Текст книги "Татары. История возникновения великого народа"

Автор книги: Эдуард Паркер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 2
Империя сяньбийского завоевателя Таншихая

После того как великий Модэ сокрушил древнее государство дунху, сяньбийцы, подобно народу ухуань, нашли приют в горах Восточной Монголии и взяли себе имя холмов, на которых поселились. Сяньбийцы жили к северо– востоку и граничили с народом ухуань. Вероятно, они расселились по степным холмам к западу от реки Ляо и южнее Шара-Мурена. Язык их и обычаи незначительно отличались от языка и обычаев ухуань. Однако была у дунху одна особенность – перед вступлением в брак они брили головы. Эта процедура, которая, видимо, касалась только молодежи, проходила на большом собрании, созываемом в третий месяц весны, ближе к маю, когда на берегу реки устраивались празднества и заключались брачные договоры. Собрание созывалось и в восьмой лунный месяц, когда все трижды объезжали верхом вокруг рощи или символического пучка веток, после чего получали в собственность скот. У дунху были животные, неизвестные китайцам, например дикие лошади, дикие овцы (аргали) и овцебыки, из рогов которых делались луки. (Когда Чингисхан отправился в поход на Индию, на пути его войска встретилось одно из этих странных животных, и великий полководец отказался от своих планов, сочтя это плохим предзнаменованием. Возможно, он был поражен, увидев животное, которое, как он думал, водится только в его стране.) Кроме того, сяньбийцы разводили бобров, соболей и сурков, чей прекрасный мех славился по всему миру, тогда, как и теперь, из него шили великолепные шубы. Предполагается, что до 45 года н. э. у сяньбийцев не было никаких взаимоотношений с Китаем. Незадолго до того дунху вместе с хунну и ухуань совершали набеги на империю. Однако китайцы, приобретавшие все большее влияние в Северной Корее, нанесли альянсу сокрушительное поражение. После этого китайцы иногда нанимали дунху для охоты на их бывших союзников, выплачивая вознаграждение в Ляодуне. (Здесь дунху, возможно, встречались с японцами, привозившими дань Китаю. Китайцы узнали о Японии лишь незадолго до этого. Как мы вскоре увидим, японцев и дунху связывали весьма любопытные экономические отношения. Фактически в письменных источниках утверждается, что японские вожди и царьки с Корейского полуострова явились к китайскому наместнику, чтобы выразить ему свое почтение в связи с сокрушительным поражением, которое он нанес сяньбийцам. Япония, тщившаяся доказать древность своего государства, в тот период представляла собой скопление мелких полуварварских государств, управлявшихся вождями. Такая же ситуация сложилась и в Корее, но в сравнении с японцами корейцы были более развиты. В южных районах Кореи все еще жило некоторое количество японцев. Сами японцы утверждали, что завоевали часть Кореи, однако это утверждение далеко от истины. В доисторические времена корейские племена, пришедшие из нынешней Южной Маньчжурии, изгнали японцев из Кореи. На самой нижней ступени цивилизации в XI веке стояли предки татар нюйчжэней и нынешних маньчжуров. Они занимали территорию к северу от Кореи, восточнее сяньбийцев, южнее реки Амур и западнее океана. Это был довольно дикий народ, занимавшийся разведением свиней, живший в норах и питающийся сырым мясом: несмотря на это, они были известными пиратами и непревзойденными охотниками, для набегов на корейское побережье использовали лодки. Я не ставил перед собой цель рассказать в этой книге об истории Маньчжурии, Кореи и Японии, поэтому достаточно будет лишь упомянуть об их существовании.)

