание, значит, содержите или отдайте наличными.
В кухне тоже никого не оказалось, а из-за приоткрытой двери доносились звуки горячей ссоры. Я пошла на крики и очутилась в коридоре с несколькими дверями, таблички на которых гласили: «Кладовая», «Холодильник» и «Морозильная камера». Дальше была распахнутая настежь дверь на улицу, а рядом с ней разворачивалась драма с элементами триллера. Тетя Маруся, та самая главная по кухне, держала за жиденькие волосенки трепыхающегося и визжащего хуже девчонки водяного. Повариха периодически встряхивала свою жертву и вопрошала: «Где моя рыба?»
Водяной отбрыкивался и визжал, что это все русалки, они создали профсоюз защиты своих интересов и теперь требуют доказательств, что он, дядька Лучко, не продает потрошеную ими рыбу за большие деньги, а им только жалкая перловка достается.
– Ты мне своими дурындами хвостатыми не прикрывайся! – рявкнула в очередной раз тетя Маруся. – Твои вертихвостки, сам с ними и договаривайся. А мне чтобы завтра же свежую рыбу припер!
– А шиш тебе! – заявил вдруг осмелевший дядька Лучко. – Вот присылай сваво делегатю, пущай охвицияльно объявит, что бартер у нас, рыба на подкормку, тада и улов табе будеть.
– Ах ты, нечисть плешивая! – заорала тетка, перехватила мужичка за плечо и как даст ему пощечину.
Мужичок взвыл и прикрыл голову руками, а тетка разошлась не на шутку и начала дубасить бедного водяного уже серьезно. Ну и моя не приученная мириться с жестокостью психика не выдержала такого очевидного рукоприкладства.
Я вылетела на улицу, отобрала заморенного водяного у явно перекормленной поварихи и, встав между ними, строго проговорила:
– Я протестую. Физические наказания в отношении магменьшинств недопустимы. – Вспомнила, что буся про нечисть рассказывала, и добавила: – Как вам не стыдно, вы же в них магию убиваете!
Повариха уперла руки в бока и, недобро щурясь на меня, пробасила:
– Умная, значит, нашлась? Добренькая? А раз такая добренькая, то сама и иди, с этими идиотами болотными договаривайся.
– Мы озерныя, – высунул нос из-за моего плеча дядька Лучко.
– Да чхать мне, какие вы! – рявкнула, как цепной пес, повариха и, ткнув мне в грудь сарделькоподобным пальцем, заявила: – Пойдешь к русалкам, заступница. И чтобы без рыбы мне не возвращалась!
– Да как же ж? Благодетельница, я ж ведь им красу твою описал, так что оне таперяча тольки тебя и ждут, – запричитал мужичонка болотный.
– Ничего, будет моей представительницей. Языкастая – выкрутится.
И повариха пошла на свое рабочее место, то бишь на кухню, а мне есть совсем расхотелось, потому что с русалками я встречалась только в детских книжках. Но и отказаться совесть не позволяет, с одной стороны – студентам нужно хоть какое-то разнообразие в пище, а с другой – если повариха сама возьмется за решение этого вопроса, то и самих русалок на рыбные котлеты пустит, с нее станется. Короче, ситуация патовая…
– Ну что, дядька Лучко, пошли, что ли, к твоим русалкам? – повернулась к водяному.
– Оне не мои, оне озерные, – поправил меня мужичок. – Не пойдеть сегодня, я сперва красавиц хвостатых предупрежу, обскажу им усе как есть, апосля за тобой приду. Жди к обеду, как раз к вечерней кормежке и с рыбкой поспеем, – водяной махнул мне ручонкой и пошел… к бочке с водой.
У бочки обернулся, отвесил поклон и, проговорив: «Благодарствуй, красавица, что вступилась, в обиду народ водный не дала. Таперяча где не сможется тебе – прикоснись к водице природной и позови меня. Водица, она посильнее злобы людской будет и почище», – прикоснулся к воде и, на мгновение став полупрозрачным, будто превратившись в воду, исчез.
М-да, знатно ты, Параська, вляпалась! Но с водными – это я удачно подружилась. Бабуля говорила, что у них магия одна из самых сильных, стихия же как-никак.
