Текст книги "А вот и Санта (СИ)"

Автор книги: Эдвард Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Annotation

Сбиваясь с курса во время ужасного шторма, вызванного адскими технологиями, Санта и его олени оказываются в одном мрачном месте. А точнее, в самом Аду. Где обитатели подземного царства извращают всё, что символизирует этот светлый праздник. Удастся ли Санте выбраться из Ада невредимым, или все детишки в мире останутся без подарков на Рождество?

Эдвард Ли

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются «общественным достоянием» и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.

Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.

Эдвард Ли

«А ВОТ И САНТА!»

Гарри и Люси разрешили не ложиться спать дольше обычного, потому что... Колокольчики звенят! Колокольчики звенят! Был Сочельник, а какая ночь в году может быть более радостной для двоих детей?

Гарри было шесть лет, и, как и большинство мальчиков его возраста, он был склонен к наивности; он по-прежнему носил пижамы, закрывающие ступни, и по-прежнему настаивал на том, чтобы с его сэндвичей с арахисовым маслом и джемом срезались корочки. Люси же было одиннадцать, и она была немного более развита не по годам, чем большинство одиннадцатилетних девочек. Физические описания этих двоих вряд ли необходимы, поскольку к настоящему времени этот старик автор скорее покончит с собой, чем направит ещё больше творческой энергии на описание детей.

Сейчас Гарри и Люси сидели перед потрескивающим огнём, над которым были выстроены в ряд носки всей семьи. На передних окнах висела гирлянда "С ПРАЗДНИКОМ!", а в углу стояла рождественская ёлка, мигая мириадами огоньков. Гарри и Люси ели свежеиспечённое сахарное печенье, покрытое зелёной и красной посыпкой.

Люси начала с довольно ехидного вопроса:

– Что ты хочешь на Рождество?

Глаза Гарри наполнились восторгом.

– Мне нужен спасательный автомобиль в виде акулы из "Щенячьего патруля"!

Люси ухмыльнулась.

– Это же для ебучих девчонок...

– Нет! И ты использовала слово на букву "Е"! Если бы я сказал папе, что ты использовала слово на букву "Е", у тебя были бы большие проблемы.

– Да, но ты не скажешь папе, что я использовала слово на букву "Е", – заверила Люси. – Потому что если ты это сделаешь, я заеду тебе в ебучую голову маминой грёбаной скалкой, а потом я так сильно пну твой маленький хуй и яйца, что они вернутся обратно в твоё тело, и у тебя будет пизда.

Лицо шестилетнего Гарри покраснело от шока, и он указал пальцем.

– Ты... ты... ты только что использовала слово на букву "Е", слово на букву "Г", слово на букву "Х" и слово на букву "П" одновременно!

– Да, я это сделала, – злорадствовала Люси. – И ты никому не расскажешь, потому что знаешь, что произойдёт, если ты это скажешь. Я раздавлю твои орешки, как виноград, и готова поспорить, что они именно такого размера. Как виноград.

Гарри собирался дерзко возразить... пока не заметил безумный взгляд в глазах сестры.

"Пожалуй, мне лучше ничего не говорить..."

– Ну? – дальше сказала Люси. – Разве ты не собираешься спросить меня, что я хочу на Рождество?

– Эм-м-м... ну, да. Что ты хочешь на Рождество?

– Волосы на "киске" и большие сиськи.

Гарри чуть не упал.

– Санта не может дарить такие вещи!

После задумчивой паузы Люси вскрикнула:

– Ты издеваешься надо мной? Ты всё ещё веришь в Санта-Клауса, не так ли?

– Конечно, я верю, – Гарри сделал глупое лицо. – Почему нет?

– Потому что Санта-Клауса не существует, ты тупой мелкий засранец!

Гарри никогда в жизни не слышал ничего столь нелепого.

– О чём ты говоришь? Санта прилетает сюда каждый Сочельник и оставляет подарки под нашей ёлкой. Мы даже видели его один раз! Помнишь?

– Это был чёртов папа, ты, тупоголовая тыква, – сообщила Люси. – Мама заставила его одеться в костюм Санты, чтобы мы думали, что Санта настоящий.

