Текст книги "Невинная для Сурового (СИ)"

Автор книги: Джулия Ромуш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 35

До того как мой телефон звонит снова, я почти успеваю довести себя до некоррелированного состояния. Мысли позвонить Юсупову возникали в моей голове и тут же вызывали дикий страх. Они прослушивают телефон. Следят. Если с моей маленькой сестрёнкой случится хоть что-то, я в жизни себе не прощу. Её визги до сих пор в ушах стоят. Сердце больно сжимается. Они ведь предупредили. Наглядно дали понять, что обидят, причинят вред.

Когда телефон звонит снова, я тут же к нему бросаюсь. Принимаю вызов.

– Добрый вечер, Алина, решил проверить ещё раз, возможно, сейчас вы готовы к разговору. – Снова этот голос.

Я сжимаю сильнее трубку, до хруста. Ненавижу мразь.

– Я готова.

– Рад слышать, вижу, что мои слова не прошли мимо вас. Никаких лишних звонков. У вас есть все шансы снова увидеть свою сестру.

Сцепливаю зубы.

– Чего вы хотите?

– Правильный вопрос. Сейчас вы выйдете из дома, возле кинотеатра "Плаза" вас заберёт машина. Думаю, тридцати минут хватит.

– А как я… – Задать вопросы я не успеваю. Вызов тут же обрывается. Ублюдок просто кладёт трубку.

Резко подрываюсь с пола. Сердце как сумасшедшее колотится. В висках всё сжимает и вибрирует. Мыслей столько, что, кажется, голова вот-вот взорвётся.

Я быстро выхожу из своей комнаты, в которой сидела всё это время. Меня как будто накрывает осознанием, во что я ввязываюсь. Меня сейчас убьют, и даже никто не узнает.

Я даже не знаю, ушла ли Анна или осталась в доме. Когда выхожу в прихожую, вижу, что женщина всё ещё здесь.

– Они позвонили? – Выглядит она так, что вот-вот сознание потеряет. Переживает? Или это просто игра?

– Позвонили, – согласно киваю и тут же несусь к выходу. Быстро перебираю ногами.

На дворе глубокая ночь. Я очень надеюсь, что соседка напротив услышит мой стук в дверь.

С каждым стуком я начинаю дрожать всё сильнее. Не уверена, что поступаю правильно. Но я должна. Хотя бы должна попробовать. Из всех, кто мне может помочь, у меня есть только номер Юсупова.

– Алиночка? – Старушка смотрит на меня перепуганным взглядом. Сонная, ничего не понимает. Но я уже рада тому, что она открыла дверь.

Чувствую, как мою спину прожигает взглядом Анна. Она поняла, что я хочу делать. И не одобряет.

– Тёть Зой, можно я от вас позвоню? – Мой голос дрожит, старушка пугается ещё сильнее. Всё пытает выспросить, что случилось. Но я уже мчу к домашнему телефону. Дрожащими пальцами набираю номер Юсупова. Слышу гудки. Сердце из груди вырывается. Настолько сильно я переживаю.

Когда мне кажется, что этот конец и мужчина просто не возьмёт трубку, я вдруг слышу его голос.

– Слушаю.

Я зажмуриваюсь и тихонько выдыхаю. Взял трубку. Господи, взял.

– Ратмир Даниславович, это Алина…

– Вы будете говорить? Ничего не… – А после помехи на связи. Шум. Вызов обрывается.

Я скидываю, пытаюсь набрать снова, но в трубке тишина. Нет никаких гудков. Свет в квартире старушки начинает мигать, а после и вовсе пропадаёт.

– Что же это такое? – Старушка охает, а у меня внутри всё холодом сковывает.

Телефон в кармане вибрирует. Его страшно доставать. Очень страшно. Потому что я уже понимаю, что это всё неслучайность. Пальцы в ледышки превращаются. Я вижу на экране, что у меня новое сообщение.

"У тебя пять минут, не успеешь твои проблемы"

До кинотеатра два километра. Я в жизни не успею за такой короткий промежуток времени.

