Текст книги "Комариный вопрос"

Автор книги: Эдуард Полянский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Небылица вторая. В Таганроге умерла тетка, оставив Зимаеву, единственному наследнику: стол однотумбовый – один, кровать с панцирной сеткой – одна, табуретки – две, полка кухонная – одна, кошка – одна, петух – один.

От мебели Зимаев отказался, за кошкой и петухом выехал в Таганрог.

Вернулся он с кошкой и деньгами на машину: в петухе, который вел себя крайне агрессивно и которого Зимаев прирезал, съев его на обратной дороге, оказался уникальный гарнитур старинной работы: перстень, серьги, кулон. Так оригинально хранила тетка свои драгоценности – понятно, отчего петух был не в духе.

Небылица третья. Получил страховку от Международной ассоциации кинозрителей за прадедушку, который умер от страха во время демонстрации первого немого фильма.

С соседями было проще: Зимаевы только что въехали в новый кооперативный дом, поэтому соседей, если они проявляли любознательность, легко было накормить разговорами о превратностях африканского климата, который так непривычен для жителя средней полосы, о страстных экваториальных женщинах (чем ближе к экватору, тем больше в них страстности), о священных носорогах, которые бесцельно бродят по африканским городам и до того приручились, что даже выклянчивают у прохожих мороженое.

– Но вы же понимаете, – добавлял Зимаев, – в Африку я ездил не для того, чтобы кормить носорогов мороженым: как говорится, ничто человеческое нам не чуждо.

И соседи, такие же доверчивые, как жена, верили, что процветание Зимаева связано с его поездками в Африку. Но некоторые из них, на беду Зимаева, проявляли повышенный интерес к Черному континенту. Особенно докучал ему сосед по лестничной площадке.

– Я только что вышел на пенсию, – объяснил он свое любопытство, – и поэтому сгораю от нетерпения послушать про жаркие страны.

Он подкарауливал Зимаева у подъезда и засыпал его самыми разнообразными вопросами:

– Много ли акул у африканского побережья, не нападают ли они на купальщиков? Растут ли в Африке огурцы и если да, то известно ли тамошнему населению, что такое малосольный огурец? Водятся ли на экваторе лягушки и если да, то как они переносят жару?

Вопросы эти ставили Зимаева в тупик. Ему пришлось записаться в районную библиотеку и проштудировать всю имеющуюся в ней литературу про Африку.

Заодно он взял уголовный кодекс и залпом проглотил его. Зимаева огорчило, что хулиганам, то есть возмутителям тишины и спокойствия, срок полагается меньший, чем мирным, респектабельным взяточникам.

«Как это так, – недоумевал Зимаев, – культурный человек, который никогда не опускается до мордобития, а, наоборот, оказывает услугу ближнему, считается более опасным, чем хулиган?»

Но, с другой стороны, кодекс и порадовал Зимаева своей насыщенностью, многообразием преступных проявлений, среди которых попадались и более тяжкие, более омерзительные, чем его тайный промысел.

Сын у Зимаева рос смышленым и годам к десяти раскусил его. Узнав от матери и соседей о его небылицах, он принялся травить отца.

– Я слышал от соседей, что по африканским городам слоняются священные мамонты, – сообщил он как-то за завтраком. – Но самое удивительное, что эти мамонты больше всего на свете любят щелкать семечки.

За ужином он разрабатывал космическую тему:

– Отец, ты не знаешь, когда в твоем магазине выбросят космические скафандры? Наш класс во время зимних каникул отправляется в путешествие на Марс, уже арендован корабль, закуплены парашюты для спуска с Марса на Землю. Нет только скафандров.

Или вдруг такой выдаст пассаж:

– В одной стране Клуб кошководства выразил протест против использования кошек в качестве ходячих сейфов. Все чаще хозяева кошек заставляют своих питомцев глотать драгоценности, чтобы сберечь их от гангстеров. Гангстеры, узнав об этом, стали вспарывать животы всем кошкам, которые попадаются им на глаза, что привело к резкому падению численности кошек. Тотчас же расплодились мыши, кое-где они свободно бродят по улицам, словно священные животные.