Гарри едва мог обдумать такое нелепое предложение.

– Это был не папа! Это был Санта! Он прилетает каждый год! Он приносит нам подарки! Он ест печенье, которое мы оставляем!

Люси скривилась, словно глотнув лимонного сока.

– Папа делает всю эту ерунду, придурок. Чтобы его маленький отсталый сыночек думал, что существует настоящий Санта-Клаус. Перестань говорить глупости.

Сознание Гарри, казалось, нависло над ним.

"Может ли это быть правдой? Нет! Санта оставляет подарки и всем остальным детям! Это не мог делать папа!"

– Я тебе не верю! Ты это выдумываешь!

– Ага, а у тебя собачье дерьмо вместо мозгов, Гарри, – Люси хрустнула ещё одно печенье.

– Чушь собачья! Я пойду спрошу папу прямо сейчас!

– Лучше не надо. Не дрочи спящему медведю.

– Хм-м-м?

– Я имею в виду, что папа занят. Прямо сейчас он наверху накачивает из шланга маму.

Ещё бóльшее замешательство исказило юное лицо Гарри.

– Накачивает... что? Шланг? Что это такое?

Люси закатила глаза.

– Знаешь, трахаться? Он трахается с мамой. Я их слышала.

Гарри злился. Он никогда раньше не слышал этих странных слов.

– Что, чёрт возьми, происходит?

Люси отнеслась к этому скептически.

– Боже, а тебя в первом классе ничему не учат? Трахаться, понимаешь? Ты ведь знаешь, что такое трахаться, да? Папа засовывает свой член в маминого хомяка, который живёт у неё в трусиках, после чего у него возникает то, что называется оргазмом. Благодаря этому белая штука выходит наружу. Именно этим они с мамой сейчас занимаются наверху. Они делают это, потому что это приятно. Мама сейчас принимает таблетки; таким образом они больше не смогут сделать детей.

В душе Гарри захлестнуло недоумение.

– Это безумие. Детей не делают. Их приносит аист.

Взгляд Люси, брошенный на брата, можно было охарактеризовать только как абсолютно воинственный.

– Я видела мелких насекомых, которые в сто раз умнее тебя! Такие тупые дети, как ты, не заслуживают жизни! Ебать! И – чёрт! – ты всё ещё веришь в Санта-Клауса! Это жалко! Ты скажи мне, мудак, как Санта помещается в дымоход? Это невозможно. Он чертовски толстый! А если Санта прилетает каждый Сочельник – когда холодно – почему он не замерзает насмерть? Да, и давай не будем забывать, что на Земле семь миллиардов человек, и, по данным Google, два миллиарда из них – дети. Как, чёрт возьми, Санта может доставить подарки двум миллиардам детей за одну ночь?

Для Гарри это было нетрудно.

– Просто. Это магия. Это рождественское чудо.

И из-за этой бунтарской реакции Люси потеряла контроль...

– Вот что такое рождественское чудо, маленький придурок! – она прыгнула вперёд, схватила Гарри за голову и начала применять то ужасное наказание, известное всем хулиганам как "Голландское растирание".

Гарри визжал и сопротивлялся, в то время как жестокие костяшки пальцев Люси сильно тёрлись о его голову.

– Прекрати! Прекрати! – Гарри завыл.

– Да, я сейчас прекращу это, слышишь?

Но, конечно, она только усилила свирепость своих действий. Гарри начал плакать.

– О, он уже плачет, – хихикнула Люси, – как маленький ребёнок-засранец, – её костяшки пальцев тёрлись, тёрлись и тёрлись. – Я не остановлюсь, пока ты это не скажешь. Скажи: "Санта-Клауса не существует". Давай, скажи это.

Гарри рыдал и выворачивался, как маленькая девочка. Но в конце концов, когда боль стала слишком невыносимой, ему удалось прохрипеть:

– Хорошо! Нет никакого Санты! Санта-Клауса не существует!