– Алиночка…

– Я ведь предупреждала!

Это всё летит мне в спину, когда я бегу по лестничной клетке. Темно, ничего не видно. Я чуть не падаю, пропускаю ступени. Я не помню, как вылетаю из подъезда. В себя прихожу, когда слышу громкий сигнал машины, визг тормозов. Меня чуть не сбивает машина. Оказывается, я на трассе. Стою посреди дороги.

– Ты конченая?! – Из машины вылетает мужик, орёт. Покрывает матами.

Я лишь вижу его машину. В голове только отсчёт времени. Я должна успеть. Успеть.

– Ты хули творишь?!

Я не обращаю на него внимания. Уже в салоне, выжимаю педаль газа. Машина срывается с места. Я не думаю о том, что мне будет за угон машины. Ни о чём кроме сестры думать не могу. Идиотка! Идиотка! Они же сказали не делать глупостей. Сказали! А я… блядь! Мне везёт только в том, что на улице ночь и трасса пустая. Я выжимаю газ, несусь по дороге как ненормальная.

Машину заносит, когда я резко вхожу в поворот. Только чудом удаётся удержать управление. Резко бью по тормозам, машина чуть не врезается в стену здания. Когда автомобиль замирает, я опускаю голову на руль и втягиваю тихонько воздух. Пальцы настолько занемели, что я не могу оторвать их от руля.

Из машины не могу выйти, потому что не слушаются ноги. Моё внимание привлекает свет фар в зеркале заднего вида. Я впиваюсь в него взглядом. Позади меня останавливается машина. Полицейская. С мигалками. На долю секунды в голове появляется мысль, что возможно это спасение? Они приехали за мной, потому что я нарушила кучу правил, когда гнала на машине. Хотят задержать. Может, они смогут помочь?

Но надежда умирает с новым сообщением.

"Садись в полицейскую машину, это за тобой"

Глава 35.1

Вздрагиваю от того, как с лязгом открывается железная дверь. Нервы ни к чёрту. Я сидела здесь в полнейшем одиночестве больше часа. Ко мне никто не заходил. Я чувствовала на себе взгляды, через стекло. Я не видела этих людей, но чувствовала, как они смотрели. От этого мои нервы натянуты как струны. Я практически сама довела себя до паники. Мысли о сестре убивают морально, выкручивают кости. Что-то подобное я только в фильмах видела. Когда преступников допрашивали. Теперь на месте преступника я.

– Белова Алина Дмитриевна?

Я выпрямляюсь как струна, когда мужчина с громким скрежетом оттягивает стул, а после садится напротив меня.

– Да. – Отвечаю осипшим голосом. Это всё от нервов. Просто удача, что я ещё в адекватном состоянии, а не бьюсь в истерике. Внутри всё как будто холодом сковано. В голове мысли о сестре. Я должна сделать всё. Обязана. Она здесь из-за меня. Недосмотрела. Упустила. Подставила под удар.

– Алина, скажите, вам известны эти люди? – Он кладёт на стол два фото. Двое мужчин. Чьи трупы были найдены сегодня. И обоих я знаю. Мороз поднимается по позвоночнику выше. Обволакивает липким холодом.

– Я могу увидеть свою сестру? – Поднимаю взгляд на ублюдка напротив меня. Он не представился. Не назвался. На нём полицейская форма. Он при погонах. Он должен защищать, а не похищать маленьких детей. Мразь.

– Сестру? – Приподнимает вопросительно бровь, хмурится.

– Да, мою сестру. Которую похитили. – Откидываюсь на спинку железного стула, сложив руки на груди, смотрю в глаза ублюдку. Показываю, что я ещё не сломалась.

– Какой ужас, как давно девочка пропала?

Из груди рвётся наружу истерический смешок.

– Сегодня днём, её похитили из нашей квартиры. Представились курьерами. После избили няню и уволокли девочку. Дайте мне листок и ручку, я хочу написать заявление.

– Вы видели похитителей? Можете их описать?