Это было почище свиста. Вконец издерганный и затравленный Зимаев решил понемногу готовиться к лишениям и даже посадил себя на манную кашу.

Сослуживец, писавший ему письма, к тому времени уже вернулся и одобрил начинание Зимаева. Он же посоветовал ему провести очередной отпуск на лесозаготовках.

СКАЗКИ НА НОВЫЙ ЛАД

Беззубый дракон

В одном триодиннадцатом царстве жил-был царь. У царя было три сына: один рябой, другой косой, а третий дурной. И ничего эти сыновья делать не умели. Только слонялись и портили жилфонд, всюду вырезая ножичками эмблему «Спартака». Когда сыновья выросли, говорит им царь:

– Смотреть на вас, лоботрясов, противно. Ступайте куда глаза глядят, а лучше всего в трипятнадцатое царство. Там, говорят, дракон объявился, всех подряд жрет, покажите ему, как надо вести. себя в приличном обществе. А заодно невест присмотрите, тогда и возвращайтесь.

Вот приходят братья в трипятнадцатое царство. И видят: действительно кружит над ним огромный дракон и всех, кого засекает, проглатывает.

– Э-э-э, да он беззубый, – говорит рябой.

– И старый, – говорит косой.

– И страдает несварением желудка, – говорит дурной. – Пожалеем старикашку. Не позволим засорять собой желудок.

При этих словах он срывает бельевую веревку и привязывает к себе своих братьев. Прилетает дракон, пытается проглотить царских сыновей, да не тут-то было. Не входят они все вместе в его пасть. А разжевать нечем. Мусолит дракон братьев, а все без толку.

Зато братья времени даром не теряют, достают ножички и давай на шкуре дракона спартаковские эмблемы нарезать.

Взвыл дракон и улетел навсегда.

Тут высыпал народ на улицы. Выбрали царские сыновья самых красивых невест и поехали домой. Рассказали отцу, как они с драконом сражались.

– Вот видите, – сказал довольный царь, – болеть за «Спартак» можно с большой пользой для себя и окружающих. А то взяли моду – жилой фонд уродовать!

Зависть

Баба Яга люто завидовала Кощею Бессмертному. Но виду не подавала. При встречах по обмену опытом была любезна с ним, живо интересовалась его статистикой по истреблению добрых молодцев, заразительно смеялась, когда Кощей рассказывал про них и красных девиц анекдоты, и вместе с тем жгучая зависть постоянно клокотала в ней.

Все у Кощея было лучше, основательнее, престижнее, чем у нее. Замок под небесами, а не какая-то кривоногая избушка, которую все, кому не лень, поворачивают к себе передом, а к лесу задом. Фирменный заграничный меч, а не заурядная и безобидная в общем-то метла, из-за которой многие видят в ней простую уборщицу.

Казалось бы, уж чему завидовать, так это бессмертию Кощея. Но как раз главное преимущество Кощея Бабу Ягу не волновало. А завидовала Яга смерти кощеевой, вернее изяществу, с которым она была упакована. Это же какая прелесть: стоит сундук под дубом, в сундуке заяц, в зайце утка, в утке яйцо, в яйце смерть! Усматривала Баба Яга в этом особый шарм, утонченность: прямо не смерть, а подарочный набор – ленточкой только перехватить.

Ослепленная завистью, Яга выписала себе за границей такой же сундук, а не сообразила, что важнее упаковки надежность. А какая тут надежность, если ты в одном месте, а смерть твоя в каком-то ящике. Подберется кто к ней, как защититься?

Оно и вышло. Наткнулись на сундук случайные люди, потушили зайца, поджарили утку, а из яйца сделали глазунью.

Так не стало Бабы Яги. А виной всему зависть.

