Текст книги "Невинная для Сурового (СИ)"

Автор книги: Джулия Ромуш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

Мои глаза расширяются от ужаса. Осознание сделанного приходит уже после того, как все сделано.

– Ой, я нечаянно, – вылетает из меня буквально в ту же секунду, как я слышу отборный мат. Суровый сильно сжимает пальцами мое бедро. А я взвизгнув, тут же пытаюсь исправить ситуацию.

Я и правда ему заехала по голове. На автомате уже. Ну а что он лапает? Кто вообще так поступает? У нас же первое свидание.

– За нечаянно ебут отчаянно, Белоснежка, – рычит мне в лицо. По его голосу и взгляду понимаю, что он очень сильно разозлился. Но при этом его рука на моем бедре разжимается. Бедное сердце колотится о ребра от ужаса. Что сейчас будет?

– Это машинальная реакция… На действия, на которые я согласия не давала… – Хриплю в ответ.

– Отчаянная совсем? – Оскал на его лице пугает настолько, что я вздрагиваю и икаю. Со мной это иногда происходит. Например, на экзаменах так было. Когда слишком сильно переживала. И вот сейчас… – В этот раз номер не пройдет. Не поверю, что откинулась. – С раздражением рычит в мое лицо.

– Ты… ты кажется по согласию хотел… А сам все делаешь для того, чтобы…

– Блядь, – снова громко ругается. Убирает руки. Я тут же вскакиваю с его колен, не верю в свою удачу. Неужели и правда отпустил?

Делаю несколько шагов назад, продолжаю икать и вздрагивать. Если честно, не все так плохо. Но я решаю довести все до того, чтобы мужчине хоть немного стыдно стало. Он же не просто так свою варварскую тактику изменить решил. Ему Юсупов что-то сказал? Попросил не жестить? Значит он будет придерживаться данного слова. А я могу на совесть надавить, если она у него есть конечно.

Обхватываю себя руками за плечи и дрожу еще сильнее. Затравленный взгляд. Вижу, как мужчина хмурится. Подрывается с дивана, я же шаг назад делаю, пока в стену не упираюсь.

– Блядь, да не дрожи ты, – рычит, пальцами мои плечи сжимает. Если честно, мало успокаивает.

– А если за семь свиданий ничего не выйдет, ты меня своим людям отдашь, да? – Поднимаю перепуганный взгляд, смотрю ему в лицо.

– Что за херню несешь?

– Ну тогда… В прошлый раз, ты говорил, что можешь поделиться и… – Меня и правда волнует этот вопрос. Я должна знать, насколько далеко можно заходить. И как сильно может наказываться непослушание. Нижняя губа подрагивает, и только сейчас я понимаю, что уже почти ничего не играю. Я и правда дрожу от страха в его руках. Это ведь я думаю, что Юсупов за меня заступился. А что, если нет? Что, если Суровый сам решил со мной поиграть? Хорошо отыгрывает роль терпеливого бандита.

– Я бабами не делюсь, – заявляет в ответ, и это хоть немного успокаивает, – прекращай дрожать. Ты есть хотела, я сейчас официанта позову, заказ сделаешь.

– И на диван сесть можно или только на твоих коленях?

Прищуривается. Рассматривает меня так, будто что-то разглядеть пытается. Даже пальцы на плечах сильнее сжимает. – Да твою мать! На диван садись! – И с этими словами к двери направляется. Когда из комнаты выходит, я выдыхаю.

Почему он не тронул? Я же по глазам видела, что хотел. И только сейчас понимаю, что на ресницах дрожат слезинки. Я сама не заметила, как начала плакать. Неужели его мой беззащитный вид настолько впечатлил?

Сделав несколько глубоких вдохов, я тут же бросаюсь к дивану, а после и к окну, что находится как раз за ним. Выглядываю. Прикидываю, смогу ли я отсюда выбраться. Вроде только второй этаж, но кажется так высоко, что внутри все сжимается только от одной мысли из окна выпрыгнуть. С моим счастьем я точно что-то сломаю.

– Опять удрать задумала? – Вздрагиваю и резко от окна отстраняюсь, когда позади голос Демьяна раздается.

– Нет, я просто на вид смотрела… – Произношу неуверенно в ответ, но при этом в глаза его смотрю. Взгляд не отвожу.

– Опять чешешь мне, – криво усмехается, – заказ делай, – в сторону официанта головой кивает. Сам к диванчику подходит и разваливается на нем.