Воспользовавшись сокрушительным поражением, нанесенным северным хунну племянником императрицы, и последующим исчезновением их шаньюя, сяньбийцы заняли опустевшие земли. Здесь осталось около 100 000 юрт хунну, а жалкие остатки этого народа, с целью сохранения мира, с готовностью назвали себя сяньбийцами. Этот случай показывает, насколько стремительно проходила ассимиляция кочевых народов. Если судить по конструкции языка, в глубокой древности хунну и тунгусы принадлежали к одной семье, а в рассматриваемый нами период различия между укладом жизни и обычаями двух этих народов были не столь значительными, как различия между сяньбийцами и предками нюйчжэней. Сходство языка последних в основных чертах с языком солонов – потомков сяньбийцев – признавали даже императоры поздней маньчжурской династии. Мы сможем лучше представить себе ситуацию того времени, если вспомним положение, в котором находились Англия и Франция – их правящие сословия, население и язык – в период правления Плантагенетов, когда провинции и даже страны переходили из рук в руки так часто, что невозможно было определить, где, собственно, заканчивается англичанин и начинается француз, хотя различия между двумя этими народами всегда были достаточно существенными.

По мере того как слабели южные шаньюи и исчезали северные монархи, их место на китайской границе занимали сяньбийцы, представлявшие внушительную угрозу Китаю. Несмотря на это, постоянно происходили провоцируемые китайцами конфликты между двумя соперничающими кочевыми народами или конфликты междоусобные, в рамках одного народа. Следить за тем, как на протяжении целого столетия плелись интриги, – занятие неблагодарное. Пусть читатель сам обрисует себе положение: распри между соперничавшими друг с другом вождями, пограничные набеги, убийства, рабство, опустошение, уничтожение, подкупы и заключенный на скорую руку, непрочный мир. Все это повторялось до тех пор, пока на сцене не появился великий Таншихай. За трехлетнее отсутствие некоего сяньбийского вождя, пребывавшего у хунну, его жена родила сына. Естественно, у вождя было свое представление о том, кто мог быть отцом ребенка, он даже хотел убить незаконнорожденного младенца. Однако мать сумела переубедить мужа, состряпав чудесную историю о непорочном зачатии. Ребенка вверили попечению слуги. Мальчик рос, демонстрируя недюжинную храбрость, силу и ум. В возрасте 15 лет он в одиночку сумел вернуть скот, принадлежавший его родственникам по материнской линии и угнанный вождем соседнего племени. После этого он составил свод запретительных норм, и никто не ставил под сомнение мудрость и справедливость выносимых им решений. В результате совсем скоро его избрали вождем. Столица его находилась на самом севере современной провинции Шаньси, возможно, недалеко от столицы бывших южных шаньюев, которые как раз в это время исчезли из истории. Со всех сторон под его знамена стекались вожди, и совсем скоро его армия достигла внушительных размеров. Он оттеснил канкали к северу, северных корейцев вынудил отступить на восток, атаковал кочевников Кульджи на западе и вскоре обрел власть над древними доминионами хунну. Его империя протянулась на более чем 6400 километров с востока на запад и почти на 3200 километров с севера на юг. Гиббон говорит, что после поражения, нанесенного сяньбийцами, в Согдиане появились первые посе– ления гуннов (под которыми он имеет в виду хунну). Этот народ называли эфталитами и нефталитами, а также «белыми» гуннами из-за изменения цвета лица в результате межнациональных браков. Столицей их был Горго, или Хорезм. Эти сведения (которые Гиббон взял из сочинений французского иезуита Дю Хальда и др.) неоднократно повторялись и другими авторами, плохо знакомыми с темой. Мы уже знаем, что эфталиты (благодаря их царю Канишке и его преемникам буддизм проник в Китай) – это древние юэчжи, которых хунну оттеснили на запад за три столетия до появления на свет Таншихая. По словам Гиббона, первое упоминание о гуннах в европейских источниках встречается в 330 году, автором его был Дионисий Хараксский. Поскольку империя сяньбийцев дожила до 200 года, а хунну как кочевой народ после этой даты практически исчезли, резонно будет предположить, что хунну, исчезнувшие из Китая в 200 году или раньше, – это гунны, появившиеся в Европе в 300 году. Проведя в Европе около ста лет, гунны вернулись в Азию, где стали одним из племен западных тюрков. Между прочим, даже в маньчжурские времена орды элеутов мигрировали из региона Тарбагатай к Волге, а китайцы об этом переселении даже не подозревали. Когда в 1755 году император Цяньлун разбил империю элеутов, то же племя, известное как тургуты, незаметно вернулось на занятую маньчжурами землю и в 1771 году расселилось на берегах реки Юлдуз. Впрочем, это уже другая история.