Педагогический казус

Один великан очень любил пошалить. А у великанов какие шалости? То на дом присядет отдохнуть – дома как не бывало. То на корову дунет – месяц ищи животину, не сыщешь. А еще развлекался: облака, как белье, выкручивал, наводнение устраивал. Заполнит низину водой и давай кораблики пускать. Глупый еще был великан – дошкольного возраста. Что с него взять! А родители у этого великана тоже были великаны. Но вполне приличные, тихие, работящие, даже непьющие. Все это знали и не могли понять, как у таких образцовых родителей растет такой негодник. Ведь в воспитании первое дело – личный пример. Это доказано педагогической наукой. А с личным примером у родителей хулигана был полный порядок. Только не желал сынок следовать этому личному примеру.

Вызвали родителей в суд. Судья возмущен:

– Какое право имеет ваш сынок идти наперекор науке? Сейчас же платите штраф в 100 дукатов за неуважение к научным аксиомам.

Пошел малый в школу. И начал поворовывать. То трактор в карман сунет, то поросенка как бы невзначай рукавом подцепит. А пуще всего любил таскать бутерброды из портфелей одноклассников.

А школа была образцово-показательная, класс, в котором учился великан, был в ней лучшим. О дурном влиянии школы на великана говорить не приходилось: и учителя, и ученики показывали ему замечательный пример.

Вызвали в суд директора школы. Судья опять за педагогическую науку стоит.

– Не по науке ваш случай. Платите 200 дукатов.

Попал великан в самый лучший институт. Стал спекулировать, опять явив собой исключение из общего педагогического правила. Оштрафовали ректора на 300 дукатов.

Поступил великан на службу, в учреждение, которое ставили в пример не то что отдельно взятым великанам, а целой отрасли. Стал великан клеветать на сослуживцев, хотя никогда ему такого примера не подавали.

Оштрафовали директора учреждения на 400 дукатов.

Вышел великан на пенсию. Стал хулиганить, поворовывать, спекулировать и клеветать. Возмутился судья, а в суд вызывать ему некого. Нет нарушителя научной аксиомы.

Самого великана судья почему-то нарушителем не считал.

Леший № 4

В одном лесу состоялось собрание местных леших с повесткой дня: «О моральном разложении лешего № 4».

Не знаю, как в других местах, а в этом лесу все лешие были под номерами. И это правильно: должны же лешие хоть чем-то отличаться от людей. Иначе путаница может произойти. Допустим, выехало ваше учреждение по грибы и от коллектива отбился Николай Арнольдович. Вы хором скандируете: «Николай Арнольдович, мы уезжаем!» А откликается другой Николай Арнольдович – здешний леший. Он садится в ваш автобус, а подмену можно и не заметить, некоторые Николаи Арнольдовичи мало чем отличаются от леших.

Так вот, о собрании. С сообщением о проступке лешего № 4 выступил леший № 18.

– В наш лес поступил сигнал, – сказал он. – Леший № 4, как следует из сигнала, состоит в недозволенных связях с лихом одноглазым…

Реплики и вопросы с мест:

– Губа не дура!

– В чем состоит недозволенность?

– От кого сигнал?

– Дайте сказать. – поморщился леший № 18.– Мы проверили сигнал. Действительно, лихо одноглазое залетало в наш лес, действительно, контактировало с лешим № 4 по снабженческим вопросам. Поэтому предлагаю лешего № 4 подвергнуть наказанию в виде…

Реплики и вопросы с мест:

– В виде отсечения головы!

– Леший № 4 – холостой. С кем хочет, с тем и вступает в снабженческую связь.

– От кого сигнал?

– Сигнал от того, от кого надо! – парировал вопрос леший № 18.– Итак, предлагаю лешего № 4 подвергнуть наказанию в виде высылки его в город на один год…

Реплики и вопросы с мест:

– И отсечения головы!

– Снабжение и разложение не одно и то же.

– От кого сигнал?

– Раз сигнал есть, мы обязаны прореагировать на него. Иначе нас не поймут. А по каким именно вопросам леший № 4 контактировал с лихом одноглазым, не важно. Главное, контактировал. И от этого факта нам никуда не уйти.

И лешего № 4 за снабженческо-разложенческое поведение (из формулировки) выслали в город.