Закусываю нижнюю губу. Есть, если честно, совершенно не хочется. Но мой не вовремя бурчащий живот говорит об обратном. Делаю заказ и когда официант уходит, решаю, что нужно налаживать общение с этим бугаем. Свидания точно будут быстрее пролетать, если у нас будет о чем разговаривать.

– Ты мне так про Юсупова и не ответил, – на свой страх и риск пододвигаюсь немного ближе. Игнорирую его насмешливый взгляд.

– Товарищ он мой хороший. Много чего нас связывает. Еще из детства. Удовлетворила свое любопытство?

А я не удовлетворила. От его ответа у меня вопросов еще больше становится. Что за детство? Подруга говорила, что суровый в детдоме рос. И Юсупов получается тоже?

– Нет, – честно отвечаю, а мужчина снова прищуривается, – про тебя слухи разные в городе ходят. Хочу знать, что из них правда, а что нет.

– А я хочу знать, как так получилось, что ты до сих пор в целках ходишь, или наплела мне с три короба? – Вперед подается, от его близости дыхание перехватывает, и на коже снова мурашки появляются.

– Я первая была. Значит я вопрос задаю, – подбородок выше задираю и с вызовом на него смотрю.

Я до сих пор не понимаю почему подруга визжит, стоит только о Суровом и его банде заговорить. Может это я какая-то неправильная? Может мне больше информации нужно, чтобы проникнуться к нему хоть какими-то эмоциями? Хотя… вряд ли этот бугай сможет изменить мое мнение о нем.

Глава 13.1

Суровый кривит губы в ухмылке, раскидывает руки на спинке дивана. Хорошо хоть снова сесть на свои колени не приглашает. И на этом спасибо.

– Ну, давай, Белоснежка, дерзай, – в его голосе слышится насмешка. Уверена, что он привык с девушками другим заниматься. Точно не разговоры вести.

– Говорят, что ты в детдоме рос? – Я выжидаю пока из помещения выйдет официант, который принес напитки и задаю свой вопрос. Зачем спрашиваю про детство? Наверное, хочу найти объяснение его хамскому поведению. И такому воспитанию. Может даже хочу, чтобы сердце сжалось от слезливой истории. Ведь все так умиляются, когда заговаривают о Суровом. А я напрягаюсь и ищу чем бы можно было обороняться. Это со мной что-то не так или со всеми остальными?

Демьян перестает улыбаться. Мне даже кажется, что немного напрягается. Не нравится эта тема? Или не хочет говорить об этом со мной?

– Да, так бывает, что дети живут не с родителями.

– И как долго ты там пробыл? Тебя кто-то усыновил или…

– Моя очередь, торопыга, жди свою, – снова скалится. Уходит от темы? Или моя девственность намного интереснее тема для беседы.

– Не было парня, с которым хотелось бы переспать, – выпаливаю быстрее, чем он снова начнет свою речь.

– Не было только траха или тебя даже никто не трогал?

– Это уже второй вопрос, – произношу и чувствую, как краснеют щеки.

– Это первый, – прищуривается, – ты, как всегда, побежала впереди паровоза.

Сжимаю пальцами стакан с лимонадом. Делаю большой глоток. Отвечать на его вопросы совсем не хочется. Они слишком личные. А ему что-то личное рассказывать нет никакого желания. Потому что я не доверяю. Но, к сожалению, я сама согласилась на такие правила. Так что придется вести этот диалог. Это точно лучше, чем если Суровый меня снова лапать начнет.

– Петтинг был, – произношу тихонько. Потому что я не привыкла такое обсуждать. Я и с подругами о таком не говорила. А с этим зверюгой делюсь. Кошмар какой-то.

У меня были парни. Я встречалась. И даже доходило до того, что мы ласкали друг друга руками… Но секса я не хотела. Не то чтобы там до свадьбы и все дела, нет. Я не старомодная. Просто… Ну… Это же нужно хотеть, правильно? С парнем переступить черту. Перейти на другую ступень отношений. А у меня желания не было. Вот ничего внутри не торкало. Я бы и не сказала, что от петтинга я много получила. Там скорее было… неловко. Ничего такого яркого и салютов не было. Подруги постоянно рассказывали истории про то, что от удовольствия в глазах темнеет и внутри все взрывается. А я неправильная какая-то. Ничего у меня не взрывалось, и желания повторять это больше и чаще тоже не возникало. Это скорее было из-за того, что парню это нужно. Подпустить чуть ближе. Разрешить прикоснуться. Ну вот есть же женщины, которые не получают от всего этого удовольствия. Ну вот я, наверное, из их команды. Просто не судьба.

– И никому не разрешила зайти дальше?