* * *

Увы, таковы для некоторых несчастья детства. Нет ничего хуже хулигана в семье. Особенно девчонки-хулиганки. Было бы излишним сказать, что Люси была подлой, враждебной маленькой стервой. Эти постыдные черты характера будут преследовать её и во взрослом возрасте, и позвольте мне заверить вас, что в конечном итоге она получит возмездие в реальности. Возможно, когда-нибудь у меня будет случай рассказать вам об этом.

Но ради непосредственности и актуальности мы должны вернуться к рассматриваемой проблеме: проблеме существования Санты.

Санта, говорю для тех из вас, кто слишком глуп, высокомерен и бездушен, чтобы признать это, очень-очень реальный, и прямо сейчас огромный, весёлый бородач в красном костюме с тревожным видом подумал:

"Какого хрена!"

Видите ли, как раз в тот момент поездка Санты по доставке игрушек более чем двум миллиардам детей на планете была сорвана штормом катастрофической силы. Это был один из тех разрушительных штормов, известных как Северо-Восточный шторм, с циклоническими ветрами со скоростью сто миль в час. Забавно было то, что Санта сверялся с прогнозом погоды, и эти горячие цыпочки-метеорологи не предсказали ничего подобного.

"Тупые сучки не понимают, о чём говорят! – Санта подумал с большим гневом. – Я буду подбрасывать монету, чтобы определить погоду..."

Как бы то ни было, этот шторм был ошеломляющим.

Это было почти так, как будто... какая-то потусторонняя сила намеренно бросила этот Северо-Восточный ветер прямо на траекторию Санты; как будто что-то – какой-то замысел, который можно даже назвать злом – намеревался намеренно изменить направление официальной поездки Санта-Клауса.

"Хм-м-м..."

Его вес в сто шестьдесят килограммов безумно висел на поводьях запряжки с восемью оленями, и на мгновение его усилия удержать сани от переворота в воздухе показались ужасно недостаточными. И...

Следует упомянуть одну маленькую деталь: Санта впервые за всю историю своего незапамятного существования испугался до смерти.

"Я... я не могу УМЕРЕТЬ, не так ли? Я чёртов САНТА..."

Маленький Гарри был совершенно прав, храни его Бог! Санта пересекал весь земной шар, доставлял игрушки двум миллиардам детей, протискивался в бесчисленные дымоходы и съедал тонны рождественского печенья – и всё это за одну ночь, заметьте – благодаря этому сверхъестественному проявлению доброй воли, известному как рождественское чудо.

Он работал каждую ночь в канун Рождества на протяжении тысячелетий и всегда без каких-либо проблем.

До сегодняшнего вечера, то есть.

Он глянул вперёд, но снег не позволил ему разглядеть даже малейший оттенок носа Рудольфа. Доннер и Дэшер сильно раскачивались на ветру – на самом деле все олени в ужасе испражнялись.

Ледяной снег щипал глаза Санты и накапливался на его бороде и густых белых бровях, в то время как сам шторм создавал такую какофонию, что он даже не мог слышать, как сам размышляет об опасном потенциале этого затруднительного положения.

"К чёрту это дерьмо, чувак!" – подумал он, а затем, впервые в жизни, Санта действительно обмочился, и можно было поспорить, что моча жёлтыми льдинками замёрзла у него в промежности в кратчайшие сроки.

Чем сильнее он старался удержать оленей на курсе, тем больше они отклонялись от курса, и в следующий момент он почувствовал, как олени и сани резко сместились в сторону, почти как переключатель на железнодорожных путях. Следующее, что заметил Санта, это то, что он и его олени резко свернули влево. Сила этого внезапного действия заставила Санту потерять сознание, но не раньше, чем он на долю секунды различил причудливую метеорологическую аномалию прямо перед ним: это была сияющая, сверкающая вещь, очень похожая на дыру в бушующем небе, и это отверстие, или перфорация, или что-то там ещё, казалось, имело форму пентаграммы...

* * *

Приступы сильного кашля и одуряющее зловоние заставили Санту очнуться от кошмара, похожего на бесконечную чёрную пелену.

"Святое дерьмо!" – подумал он.

