Текст книги "Только босс… (СИ)"
Автор книги: Джулия Кайгер
Соавторы: Чарли Маар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 60
Марат
– Хорош! Всё! Угомонитесь уже! Вы так всю больницу разнесете к чертям!
Нас с Ильёй разнимает Дорохов, расталкивая по углам.
Я вытираю кровь с губы рукавом рубашки. Илья делает то же самое.
– Вы чё, блять, вообще?! Хотите, чтобы нас вытурили отсюда или как?!
Подруга Оли, кажется, ее зовут Катя, тихо плачет на диване возле окна. Мы с Ильёй последние двадцать минут чешем друг другу рожи. Ладно хоть Теона осталась дома и не наблюдает всего этого пиздеца.
– Охуенный ты друг! Просто красавчик, Мар! Интересно, если бы не авария и если бы не прочитал вашу переписку в телефоне, ты бы признался, что сестру мою трахаешь, а? Ну так, между делом. Зашел бы на стаканчик вискаря «как дела, дружище?», «да ничё, норм, вот сестру твою потрахиваю, а в остальном как обычно!»
– Немедленно прекратите шуметь, иначе я позову охрану, и вам придется покинуть больницу! – в комнату ожиданий заглядывает медсестра и делает замечание всем нам.
Всхлипы рыдающей Кати становятся громче.
– Это ты виноват! – рычит Илья, понизив голос. – Как ты, блять, мог? Как так-то, Мар?! Я же тебе, как себе доверял!
Виноват.
Тут он прав.
Виноват я во всём. И в этой сраной аварии тоже.
Стоит прикрыть глаза, как я вспоминаю зареванное Олино лицо. И эти слова «я всегда тебя любила». Какого хуя я не мог сразу догадаться, что всё гораздо серьезнее? Почему повелся на ее провокации? Почему желание получить эту девчонку в постель пересилило здравый смысл?!
И вот результат…
Из-за меня она в слезах села в машину. Из-за меня попала в аварию.
– Да как вы можете? – всхлипывает Катя. – Что вы тут ищите виноватых?! Она там! А мы здесь! И неизвестно, что с ней будет! А вдруг она… она…
– Нам всем нужно успокоиться, – выдыхает Илья, проведя пятерней по волосам. – Мы должны дождаться врача и узнать, как прошла операция. И каковы наши дальнейшие действия. Я пока не сообщаю жене. Не хватало, чтобы еще и она в больницу попала с преждевременными родами.
– Я схожу к автомату и принесу нам всем кофе, – выдыхает Дорохов.
Он неплохо сегодня помог. Когда мне позвонил инспектор ДПС и сообщил, что случилось, я думал, у меня крыша съедет. Как я несся к месту аварии, как потом гнал в больницу. Это пиздец. Часть происходящего до сих пор как в тумане. Если бы не Саня, не уверен, что смог бы соображать.
– Не убейте тут друг друга. Здесь катя, не забывайте.
Кате об аварии сообщила знакомая, которая работает тут в реанимации. Ревущей девчонки еще не хватало, но отправить ее домой ни у меня, ни у Ильи не получилось.
Когда Дорохов уходит из комнаты ожидания, я подхожу к окну и направляю свой взгляд на ночной город. Дождь прекратился, но стекла до сих пор в каплях. Свет фонарей размазывается в них, как и моя реальность во всем, что случилось с Олей.
В голове снова вспыхивает разговор с Верой после того, как Оля убежала.
«Это ты так со мной помириться пытался? Говорил о любви, а сам спал с этой девчонкой? У тебя совсем нет границ?»
«Ты ничего не знаешь о моих границах».
«Ты прав. Я и предположить бы не могла, что ты можешь так поступить с младшей сестрой собственного друга! Да она же девочка совсем! Что ты ей дашь? Сломаешь ее? Опомнись, Марат! Без тебя и той грязи, что ты из себя представляешь, ей будет гораздо лучше!»
Тут Вера попала в точку. Без меня Оле будет гораздо лучше. Она бы не оказалась сейчас в больнице, если бы не я.