Теперь Таншихай вызывал у Китая серьезное беспокойство, поскольку все активнее завоевывал горы, долины, топи и солончаки. Китайский император, правивший в период со 146 по 167 год н. э., послал против Таншихая армию, к которой присоединился и шаньюй хунну. (Здесь речь идет не о том периоде, когда исчез шаньюй.) Увидев, что силой проблему не решить, китайцы вынуждены были прибегнуть к другим средствам – к Таншихаю был отправлен посол, он привез печать и титул принца. Однако Таншихай был совершенно равнодушен к пышным китайским титулам, он больше полагался на свою силу и стал совершать набеги с удвоенной страстью. Следуя древнему прецеденту хунну, он разделил свою империю на три неравные части. Восточная часть занимала почти всю территорию современной Маньчжурии до моря. Северные корейцы, владевшие большей частью Ляодуна, всегда декларировали свою независимость, хотя и были изгнаны со своей древней земли в верховьях Ляо. Центральная часть империи – древняя земля тунгусов – лежала между Ляо, Шара-Мурен и Великой стеной. Западный доминион простирался до Кульджи. В общей совокупности число поселений или племенных стоянок в этих трех доминионах доходило до пятидесяти, при этом на территории центральной части было десять поселений, а в двух других – по двадцать. Одного из вождей центральной части звали Мужун. Впоследствии мы узнаем, что это имя стало клановым именем могущественной полукитайской династии, хотя со временем происхождение имени клана забылось. Подобным же образом один из вождей западной части империи, сына которого звали Шамо-хан, был не только предком знаменитой династии Тоба, на протяжении нескольких столетий правившей Северным Китаем, но и первым использовал титул «хан». Впоследствии тюрки часто использовали этот титул в видоизмененной форме – «хакан» (каган). Это слово в его первоначальной форме вело свое происхождение от тунгусов.

Таншихай продолжал укреплять свое положение, около дюжины военачальников, действовавших в качестве его губернаторов или наместников, находились всецело в его руках. Он продолжал совершать опустошительные набеги на территорию Китая. Не проходило и года, чтобы он не вторгся на китайскую землю. Наконец в 177 году н. э. китайцы совместно с южными хунну организовали крупномасштабную экспедицию. Войско прошло около 900 километров, чтобы сразиться с Таншихаем. Однако, как мы уже говорили, результаты этой кампании были плачевными – погибло почти девяносто процентов людей и лошадей. Население Шэньси продолжало расти с такой пугающей быстротой, что Таншихай понял – всех охотничьих трофеев, стад и скудного урожая не хватит, чтобы прокормить народ. Японцы уже имели хорошую репутацию в Китае как специалисты в рыбной ловле и искусные ныряльщики. Таншихай перевез в свою империю более тысячи японских семей, они должны были заниматься рыболовством на одном из озер Восточной Монголии. Озеро достигало 160 километров в окружности и кишело рыбой, но местное население не владело искусством рыболовства. В этот период китайское название «Япония» было еще неизвестно, люди, присвоившие себе это название (означающее «восходящее солнце») четыре столетия спустя, в то время назывались «во» – «сгорбленные люди», или «карлики»: один из авторов использует иероглиф, обозначающий «грязный». По некоторым сведениям, Таншихай напал на страну Во, чтобы захватить ее народ. История представляется довольно странной. Известно также, что вывезенные из Японии семьи и их потомки жили на берегах озера на протяжении нескольких столетий, по крайней мере до V века, когда была написана история династии Поздняя Хань. Китайский государственный деятель того времени отметил одну особенность, касавшуюся сяньбийцев: он утверждал, что они помимо энергичности обладают развитым умом. Эта черта характерна для тунгусских народов, ярким примером тому могут служить первые четыре императора маньчжурской династии. На поле сражения эффективностью своего оружия и резвостью своих скакунов сяньбийцы превосходили хунну.