Он чувствовал, что задыхается в невыносимой жаре и влажности; он мог ощутить неприятный вкус зарождающейся тошноты, который мрачно напомнил ему о том давнем времени, когда миссис Клаус случайно подала ему чашку своего знаменитого эгг-нога, который испортился: едкий, скользкий вкус, от которого у него чуть не вывернуло желудок наизнанку. На самом деле он был очень близок к тому, чтобы нанести миссис Клаус несколько ударов тыльной стороной ладони, он был так зол, что готов был устроить жёсткое, анальное изнасилование старой суки прямо там, на глазах у эльфов. (Но, конечно, он сдержался. Санта не бьёт женщин. И не насилует).

Его глаза распахнулись, и снова ударило ужасное зловоние, которое можно было бы назвать зловещей смесью разложения млекопитающих и худшего запаха тела, который только можно себе представить (например, запаха промежности бездомного, который не мылся год), но увеличено в тысячу раз.

И где он был?

Он не мог догадаться, но одно было известно наверняка: он больше не был в зимнем небе, позвякивая бубенчиками и приступая к своему ежегодному долгу – доставлять игрушки всем хорошим маленьким девочкам и мальчикам. Вместо этого он был где-то в помещении, и поначалу всё, что он заметил, были смутными вспышками оранжево-красноватого света, плывущими на фоне полной черноты.

"Ебать! – рассуждал он. – Должно быть, это кошмар!"

Санте не повезло, потому что, когда после огромных усилий ему удалось выбраться из припаркованных саней и встать на ноги, он понял, что стоит в царстве чего-то твёрдого и очень реального. Жара, вне всякого сомнения, была настоящей и настолько сильной, что он лихорадочно скинул с себя свой нелепый красно-белый зимний костюм Санты, прежде чем скончаться от грёбаного теплового удара. Тем не менее, он счёл целесообразным остаться в столь же нелепой шапке Санта-Клауса с белым шариком на конце. Почему? Просто это казалось правильным поступком.

Пот тут же начал капать с его огромных волосатых сисек. Шатаясь, он шагнул вперёд, чтобы проверить своих восемь оленей, которые все стояли, сильно свесившись в упряжи, и задыхались от вони и жары, как и он сам. Даже нос Рудольфа повис, настолько ослабло это прекрасное волшебное животное. Рудольф повернул свою великолепную голову и умоляюще посмотрел на Санту, словно спрашивая:

"Что, чёрт возьми, происходит, Санта?"

Но всё, что мог сделать Санта, это пожать плечами и бесполезно погладить животное по голове, как будто в попытке утешить.

Зрение Санты, казалось, в какой-то степени восстановилось, и хотя его обычно выносливая упряжка оленей теперь стояла несчастная и шаткая, знаменитые сани выглядели целыми, как и чудесный волшебный игрушечный мешок, который стоял до отказа набитый на заднем сиденье саней. В конце концов его воспоминания вернулись в его голову:

"Я был в пути и внезапно влетел в самую гущу шторма, а потом, потом... что-то, казалось, взяло верх над тем местом, куда я направлялся, и... и... я увидел..."

Что?

"Я увидел дыру в небе, светящуюся дыру... в форме..."

Но это было невозможно, не так ли? Он выкинул пагубные мысли из головы и сосредоточился на здесь и сейчас.

Он огляделся вокруг в газообразном оранжево-красном свете. Казалось, он находился в очень широкой и очень длинной комнате с обычным цементным полом и обычными стенами из шлакоблоков. Эти стены простирались перед ним примерно на сто ярдов (на самом деле они были на шестьдесят шесть ярдов впереди него, для тех, кто интересуется более точными подробностями), где они заканчивались огромной сегментированной стеной, снабжённой железными засовами и рядом прямоугольных окон вверху. Эти окна наполнились ранее отмеченным тёмным, пульсирующим светом, и Санта сразу начал осторожно шагать вперёд, чтобы точно разглядеть, что же это за странная стена. Пройдя достаточно далеко, он понял, что это вовсе не стена, а дверь.

Это была огромная дверь гаражного типа с колёсными направляющими над головой, такую дверь можно было ожидать найти прямо перед погрузочной площадкой гигантского склада.