Выше уже говорилось, что иной леший вполне может сойти за нормального человека. Неудивительно, что леший № 4 без труда устроился на работу. По своему снабженческому профилю. А в этой организации работала гражданка Лихова, имеющая в наличии два глаза. И в оба глаза она стала приглядываться к лешему № 4 (кстати, в городе он назвался Николаем Арнольдовичем), симпатизировать ему. И тут не было ничего разложенческого, так как гражданка Лихова была руководящей гражданкой, леший № 4 – прекрасным работником, за что Лихова и симпатизировала ему.

Но кое-кто в данной организации не симпатизировал Лиховой. И этот кое-кто прислал сигнал. Дескать, между Лиховой и новым работником не чисто. И что вы думаете? И здесь, у людей, сигналу решили дать ход. Ну ладно, лешие, кто их там разберет, а люди-то должны понимать, что сигнал сигналу рознь! Есть полезные сигналы, а есть вредные. Но, как видно, между людьми и лешими много общего.

Собрание людей выслало Николая Арнольдовича (лешего № 4) в лес.

– А ну вас всех к лешему № 18,– махнул он рукой и пошел куда глаза глядят.

Пять заместителей

У одного короля был канцлер. А у этого канцлера было пять заместителей. Один заместитель ведал вопросами ночных звуков. Он следил, чтобы ночные звуки раздавались только согласно утвержденному списку звуков. Второй заместитель отвечал за пену морского прибоя, следил, чтобы она всегда была в достаточном количестве. Третьему заместителю было поручено самое ответственное занятие – он спал на всех приемах и громко храпел, и его храп заглушал реплики придворных, которые порой носили недружественный по отношению к королю характер. В обязанности четвертого заместителя входило чесание в затылке в то время, когда король обращался с речью к дворцовой знати, – это подчеркивало мудрость и оригинальность королевских высказываний, понять которые доступно не каждому смертному. Пятый заместитель просто работал, чем очень мешал другим заместителям.

Когда он руководил строительством нового дворца (а работы велись круглосуточно), к звукам, утвержденным королем, добавились новые: стук топора, монотонное ерзанье пилы и другие звуки, без которых не обходилось ни одно строительство.

Первый заместитель подал докладную королю, обвинив пятого заместителя, в нарушении королевского списка ночных звуков.

Разгневался король. Никому не дозволено нарушать документ, утвержденный королем.

Нарушителя сурово предупредили.

Одновременно пятый заместитель строил волноломы в морской бухте. Из-за волноломов пены стало меньше, что подрывало авторитет второго заместителя. Второй заместитель пожаловался королю.

Разгневался король. Никому не дозволено покушаться на морскую пену, которая, как и все в королевстве, является собственностью короля.

Нарушителя подвергли пытке.

Кроме всего прочего, пятый заместитель был одарен технически и постоянно что-то изобретал. Например, изобрел новую кофеварку, в которой готовили особо крепкий кофе. Такую кофеварку приобрел третий заместитель канцлера. У него началась бессонница, и он перестал заглушать своим храпом недружественные реплики придворных.

Опять разгневался король, усмотрев в изобретении пятого заместителя подрыв устоев.

Нарушителя приговорили к казни. Условно.

Надо сказать, что четвертый заместитель также пристрастился к кофе, который варили на приборе пятого заместителя. Этот кофе сильно возбуждал его, и в затылке он чесал с таким энтузиазмом, что создавалось впечатление, будто у него чесотка. А чесотка, увы, не подчеркивала мудрость короля.

Король пришел в бешенство и бросил пятого заместителя канцлера на растерзание диким зверям. Но звери почему-то не стали терзать пятого заместителя.

Тогда король собрал четверых заместителей канцлера и бросил им на растерзание пятого. Те с удовольствием растерзали его.

В королевстве наступила тишина.

Слышны были только ночные звуки (согласно списку короля), шум морского прибоя и храп третьего заместителя, имеющий стратегическое значение.

ПО ТУ СТОРОНУ ТРАГЕДИИ

– Быть или не быть? – спросил Гамлет (артист Антрекотов) и, принюхавшись, понял, что не быть.

В трагедию ворвался резкий запах гуталина. Принц датский заметался по сцене, пытаясь понять, откуда идет запах, столь несоответствующий высокой трагедии…

В антракте он понюхал короля Клавдия, затем свою маму Гертруду. Нет, венценосные особы кремом для обуви не пахли.