Вот и сходила покушать! Так можно вообще от этой «вредной привычки» избавиться. Вздохнула и потопала в комнату взять пижаму и сменную одежду. Как ни крути, а я теперь за Лизку в ответе. Мне уже восемнадцать, и директор оставил меня присматривать за племянницей, значит, буду присматривать до его возвращения. А вот когда вернется, я ему все выскажу. Все равно не отчислит, так что можно оторваться по полной!
Пришла в общагу, полюбовалась своей обновленной комнатой, взяла рюкзак и пошла к новому шкафу за одеждой. Открыла, полюбовалась ровными стопочками вещей на полках, и как-то неуютно стало, даже нижнее белье было сложено в идеальном порядке. Получается, что кто-то копался в моем белье, а я даже не знаю – кто это был. Ну ничего, и это тоже Ромочке выскажу.
Покидала необходимое в рюкзачок и направилась в директорскую квартиру обживаться, так сказать. Сегодня и завтра я там за хозяйку, вот и похозяйничаю в первую очередь на кухне. Глядишь, и найду что съедобное.
Съедобного в директорской кухне было завались. Холодильник был забит всякими мясными нарезками, йогуртами и прочей пригодной для быстрого перекуса снедью. Я быстренько сварганила себе пару больших преаппетитных бутербродов, взяла бутылку питьевого йогурта, персик и, водрузив все на поднос, пошла в Романову спальню. Ну и что, что в постели есть нельзя? Не моя же постель! Зато здесь телевизор большой.
Вот так, развалившись на кровати и глядя увлекательную приключенческую сказку про супергероев, я медленно лакомилась приготовленным на скорую руку обедом. И как-то так получилось, что обед плавно перешел в послеобеденный сон. Кино уже давно закончилось, за окном стало пасмурно, а я лениво следила за птичкой, порхающей из одного угла экрана в другой, не желая окончательно просыпаться. Какая занимательная заставка, так и хочется закрыть глаза и представить, как эта птичка из телевизора перебирается в мой сон.
– Ты что?!! Вставай немедленно! Скоро Алекс придет, а ты еще не готова!
От крика влетевшей в комнату Лизки я подскочила и едва не вспорхнула в верхний угол комнаты, как та птичка, которая, кстати, тоже, похоже, испугалась и забилась в верхний угол экрана.
– Ты чего орешь? – справедливо возмутилась я. – Мне-то зачем готовиться? Он же к тебе придет, – осмотрела девчонку и, приподняв брови, поинтересовалась: – А ты куда так вырядилась? Моя подружка Ритка, когда парней по клубам снимает, скромнее выглядит! – уперла руки в бока и скомандовала: – А ну, живо умываться и переодеваться! Будем из тебя прекрасную леди делать. Долой мини-юбки, корсеты и колготки в сеточку, – ворчала я, сгребая снятую Лизой одежду. – Ты вообще чем, а главное – о чем думала, когда все это надевала? И где только взяла такие вещички? – и громче, чтобы смывающая в ванной боевой раскрас леди вамп Лизавета услышала: – Лиза, а ты на свидания когда-нибудь ходила?
– Когда? Мне же через три месяца только семнадцать, – Лизка вышла, вытирая порозовевшее личико полотенцем.
– Ну, знаешь. Некоторые к такому возрасту умудряются приличным жизненным опытом обзавестись, – пожала я плечами.
В результате моих стараний Лизавета была облачена в облегающие черные брючки и белую водолазку стрейч с коротким рукавом. Шикарные волосы мы совместными усилиями собрали в высокий хвост, а кончики слегка завили. Макияжа использовали минимум, только чтобы подчеркнуть свежесть юного личика.
– Знаешь, Лизка, была бы я парнем, сама бы на тебя запала, – заявила я, осматривая результат.
– Ой, ужин! – вскричала Лизавета и рванула на кухню.