Стискиваю зубы. Он издевается. По глазам его вижу. Всё знает, потому что с ними и связан. Потому что это одна шайка. Они не дали никому позвонить. Оборвали связь, когда я связалась с Юсуповым. Угрожали, что я больше никогда не увижу сестру. Я слышала её визги по телефону!

– Я могу показать сообщения, которые они мне писали. Например, сесть в машину к работникам полиции. – Стреляю взглядом в угол комнаты. На камеру, которая стоит там. Она не включена. Ничего не снимает. Если это допрос, разве её не должны были включить?

– Мы обязательно проверим ваш телефон. Но вы что-то путаете, Алина Дмитриевна, полиция никогда не сотрудничала с бандитами. Вы здесь, потому что задержаны для допроса.

– С чего вдруг?! Есть основания?! Тогда я хочу позвонить своему адвокату! – Меня потряхивает от всего происходящая. Что за игра?! Какого чёрта?!

– У меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться, Алина Дмитриевна.

От его тона тошнит, к горлу подкатывает. Держать себя в руках уже практически не получается.

– Я хочу увидеть сестру! – Повышаю тон. Ни о чём говорить не стану! Пошли все на хрен!

Ублюдок напротив меня щёлкает пальцами, как будто знак какой-то подаёт и в следующую секунду в допросной гаснет свет. Я вжимаюсь сильнее в стул. Пальцами сжимаю край железного стола. Уровень страха поднимается до самой высокой отметки. Сердце как будто в горле колотиться начинает.

– Если хочешь увидеть сестру живой и невредимой, ты перестанешь выёбываться, сука, и начнёшь говорить всё, что меня интересует. Ответишь на все вопросы, иначе твоя сестра будет огорчена тем, что ты ничего не сделала, чтобы её спасти. Насколько я знаю, твоя мать балансирует на грани жизни и смерти. Судьба маленькой сестрёнки только в твоих руках. Как будет жаль, если ты сама отправишься в тюрьму, а малышку случайно не найдут. Представляешь, где она может быть и чем заниматься, и никто никогда не узнает, что с ней случилось. Использование детского труда имеет множество граней. Догадаешься, что именно выпадет на судьбу твоей сестре?

Когда снова включается свет, я пытаюсь схватить воздух ртом. Внутри всё как будто сжалось. Не даёт. Лёгкие горят. На глазах слезы. А от ярости пылает всё внутри.

– Итак, Алина Дмитриевна, вернёмся к фото? – В ушах звенит. Он снова вернулся к изначальному тону. Как будто не угрожал мне секундой назад. Как будто всё это мне показалось.

А дальше начинается то, от чего меня бросает в панику. Я не понимаю. Он закидывает фактами.

"Это ваша машина, Алина Дмитриевна?"

Моя. Демьян забрал её на ремонт. Обещал, что будет как новенькая.

"Вашу машину задержали на границе, она вся доверху забита нелегальным оружием. Как давно вы занимаетесь перевозкой? Вы же понимаете, что это срок?"

Я впиваюсь взглядом в фото. На них и правда моя машина. В багажнике оружие. Разное. Его много. Выкручиваю пальцы под столом. Стараюсь держаться. Господи, моя машина… Это же нелегально. Запрещено. Сколько за это дают? Но ублюдок не даёт сосредоточиться на чём-то одном. Он просто выбивает почву из-под ног. Забрасывает со всех сторон информацией. Делает всё, чтобы я сорвалась. Чтобы психика не выдержала. И должна признать – у него это хорошо получается. Тюрьма. Срок. Мне никто не поможет.

"Вам знакомы эти мужчины? Их трупы были найдены сегодня утром…"

"Узнаете эту женщину?"

Фото Динары. Я прикусываю щеку изнутри. На фото она улыбается, в красивом платье. Я отрицательно мотаю головой. Не знаю. Не видела. Кто эта женщина? Они не могут знать, что мы знакомы. Об этом никто не знает. Только Демьян, которому я рассказала про разговор Динары с сестрой. Значит, никто. Потому что Демьян не скажет. А значит не скажу и я.