Преемники Таншихая не шли ни в какое сравнение со своим великим предком. Он скончался примерно в 190 году, в возрасте сорока пяти лет. Его преемником стал сын Холян. Помимо того что Холян обладал весьма скромными умственными способностями, он к тому же был человеком алчным, распутным и несправедливым в своих суждениях. Неудивительно, что народ вскоре поднял мятеж против своего повелителя, павшего от руки неизвестного. Затем последовал период семейных междоусобиц. Наконец, повелителем сильно сократившегося народа стал племянник Холяна по имени Будугень, а его брат Фулохань с горсткой людей отправился на поиски лучшей доли. Вождь одного из племен по имени Кэбинэн также претендовал на власть. Через некоторое время он избавился от обоих братьев и благодаря своей энергичности, храбрости и справедливости обеспечил себе приход к власти. Выборность вождей, в отличие от наследственного престолонаследия хунну и тюрков, всегда была отличительной особенностью сяньбийцев и их потомков катаев. Кэбинэн прекрасно знал китайскую письменность и, следовательно, мог построить управление государством по китайскому образцу. В этот период династия Поздняя Хань неумолимо двигалась к своему краху. Опасаясь неизбежной анархии, тирании и междоусобных войн, многие китайцы перебрались на территорию сяньбийцев, научив их изготавливать новое оружие, щиты, плести кольчуги. Однако, несмотря на все свои достоинства, Кэбинэн так и не сравнялся с Таншихаем, после смерти которого сяньбийская империя фактически распалась. Кэбинэн вынужден был бороться за власть со своим братом Сули и с некоторыми восточными вождями своего народа, среди которых был и Шамо-хан, считающийся одним из прародителей славной династии Тоба. Был и еще один вождь по имени Татур, который в этот период претендовал на власть, он даже сравнивал себя с великим завоевателем Модэ. Однако Татур – судя по всему, такое же имя носило и его племя – потерпел сокрушительное поражение от известного нам Цао Цао, фактического основателя династии Вэй. Татур вряд ли заслуживал бы упоминания на страницах этой книги, если бы не тот факт, что от его имени произошло слово «татарин», которым стали называть племя или племена, сформировавшие ядро могущественной Монгольской империи. В XII веке встречаются упоминания о белых татарах, живших близ Тендука Марко Поло, то есть в том же месте, где поселилось «белое племя» сяньбийцев. В Северном Китае монголов и маньчжуров называли «та-цз» – уменьшительное от «та-та», а в истории династии Мин (1368–1644) монголы именуются «та-та».

Хотя ранние тунгусы во многом превосходили своих соперников хунну, на первом этапе своей истории, за исключением блестящего правления Таншихая, они не продемонстрировали свою политическую мощь так, как это сделали хунну. Как и в случае с немцами или саксами, демократические принципы сяньбийцев препятствовали объединению империи до тех пор, пока внешние обстоятельства и процессы ассимиляции не изменили ситуацию. Тюркам удалось занять трон китайских императоров, но как правители они себя дискредитировали: с политической точки зрения тюрки не сделали ничего выдающегося. Однако династия Тоба-Вэй (386–550) считалась весьма респектабельной полукитайской династией: пока катаи и нюйчжэни отстаивали свои права, крошечное племя маньчжуров дало Китаю одну из лучших династий.