Я последовала за ней и была немало удивлена, увидев, что Лиза выдвигает из стола какую-то панель. В старых кухонных столах так разделочные доски маскировали. Здесь же оказался вполне современный и на первый взгляд абсолютно немагический сенсорный экран. Девушка нажала кнопку активации, и на экране засветились ровные столбики с перечислением блюд и их стоимостью. Я посмотрела на цены и пришла к выводу, что в холодильнике есть все необходимое для пропитания.
Лиза же быстро нажимала пальчиком, отмечая приглянувшиеся ей блюда и указывая количество порций.
– Хочешь еще что-то добавить? – спросила, не оборачиваясь.
Я же всматривалась в сделанный ею заказ, и вот что мне не понравилось:
– Ты зачем две бутылки Шато… чего-то там заказала? Ну-ка убирай давай! Напьешься тут, натворишь глупостей, а мне потом за тебя отвечать.
– Во-первых, не Шато чего-то там, а «Шато Мутон Ротшильд» тысяча девятьсот восемьдесят второго года, – ворчливо поправила всезнайка. – А во-вторых, такими напитками не напиваются, это же коллекционное вино.
А я посмотрела на цену этого Шато, и мне поплохело.
– Или ты убираешь это, или я твоего Алекса на порог не пущу! – Это ж надо, совсем сбрендили! Триста тысяч за бутыль просроченного пойла. Нет, я все понимаю, чем больше выдержка – тем круче вино. Но триста тысяч!
В общем, немного попрепиравшись, мы все же сошлись на одной бутылке слабенького и дешевого, но не на мой взгляд, вина. Заказ был отправлен. Осталось дождаться Алекса и собственно ужина.
Алекс пришел раньше. Притащил два букета – лилии для меня и розы для Лизы.
– Надеюсь, ты их не с клумбы в хозблоке нарвал? – спросила, всматриваясь в зрачки парня. Кто его знает, может, опять нечисть какую подцепил и к нам явился.
Зрачки были в норме, а Сашка обиделся.
– Я их через службу доставки заказал, – надулся как маленький и полез отбирать у меня лилии.
– Э-э-э, ты чего? Подарил, значит, теперь они мои! А за хищение моего имущества можно и по зубам получить! – возмутилась, отворачиваясь и прикрывая спиной свой букетик от загребущих лапок Сашки.
Парень хохотнул и поинтересовался у Лизки:
– И как ты только ее терпишь?
– И не говори, – театрально вздохнула подружка, и мы, посмеиваясь, пошли искать емкость под цветы. Потом из кухни раздался мелодичный перезвон, и Лиза, оповестив нас, что ужин прибыл, побежала проверять заказ. Мы с Александром переглянулись и пошли следом.
В результате торжественного ужина не получилось, мы расположились прямо на кухне, а накрытый для приема гостя стол так и остался невостребованным. Ели, болтали и смеялись от души. Я смотрела на Лизу и Лекса и не могла не улыбаться. Было сразу видно, что им хорошо и легко вместе. Скорее всего, это просто юношеская влюбленность и они скоро разбегутся в разные стороны, но ведь сейчас-то им хорошо! Я пожелала парочке приятного вечера и отправилась спать. Но конечно же не уснула, пока Алекс не ушел. И судя по невменяемому состоянию Лизки, вечер удался, и, возможно, племяшка даже получила свой первый поцелуй.
– А я все слышу-у-у. – Лиза заглянула в директорскую спальню и поведала раздосадованным голосом: – Он меня только в щечку чмокнул.
– Всему свое время, – рассмеялась я. – Давай уже спать, у меня завтра сложный день.
– Ах да, что там у тебя с водяным-то получилось? – оживилась подружка.
– Все завтра, уже времени много, – проворчала я, устраиваясь поудобнее и обнимая вторую подушку. Она так приятно пахла Ромочкой, что у меня даже голова закружилась.
– Извращенка, – взвизгнула Лизавета, наверно подсмотрев мои мысли, и убежала, хлопнув дверью.
А я всего-то вспомнила, как мы тут с Ромой… и клубникой зажигали. Запах клубники, кстати, тоже присутствовал.