– Теперь моя очередь, – возвращаю ему его же слова и при этом слегка улыбаюсь. У Сурового даже глаза заблестели от всех этих разговоров. – Как долго был в детдоме и тебя усыновляли?

– С шести до восемнадцати лет. Не усыновляли. Проблемный был. Никто не рискнул. Я и не хотел. Не сошлись бы характерами. Я бы точно не был послушным мальчиком и чьей-то гордостью. – В его голосе появляются стальные нотки. Тема не та, которую он хотел бы обсуждать. Совсем не та.

Сама того не ожидая внутри что-то сжимается. Стоит представить маленького мальчика, хмурого, который считает, что против него весь мир. А он должен всем давать отпор и защищаться. Я даже не представляю какие мысли душат изнутри ребенка в такой ситуации. Он же точно задается вопросом почему так получилось. – Твой вопрос остается тем же?

Суровый кивает.

– Для меня секс не просто процесс. Это близость. Сближение с человеком. Доверие. Так что нет, никому не позволяла.

Он снова прищуривается. Вижу, что хочет развить тему. А я хочу узнать о нем больше. Хоть меня и пугает то, что я начинаю считать его уже не таким плохим человеком.

– Твои родители… Они погибли?

– Нет, мать алкоголичка, отец сидит. Меня забрали из семьи, потому что соседи сдали, что неделями у нас не было еды. Меня забрали. Мать не протестовала. На один рот меньше в доме.

Горло сдавливает, и я сдерживаю хрип. В носу начинает щипать. При живых родителях… Он неделями не ел. Его еще и били, да? Господи. В последний момент ловлю себя на том, что мне хочется придвинуться ближе и взять его за руку. Хорошо хоть вовремя в себя прихожу. Тряхнув головой, смотрю на мужчину.

– Твоя очередь задавать вопрос.

Но вместо этого Суровый хмурится и подается вперед. Впивается взглядом в мои глаза.

– Не стоит искать причину тому почему я такой какой есть, Белоснежка. Не стоит меня романтизировать. Потом же сама разочаруешься в своих надеждах.

Глава 14

Нервно сжимаю и разжимаю пальцы. После нашего ужина у меня какие-то смешанные эмоции. Демьян сам резко свернул наш разговор. После того как я расспросила его о детском доме и родителях, я уловила смену в его настроении. Он резко стал серьезным. Прекратил сыпать своими пошлыми шуточками. Мне даже показалось, что я увидела его настоящим. Маска спала. Да, пускай ненадолго. Но теперь я мучаюсь в сомнениях. Он сказал не романтизировать. Но ведь я просто пыталась понять о нем хоть что-то. И я поняла. Поняла, что он бы мог стать другим, если бы не родители, которые не смогли дать ему любовь и заботу. Если бы не суровые правила детского дома, где он выбрал оборонительную позицию. И вместо того, чтобы обрести новую семью, он просто сделал так, чтобы его никто и никогда не усыновил. Это защитный барьер. Насколько же маленький мальчик должен был быть травмированным, чтобы больше не захотеть подпускать к себе людей. Страх того, что его снова бросят? Снова не смогут полюбить?

У меня есть много времени на то, чтобы размышлять. По дороге обратно Демьян то и дело постоянно говорит по телефону. Звонок за звонком. Судя по грубому мату и грозному тону, у него что-то случилось. Какие-то проблемы. Откидывает голову на подголовник. Кривится. Тянется рукой к ране, пока стоим в пробке. Я же кусаю губу и время от времени кошусь в его сторону. Нет, за рану меня совесть не мучает. Это он заслужил. Это ответ на его грубое поведение и неуважение женского пола. Если бы я тогда не дала такой отпор, то сейчас бы не сидела с ним в машине. А писала бы заявление про изнасилование.

Его машина подъезжает к моему дому, когда уже стемнело. Я начинаю заметно нервничать, потому что сбежать хочется как можно быстрее. Мне кажется для первого свидания и так много впечатлений и проведенного вместе времени.

Как только машина останавливается, я тут же тяну на себя ручку дверцы. Если бы я себя не сдерживала, то потянула бы еще как он только начал сбрасывать скорость. Немного прокатилась бы по асфальту и сразу домой. А это все от того, что внутренний голос вопит, что простое "спокойной ночи" сейчас не прокатит. Не так заканчиваются свидания. И, судя по всему, Демьян в курсе этого расклада. Потому что дверцы снова заблокированы.

– Резвая какая, – хмыкает со стороны. В голосе снова насмешка. Он постоянно надо мной смеется. А у меня бедное сердце уже в пятках колотится от страха.