Глава 3
Сяньбийцы становятся владыками Северного Китая

Мы уже видели, что к концу II века сяньбийцы овладели всей древней империей хунну. Впоследствии они захватили долины рек Чу, Тола, Керулон, Орхон, а также нагорье Хангай – вторую крышу мира и колыбель всех татарских народов. Предполагают также, что и арийская раса зародилась в горах Бактрии и Памира. Три странствующих сяньбийских племени пришли с севера пустыни. История гласит, что старик из племени цифу подобрал на дороге брошенного ребенка, который впоследствии стал вождем племени и получил титул Цифу Гожэнь. Последнее слово означает «свободный человек». К 265 году н. э. сяньбийцы заселили восточные районы современной провинции Ганьсу, и уже через несколько поколений их численность достигла 100 000 юрт. К этому времени Ши Лэ уже разбил хунну и предпринимал попытки расширить свою империю на запад. Племя цифу вверило себя попечению тангутского правящего дома, который как раз в это время пытался основать империю на западе Китая: основателем этой династии был полководец, служивший под началом Ши Лэ. Тангутский император, или «Небесный принц», даровал вождю племени цифу титул южного шаньюя. Когда правящий китайский дом Цзинь нанес тангутскому монарху беспрецедентный сокрушительный удар в северном районе провинции Аньхой, вождь племени цифу объявил себя правителем Западного Цзинь и правил на протяжении 46 лет. Всемирно известный китайский путешественник Фасянь по пути в Афганистан и Индию проходил через государство Западная Цинь. Путешествие его началось в Чанъань в 399 или 400 году. Следует упомянуть, что в Пешаваре Фасянь обнаружил некоторые реликвии Канишки (15 год до н. э. – 45 год н. э.) и других эфталитов. Миновав Западную Цинь, Фасянь пересек и другое сяньбийское царство – Туфа (Нань или Южная Лян). В этимологическом плане это название тождественно слову «Тоба»: в любом случае окончательно доказано, что цари Туфа, или Южной Лян, и императоры Тоба из Северного Китая вели свое происхождение от одного сяньбийского предка. Туфийцы заселили запад около 270 года н. э., но могущественным государством стали лишь к 397 году. Их вождь принял древний титул Великого шаньюя. Однако после нескольких сражений с семьей Цзюйцюй, о которой упоминалось в предыдущей главе, царство Туфа было поглощено Западной Цинь, которая, в свою очередь, была разбита тангутами и Хэлень Бобо из народа хунну. Этимология слов «Туфа» и «Тоба», как и «Мужун», неоднозначна, к тому же у этих слов много значений, одно из которых, к примеру, «бритые головы». Однако вероятнее всего, эти слова происходят от эпонимов (имен вождей).

Далеко на востоке жило еще одно сяньбийское племя, называемое юйвэнь. В 317 году оно заняло территорию Ляодуна. Столица находилась близ современного Ляояна.

Есть сомнения в том, что это племя было чистокровным, поскольку их собственная история, написанная два столетия спустя, в период, когда вожди этого племени стали императорами Северного Китая, связывает их с южными шаньюями. Через семьсот лет ветвь этого племени, называемая «кумоси», объединившись с катаями, образовала великую империю. Известно, что, хотя они во многих отношениях походили на катаев, языки их различались. Как бы то ни было, еще в тот период, когда кумоси были небольшим племенем, они решительно заявили о том, что язык их значительно отличается от других сяньбийских языков. Примечательно также, что они коротко стригли волосы вместо того, чтобы носить на затылке пучок. Женщины носили длинные платья до пят, и больше ничего. Второй вождь стал таким могущественным, что решил померяться силами с великой семьей Мужун. Однако сражение за сражением сяньбийцы терпели поражение, вынуждены были отступить на север пустыни и, наконец, нашли приют в Корее. Победитель поселил на территории близ современного Джехола племя численностью 50 000 юрт. Впрочем, вскоре это племя рассеялось и исчезло из истории, за исключением одной-двух способных личностей, добившихся высоких постов. Один из них во главе 300-тысячного войска отправился в поход на Корею, а его сын убил слабоумного императора династии Суй, сделавшего попытку завоевать племя в начале VII века.