«Ты ничего не знаешь о любви, Мар. Ты и меня не любил. Ты вообще никого кроме себя не любишь! Только твои желания имеют значение!»
Я сжимаю пальцами переносицу, пытаясь выбросить этот сраный разговор из головы. Разговор, после которого раздался тот самый звонок… Не получается…
«Если ты еще на что-то надеешься между нами, Марат, то теперь-то ты можешь однозначно не надеяться. После такого я и знать тебя не хочу!»
Проблема в том, Вера, что я уже не надеялся. Только сам этого не понимал. И в тот момент, твои чувства, это последнее, о чем я думал. Больше меня беспокоило, куда поехала Оля…
И самое сраное – я ни черта не понимаю, почему так?
– Вы родственники Ольги Бриг? – в комнату ожидания заходит врач, судя по всему, который оперировал Олю.
Мы всем разом подрываемся и подходим к мужчине в медицинском халате.
– Как она?
– Что с ней?
– Она будет жить?
– Операция прошла успешно, но состояние пациентки пока остается тяжелым. Она получила серьезную травму головы. Сами понимаете, что такие травмы требуют длительного восстановления. Кроме того у нее сложный перелом руки в нескольких местах. Вам придется набраться терпения. Я буду держать вас в курсе. На данный момент, наша задача – стабилизировать ее состояние. Ваши контакты есть в истории болезни, так что о любых изменениях мы будем сообщать. Находиться в больнице круглыми сутками бессмысленно.
– Мы можем ее увидеть? – спрашивает сдавленным голосом Илья.
Врач отрицательно качает головой.
– Сегодня, к сожалению, нет. Но завтра можем пропустить кого-то из родственников.
– Всё обязательно обойдется. Она поправится, так ведь? – всхлипывает Катя, когда врач уходит.
Илья приобнимает девушку за плечи.
– Обязательно.
Дорохов возвращается в комнату ожидания с кофе в руках.
– Приходил врач?
Илья кратко пересказывает ему слова врача, взяв у друга кофе, но так и не сделав ни одного глотка.
– Она сильная. Моя сестренка. Она обязательно справится.
«Я любила тебя тогда, люблю сейчас и потом буду любить…»
– Марат?
Я поворачиваюсь на голос Ильи и сталкиваюсь взглядами с другом.
– Оля больше у тебя не работает. Я приеду в офис и заберу ее вещи. И больше не приближайся к ней. И к нашей семье тоже.
Глава 61
Три недели спустя
Оля
– С возвращением домой! Уууу!
Когда Илья открывает дверь моей квартиры, и мы заходим внутрь, нас встречает толпа родственников и друзей, которые, как оказалось, поджидали всё это время и тщательно готовились к моему приезду из больницы, судя по тому, как украшено помещение разноцветными шарами и цветами.
От неожиданности я вздрагиваю и чуть отступаю назад, на автомате прижав здоровую руку к груди. Вторая рука перевязана и еще долго не будет нормально функционировать, пока не заживет после перелома.
Брат поддерживает меня сзади и подталкивает к гостям, которые со слезами на глазах торопятся поскорее меня обнять.
Первыми подбегают родители и Катя.
– Небольшая вечеринка-сюрприз, доченька. Надеюсь, ты простишь нам эту шалость. Мы так рады, что тебя выписали, кнопка.
Мама и подруга одновременно всхлипывают, отчего у меня в горле образуется тяжелый ком.
Я решила, что плакать не буду. Хотя на самом деле я жутко рада, что вернулась домой. Больничные стены до ужаса надоели.
Как же мне было там плохо одной…
И хотя я не особо рада вечеринке, потому что выгляжу, мягко говоря, не очень презентабельно, тем не менее, это родным за радость. Так что пусть…
Обняв всех по очереди, я обвожу взглядом гостиную, где собралась основная масса гостей.
Одного человека нет.
Но я знаю, что его здесь и не будет.
С трудом сглатываю вязкую слюну и пытаюсь снова переключиться на близких. Они так за меня переживали. Перепугались, наверное, до смерти.
Да я и сама перепугалась.
Авария станет для меня важным уроком. Из-за своей импульсивности и невнимательности я чуть не погибла. Чувства к мужчине заволокли мой рассудок, и это могло стоить мне жизни.
