Текст книги "Складник (ЛП)"

Автор книги: Джозеф Хиллстром Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Заголовок в Bangor Daily News  гласил:

«Самосуд: дирижер хора повешен в Ороно»

Фотография рядом перехватила дыхание. Сикамор почти сто лет назад выглядел так же, как сейчас.

На снимке, подсвеченном сзади, мужчины в котелках и длинных пальто толпились вокруг тела, накрытого простыней. Дирижера уже сняли, но веревка все еще свисала с ветки на высоте около двенадцати футов.

Деннис пробежался по статье, потом перечитал медленнее. Более десяти лет местный фармацевт и дирижер церковного хора Орвилл Шу охотился на девочек, которые у него пели. Он не гнушался делиться с ними церковным вином, чтобы сделать их податливее, и не стеснялся лапать детей лет пятнадцати. В конце концов правда всплыла, были поданы обвинения, но в ту эпоху слова «он сказал» значили куда больше, чем «она сказал». Однако до суда дело не дошло, потому что вечером 12 апреля восемь человек в масках постучали в дверь Орвилла и предложили ему прогуляться. Его жену предупредили не звонить в полицию, если она не хочет, чтобы за ней тоже пришли. Орвилл сказал, что ненадолго – он думал, что его ведут избивать – и попросил жену подержать ужин теплым. Но когда Орвилла Шу снова увидели, ужин уже остыл – как и он сам.

Деннис еще раз взглянул на фото и задумался, действительно ли это то же дерево. На снимке оно выглядело здоровее, с молодыми почками, но тогда оно было почти на сто лет моложе. Сикамор, раздавивший Генерала, был руиной, пропитанным сухой гнилью, с дырами в коре и голыми ветвями.

Ты же понимаешь, почему оно так выглядит?  – спросил себя Деннис Ланж. Не только из-за возраста. Это дерево удобряли ядом. Дирижер хора был ядом. Тот еще ублюдок, который лапал подростков.

Потом он поймал себя на мысли о Паркер Таунсенд. Не подросток, но близко. Может, у дерева был вкус к таким, как он.

– Прекрати, – сказал он вслух. – Это она ко мне приставала.

Он заметил, что у него до сих пор открыта вкладка с письмом к ней, и хрипло рассмеялся.

Забудь самокопание. Думай о дереве.

Теперь он мысленно называл его Плохим Деревом. Его охватил неприятный озноб, как в начале гриппа – или ужаса. Он сменил название поста с «Американский Энт» на «Корни зла» и перешел с чая на виски.

Он снова пролистал фотографии из iPhone. Дождь забарабанил по крыше «Эйрбиэнби», и вдруг Деннис вспомнил про бродягу, сидящего в лесу под дождем. Может, старик в опасности? Он подумал пойти предупредить его, сказать, что они, возможно, имеют дело со злым деревом-убийцей. Но при мысли брести по лесу в темноте, промокнув до нитки под холодной моросью, а где-то там – этот сикамор, трепещущий в апрельских порывах с экстатической, безмозглой энергией, у него похолодело в животе.

Нет. Старик наверняка прикарманил его двадцать баксов, пошел за бутылкой Gordon’s London Dry и теперь допивает ее под навесом за «Данкином». Утром он вернется за второй двадцаткой и расскажет:

– О, да, чувак, я тут всю ночь торчал, и единственное, что случилось – я чуть не утонул. Не дашь немного на добавку? Кажется, я чем-то заболеваю.

Он набрал в поиске:

«Джои Шейн Рэй Крис Ороно 1953»

А потом, озаренный, добавил:

«христианский отряд бойскаутов»

Название церкви было на складнике, но он не помнил, куда его дел. В любом случае, ему не обязательно знать его – Google знал.

Джои Принс, Шейн Девлин, Рэй Шонесси и Крис Лоусон были бойскаутами вместе летом 1952 года, в отряде Christ’s Church Orono под руководством старшего патрульного Троя Бреннана и его отца, скаутмастера Юэна Бреннана.

«Трою и его бате кранты, но мы его здесь остановили»

На веб-странице «Помнишь? Золотой век бойскаутов Новой Англии» была фотография: ребята стояли и сидели у пруда, каноэ вытащены на берег. Они щурились в камеру, в парадной форме, с галстуками и фуражками. Юэн Бреннану было лет тридцать, светловолосый, с костлявыми коленями, торчащими из-под шорт. Через год его не станет. Следующий запрос Денниса показал, что Бреннана и его шестнадцатилетнего сына нашли в лесу осенью 1953 года. Парня изрубили, а у отца был сломан позвоночник – его тело лежало в нескольких футах от брошенного топора. Криминалист предположил, что он мог зарубить сына, а затем покончить с собой, залезши на дерево и прыгнув вниз головой – оригинальный способ самоубийства, но эффективный.