Господи… Я не знаю, каким чудом держусь. Смотрю на всё это. Слушаю дальше. Моя маленькая бедная сестрёнка.

"Я покажу вам больше фото, может, память вернётся"

Второе фото появляется перед глазами. Руки и ноги немеют от увиденного ужаса. Меня начинает колотить. Психика не выдерживает. Даёт сбой. На втором фото Динара мертва. На шее виднеется синюшная полоска. Всё лицо в потёках косметики. Ногти сломаны, на пальцах запёкшаяся кровь.

"Девушка найдена у себя в квартире. Задушена. На теле множество побоев. Перед смертью ей пришлось многое пережить"

Перед глазами всё идёт пятнами. Виски сжимает. Мертва. Мертва. Перед глазами тот вечер. Я говорю Демьяну про Динару. Рассказываю, что слышала. Его лицо. Стиснутые челюсти. А после… они с Шахом что-то обсуждали несколько часов. Нет, он не мог. Демьян на такое неспособен. Его подставили. Подставили же? Все эти трупы… Это не он.

"Все эти люди связаны с вашим любовником, Алина Дмитриевна. Суворова Демьяна Рашидовича будут судить за тройное убийство, нелегальную торговлю оружием. Вопрос в том, знали ли вы о его планах? Пойдёте как соучастница? Или обсудим другой вариант?"

Я поднимаю на него взгляд. Мне даже не нужно спрашивать. Я всё понимаю и так. Они хотят, чтобы я сдала Сурового. Чтобы соврала и сказала, что была свидетельницей? Всё видела?

Глава 36. Суровый

Сажусь на железный стул, руки вперёд собой протягиваю. Дрыщавый ублюдок напротив меня делает всё неумело. Руки дрожат. Взглянуть на меня боится. Щелчок наручников. Кривлюсь, зажимает сильно, боится, что вырвусь и шею сверну. И правильно, он первым будет.

– Ваш адвокат сейчас подойдёт, – вздрагивает, когда я на стуле в сторону двигаюсь, в стену вжимается, а после на хуй из камеры сваливает.

Настроение ни к чёрту. Я уже неделю здесь кисну. С каждым днём во мне ярости всё больше. Проебался. Не успел отследить. Совсем на девке залип, ни хуя вокруг не замечал. Дрозд подсуетился. Я на него даже не думал. Всегда мелкой сошкой был, как крыса только из-за угла наблюдал. Пропустил момент, когда он хозяина своего подсидел. Сдал. Подставил. Динару забрал, радовался, что шлюху после меня ебёт. А она ему много что слила.

Пальцы в кулаки до хруста сжимаю. На дверь железную палю. Никакого адвоката сегодня не будет. Я Шаха жду. Он с новостями прийти должен. Целую неделю эту встречу выбивал. Через связи. Ублюдки ушлые оказались, закрыли меня в СИЗО столичном. Не в моём городе, хорошо все продумали. Сделали так, чтобы связи найти было сложно. Но ни хуя не вышло. Связи всегда и везде есть. За бабло всегда всё можно купить.

Железная дверь со скрипом открывается, Шах садится напротив.

– Хорошо выглядишь, – усмехается.

– Махнёмся? Отдохнёшь здесь. – Рявкаю в ответ, мне сейчас точно не до шуток. Я отсюда выйти хочу. И начать разбираться. Каждого, кто руку приложил, уничтожить. В землю закопать.

– Вижу не в настроении, ладно к делу перейдём, у нас всего полчаса. Здесь мрази охуевшие, еле пробился.

– Ты нашёл ублюдков? Адвокаты уже работают? Девчонку мою под охрану посадил? Они могут к ней прийти.

– Тормози, брат, по очереди всё.

– Про девчонку говори, спрятал?

Тянусь к пачке сигарет, что Шах сбоку положил. Подкуриваю, затягиваюсь. Взглядом друга прожигаю. Какого хера молчит?

– Дело хуёво, Суровый, давай пока по адвокату.