"Какого хрена я делаю на огромном складе? Мне следовало бы сейчас путешествовать по всему миру и доставлять рождественские подарки!"

Да уж, но это было не так...

Он поискал кнопку или какую-нибудь верёвку, чтобы попытаться открыть дверь гаража, но ничего не нашёл. Поняв тогда бесплодность своего наблюдения, он развернулся и пошёл обратно к оленям и саням, но...

– ОО-ОО-ОУ! – проревел он, наклоняясь и хватаясь за ногу. – Вот ублюдки!

Он наступил на гвоздь, и это был очень маловероятный гвоздь. Он торчал из цементного пола, застрял там, прямо в цементе.

Он закричал громче, когда снял ногу с гвоздя. Было больно? Что ж, даже такому необычному существу, как Санта-Клаус, было чертовски больно.

Ярость закатила ему глаза и подняла кровяное давление. Он чувствовал, как на лбу бьются вены, а кровь течёт из дыры в ботинке.

– Кто, чёрт возьми! – взревел он. – Втыкает ГВОЗДИ в чёртов цементный ПОЛ, ПО КОТОРОМУ ХОДЯТ люди?!

Неудивительно, что он не получил ответа и, поморщившись, поставил ногу на сани. Бедные олени всё ещё тяжело и прерывисто дышали, глядя на Санту в ожидании, что их хозяин каким-то образом облегчит их респираторную боль. Всё, что сделал Санта, – это громко кашлял от собственной дыхательной проблемы. Он прохромал мимо стены из шлакоблоков и нахмурился, визуально ища какую-нибудь подсказку, которая могла бы раскрыть тайну того, где он находится. Он проследовал за стеной в ещё более мрачную, едва освещённую темноту. Если бы у него был, скажем, фонарик, он, возможно, заметил бы что-то очень неприятное в шлакоблоках: они были сделаны из бетона с примесью фрагментов костей и зубов, некоторые из которых были человеческими...

А некоторые из них не были человеческими.

"Что, чёрт возьми, это за место?"

По мере того как Санта брёл вперёд, жара усиливалась, и с какого-то безграничного расстояния ему показалось, что он услышал сильный металлический звон, шум машин и даже, возможно, крики. Однако ещё несколько шагов привели его к коридору из шлакоблоков справа, а в конце этого коридора стояла какая-то стальная дверь, над которой висела единственная голая лампочка.

"Давай проверим ЭТО, – подумал Санта. – Возможно, эта дверь может привести к некоторым ответам..."

Соблюдая осторожность, он захромал к двери, но внезапно из ниоткуда раздался голос (сексуальный женский голос), как будто он нажал на магнитофон или что-то в этом роде.

– Добро пожаловать в первый коридор промышленного комплекса Альфреда Круппа.

"Чёртова Альфреда... ЧТО?" – Санта задумался.

С каждой минутой это становилось всё более безумным. Но, хромая дальше, он заметил, что предстоящая дверь была довольно причудливой: она была продолговатой, но с закруглёнными углами и окаймлена железными засовами. Причём вместо дверной ручки у неё в центре было круглое колесо, как на подводной лодке.

"Вот дерьмо, – подумал Санта с некоторым раздражением. – Я не знаю, что здесь происходит, но я чертовски постараюсь это выяснить..."

Пот покрывал его толстую, волосатую спину и мускулистые руки. Он повернул колесо на двери до щелчка, затем открыл дверь...

Хотя он, конечно, ожидал увидеть какую-то больную ебанину, вместо этого он стоял там, с удивлением глядя вперёд. Во-первых, на него хлынул прохладный ароматный воздух, а во-вторых...

"Как это чудесно!"

...он обнаружил, что смотрит в другой коридор, но этот был усыпан гирляндами мигающих зелёных и красных рождественских гирлянд, а над головой висел серебристый знак с надписью "С Рождеством!". Обрадованный Санта двинулся вперёд, закрыл за собой дверь, чтобы не допустить запаха и жары, и снова, словно он наступил на магнитофон или пересёк детектор движения, откуда-то послышалась радостная музыка, и это была музыка, которую он был очень рад услышать:

"Волшебный олень Рудольф имел очень блестящий, красный нос..."