В статье не упоминалось, какое именно дерево он покорил, и фотографии не было, но Деннису не нужен был снимок, чтобы понять. Юэн и Трой отправились в лес срубить Плохое Дерево – и были срублены сами.

Может, дерево свободы нужно поливать кровью тиранов, но древнему сикамору в лесу Ороно было все равно, чья кровь, лишь бы ее было много.

…

Лиса взвизгнула в лесу около трех ночи, и Деннис проснулся на диване. Голова снова сжималась стальными тисками, а живот скрутило, будто кто-то ударил его в солнечное сплетение, чтобы разбудить.

Поднимаясь на локтях, он испытал одно из тех озарений, что иногда приходят в момент пробуждения.

– Мы его здесь остановили , – прошептал он в темноту дома.

…

После этого он спал урывками, поверхностно, и встал еще до рассвета, уже ища складник.

«Мы его здесь остановили»  – это было послание Джои, Шейна, Рея и Криса будущему, вырезанное на дереве рядом со священным ножом, воткнутым в ствол. Ножом, как знал Деннис, благословленным пастором той самой церкви, где когда-то работал хваткий хищник, дирижер хора Орвилл Шу.

Он обыскал кухонный стол, столешницу, ящик с мелочью. Проверил карманы джинсов, полузаброшенных под кровать, порылся в куртке. Заглянул в стиральную машину. Снова проверил куртку, на этот раз внутренний карман, где нашел сложенное школьное сочинение Паркер, начинавшееся как эссе про травлю в интернете и заканчивающееся откровенной фантазией о том, как она берет его в рот на видео и выкладывает это всем друзьям. Это остановило его на время, вызвав теплое, щекотливое возбуждение в животе. Он поставил ей пятерку.

Он заглянул под подушки дивана, на тумбочку, в гараж. Пару раз едва сдержал смех. В конце концов, он вытащил нож из дерева на импульсе. Он ему понравился. Он захотел его. Он устал, что у него все отнимают, и впервые решил взять что-то сам. Ему понравилась наивная картинка на рукоятке – Иисус с рукой на плече бойскаута. Он выдернул нож из сикамора и разбудил дерево-убийцу – и ради чего? Он не знал. Складник значил для него так мало.

Имело ли значение, чем он воткнет в дерево? Он размышлял, не сходить ли в лес и не вонзить ли в ствол садовый нож, чтобы остановить его. Или... просто мысль, Деннис!.. что, если пойти туда с топором и срубить его?

– Отлично сработало для Троя и его отца, – сказал он темному гаражу, разглядывая плотницкий топорик на стене. Взгляд его упал на канистру с бензином на полу, как новый порыв дождя ударил по крыше. Он покачал головой. Чтобы поджечь сикамор, нужно было дождаться сухой погоды. В такую сырость он не загорится, даже с бензином.

И хотел ли он вообще связываться с деревом – топором, ножом, бензином? Может, лучше снять видео, как оно двигается, для YouTube? Это напомнило ему, что, как минимум, есть шанс получить свидетельские показания, если разыскать бродягу.

Было пасмурно, дождь стихал. Земля была полужидкой, чавкая под ботинками Денниса. Ему не хотелось смотреть на небо, где серые облака с клочьями грязно-бурого неслись слишком быстро. Он пошел по тропинке. Далеко идти не пришлось.

Дерево ждало его в двадцати футах в лесу, на широком участке тропы. Путь расходился вокруг него и сходился снова. Те самые сгнившие, похожие на глаза углубления в стволе смотрели прямо на него.

После ночного дождя кора почернела, будто дерево истекало кровью. В воздухе висел странный запах – мокрой шерсти и мочи. На нижней ветке застрял восковой пакет из «Данкина», и когда Деннис снял его, на пальцах осталось липкое красное пятно – начинка пончика с джемом, подумал он. Он вытер руку о ствол, но, отдернув ладонь, увидел, будто мазнул ее свежей красной краской.

Может, дерево и правда истекает кровью.

Ветер шевельнулся, и новые капли дождя упали сверху. Он поднял лицо, и что-то липкое и густое шлепнулось ему на щеки – больше похоже на смолу, чем на дождь – и тогда он увидел бродягу на ветвях над собой, сидящего верхом на толстом суку.

– Эй, чувак, – сказал Деннис, – как вид сверху?