– Что с Алиной?

– Тебе не понравится, – мне уже тон ни хуя не нравится.

– Хули ты такой деликатный стал? Говори. – Напрягаюсь, по Шаху видно, что сдерживается.

– Мразь твоя Алина, а я предупреждал.

Сигарету пальцами тушу. Горящий табак кожу обжигает, но я не чувствую. Челюсти стискиваю так, что зубами лязгаю.

– Повтори, – рявкаю.

– Могу не приукрашивать, назвать словами которых она заслуживает.

– Обоснуй.

– Твоя девка с потрохами тебя сдала. Закрыла здесь до пенсии.

– Пиздеж.

– У тебя будет до хуя времени, чтобы себя этим утешать.

Шах кривится, подкуривает сигарету, я же стискиваю пальцами железную столешницу.

– Откуда инфа? Она не могла.

– Я сам лично бумаги видел. Всё от её руки написано. Сдала по всем пунктам. В подробностях. Заявы накатала.

Внутри всё от дикой ярости закипает. Не верю. В голове не укладывается.

– Я копии принёс, чтобы быстрее осознание дошло.

Перед глазами бумажки появляются. Скольжу взглядом, вчитываюсь. С каждой новой строчкой кровь в кипяток превращается, вены обжигает.

– Эту хуйню кто угодно накатать мог.

– Там подпись и паспортные данные, – Шах по стене размазывает. Её паспортные данные наизусть знаю, слишком долго девку искал, Юсуп её хорошо спрятал.

Пальцами листки комкаю. А на их месте шею представляю. Её шею. Тонкую. Блядскую.

– Найди её, ко мне притяни. Я сам лично в глаза посмотреть хочу. – Сквозь стиснутые зубы шиплю.

– С этим проблема будет, – взгляд на Шаха перемещаю, – девка испарилась. Как будто сквозь землю провалилась.

– Как это, блядь, возможно?!

– Я как про заявы узнал, понятно к ней бросился. А её и след простыл. Никто найти не может. Юсупов землю роет. Мои парни все уже обыскали, по всем связям пробили. Но не это самое важное.

– А что?!

– Менты в панике. Они тоже её ищут, мать, сестра, она со всей роднёй пропала. Менты на ушах стоят. Но это может быть твой шанс.

– В каком смысле? – От ярости ни хуя не соображаю.

– Если девки на суде не будет, на тебя у них ни хера нет. Она их единственный свидетель. Зацепка. Этими бумажками, без её показаний на суде можно подтереться.

– Значит, я скоро выйду? – Вперёд подаюсь, уже готов сорваться. Сучку найти. Неужели так хуёво её узнал? Играла? Претворялась? Под меня легла, чтобы глаза замылить? Может не зря Шах баб так ненавидит. Я здесь, по сути, из-за них. Сначала первая навела, вторая добила.

– Лыжи пока на место поставь, быстро не будет. Они будут затягивать процесс. Девку искать.

– Найди её первый, – цежу сквозь стиснутые зубы, – найди сучку и спрячь. Пальцем её не трожь. Я сам разберусь. НАЙДИ. ЕЁ. МНЕ.

Внутри всё леденеет, огонь мой гасит, в лёд превращает всё. Всё светлое, что к девке было, леденеет, в глыбу льда превращается. Впервые так попал. На девку залип. На всё хуй забил. Вот и расплата.

С каждым ебаным днём моя злость становится всё сильнее. Мысли выносят мозг. Сбежала или отсиживается до суда? Сама сдала или заставили? Планировала меня подставить или… В мыслях глотку её сжимаю. В глаза сучьи смотрю. До этого за душу брала, пронимала. Сейчас же нет никакого сожаления. Единственное, что её жизнь спасти может, это на суд не явиться. А после приползти ко мне самой. С повинной. Но она не станет. Слишком дерзкая. Дикая. Если съебалась, то назад даже не посмотрит.

Я ведь найду тебя, Алина. Беги, сучка, потому что, когда найду, придётся просить о пощаде на коленях.