Санта улыбнулся до ушей.

"Наконец-то!"

Всё выглядело так, будто вернулось на свои места...

Весёлая песня Рудольфа сопровождала его по коридору, пока он не подошёл к другой двери, на этот раз обычной, с обычной ручкой. Он открыл её и...

"Ещё одно чудо!"

Внутри была большая комната, полная рождественских украшений! Стены украшали мигающие зелёные и красные огни, а с потолка свисали новые гирлянды: С ПРАЗДНИКОМ! С РОЖДЕСТВОМ! ДЛЯ ПРАЗДНИКОВ НЕТ МЕСТА ЛУЧШЕ, ЧЕМ ДОМ! В этой комнате играла песня "Колокольчики звенят"!

Комната напомнила ему все те магазины Криса Крингла, которые он видел каждый канун Рождества, когда доставлял игрушки в Германию. Пол был покрыт праздничными зелёными и белыми ковриками, каждый из которых был вышит такими надписями, как "МЫ ЖЕЛАЕМ ВАМ ВЕСЁЛОГО РОЖДЕСТВА", "СЕРЕБРЯНЫЕ КОЛОКОЛЬЧИКИ", "СВЯТОЙ ПРАЗДНИК РОЖДЕСТВА" и тому подобное. Повсюду были расставлены богато украшенные рождественские ёлки всех форм и размеров, одетые в самые восхитительные игрушки в рождественских традициях. Несколько счастливых пластиковых снеговиков, казалось, приветствовали Санту с широкой улыбкой и угольным взглядом. Там был крепкий потрескивающий камин, каминная полка которого была увешана красными и белыми чулками, до отказа набитыми подарками. Над головой висели ещё гирлянды: нити зелёного и красного попкорна.

"Чёрт, – понял Санта. – Это место выглядит лучше, чем МОЙ ДОМ!"

Каждый раз, когда он поворачивался, перед ним расцветало новое весёлое праздничное чудо. Во-первых, двухэтажный рождественский кукольный домик во французском деревенском стиле, всё с соответствующими украшениями. Он заглянул в окно гостиной и увидел улыбающихся родителей, которые, очевидно, рассказывали праздничные истории маленьким игрушечным мальчику и девочке в пижамах. На стене тикали часы с кукушкой, но они были выкрашены в красный, зелёный и белый цвета, а вместо сосновых шишек, свисающих с маятников, висели леденцы. В тот час маленькая дверца распахнулась, и из неё выскочила птица в шарфе и шапочке Санта-Клауса, и вместо того, чтобы куковать, она возрадовалась:

– Счастливого Рождества! Счастливого Рождества!

– Это прекрасно! – воскликнул Санта.

Затем он нашёл Джека-попрыгунчика из коробки, расписанного рождественскими мотивами; внутренний ребёнок Санты не смог сопротивляться; он взял коробку и начал её проворачивать. Вместо типичной песни "Вот и ласка идёт", звучала "Тихая ночь", а в конце песни – БАМ! – из неё выскочил не клоун Джек, а буйный Санта!

"Как круто!" – подумал он.

Ему не терпелось встретиться с тем, кто создал эту весёлую, восхитительную комнату!

– Эй! – позвал он. – Здесь есть кто-нибудь?

Ответа не последовало. Но где-то здесь ведь должен быть кто-то. Кто приложил усилия, чтобы создать такую красивую рождественскую комнату, чтобы затем просто уйти?

В углу стоял сложный игрушечный поезд, движущийся по огромному зимнему пейзажу, покрытому искусственным снегом и окружённому маленькими соснами. Маленький игрушечный человечек позвонил в колокольчик и сказал:

– Все на борт, на Северный полюс!

В другом углу стоял улыбающийся манекен Санта-Клауса, протягивая два перевитых остролистом ведра, полных пряничных человечков. Санта подумал:

"Эй, я и есть чёртов Санта-Клаус! Почему бы и нет?" – и он отломал ногу пряничному человечку и съел его, и...

"Святые рождественские олени!"

Это были самые вкусные имбирные пряники, которые он когда-либо пробовал!