Еще одно сяньбийское племя, привлекающее к себе внимание, – это племя дуань. Прародителем его стал раб ухуаньского вождя. Однажды на совете вождей, куда каждый по обычаю того времени принес с собой плевательницу, хозяин нашего героя обнаружил, что забыл эту полезную вещицу, и в качестве плевательницы использовал рот своего слуги. Подобное унижение (или честь?) вдохновило раба на подвиги. Во время голода его отправили во главе небольшого отряда на поиски пищи. Он воспользовался этой возможностью, чтобы собрать вокруг себя всех недовольных жизнью бродяг. Через некоторое время его племянник и преемник уже имел в своем распоряжении 50 000 конных лучников, а китайский дом Цзинь (265–420), всюду искавший союзников, даровал ему печать, а также титулы Великого шаньюя и Владыки Ляоси. Одна из семей по имени Дуань сошлась на поле сражения с владыкой хунну Ши Лэ и в течение некоторого времени удерживала современный Пекин. В конце концов эта семья, известная как Дуани с реки Ту (в современном Цзиньчжоу), потерпела поражение от соперника – сяньбийского правящего дома Мужун, и большое число их сторонников погибло. Следует отметить, что в этот смутный период тибетец по имени Лю Гуан, основавший династию в Ляне, привез с собой много имущества из Кучи. Куча была оседлым и цивилизованным полуиндусским государством и крупным центром буддизма. Именно отсюда в Китай пришли Кумараджива и другие известные бонзы.

Одним из самых прославленных сяньбийских правящих домов был Мужун, около 220 года занявший территорию Ляоси. Существует множество любопытных толкований происхождения этого слова. Однако, как мы только что увидели, во время правления Таншихая имя Мужун носил вождь племени. Как утверждают китайские историки, этот народ использовал только те клановые имена, что вели свое происхождение от имен их вождей. Ввиду этого все прочие толкования можно отвергнуть. Глава семьи верой и правдой служил династии Вэй и Цао Цао, за что ему был пожалован титул принца. Свою резиденцию он устроил в современном Тумете (Монголия). Его внук получил титул шаньюя сяньби и, вернувшись в Ляодун, постепенно проникся китайскими идеями. Из-за разногласий по поводу пастбищ Тугухунь, или Туюйхунь, старший сын этого внука, мигрировал на запад, в район Кукунор, где основал могущественное государство. Младший сын, Мужун Хуэй, человек большого таланта, остался управлять своим народом и в 289 году переехал ближе к реке Ту. Однако вскоре он начал тосковать по своему старому дому в стране Тумет и в 294 году вернулся туда. Здесь он научил свой народ земледелию и разведению тутового шелкопряда, поощрял переселение китайцев в свои владения и, благодаря великолепно отлаженной административной системе, вскоре привлек к себе тех, кто был недоволен правлением династии Цзинь. Мужун Хуэй принял титул Великого шаньюя, древний титул хунну. Как гласит история, в древности у сяньбийцев не было верховного правителя, мысль об избрании такового даже не приходила им в голову, да и в языке у них не было слова, обозначавшего такого правителя. В то же время упомянутый Мужун Хуэй исправно платил дань династии Цзинь, придворных ученых которой он часто приглашал к себе. Его сын, Мужун Хуан, тоже был способным правителем и отважным полководцем. В 317 году Вторая, или Восточная династия Цзинь, не в силах сдержать натиск татар, перенесла столицу через реку Янцзы, в современный Нанкин. Мужун Хуан теперь именовал себя принцем Янь (страна вокруг Пекина) и в 345 году перестал пользоваться календарем Цзинь – это означает, что он использовал свою собственную датировку. Соответственно, он считается основателем династии Янь, просуществовавшей до 407 года. В течение некоторого времени его столица располагалась на месте современного Тинчжоу в провинции Чжили. Следует помнить, что правящая семья Ши из народа хунну была истреблена приемным наследником – этот наследник изменил свое династическое имя с Чжао на Вэй, но был разгромлен и казнен Мужунами, объявившими себя императорами. В этот период существовало три империи: китайская Цзинь на юге, тангутская Цзинь на западе и сяньбийская Янь на севере. В 367 году последняя оккупировала вторую из древних китайских столиц, теперь известную как город Лоян. После различных злоключений, перемещений, переделов и поражений последняя ветвь семьи – Южная Янь – пришла в упадок: ее столица в современной провинции Шаньдун была захвачена основателем новой китайской династии Сун (420–473), а свергнутый монарх Мужун Чжао казнен в Нанкине. В связи с этой династией Мужун стоит упомянуть один факт: рассказывают, что они вынудили своих родичей – катаев и кумоси – искать убежище между рекой Сунгари и пустыней, откуда они некоторое время спустя явились, чтобы образовать свою собственную династию.