А ведь тот самый мужчина ни разу за всё это время не навестил меня. Не позвонил. Не узнал, как моим дела…
И у меня не хватило духа спросить у Ильи или Теоны, звонил ли он им. Не хотела слышать страшный ответ.
Наверняка он сейчас с Верой. Они, возможно, помирились.
В больнице у меня было полно времени поплакать и подумать об этом. Я пришла к окончательному выводу, что вела себя ужасно, навязываясь ему и навязывая свои чувства тому, кому они были не нужны.
Нельзя заставить другого человека любить тебя. Даже если ты сам безумно любишь. И нужно уметь вовремя отпускать людей, пока не случилась беда, как это произошло со мной.
– Ты уверена, что не хочешь пожить у нас с Тео? – в который раз спрашивает брат, поднося мне для поцелуя малышку Мию.
– Привет, кроха, я так по тебе скучала, – целую крестницу в щеку и трусь носом о волосики, пахнущие карамелью. А брату отвечаю: – Ты перестанешь задавать один и тот же вопрос? Я же уже сказала, что хочу жить у себя дома. У меня рука сломана, а не нога. Вторая рука работает, так что я вполне обойдусь без нянек. Кроме того, вам и без моего присутствия проблем хватает. Детей полный дом.
– Мы скучали по тебе, и хотели бы, чтобы ты пожила какое-то время у нас. Работать пока тебе все равно рано. Так что на время отпуска могла бы и позволить нам побыть твоими няньками.
– Я буду часто у вас бывать в гостях.
– Ну-ну, посмотрим…
Я снова обвожу комнату взглядом. Столы накрыты. Всё очень красиво. Чувствуется, что родные очень старались, а на душе всё равно какая-то тоска…
– Пойду… отнесу сумку с вещами в спальню… – хрипло говорю Теоне и Илье, после чего плетусь со своей небольшой сумкой в комнату.
Катька топает следом за мной.
– Он не придёт, Оль, – шепчет она, как только мы оказываемся одни.
– Что? Ты… о ком?
– Ты знаешь, о ком я. О Марате. Он не придёт.
– Я уже поняла, – пожимаю плечами, делая вид, что мне безразлично. – Я… отпустила его и…
– Он не придёт, потому что Илья не позволил. Когда ты попала в аварию, Илья прочитал переписку вашу с Маратом в твоём телефоне, откуда узнал о ваших отношениях. Они подрались прямо в больнице. И Илья ему сказал, чтобы он больше никогда не приближался к тебе и к вашей семье в целом. С меня взяли слово, когда ты пришла в себя, что я не стану заводить с тобой разговор о Марате, так как ты еще слишком слаба и не способна вынести тяжелые потрясения. Но теперь, когда тебя выписали и ты вроде в порядке, я могу тебе всё рассказать. И о бооооже как хорошо, мне прям легче стало, подруга, прости меняааа! – тараторит Катя на одном выдохе, возводя руки к небесам, будто в благодарности за возможность выговориться.
Что… значит… Илья и Тео всё знают про нас?
И, получается, они с Маратом больше общаются? Я разрушила многолетнюю дружбу?
Может, поэтому Мар ни разу не навестил меня? Из-за Илья?
Огонёк надежды в груди снова загорается, но… я быстро его тушу.
Хватит. Хватит издеваться над собой.
Если бы Марат хотел, то Илья не остановил бы его.
«Не ищи оправданий и объяснений. Просто ты ему не нужна, Оль… И самое страшное, что он имеет на это право…»
– Я рада, что ты выговорилась, Кать. Но всё это уже неважно. Я… больше не хочу с ним быть… Я его отпускаю…
Подруга напряженно смотрит на меня и будто бы еще что-то хочет сказать, но вместо этого поджимает губы, вздыхает и коротко кивает.
– Ладно, Ольчик, малыш. Ты дома и это главное. Я так по тебе соскучилась! – она крепко меня обнимает, при этом стараясь не задеть руку. – Я у тебя каждый день теперь бывать буду, и не спорь, поняла меня?