Затем он заметил любопытный прибор на большом круглом столе в другом углу. "Хм-м-м... Что у нас здесь?"

Он подошёл к раскинувшемуся устройству, состоявшему из медных колёс, ручек и рычагов; над головой висела какая-то линза, соединённая с поднимающейся вверх металлической колонной, уходящей в потолок. Невозможно было не присмотреться повнимательнее...

На латунной табличке было выгравировано: КАМЕРА-ОБСКУРА. СОБСТВЕННОСТЬ МИСТЕРА М. ДЖ. ГИНГОЛДА, 1880 ГОД.

"Боже милостивый! – удивился Санта. – Это настоящий антиквариат!"

Наверху колонны, где находилась линза, был переключатель, поэтому Санта взял на себя смелость щёлкнуть им. Он был сразу поражён представившимся зрелищем. За долю секунды объектив проецировал на стол наполненное светом изображение, непохожее ни на что, что он когда-либо видел: это был миниатюрный вид причудливой деревни – рождественской деревни – и это было похоже на взгляд сверху на тщательно детализированную и потрясающе подсвеченную карту. Аккуратно ухоженные дома стояли вдоль весёлых заснеженных улиц, и каждый дом сверкал бесчисленными разноцветными рождественскими огнями, а большинство украшали снеговики и различные другие виды праздничного декора двора.

Когда Санта прищурился, его охватило ещё бóльшее изумление, поскольку он заметил, что это была не карта или уникальное произведение искусства, а какое-то телескопическое изображение настоящего города, населённого живыми людьми. Да, настоящие живые люди, все в зимних нарядах, многие в шапках Санты или с колокольчиками, двигались по витрине, приветствуя друг друга, отмечая праздничное ликование. Группы детей тоже были закутаны в шарфы и под присмотром взрослых, конечно, бродили от дома к дому, распевая рождественские гимны. Верх колонны этого очаровательного устройства, очевидно, доходил до крыши здания вместе с каким-то телескопом, откуда открывался вид на всю деревню. "Какая изобретательная машина!" – Санта был поражён.

С неослабевающим энтузиазмом он занялся поиском более интересных предметов, которые могли существовать в этой комнате, когда...

Сердце Санты почти остановилось от неожиданного шока: две голые, тонкие руки обхватили его сзади, и он почувствовал то, что могло быть только поцелуем, в его шею.

– Что за...

– С Рождеством! – раздался взволнованный женский голос, а затем эти мягкие руки развернули Санту.

"Святое дерьмо!"

Челюсть Санты чуть не рухнула на пол, когда его взгляд упал на вызывающе одетую женщину, которая подкралась к нему сзади. Это была женщина, которую свиньи-сексисты назвали бы "спермоприёмником" или "помойкой для мужских отходов"; на самом деле эти грубые названия были, во всяком случае, недооценкой особенностей сексуального влечения, которыми наградила её природа. На ней были только блестящие зелёные туфли на высоких каблуках с кусочками красного остролиста на верхушках, а также очень-очень откровенный красный бюстгальтер и трусики с бахромой из белого канта. Её груди были... ну... выдающимися, бросающими вызов гравитации, и огромными, а этот чистый треугольник красной ткани между её ногами подчёркивал верблюжью лапку, достаточно выступающую, чтобы начать "рукопашную схватку", подобных которой не видели с тех пор, чёрт возьми, как была большевистская революция. Санта сразу подумал о Мейми Ван Дорен в экранизации Кормана "Путешествие на планету доисторических женщин" (если вы достаточно взрослые, чтобы хотя бы помнить этот печально известный фильм). Это было что-то. Какой замечательный фильм и какая потрясающая пища для мастурбации для всех мальчиков-подростков конца шестидесятых.

Сердце Санты забилось сильнее, когда он попытался правильно ответить на эту восхитительную праздничную сирену.

– Я... я... я...

– А вот и ещё один секси к нам пожаловал! – воскликнула женщина с красной помадой, похотливо ухмыляясь, и...

ЧМОК!

...снова поцеловала его, но на этот раз прямо в губы.

"О, чёрт!"