Утро встретило уже совсем даже и не утренним, а полуденным солнцем. Но я придерживаюсь мнения – когда проснулась, тогда и утро. Так что его, в смысле утра, да еще и добрейшего, и пожелала Лизавете, когда выползла из комнаты на водные процедуры. Осколки от дверцы душевой уже убрали, а вот саму дверцу не отремонтировали, так что пришлось набирать ванну. Получилось пенно, ароматно и вполне пригодно для дальнейшего досыпания. Чем я и занялась: устроилась поудобнее, включила плеер и уснула.
Проснулась от навязчивого бульканья под ухом. Булькала конечно же вода. Вот только здесь не джакузи, а вода все равно булькает! Мне такое аномальное поведение водички не понравилась, а потому решила сворачивать гигиенические процедуры. Встала, потянулась за полотенцем… и провалилась под воду! Закрутило меня знатно, но уже через несколько секунд выплюнуло на сушу. И вот стою я на берегу небольшого заболоченного озерца, голая, с мокрым полотенцем в руках, успела-таки схватить, прежде чем смыло, и злая как ведьма! А почему, собственно, как? Я и есть злая ведьма! От возмущения сама не знаю каким образом, но без труда высушила полотенце и сразу же завернулась в него. Посмотрела на свои волосенки – так и есть, опять стала рыжая, как морковка! Ну все, встречу того, кто мне эту экскурсию на природу устроил, и тоже устрою ему… экскурсию в реанимацию, так сказать, с погружением.
А виновник нашелся сам.
– Доброго денечка, девонька, – приторно доброжелательно проговорил водяной, выглядывая из ивняка в паре метров от меня.
– Ой, дядька Лучко, вам никак жизнь-то ваша мокрая надоела? – ласково улыбаясь, поинтересовалась злая рыжая я. А потом брови сдвинула, руки на груди сложила и как рявкну: – Ты что, скотина мокрорылая, совсем страх потерял? Я тебе не одна из твоих чешуйчатопопых девах, чтобы меня за хвост по собственной прихоти, когда угодно, из ванны выдергивать!
Водяной выпучил свои водянистые глазюки и так радостно начал скалиться, что я заподозрила дядечку в слабоумии. Но следующая его реплика убедила меня в том, что дядька Лучко не слабоумный, он суицидник!
– Да ты не булькай, убогая. Я ж для тебя стараюси. Вот сейчас с девоньками моими пообсудим дела и ступай к источнику, там и от грязи своей черной отмоешьси, и судьбу, глядишь, устроишь, – заявил зеленушный доходяга, глядя на меня с просто-таки царским превосходством.
– Это кто убогая? Это я убогая? – уперла кулаки в бока и, наклоняясь к Лучко, прошипела: – Тебе жить, что ли, надоело, сморчок болотный? И где ты на мне грязь-то углядел? Я вообще-то только из ванной.
– Так не на тебе она, а в тебе, – задумчиво ответил водяной. – Большая, сильная и черная. Тока пока спит, так что отмоешьси быстро. А сейчас давай за мной. И смотри, лишнего чего рыбонькам моим ясноглазым не сболтни.
И дядька Лучко скрылся в ивняке, а я как-то сразу успокоилась, и ветер поутих, и значительно теплее на озере стало. Раздвинула ветки, за которыми только что скрылся водный нечистик, и увидела глинистую тропинку вдоль берега, теряющуюся в камышовом поле, где мелькала плешивая макушка водяного.
Ну что ж, русалки так русалки, а по поводу какой-то там грязи я с водяным еще потолкую.
И вот зачем я во все это ввязалась? Пусть бы этот водный хмыреныш сам с поварихой разбирался. Асейчас шлепаю по щиколотку в противной глиняной жиже, да еще и в одном полотенце! На голове бардак, в голове тоже, и Лизка там, наверное, волнуется.
– Ты поспешай давай, красавица. Мои-то рыбоньки вечно ждать не будут. Они у меня с характером, – ворчал Лучко, периодически оборачиваясь и укоризненно на меня поглядывая.
И я бы с удовольствием поторопилась, вот только по таким «дорогам» ходить не приучена. Я дитя цивилизации и все как-то больше по асфальту гуляла. А тут при каждом шаге чавк-буль, чавк-буль.