– Хорошо-хорошо, – смеюсь, а сама смотрю на офисные вещи, аккуратно сложенные на столе возле шкафа.
Видимо Тео и Илья забрали вещи из офиса Мара, и там я отныне больше не работаю…
Внутри что-то снова болезненно сжимается. Будто от меня ускользает огромная часть моей жизни, которую я не готова отпускать, но придётся. Жизнь, где я привыкла любить его. А теперь меня ждет новая, где его уже больше никогда не будет…
Родные решают долго не праздновать моё возвращение, так как считают, что я всё ещё слишком слаба для длительных мероприятий, поэтому примерно к десяти все уже расходятся. Илья с Теоной еще раз настаивают на том, чтобы я поехала к ним. Мама с отцом также просят погостить у них, и даже Катька дует губы, что я всё-таки решаю сегодня остаться одна. Хочу эту первую ночь на воле провести в своей квартирке, и почему-то в одиночестве, хотя одиночества мне и в больнице хватило. Не знаю, почему так. Настроение такое накрыло, когда я зашла внутрь… И не отпускает до сих пор…
Аккуратно переодеваюсь в домашнюю одежду и мою волосы в раковине. Затем распускаю их по плечам и позволяю медленно сохнуть без фена. Ставлю чайник, включаю телевизор и просто пялюсь в экран, стараясь не думать ни о чем. Не вспоминать тот страшный день, и что было до этого…
Звонок в дверь раздается неожиданно, потому что ну никто больше не мог ко мне сегодня наведаться, тем более так поздно. Уже все, кто могли, побывали.
Я неторопливо плетусь в коридор и, не посмотрев в глазок, открываю дверь.
На пороге моей квартиры стоит Марат. В его руках коробка клубники в шоколаде. На запястье те самые часы, что я ему подарила, а во второй руке огромный букет цветов.
– Здравствуй, Оля, – тихо произносит мужчины, пока я пытаюсь отойти от шока.
Он здесь… Он приехал ко мне…
Глава 62
Оля
– Марат… Что ты тут делаешь? – мне кажется, я даже не говорю.
Это какой-то чуть слышный шёпот. Выдох или колебания воздуха возле моих губ. Но не голос.
Боже… какой же он красивый. Мне кажется, стал еще красивее. Только выглядит усталым, но это придает ему особую привлекательность. Когда хочется обнять и позволить устало положить голову себе на плечо, вплести пальцы в волосы и провести ладонью по напряженной шее вниз по позвоночнику.
– Можно войти? Поговорим? – Мар не отвечает на мой вопрос, а лишь задаёт встречные.
– Да… Проходи, конечно… – я впускаю мужчину в квартиру.
Он кладёт коробку с конфетами на комод, а цветы несет на кухню.
– Я поставлю в вазу. А то у тебя рука…
– Да. Там, на полке.
Он быстро достает вазу и наливает воды. Ставит туда букет, после чего вновь поворачивается ко мне.
– Клубника в настоящем бельгийском шоколаде. Тебе стоит попробовать.
– Да… Спасибо… Я обязательно попробую… На ночь просто не хочу сладкое…
Мы замолкаем.
Я вообще не знаю, зачем мы всё это говорили друг другу. Будто боялись сказать что-нибудь другое.
Мар смотрит на меня. Внимательно ощупывает каждый сантиметр моего тела. И я, кажется, делаю то же самое.
Сердце бьётся как ненормальное и от каждого удара по груди разливается сумасшедшая боль.
– Как голова?
– Нормально. Но нужно будет наблюдаться.
– А врачи нравятся? Тебя всё устраивает?
– Да, очень компетентные. Илья тщательно за этим следит.
– Хорошо… Больничные я тебе отчисляю по правилам, так что не переживай насчет денег. Можешь отдыхать сколько потребуется.
– Спасибо, Мар…
Мы снова замолкаем.
И на этот раз боль от ударов в груди становится сильнее.
Я не знаю, что сказать. Я по-прежнему люблю его. И не знаю, как с этим справиться. Это очень больно – отпускать.
– Мар, если ты решил навестить меня из вежливости, то не нужно было… Я в порядке и…
– Никакой вежливости, Оль. Я здесь не за этим.