Санта непроизвольно приподнялся, следуя этому действию. Его язык был охвачен языком восхитительной ароматной лавины. Она пыталась лизнуть отверстие его трахеи? Они задержали дыхание, и ловкая рука женщины не робела и исследовала пах Санты, и в следующий момент...

Мачта Санты закрепилась на полной в мгновение ока.

Когда поцелуй наконец прервался, он стоял, задыхаясь и испытывая головокружение.

– Ты не очень наблюдателен, да, Санта? – упрекнула женщина. – Ты стоишь прямо под омелой!

Взволнованный, он поднял глаза и, конечно же, увидел веточку традиционного зелёного растения.

Санта споткнулся в поисках подходящего ответа, но вместо этого оказался во власти своих низменных импульсов, и его глаза не отрывались от этого вдохновляющего, рифлёного треугольника между её ногами.

– Санта! Как тебе не стыдно так смотреть на мою "киску"! Я чувствую себя такой использованной! Я не кусок мяса!

– Я... Простите, я не хотел...

Она толкнула его локтем.

– Расслабься, я просто шучу. Любая женщина, которая говорит, что не хочет, чтобы мужчины пялились на её "киску"... чёртова лгунья!

Санта не мог удержать ход мыслей. Его концентрация, казалось, взбивалась в высокоскоростном блендере. Но в конце концов ему удалось:

– Я... эм-м-м... простите меня, но... не вы ли ответственны за создание этой абсолютно сенсационной комнаты?

– Нет, секси Санта, я не главная, но он скоро придёт, – сказала она, затем поцеловала кончик пальца, прижала его к губам Санты и исчезла за другой дверью. – С Рождеством!

"Чёрт, – подумал он. – Что за хрень сейчас происходила..."

Всё ещё напряжённый после этого, он просто стоял там, тяжело дыша и ухмыляясь при воспоминании. Но затем снова задумался об этом месте.

"Она сказала, что создатель этого места скоро придёт".

И в следующую секунду...

Где-то щёлкнула дверь, послышались шаги и сердечное "Хо-хо-хо!" прогремело и влетело в комнату.

Всего через мгновение Санту встретил другой Санта-Клаус. Конечно, этот Санта не был без рубашки, и, во всяком случае, он был даже толще настоящего Санты, как минимум на четыре пальца.

"О, это, должно быть, один из наёмных переодетых Санта-Клаусов", – решил Санта.

– Привет, мой прекрасный коллега! Прости мой наряд; боюсь, снаружи было так ужасно жарко, что мне пришлось снять костюм Санты, – затем он поднял проколотый ботинок. – Я наступил на гвоздь в полу. Я не могу себе представить, зачем кому-то втыкать гвозди, чтобы они потом торчали из пола.

– Я приношу извинения за возможные неудобства, – сказал другой Санта. – Хорошую помощь, как говорится, найти трудно. Но какое удовольствие наконец-то встретиться с тобой! Ты проделал долгий путь, могу я предложить тебе немного освежиться?

– О, нет, спасибо. Но признаюсь, я угостил себя кусочком одного из твоих восхитительных пряничных человечков, – Санта сделал паузу. – Конечно, ты должно быть удивлён, почему я оказался здесь...

– Вовсе нет, – сказал другой Санта.

"Какой странный ответ..."

Эта необычная ситуация исказила восприятие настоящего Санты.

– О, и позволь мне похвалить тебя за это потрясающее праздничное зрелище. Честно говоря, я не думаю, что когда-либо видел что-то лучше.

Другой Санта поклонился.

– Спасибо. Это настоящий комплимент, особенно от настоящего Санта-Клауса.

Было ли в лице и глазах другого Санты что-то... странное? Большая белая борода и густые брови были прекрасны, но лицо и глаза выглядели почти...

– Правда в том, – продолжил другой Санта, – что мы приложили невероятно много усилий, чтобы доставить тебя сюда.

Ещё немного странностей.

– Доставить меня сюда?

Ещё одна пауза.

– Ну, тогда будь так любезен, скажи мне, где именно я нахожусь.

– Я был бы более чем рад, Санта.