Но вот наконец через минут пять чавк-бульканья показалась уютненькая такая заводь, в которой тусовались несколько хвостатых девиц с выдающимися формами и в вызывающих нарядах. Из одежды на них были, собственно, только длинные волосы и кое-как прилепленные на грудь листы кувшинки.
Девицы увлеченно болтали и латали рыбацкие сети, что не помешало им заметить наше появление.
– Ойти, девули, вы глянте-кась, каки у нас гости! – звонко пропела одна из хвостатых.
– Язвика, не язви, – строго проговорила, судя по пробивающейся на висках седине, самая старшая из русалок. И, повернувшись к нам: – Лучко, ты чего удумал? У нас же мораторий на расширение. А ну отпусти девочку!
– Тьфу на тебя, Провора. Это ж делегадка от Ведунов к вам с энтим, как бишь его, охвицияльным визитом.
– Сам ты делегад! – возмутилась я.
А русалки попадали в воду со смеху.
– Ой, не могу! – заливисто хохотала Язвика. – Ты откель ее упер, с бани, чёль? Она ж голая и молоденькая совсем еще! Девочки, а мож, правда, того, притопим ее? Нам как раз для поло этого новомодного одного игрока не хватат.
– Я вам притоплю! – взвился водяной. – Она под моей защитой. Это директора нового тамошнего зазноба. Не видите, петля на ей.
– Никто никого топить не будет, – спокойно проговорила Провора, – видим мы петлю. И не только ее видим. Чай, предупредить директора-то надо. Сильный он маг, да эта красавица древняя и могучая.
– Это кто древняя? – не поняла я. – Тетенька, вы на себя посмотрите! Мне только восемнадцать недавно стукнуло.
– Ты молодая, да бедовая, – покачала головой местная главрыба. – Не везло тебе все это время, да природа, она равновесие во всем любит. Вот и выдает тебе везение за все прожитые в неудачах годы.
– И где это везение? Что-то я его не ощущаю, – усмехнулась ведьма в полотенце. – Мне все как-то больше проблемы достаются.
– А все твои мелкие проблемы и есть дорожка к главному призу. Не каждой такое счастье выпадает. Многие так и ищут всю жизнь, да не находят. А тебя твое счастье само нашло, – изрекла русалка, состроив умную рожицу.
– Ты мне, Провора, кликать-то брось. Не твой это прохвиль, – погрозил пальцем дядька Лучко. – Давайте лучше по рыбе разбирать. Подкормку-то малые, почитай, сожрали, а плату мы ишо не отдали. Чем дальше-то кормиться будем, рыбоньки мои недоверчивыя? Али успокоитися и наготовите мне рыбы, сколько велено? – пафосно закончил субтильный вожак земноводных девиц.
– Кем это велено? Тобой, что ль? – Язвика уперла руки в бока и угрюмо посмотрела на Лучко.
Остальные русалки, кстати, молчали и в спор не ввязывались. Сразу видно, кто здесь главная смутьянка и заводила и кто пользуется реальным авторитетом.
– Помолчи, егоза! – не преминула этим самым авторитетом воспользоваться Провора, прикрикнув на мигом присмиревшую Язвику. – Говори, девочка, мы тебя выслушаем. Только ты учти, мы народ магический и суть вещей видим. Ложь сразу распознаем.
Ага, это значит, что я сейчас должна двинуть пламенную речь о дружбе народов и взаимовыгодных отношениях. А я как бы не готовилась и вообще не в курсе, что им сказать, чтобы прониклись. Стою вся мокрая, в полотенце до середины бедра, но это ничего, все равно ниже все ноги в грязи. А сзади водяной в спину шпыняет, и я так понимаю – это он намекает, что пора бы уже сказать что-нибудь. Ну я и сказала. Если честно, даже и не вспомню, чего я там несла, но закончила свою речь чем-то вроде: «Мир, дружба, рыба, перловка!»
Мой спич имел оглушительный успех. В смысле я даже подумала, что оглохла, так тихо вокруг стало. Только русалочьи хвосты нервно шлепали по мелководью. Но желаемого результата я добилась! Русалки согласились на бартер «рыба-подкормка» и подозреваю, что согласились они, только чтобы я поскорее ушла.