Наиболее успешным из сяньбийских правящих домов был дом Тоба, который в исторические времена обосновался к западу от племени юйвэнь, между Пекином и Датуном. В 315 году китайская династия Цзинь пожаловала Илу, вождю одного из племен тоба, жившему западнее всех, титул китайского принца Дай (т. е. страны близ Датуна) за его услуги по борьбе с хунну и белым племенем сяньбийцев; в то же время его обеспечили целым штатом чиновников. Его внук Шенгянь был первым, кто ввел свою датировку правлений. В распоряжении этого принца находилось около 500 000 татар. Его внук Тоба Гуй был первым настоящим императором выдающейся династии Северная Вэй, существовавшей одновременно с целой группой китайских династий юга. Всего в династии (386–535) было пятнадцать императоров, в большинстве своем талантливых правителей. Столица сначала находилась в Датуне, а впоследствии была перенесена в Лоян. Первые два императора вынуждены были делить север Китая с сяньбийскими императорами Мужун из династии Янь на востоке, с тангутскими императорами из династий Цзинь и Поздняя Цзинь на западе и хунну, или семьей Хэлянь с плато Ордос, пока, наконец, эта династия не была уничтожена в 428 году сяньбийцем Тугухунем из Кукунора. Стоит упомянуть один обычай, характерный для династии Тоба, – они казнили императрицу, как только ее сын официально объявлялся наследником престола. Сомнительно, чтобы это было частью традиции сяньбийцев, согласно которой генеалогия велась по материнской линии. Существовал также обычай отливать из металла портрет императрицы или наследника – в случае если отливка удавалась, правление обещало быть благоприятным. Второй император Тоба, как говорят, был рыжебородым, это позволяет предположить, что в нем текла и корейская кровь, и отвергает предположение о том, что в жилах современных безбородых монголов течет кровь сяньбийцев.