Я сглатываю.
– Тогда зачем?
– Я пришёл к тебе. Ради тебя.
Внутри всё обрывается. Я отрицательно качаю головой.
– Не стоило ради меня…
– Оль, пойдём прокатимся, – неожиданно предлагает Марат, перебив меня на полуслове.
– Что? Куда? Зачем?
– Хочу сделать ещё один подарок. Пожалуйста.
Я смотрю на мужчину и вижу в его глазах какую-то напряженность. Он сомневается в том, что я соглашусь? Наверное… А у меня есть сомнения?
Опускаю взгляд на свою одежду.
– Если ты не против, я так поеду? Руку напрягать лишний раз не хочется.
– Как угодно, Оль.
Пока мы спускаемся вниз на лифте, мне кажется, что время словно идёт позади нас. Будто каждая секунда ощущается наперёд. Чувство реальности ускользает и замещается эмоциями.
Мар здесь. Рядом. Он приехал. И, может быть, это последний раз, когда мы с ним видимся вот так близко. Я хочу прожить этот момент настолько глубоко, насколько это вообще возможно.
– У тебя новая машина? – спрашиваю мужчину, глядя на красный мерс.
Марат открывает пассажирскую дверь и помогает мне сесть в салон. Затем садится сам.
– Нет. Это у тебя новая машина, – говорит спокойно, будто ничего особенного не происходит, и он вот так каждый день надаривает подобные вещи людям.
– Моя машина? Что? – удивленно хлопаю глазами, переведя на Марата стеклянный взгляд.
Он кивает и заводит двигатель.
– Да. Мой подарок. На той развалюхе я тебе ездить больше не позволю. Да и тебе нужен стимул, чтобы поскорее поправиться.
– Мар… Я не знаю, что сказать… Спасибо большое, но не стоило… Это слишком дорогой подарок и я… – сглатываю, потому что говорить становится трудно. – Я не хочу, чтобы ты от меня откупался. Или если это из-за чувства вины… Я ни в чем тебя не обвиняю. Я сама виновата. Тебе не нужно ничего мне дарить…
– Помолчи, Оль. Это не откуп. И я не пытаюсь заглушить чувство вины. Не говори за меня то, чувствую и думаю я. Сам скажу.
Он выезжает со двора, плавно поворачивая руль. Я смотрю на часы на его запястье. Мой подарок. И снова сглатываю.
– Ты их носишь, – указываю на часы. Не знаю, зачем говорю об этом, ведь спросить я хочу совсем другое – что он чувствует и думает, вот, что я хочу знать, но боюсь. – Тебе не обязательно их носить. Я… знаю, что ты предпочитаешь более дорогие вещи.
– Это дорогая для меня вещь.
«Это дорогая для меня вещь…»
Разве сердце может биться еще больнее и еще быстрее.
– Куда мы едем? – спрашиваю осторожно, переведя взгляд на дорогу.
– Когда я был маленьким, занимался конным спортом. Упал с лошади и потом боялся заново садиться в седло. Отец заставил. Он привез меня на конную ферму к одному человеку и сказал, чтобы справиться со страхом, нужно посмотреть ему прямо в глаза, иначе потом так и будешь убегать. Я хочу показать тебе это место. Теперь сын того человека сделал на этой ферме закрытый автодром для людей, кто попал в аварию. Он помогает людям пересилить страх садиться за руль. Когда твоя рука заживет, ты сможешь посещать это место, пока не почувствуешь уверенность и не сможешь снова выезжать на дорогу.
– Думаешь, мне будет страшно садиться за руль? – я осторожно провожу пальцами по кожаной обивке двери.
Неужели это действительно теперь моя машина? Моя?
Почему я не чувствую радости? Может потому, что мне кажется, что Мар со мной таким образом прощается?
– Будет страшно, Оль, – кивает мужчина. – Но ты обязательно справишься.
К нужному месту мы приезжаем примерно через полчаса.
Автодром выглядит впечатляюще и оказывается гораздо больше, чем я ожидала. Сейчас в ночное время он весь усыпан огнями.