Антрекотов в театре драмы на Средней Троицкой был дебютантом. Иначе он не делал бы дополнительной трагедии из гуталинового запаха, а довольствовался только трагедией своего героя.

Для старожилов театра этот запах казался благоуханием чайной розы. Более того, без него они чувствовали себя на сцене неуверенно, путали текст, подозрительно поглядывали на декорации, как бы опасаясь чего-то.

В «Гамлете» такое поведение помогало лишь Офелии, которая, как известно, сходит с ума.

Запах гуталина источал рабочий сцены Яков Буркин, который отдал театру двадцать пять лет своей жизни. Много Гамлетов, Офелий, дядей Вань, Хлестаковых и Чацких повидал он на своем веку, и всем им пришлось привыкать к необычному для театра запаху.

Как специалист, Яков не имел себе равных. Он назубок знал все спектакли, мог в одиночку поставить декорации к целому спектаклю, не брал в рот хмельного, а самое главное, был привязан к своему театру.

Другие рабочие сцены попивали, небрежно закрепляли декорации и вообще не задерживались подолгу в театре. Из-за таких летунов на спектаклях время от времени случались накладки. То в самый ответственный момент на Фамусова рушится стена и в образовавшемся проеме зрители видят автомобиль «Москвич», предназначенный для другого спектакля; то платформа, на которой стоит кровать с только что почившим героем, начинает валиться в оркестровую яму, и покойник резво вскакивает с нее, вызывая гомерический хохот публики.

Накладки случались, когда Яков Буркин болел. При нем все шло гладко, он лично проверял крепления, и весь спектакль крутился за кулисами, распространяя гуталиновый запах.

Да, была у Якова такая неистребимая привычка – каждое утро наводить лоск на свои туфли. И труппе театра пришлось смириться с далекой от искусств страстью Якова. Артисты воплощали сценические образы в гуталиновой атмосфере. Со временем ядовитый запах гуталина стал для них так же необходим, как свет театральной рампы.

Исключение составляли новички.

Антрекотов, узнав от Лаэрта, откуда идет запах, в последнем акте поспешно заколол его и короля и, дождавшись занавеса, ринулся за кулисы. Яков Буркин сидел на полу, прислонившись к обратной стороне королевского замка, где только что пролилась кровь, и с невозмутимым видом поедал бутерброд.

Над ним навис разъяренный Гамлет (артист Антрекотов). Он навис, угрожая ему холодным оружием, которым только что уложил короля и его подданного. И уже бежал воскресший король грудью своей заслонять от принца Якова Буркина. Наскоро раскланявшись зрительному залу, мчались остальные персонажи.

Но предотвратить травматический случай им не удалось. Яков испугавшись, что принц Антрекотов слишком хорошо вжился в образ и собирается продолжить серию убийств за кулисами, с необыкновенной легкостью вскочил на ноги и скрылся в помещении, где хранились декорации. Антрекотов растоптал брошенный Яковом бутерброд и бросился за ним. Обнаружив Якова на куче декораций, он начал было карабкаться на них, но подоспевший король стащил его за ногу.

Яков радостно приветствовал действия короля, но декорации расползлись, и он полетел вниз. В его крике слышались и страдание и укор театральной общественности, которая не уберегла такой ценный дар. Из-под декораций Якова извлекли, со сломанной ногой.

В тот же день в театре состоялось собрание. Директор, обрисовав всю тяжесть момента, призвал коллектив не дрогнуть перед лицом неминуемого.

…В театре запахло валерьянкой. Актеры выходили на сцену с бледными лицами. Текст они произносили скороговоркой, стараясь быстрее покинуть сцену, и мельтешили перед зрителем, как герои немого кинематографа.

Все же без ЧП не обошлось.

В «Ревизоре» зрители увидели две немые сцены, вместо положенной одной. Первая, не предусмотренная Гоголем, приключилась уже в начале спектакля, когда прямо над головой городничего завис космический корабль из фантастического мюзикла «Мы прилетим».