– Ну, вот и ладненько, вот и справненько, – радовался как младенец дядька Лучко. – А таперяча я тебя прямо к источнику перенесу, ты там от гадости энтой отмоишьси. А как мара от тебя отлепится, так меня позови, я тебя обратно в Ведуны возверну.
Грязь под ногами вдруг закружила и начала затягивать.
– Стой, какая опять мара? Не смей меня в грязь… буль-буль.
Я вынырнула из воды, кашляя и судорожно хватая ртом воздух. Повыпендривалась немного и только потом поняла, что захлебываться и не собиралась. Ни в носу, ни даже в глазах воды не было, а дыхание сбилось только из-за паники. Вот же кочка болотная! Не мог предупредить, что эта его транспортировка безопасна.
Махнула рукой и потопала к берегу. Вынырнула-то я прямо в центре совсем маленького, не больше трех метров в диаметре, идеально круглого озерца. Здесь было неглубоко, в середине вода едва доходила мне до плеч. Но какая это была вода! Чистая, прозрачная до самого покрытого белым песком дна. Прохладная и такая тягуче мягкая. Я шла в этой воде, и она, казалось, обнимала мое обнаженное тело, ласкала его и придавала сил. И вот иду я и понимаю: я неизвестно где, совсем одна и даже полотенце где-то по дороге к этому чудесному источнику потерялось.
М-да, в одном я ошиблась…
– Ты издеваешься?! – послышался совсем недружелюбный, знакомый голос у меня за спиной с противоположного берега.
Как оказалось, я здесь не совсем одна. И стою я, получается, уже только по колено в воде, а значит, все, что выше, прекрасно в веселых лучиках обеденного солнышка просматривается, и думаю – радоваться или плакать, что в такой пикантной ситуации моим соседом по озеру именно Ромочка оказался?
И главный вопрос всех времен и народов – ЧТО ДЕЛАТЬ? Вариантов немного – либо, не оборачиваясь, ломануться в ближайшие кусты и бегать топлес по лесу в надежде найти какую-нибудь лужу, чтобы гада Лучко вызвать. Либо повернуться и глупо понадеяться на выдержку Романа. И вдруг ответ сам пришел в голову, будто нашептал кто. Нужно повернуться, подойти, обнять, сделать своим. Ведь это так легко, он и так уже мой, я его приручила. Теперь я могу делать с ним все, что хочу.
Я запоздало понимаю, что это не мои мысли! По телу разливается онемение, и оно перестает меня слушаться, сознание, будто ненужный хлам, запихнули в самый дальний уголок мозга, и теперь я наблюдаю за происходящим словно со стороны. Я чувствую, как мое тело плавно разворачивается, губы растягиваются в призывной улыбке, хотя кто ее знает, какая она, призывная-то. И вот я уже шествую по берегу, направляясь к замершему на месте директору. И вижу по его глазам, что все, Ромочка повержен и сдался на милость победителя. Мне хочется закричать что-то вроде: «Беги, Рома, беги», – но я только продолжаю приближаться к нему, и самое страшное, что я уже вовсе и не я!
«Вода, дотянись до воды», – словно через вату слышится гнусавый, наполненный паникой голос Лучко.
И как мне это сделать? Я же не управляю своим телом! Ну что за жизнь-то такая! Кажется, сейчас произойдет то самое… закрытие источника, а я буду за этим только со стороны наблюдать. Ну уж нет! Что бы там во мне ни сидело, волю я этой гнуси не дам! Ромочка мой, и только я буду решать, когда источник закрывать! Рванулась… сначала сознание из противного, вязкого онемения, а потом и тело. А многого и не нужно было. Водяной сказал дотянуться до воды, вот я в нее и завалилась боком, как шла вдоль берега, так и плюхнулась в источник.