– Здесь очень красиво… – произношу задумчиво, когда Марат помогает мне выбраться из машины, и мы подходим чуть ближе к небольшому ограждению.
– Да. И ездить тут можно в любое время дня и ночи. Просто заранее договариваешься.
– Даже захотелось, чтобы рука поскорее зажила.
– Самое главное, чтобы всё срослось без осложнений. Машина и этот автодром никуда от тебя не денутся.
Я вздрагиваю, когда Мар встает ближе и плечом касается моего плеча.
– А ты? – выдыхаю хрипло, не глядя на мужчину. – Ты денешься? Зачем ты приехал, Мар? Пока я была в больнице, даже не звонил, а теперь вот приехал… Если это такой способ попрощаться, то не стоило. Не нужно причинять мне лишнюю боль…
– Я не попрощаться приехал, Оль.
– Тогда зачем? Скажи мне? – резко поворачиваюсь к нему. – Только прошу, не жалей меня и не делай одолжений. Я сильная, и я справлюсь. Я… не буду больше навязывать тебе свои чувства. И я не стану тебя держать. Я… отпускаю тебя, Мар. Это не уменьшает боль, но… я должна это сделать… Потому что… потому что говорят, когда любишь, нужно уметь отпускать… Потому что мне невыносима сама мысль, что ты со мной на самом деле не хочешь…
Он делает шаг вперед, обхватывает мое лицо ладонями и прижимается к губам.
Слезы горячим потоком текут по щекам. Меня снова целует самый любимый человек на свете.
– Тихо. Не плачь, – говорит он, чуть отстранившись и поглаживая мои щеки большими пальцами, утирая слезы.
– Не играй со мной, пожалуйста. Не мучай…
– Я бы не приехал, если бы хоть в чём-то сомневался. И я не играю с тобой, Оль.
Я всхлипываю, хватаясь одной рукой за его рубашку.
– Из-за меня произошло столько бед… Я… я знаю, что вы с Ильёй перестали общаться из-за меня. Поэтому ты не приезжал в больницу, верно? Ты потерял лучшего друга… И Веру… Она, наверное, ещё больше зла на тебя. Ведь она слышала наш разговор тогда и… Это всё ужасно…
– Тихо, – давление его рук на моих щеках становится сильнее. – Послушай меня внимательно, Оль, ты ни в чем не виновата, я не маленький. Веру я потерял уже давно. И исключительно по своей вине. Ты в этом однозначно не виновата. А в больницу я не приезжал вовсе не из-за Ильи. Твой брат, как бы он тебя не любил, не смог бы меня заставить держаться от тебя подальше. Я не приезжал, потому что пытался отпустить тебя. Потому что посчитал, что тебе так будет лучше.
– И что же… не вышло?
Мар качает головой.
– Слишком много осталось внутри, когда тебя рядом не стало.
Я закрываю глаза.
Если это сон, пусть он продолжится. Пусть он не заканчивается никогда.
– Я привык, что ты всегда рядом. Твои чувства стали для меня обыденностью. Чем-то неважным, несерьезным, да я и не понимал их силу. Когда я этого лишился, тебя, твоих чувств, мне стало их не хватать. И я всё время думал, почему так? Когда настал тот момент, когда ты стала для меня гораздо большим, чем просто сестра младшего друга? На этот вопрос я не ответил. Но я больше не хочу от тебя отказываться. Пусть это неправильно. Я хочу попробовать по-настоящему. Если ты этого тоже хочешь.
Хочу ли я?
Да это всё, что я когда-либо хотела. Это моя мечта. Это надежда, которую я практически похоронила.
– Я тебя люблю, – говорю, глядя ему в глаза. Даже с какой-то гордостью что ли. Со смирением и принятием. Потому что устала с этим бороться. Потому что это не изменится. – Никогда не забывай об этом.
Марат пристально смотрит мне в глаза, затем опускает руку и поворачивает ладонью вверх, предлагая мне вложить в нее свою ладонь.
Я смотрю на его длинные пальцы и медленно касаюсь их своими.
Однажды он скажет мне, что тоже любит. Скажет ведь? Скажет?