– Мне к сестре уже нужно, открой, пожалуйста, – голос слегка дрожит. Снова дергаю ручку дверцы. А внутри все сжимается, потому что Суровый вперед подается, ко мне ближе.

– Открою, как только свиданка закончится, – кривит губы в улыбке. И голос еще такой загадочный.

– Так все уже, конец… Спасибо, ужин был вкусным. – Пищу, но глаза мужчины вспыхивают, заставляя меня еще сильнее сжаться в комочек.

– Сама поцелуешь или мне инициативу проявить?

Вот здесь сердце замирает, даже ему страшно становится. Это то, чего я больше всего боялась. Поцелуй. Кошмар какой. Еще и сама должна? Это значит по согласию?

– На первом свидании не… – Значит прояви инициативу, – он перебивает, не дает договорить. Улыбка уже больше оскал напоминает.

Сжимает пальцами мою руку. Дергает вперед так, что сносит все личные границы. Горячее дыхание обжигает кожу. Я почему-то отвлекаюсь совсем не на те вещи. Отмечаю, что дыхание у него мятное. Запах парфюма очень приятный, обволакивает. Даже сердце через раз биться начинает. Господи, какой ужас, я нахожу что-то приятное во всей этой ситуации. И ведь даже не так сильно его боюсь.

– Я сама, – хриплю в ответ, когда выхода уже нет. Лучше сама, чем он сейчас применит силу. Хотя… Мне кажется на что-то такое он и рассчитывал. Потому что притянул и ждал. Любит, когда девушки сами на шею бросаются?

Сокращаю между нами последние сантиметры. Заглядываю перед поцелуем ему в глаза. Холодная синева обволакивает. Я еще никогда таких глаз не видела. Красивые и страшные одновременно. Аж дух захватывает. А после касаюсь губами его губ. Я думала, что они будут такими же твердыми, как и весь мужчина. Как будто из камня. А оказывается, совсем иначе. Мягкие.

Ну вот и все. Именно на этом я и хочу все закончить. Не поспоришь же, правильно? Поцелуй был. В губы. Все по-взрослому. Именно это и хочу ему заявить, как тут его рука оказывается в моих волосах. Пальцы сжимают их у корней. Взвизгиваю от возмущения, а Демьян именно этим и пользуется. Мои губы распахиваются и его язык проникает в рот. Опаляет диким жаром.

Мои ладони упираются в его плечи. Пытаюсь оттолкнуть. Но в какой-то момент сама того не замечаю, как позволяю ему больше. Как мой язык сплетается с его. Как легкие начинают гореть от нехватки кислорода.

Я не понимаю, что происходит. Мне должно быть обидно, противно. Я должна биться в истерике и отталкивать его. А вместо этого… Ощущаю, как внутри все вспыхивает. Этот поцелуй не похож на мои поцелуи с парнями. Он другой. Более властный. Горячий. Жадный.

Суровый сам разрывает поцелуй. Совсем неожиданно. Когда я еще с закрытыми глазами готова ему отвечать.

– На второй свиданке разрешу больше, – произносит издевательским тоном.

Я чувствую, как щеки заливает румянец. И в эту секунду слышу щелчок. Это он разблокировал дверцы. Я вылетаю из его машины пулей. Чувствую себя полнейшей идиоткой. Как я могла настолько отпустить контроль? Ну, как?!

Глава 14.1

Смотрю на свое отражение в зеркале и провожу пальцами по губам. Странно, в зеркале ничего не видно. Совершенно. Мои губы все те же. Немного пухлые, розовые. Они у меня такие с рождения. У меня часто спрашивают свои или нет. Многие думают, что форму усовершенствовала, а кто-то думает, что сделала татуаж. Потому что оттенок необычный. Как будто помаду нанесла. Так вот, сейчас они выглядят, как всегда. Хотя… наверное и должны, целая ночь прошла. Да и поцелуй с Суровым… Он не был долгим или грубым. Тогда почему губы как будто жжет? Ощущение, что они воспалены. И каждый раз, когда о мужчине вспоминаю, то жжет сильнее.

Резко отворачиваюсь от зеркала и начинаю злиться на себя саму. Какого черта я вообще об этом варваре думаю? Все, что связано с ним, не нормально. Я до сих пор себе не простила, что разрешила поцелую произойти, а не сбежала. Нужно было в окно. Или биться до последнего. А я как будто сдалась. И плевать, что выхода другого не было! Чувствую, как от негодования и злости мои щеки вспыхивают. От мыслей отвлекает стук в дверь ванной комнаты.

– Алин, ты еще долго? – Дарьяна спрашивает тихонько. Стучится.