На этот раз была и вода в носу и нехватка воздуха. В общем, стандартное бултыхание в воде. За исключением одного «но». Источник категорически отказывался отпускать меня. Мое многострадальное тельце закручивало и швыряло, будто я в штормовом море, а не в луже полутораметровой глубины. Зато через бесконечно долгую минуту тело начало меня слушаться и присутствие чужих пошлых мыслей в голове пропало. Только пользы от этого было чуть. Победить стихию я не могла. Воздух в легких совсем закончился, и я отключилась, пустив веселую струйку пузырьков изо рта напоследок.
Вот всегда бы так! Я очнулась от ощущения губ на моих губах и рук на груди. Это потом, когда начала водой плеваться, до меня дошло, что мне банально искусственное дыхание делали. Роман блестяще справился с реанимацией утопленника и даже презентовал мне свою рубашку. Вот только вид его обнаженной груди не прибавлял уверенности в себе.
– Ну, рассказывай, – предложил директор моего романа, устраиваясь рядом на расстеленном у источника покрывале.
К слову, у него тут было уютненько. И корзинка для пикника, и палатка, и какая-то странная, явно магического назначения, конструкция, пропускающая через себя воду из источника и выделяющая из нее чистую магическую энергию, которая аккумулировалась в большом неограненном алмазе с зеленоватым оттенком. И вот тут уже мне захотелось сказать: «Рассказывайте, чего это вы тут делаете?» Потому как я точно знаю, что изготовление накопителей фоновой магии строжайше запрещено! И наказание за это высшее – иссушение.
– Молчишь? Да твои объяснения и не важны. Все равно причина всех наших злоключений в петле, – задумчиво проговорил директор, разглядывая свои мокрые джинсы. Впервые видела его не в брюках.
– За нас уже все решили и выбора не предоставили, – продолжал рассуждать Роман. – И я бы воспротивился – безрезультатно, скорее всего, но взбунтовался… будь на твоем месте другая. А с тобой… пусть будет, что будет.
И вот интересно, это он мне в любви сейчас признаётся или забалтывает, чтобы про накопитель расспрашивать не начала? Если признаётся, то безумно приятно, конечно. Но разве, признаваясь в любви, смотрят куда угодно, кроме, собственно, предмета этой самой любви? А Ромочка уже и пейзаж окружающий глазами обшарил и джинсы свои досконально изучил, только на меня упорно смотреть не хочет. Ну да, я сейчас не красавица, волосы рыжие, растрепанные, губы после едва не состоявшегося утопления наверняка синие, и вообще, нахохлилась как воробей. Кутаюсь в его мокрую рубашку и носом шмыгаю. М-да, я бы на такую тоже старалась не смотреть.
– Ты грустишь? – прервал мои невеселые размышления директор моего сердца, а теперь еще и мой персональный «спасатель Малибу». – Иди сюда, ты вся холодная и дрожишь.
И этот бессердечный человек притянул меня к себе, заставив положить голову ему на грудь. Вот теперь я действительно задрожала, причем всем телом!
– Ро-ро-роман Лю-любомирович, отпустите меня, пожалуйста, – это я так вежливо ему в грудь проблеяла. Ага, касаясь ее губами в процессе блеяния.
Директор задержал дыхание, а потом резко выдохнул и практически отшвырнул меня от себя. Вскочил и, бурча себе под нос «это пытка какая-то», потопал к источнику. У самой кромки воды обернулся и, улыбнувшись, заявил:
– Ты никуда не уходи, я быстро. Думаю, за пару часов с остаточными повреждениями справлюсь, – и нырнул в озерцо!
А там же до дна рукой подать! Он же себе голову расшибет. Я подскочила и подбежала к источнику. Всмотрелась в прозрачную воду и обалдела. Его там не было, директор нырнул в озеро и бесследно исчез, просто растворился, оставив после себя только круги на чистой, прозрачной воде. Караул!
Я честно ждала и даже не паниковала… первые минут пять. А последующие несколько часов мне адом показались! У меня не было с собой часов, но Роман отсутствовал явно не два часа. Солнце уже успело не только с середины неба скатиться, оно благополучно скрылось за деревьями, оставив после себя сумрак, прохладу и комаров. Последних, по причине прохлады, было немного, и я их понимала. Рубашка на мне высохла, но теплее мне от этого не стало. Пришлось забраться в палатку, закутаться в одеяло и периодически выглядывать в надежде узреть выбирающегося из воды Ромочку. Сначала я жутко волновалась за него, потом за нас обоих, лес все-таки, а я одна и беззащитна. Но в результате приняла твердое решение дождаться возвращения директора и собственноручно утопить его в источнике, чтобы нервы не трепал, зараза такая. С этой греющей душу мыслью я и уснула.