В фантастическом мюзикле, который переносит зрителя в далекую галактику, на планету с высокоразвитой цивилизацией, опустился задник с изображенной на нем городской окраиной дореволюционной поры. Рядом с причудливой архитектурой далекой цивилизации соседствовали трактир и мыловарня купца Силина.

Эта же мыловарня вылезла в лирическом спектакле, посвященном чистой и нежной любви шахтера Константина к сельской труженице Юлии.

Артист Антрекотов (Гамлет и шахтер Константин) быстро понял, что запах гуталина и Шекспир неразделимы, а чистая и нежная любовь без этого тонкого, изящного запаха просто невозможна.

Не кто иной, как Антрекотов, заявился к Якову Буркину в больницу с богато упакованным подарочным набором. В набор входили десять банок гуталина разного цвета, всевозможные предметы для ухода за обувью и новенькие ботинки, густо намазанные обувным кремом.

В этих ботинках Яков и пришел в театр после выписки. Театр наполнился замечательным, неповторимым ароматом, так отвечающим духу высокой трагедии.

СОАВТОРЫ

Поэту-песеннику Кулебякину не писалось. Не было ни подходящего настроя, ни обстановки. За дачным забором требовательно горланили козлята. Соседская бабка привязала этих чертенят к забору, и они, обглодав всю растительность вокруг, рвались к новым просторам, но веревки не пускали их.

– Я сказал вчера тебе…

– Еэ-э-э…

Первая строчка принадлежала Кулебякину, вторая – козлятам.

– Ты одна в моей судьбе…

– Бэ-э-э…

И здесь у него были те же травоядные соавторы.

Кулебякин заткнул уши ватой. Жена полоскала в тазу белье и что-то говорила ему. Кулебякин глядел сквозь нее и наконец, вынув из одного уха вату, спросил жену:

– А?

Жена, махнув рукой, ответила:

– Бэ-э-э!

– Ты одна в моей судьбе! – машинально продекламировал Кулебякин и снова заткнул ухо.

Рядом в гамаке дочка штудировала английский.

– Бэ-э-э! – прочитал Кулебякин по ее губам.

Возможно, дочка произнесла английское слово «бэт», что означает «летучая мышь», или «бэг», что значит «сумка», но Кулебякину уже везде чудилось труднопереводимое, издевательское бэкание.

– Ну, погодите! – разозлился Кулебякин. – Устрою я вам всеобщее блеяние. Под музыку.

– Будем жить в одной избе…

– Бэ-э-э…

– Создавать уют себе…

– Бэ-э-э…

Короче говоря, пропустил Кулебякин это «бэ-э-э» через всю песню. Хотя и сомневался, придется ли по душе композитору. Но тот, к удивлению Кулебякина, пришел от козлиных мотивов в восторг.

– Старик, это же потрясный шлягер. Особенно удачны твои «бэ-э-э». Они как бы подчеркивают каждую мысль, делают каждую строчку значительнее.

Он сел за рояль и, нащупывая мелодию, долго, самозабвенно блеял.

Через пару месяцев на одном из концертов песню впервые исполнил вокально-инструментальный ансамбль «Разудалые ребята». «Ребята», облаченные в неземные костюмы, изящно, в такт музыке переступали с ноги на ногу, щелкали пальцами, очаровательно, по-женски улыбались друг другу. Они так искренне, от души блеяли, что Кулебякину захотелось взять хворостину и попасти их где-нибудь на лужайке.

Через месяц в той же дачной обстановке Кулебякин создавал новый шедевр.

– Как мне скучно одному…

– Му-у…

На сей раз соседская бабка выпустила попастись теленка. Но теленок уже не раздражал Кулебякина. Поэт-песенник видел в нем соавтора.

ТАИНСТВЕННЫЙ НЕДУГ

Утром, упражняясь с гирей, плиточник конторы по ремонту квартир Павел Ухов говорил своей жене Светлане:

– Позвонишь, как всегда, в десять. Вот телефон клиента. Работа у него чепуховая – всего-то «фартук» на кухне выложить. Загляни в медицинскую энциклопедию – какое у меня сегодня заболевание? Что-нибудь помудренее, понепонятнее. Радикулитом нынче клиента не размягчишь. Вчера уж как натурально корчился, а навару – трояк.