Я тут же бросаюсь к двери и щелкаю замком.

– Я уже все, заходи, малыш, – пропускаю сестренку в ванную комнату. Сама же иду на кухню, чтобы приготовить завтрак.

Сегодня много дел. Первым из них – это разобраться кто обижает мою сестру. На обещания Сурового я никак не повелась. Он все что угодно навешать на уши может, а разобраться с наглецом я смогу и сама. Припугнуть, к стене прижать. Я это все могу. Опять же, детство у меня было не самым ванильным. В разных компаниях была.

Открываю холодильник, достаю яйца и молоко для омлета. Ветчину и хлеб, чтобы сделать бутерброд. Нужно сегодня после работы сварить что-то жидкое, суп, например. Дарьяна любит с фрикадельками, вот его и сделаю. И маме как раз завтра утром в больницу отвезу. А сегодня куплю что-то из фруктов, я обещала вечером ее навестить.

Омлет и бутерброды делаю быстро, зову сестру за стол. Сама же перебираю в голове все, что должна сегодня сделать по работе. У нас две новые девочки на стажировке. Новые полотенца должны привезти. Еще отчет для господина Юсупова. И да, он же хотел обсудить новый отель. Говорил, что там что-то важное. Как раз я между всеми этими разговорами и про Сурового с ним поговорю. Может что узнаю.

Дарьяна упрямо мотает головой, когда я протягиваю ей черный сарафан и блузку. Форму их школы. Учителя и директор настаивают, чтобы дети ходили в форме. Приучались к дисциплине.

– Ну что не так? – Вздыхаю и смотрю на сестру, которая надула губы и руки на груди сложила. Протестует.

– Мая не ходит в форме! Я хочу пойти в своих новых джинсах. Они же красивые. А эта форма… она как у всех!

– Малыш, – я присаживаюсь на корточки и заглядываю ей в глаза, – правила существуют для того, чтобы их придерживаться. Мая их нарушает. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Почему их нужно придерживаться?!

– Потому что это главное правило. Правила есть всегда и везде. В школе, потом в институте, после на работе. Даже среди друзей. Негласные, но есть.

– Но форма некрасивая… – Дарьяна начинает капризничать. – А ты у меня очень красивая девочка, и форма на тебе смотрится так, как ни на ком другом.

Сестра прищуривается, несколько секунд на меня смотрит с недоверием, а после вздыхает и протягивает руку за рубашкой.

– А твой друг не опоздает? Он успеет приехать, чтобы мы не опоздали в школу?

Дарьяна пыхтит и натягивает на себя сарафан. Я же закусываю губу и не знаю, что ей сказать. Она настолько поверила Демьяну, что сейчас ничто не сможет ее убедить в обратном.

– Если его не вызовут на работу, то не опоздает. А если опоздает, то я сама смогу разобраться с твоим обидчиком.

По ее лицу вижу, что такой расклад сестру не устраивает. Она недовольна. Но молчит. Продолжает одеваться.

Из подъезда мы выходим даже раньше обычного. Я специально поторапливала Дарьяну, чтобы успеть говнюка словить до уроков.

– Не опоздал! – Взвизгивает сестра, когда мы выходим из подъезда, резко дергает мою руку, как будто хочет бежать вперед. Я же перевожу взгляд и на секунду замираю. Демьян стоит на том же месте, что и вчера. Подпирает свою машину. В солнцезащитных очках, рубашка расстегнута на две верхние пуговицы. И девчонки старшеклассницы стоят неподалеку и томно вздыхают, смотря на него. Я же вздыхаю с раздражением. Утро началось не самым лучшим образом.

Специально сдерживаю сестру, и мы идем медленно. Хотя Дарьяна готова бежать со всех ног и визжать от восторга. Меня же это все жутко бесит. Ну вот какого черта он приперся?!

– Доброе утро, Белоснежка, – ослепительная улыбка, от которой мои зубы поскрипывают.

– Угу, – все, что произношу в ответ.

Дарьяна восторженно высказывает как рада, что его не вызвали на работу и теперь он поедет с нами в школу. Я же отвожу взгляд, когда Демьян на меня смотрит, перед этим усадив сестру в машину. Приспускает свои черные очки. Прожигает взглядом.

– Целоваться будем или как, сладкая? – В его голосе издевка, я же фыркаю и оттолкнув его плечом, сажусь рядом с сестрой.

Суровый громко смеется, а я злюсь еще сильнее. Отлично, плюс ко всему у меня еще и неадекватная реакция на него появилась. Ну вот что со мной происходит?! Я же всегда умела держать себя в руках. Почему же сейчас все пошло не по плану?