Проснулась от ощущения, что кто-то гладит меня по щеке. Улыбнулась, не открывая глаза, и почувствовала, что странно как-то гладят. А через секунду я уже бегала по ночной поляне и с визгом хлестала себя по щекам, голове и всему, до чего смогла дотянуться. Так и не поняла, что за живность забралась в палатку и прогуливалась по моему лицу, но туда я точно не вернусь!
На небе весело подмигивали звезды и светила полная луна. Судя по ее положению, уже перевалило за полночь. Мне утром на занятия, а я торчу в лесу и понятия не имею, как отсюда выбраться. И Роман не появляется – либо он утонул, либо просто кинул меня здесь. Надеюсь, что утонул, иначе я его сама придушу!
И что же мне теперь делать? Точно! Дядька Лучко говорил же, что перенесет меня обратно. Пригладила собственноручно взлохмаченные в процессе охоты на насекомых волосы и пошла к источнику. Сейчас коснусь воды и позову водяного. Но стоило мне наклониться к озеру, как по воде пошла рябь, и на поверхность вынырнул Роман Любомирович. Я замерла, не зная, радоваться или с кулаками на него бросаться, а директор моей жизни спокойно подошел ко мне и протянул руку.
– Искупаемся? – лукаво усмехаясь, предложил Роман. И все бы ничего, но он был абсолютно голый! А в небе полная луна и светло почти как днем.
– Я это… в смысле лучше воздержусь… ночь уже… лес… – бубнила я, пятясь назад. И уже было собралась развернуться, чтобы устроить ночной забег по пересеченной местности, когда Роман Любомирович подал голос. Хотя какой Роман Любомирович? Директор в брючках и рубашечке ходит, а этот… Ромочка не то что без брючек, вообще без порток! Стоит в чем мать родила и разговоры тут со мной разговаривает.
– Так здесь неглубоко, – заявляет эксгибиционист новоиспеченный. – И я рядом буду, не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
А у меня сейчас пар из ушей пойдет от такого зрелища и его мягкого, обволакивающего голоса. А что, если он проклятие это свое снял уже? Тогда же получается, что теперь все можно? Или еще нельзя? А-а-а, что делать-то? От него бежать или к нему? А, была не была, обещал источник закрыть, так пусть закрывает!
И вот я уже даже один шаг к Роману моего романа сделала, как вдруг из воды за спиной обнаженного мужчины моей мечты выныривает голова Лучко, и водяной начинает молча что-то мне объяснять, строя при этом невероятные рожи и бешено вращая глазами. Я решительно ничего не понимаю и пожимаю плечами. Нечистик тяжело вздохнул, махнул рукой и поманил меня к себе. М-да, а вот к нему меня что-то не тянет. Вот к Ромочке как на крыльях бы летела, а к водяному – это как бы брр. Но я глупо улыбаюсь, причем обоим сразу, и Роману и Лучко, и топаю к источнику. По дороге решила хоть поинтересоваться, где пропадал мой ненаглядный директор.
– Э-э-э, Роман, а где вы были? В озере вас точно не было, – спросила, продолжая медленно приближаться к озерцу.
– Я был в источнике, а озеро – это просто маленький, красивый, но абсолютно обычный водоем. Просто магия выбрала именно его для выхода на поверхность, – проворковал директор моего сердца, осторожно, но крепко обхватывая пальцы протянутой мною руки.
Лучко закатил глаза и ушел под воду, пустив живописные пузырьки. А стоило мне ступить в озеро, как за ногу схватила прохладная перепончатая рука, и меня куда-то стремительно утянуло.
Вынырнула я из ванны в директорской ванной комнате. Вода остыла и покрылась противной пленкой от осевшей пены. За дверью послышалась какая-то возня и сонный голос Лизы.