– Эк-лам-пси-я, – по слогам прочитала жена, наугад открыв книгу.

– Годится, – кивнул Павел. – Таинственно звучит.

…В квартире, где предстоит укладка кафеля, раздается звонок. Хозяин квартиры, человек хрупкого телосложения, открывает дверь. На руки ему валится Павел.

– Ремонт квартир, плиточника заказывали? – хрипит он.

– Что с вами? – пугается хозяин, с трудом усаживая Павла в кресло.

– Приступ коварного недуга, – еле выговаривает Павел. – Эк-эк… эклампсия называется. Ночью пять раз «Скорую» вызывали. Еле от больницы отбился. Не могу, говорю, подвести заказчика, он отгул взял, мебель на кухне передвинул… Да ты не стой, хозяин, втаскивай материалы – они за дверью. А я пока воду для цемента приготовлю. Вроде чуть полегчало.

Хозяин втаскивает в квартиру ящики с кафелем.

– Зря вы отказались от больницы. Что же у вас болит?

– Легче сказать, что не болит, – укладывая кафель и морщась от боли, говорит Павел. – Пожалуй, один только аппендикс и не болит. Вырезали его мне в детстве.

Звонит телефон. Хозяин снимает трубку.

– Слушаю. Какого Пашу? Ах, плиточника! Пожалуйста!

– Странно, кто бы это мог быть? – прихрамывая, идет к телефону Павел. Одной рукой он держится за голову, другой – за поясницу. – Алло! Ах, это ты, Светик! Как самочувствие? Да, честно говоря, хвастаться нечем. Идти домой? Ни за что! Как я могу подвести человека! Кто это оценит, говоришь? Может, хозяин и оценит. С виду очень порядочный человек.

Бросив трубку, Павел ковыляет на кухню.

– Слышь-ка, хозяин. Жена говорит, если уж рискуешь жизнью, без червонца не возвращайся. Ну вот, «фартучек» и готов.

Хозяин протягивает Павлу десять рублей.

– Все-таки больше здоровьем не рискуйте, – напутствует он Павла. – Обязательно лечитесь.

Проводив мастера, хозяин берет с полки медицинскую энциклопедию.

– Так. Эклампсия. Что это за штука? Ага, вот. Эклампсия – заболевание беременных женщин…

ВУАЛЕТКА ДЛЯ АНТАРКТИДЫ

В большом цеху во время обеденного перерыва идет демонстрация новых моделей одежды.

– А сейчас, дорогие друзья, вы увидите наши лучшие модели.

Работая над ними, мы стремились сделать их удобными и практичными. Модель первая. (Выходит манекенщица, в движениях ее игривость.) Вечерний туалет для наших молодых работниц. Пред назначен для посещения игорных домов в Монте-Карло и на Гавайских островах. Эффектная юбка, состоящая исключительно из шелковых разноцветных лент, ниспадающих с бедер фантасмагорическим водопадом, поразит воображение даже завсегдатаев игорных домов. В кисейной, полувоздушной блузе, как видите, легко угадываются рулеточные мотивы: круглый вырез на спине символизирует вращающийся круг рулетки, по которому весело скачут спускающиеся на нитях шарики. Модель не только элегантна, но и удобна. Она не сковывает движений при игре в рулетку и, думаю, будет по достоинству оценена вами.

Вторая модель навеяна антарктическими мотивами. (Появляется вторая манекенщица.) Попав в Антарктиду в таком легком комплекте из куртки, шортиков и шляпки, вы удачно впишетесь в своеобразный ландшафт южного материка с его хаотичными ледовыми нагромождениями. Особую пикантность всему ансамблю, выполненному из белой норки, придает шляпка, затейливо украшенная вуалеткой. Именно вуалетка и определяет практичность наряда, защищая лицо от укусов антарктических комаров.