В 423 году династия Тоба построила еще один участок Великой стены протяженностью около 1100 километров, он не был нанесен на карты, но, по-видимому, тянулся с севера на юг почти вдоль границ провинций Ганьсу и Шэньси: целью строительства было желание защитить себя от атак могущественного племени юйвэней, которое в то время боролось за власть с канкали. Третий император Тоба – Тайуди (432–451) захватил доминион Цзюйцзюй в государстве Лян (439 год), а также империю Мужун на востоке; помимо этого он находился в состоянии постоянной войны с китайской империей Сун на юге. Надо отметить, что государство Лян в этот период представляло собой высокоцивилизованный центр, поддерживающий разносторонние отношения с Туркестаном. Тоба сами направили послов в Ташкент. Тот же император инициировал изучение конфуцианской доктрины и преследовал буддистов, чьи храмы под маской религии превратились в приюты для бродяг. Во время правления этого императора армии Тоба лавиной обрушились на современную провинцию Аньхой, они даже достигли реки Янцзы напротив современного Цзиньцзяна. Около 460 года при содействии ученых из государства Лян был введен новый календарь. В 483 году Тоба, быстро перенимавшие китайский образ жизни и мышление, последовали примеру китайцев и публично запретили брачные союзы между членами одного клана. В 495 году было запрещено носить татарскую одежду, использовать татарский язык, стандарты мер и весов. В 476 году древнее династическое имя Тоба было заменено китайским Юань – его же 780 лет спустя принял Кублай-хан. Император начал издавать свои указы на китайском языке и повелел уничтожить все древние книги. Остро встала проблема с клановыми именами – теперь каждый член клана должен был иметь то, что мы называем фамилией. Шесть фамилий, или клановых имен, стояли особняком – это была местная аристократия, а отделение ее было вызвано, скорее всего, подражанием четырем древним аристократическим кланам хунну. Некоторые императоры Тоба покровительствовали одной религии, другие выбирали иную, но в 518 году в Кандагар был отправлен посол с целью приобретения буддийских книг. Обычай казнить императрицу после объявления законного наследника постепенно вышел из употребления. Сяньбийский татарин китайского происхождения по имени Гао Хуань (Шэньу) стал плести интриги против Тоба, желая захватить власть. Это был известный Сяоуди, умерший в 549 году. В 550 году сын Гао Хуаня основал Северную династию Ци. Видимо, из посмертного титула его покойного отца японцы вывели имя Дзимму, назвав так одного из своих мифических императоров: они, конечно, слышали о Дзимму или Шэньу, прославившихся среди своих соплеменников, занимавшихся рыболовством в Восточной Монголии. В 543 году восточные Тоба решили построить в Шаньси вторую Великую стену, южнее первой, чтобы сдерживать набеги кочевников. В 545 году они отправили послов к тюркам, которые лишь недавно заявили о себе как о внушительной силе, но по– прежнему жили на древней территории Цзюйцзюй между Ганьчжоу и Ланьчжоу в провинции Ганьсу. В 534–535 годах династия Вэй раскололась на две части – западную династию Юйвэнь с резиденцией в Гуаньчжуне в современной провинции Чжили и восточную династию Гао в Лояне и Линьчжане в современной провинции Хэнань. Несколько лет спустя сыновья двух этих искателей приключений объявили себя императорами династий Северная Чжоу и Северная Ци соответственно. Последняя находилась в Сианьфу. На смену обеим династиям пришла блестящая, но недолго просуществовавшая китайская династия Суй (581–618). Таким образом, из сказанного выше ясно, что на протяжении 300 лет сяньбийцы в качестве законных императоров владели северной половиной Китая, а до того в течение ста лет правили совместно с хунну и тангутами. В 555 году династия Северная Ци наняла 1 800 000 человек для постройки Великой стены от современного Пекина до Датуна: как раз тот участок стены, которым обычно любуются туристы. Однако он на 800 лет младше Великой стены, построенной Мэн Тянем. Последний император Тоба переправился через реку Янцзы в ее верховьях, а в 555 году династия Западная Вэй положила конец китайской династии Лян. Столицей Лян был тогда город Кинчжоу, находившийся между Ханькоу и Ичаном (там, где маньчжуры до последнего (до 1911 года) держали татарский гарнизон). В 1913 году китайский иезуит, преподобный Матиас Чан, опубликовал любопытный труд, названный «Tombeaux des Liang» («Гробницы Лян») с прекрасными иллюстрациями, демонстрирующими состояние гробниц на то время. В течение короткого времени две соперничающие татарские династии номинально владели практически всем Китаем, марионеточный китайский император юга находился в вассальной зависимости от татарских монархов. Император династии Северная Ци уничтожил почти весь императорский дом Тоба, насчитывавший 721 человека, за исключением одного. Возможно, именно благодаря этому варварскому деянию китайцы приняли обычай вырезать наследников каждой свергнутой династии: маньчжуры, впрочем, не только пощадили, но и берегли гробницы династии Мин. В 577 году император династии Северная Чжоу захватил столицу своего соперника и в свою очередь казнил всю его семью. Основатель династии Суй погубил всю династию Северная Чжоу. Так завершился исторический период, который можно назвать первым актом тунгусско-татарского правления в Китае. Северная ветвь сяньбийцев пала под натиском тюркского ига, чтобы в X веке возродиться под названием «катаи», чьими представителями, по мнению маньжурских императоров, являлись «солоны-маньчжуры», четыре аймакакоторых постоянно проживали у реки Хоргос. Южная ветвь, как мы сейчас увидим, жила в полной изоляции, а потом след ее затерялся в песках пустыни. Лишь немногие представители этой ветви, которая никогда не рождала императоров, перешли под власть уйгуров.