И, наконец, модель для наших славных тружеников. Вдохновили художников-модельеров на ее создание далекие времена, овеянные пиратской романтикой. (Выходит манекенщик.) Линялая сорочка, небрежно засученные рукава, брюки до икр из хорошо мнущегося материала, чулки, на голове – косынка, завязанная сзади. Особую прелесть нашим мужчинам придаст маленькая деталь, без которой модель выглядит незавершенной. (Манекенщик накладывает на глаз черную повязку.)

И в заключение хочется подчеркнуть, что все показанные модели – повседневного назначения.

ПО ЗАКАЗУ

– Следующий вопрос, – сказал председатель завкома, – жалоба главного механика Буреева на Плошкина, который нарисовал на него карикатуру в стенгазету. Главный механик изображен спящим на ящиках с новым оборудованием.

Председатель развернул стенгазету с карикатурой. На огромном ящике возлежал Буреев.

– Клевета это! – заявил главный механик. – У меня бессонница. Я даже в постели не могу заснуть. И потом к нам из министерства заглядывают. А я в такой несолидной позе.

– А солидно держать на дворе дорогостоящее оборудование? – отпарировал Плошкин.

– Зря ты это, Плошкин, – покачал головой председатель. – Лучше жалобу написал бы в завком. А нарисовать можно что-то другое. Ну хотя бы заводскую трубу на фоне голубого неба.

– А я бы с твоим талантом. Плошкин, изваял на заводском дворе скульптурную группу под названием «Повысим производительность труда», – сказал зам. предзавкома.

– Не повысить ее без нового оборудования, – вздохнул Плошкин. – А за его установку отвечает главный механик. Его и следовало бы изваять. В виде сатирического персонажа.

– Что ты замкнулся на сатире? – с досадой сказал председатель. – Есть и другие жанры. Мой сын, например, выжигает по дереву. Недавно попугая выжег.

– Смотайся в зоопарк и сделай наброски бегемота, зебры, верблюда, – предложил один из членов завкома.

– Вот это я приветствую! – подхватил главный механик. – Давно мечтаю взглянуть на верблюда, а в зоопарк никак не выберусь. Помести, Плошкин, в стенгазете верблюда.

– Пресса обязана учитывать пожелания читателей, – авторитетно сказал председатель. – Сможешь отразить верблюда?

– Попробую, – уклончиво пробурчал Плошкин.

…Утро. Заводская проходная. В толпе людей, идущих на смену, главный механик. К нему обращается работник охраны.

– Товарищ Буреев! В стенгазете верблюда нарисовали. Говорят, по вашему заказу.

Во дворе у стенда со стенгазетой народ. В газете та же карикатура, только вместо главного механика на ящике с оборудованием лежит верблюд. Кто-то читает подпись под карикатурой:

– По просьбе главного механика помещаем верблюда. Надеемся, с его помощью он наконец-то переместит оборудование в цеха.

ОКНО В МИР

На прошлой неделе в моем телевизоре что-то фундаментально сгорело. Я вызвал мастера, а пока играю с женой в шашки.

– Ешь меня, – подсказываю я ей, – а потом я тебя дважды съем.

Жена, зевая, послушно съедает мою шашку и говорит:

– Восемнадцать тридцать пять. Как раз начинается документальный фильм.

– Кстати, – вспоминаю я, – ты тут обдумай позицию, а я в это время кастрюлю почищу.

– Который час? – спрашивает жена, когда я возвращаюсь из кухни.

– Восемнадцать сорок четыре, – отвечаю я. – Еще ешь.

– Как раз через одну минуту, – говорит она, делая ход, – по второй программе будет передача о гейзерах.

– А по учебной что? – спрашиваю я, пробираясь в дамки.

– «Природоведение» для второго класса! Пять минут, как идет.

– Ох, не повезло, – вздыхаю я. – Люди развлекаются, просматривая четыре канала, а у нас с тобой который день передача «Любителям шашек». Кстати, что по третьей программе?

– Мультфильм, – грустно отвечает жена.

– Ну надо же! – говорю я, поедая ее последние шашки. – Так и от жизни отстанем. Столько передач пропустить!

ДЛЯ РАЗРЯДКИ

Вернувшись с работы, супруги Цыпляевы спешат поделиться новостями.