Бродяга не ответил. Может, спит, подумал Деннис. Он приподнялся на носках, подпрыгнул и шлепнул старика по кроссовку.

Тот накренился влево, и тут Деннис увидел, что сквозь его грудь торчит ветка.

Раздался треск. Ветка, пронзившая тело, сломалась. Она держала его, только пока вес был идеально сбалансирован, но теперь он начал сползать вниз. Деннис отпрянул, пятка его зацепилась за корень, и он тяжело шлепнулся на мокрую землю.

Он еще не опомнился от падения, когда бродяга рухнул на него. Большой кусок ветки ударил его по лицу.

Глаза старика были открыты. Рот безвольно отвис, будто он умер с криком, и, возможно, так и было. Может, звук, который Деннис слышал ночью, был вовсе не лисой.

Из открытого рта бродяги выползла большая зеленая моль и улетела.

Деннис попытался закричать, но на груди было слишком тяжело. Старик обмочился, и его холодная, мокрая промежность давила на бедро Денниса.

Он сбросил старика с себя и отполз по мокрым листьям. Бродяга смотрел на него с выражением шока и предательства. Правая скула Денниса пульсировала от удара веткой. Он посмотрел на себя и увидел кровавое пятно на куртке и рубашке. Он стал смахивать его, будто кровь была муравьями, и остановился, только когда понял, что размазывает ее.

Мертвец начал сползать по земле, голова его повернулась, и он все еще смотрел на Денниса с тем же разочарованием.

Деннис сел, пульс стучал в горле. Дерево вернулось в обычное положение, корневая система приподнята, обнажая темное пространство под собой. Бродяга исчезал в нем, подтягиваемый корнем, обвившим его ногу.

Когда тело затягивало, оно перевернулось и издало влажный, тошнотворный звук. Зеленая моль села на лицо старика и поползла обратно ко рту.

К тому моменту, как Деннис вскочил на ноги и бросился прочь, дерево уже проглотило нижнюю половину бродяги.

…

Оказавшись на кухне, он набрал 911. Дрожал, тяжело дышал, палец замер над кнопкой вызова. Случайно он заметил свое отражение в стекле духовки: кровь на рубашке, на куртке, нарастающий синяк на скуле и царапина. Он не помнил, чтобы царапался. Листья в волосах, грязь на мокрых джинсах. Тридцатилетний мужчина под этическим облаком после обмена откровенными фантазиями с двадцатилетней студенткой, включая как минимум одну, где он говорил, что хочет трахнуть ее в лесу, как животное. Тридцатилетний профессор на пути к разводу, который выглядел так, будто не просто нашел бродягу в лесу, но и подрался с ним.

Он вспомнил про пакет из «Данкина». Бродяга говорил, что собирался использовать мертвого кота, чтобы выпросить у фиолетоволосой сотрудницы коробку пончиков. Упоминал ли он, что кто-то заплатил ему провести ночь в лесу? Одному?

– Нет, – сказал Деннис, качая головой. – Нет, нет, нет. Тебе это не нужно. Ты и так достаточно навредил своей жизни.

Он не думал, что полиция Ороно обвинит его в убийстве старика... но они могли задержать его и добить то, что осталось от его репутации. Сделать его непригодным для работы, фигурой мрачных подозрений. Что он им скажет? Что человека убило злое дерево?

– Кроме того, – сказал он пустой кухне. – Оно его съело. Кто сказал, что его вообще найдут?

…

Он не мог оставаться в доме. Когда он смотрел через заросший двор на линию деревьев, ему казалось, что он видит крону сикамора – те самые серые, кривые ветви, цепляющиеся за небо, как артритные пальцы. Он не мог остаться, да и не нужно было. Его жена была на Кейп-Коде, жалуясь подругам. Он даже не стал переодеваться, просто взял ключи от машины и вышел.

Их семейный дом был неказист – одноэтажный серый коттедж с фронтонами и желтыми тюльпанами у фундамента – но по сравнению с дерьмово-коричневым «Эйрбиэнби» он казался самым уютным местом на свете. Деннису нужно было что-то для успокоения нервов, и он направился на кухню за бокалом вина.

Он выбрал бутылку красного из стойки и искал штопор в ящике с мелочами, когда нашел складник.

Это озадачило его – как он тут оказался? Странно, как встретить соседа в чужой стране, за тысячи миль от дома. Потом он вспомнил, что заходил сюда разобрать почту. Он использовал нож, чтобы вскрыть конверты, конечно. А потом открыл последнее письмо – то, где назначалась дата его встречи с деканом. Его слушаний. Его казни.

Это отвлекло его, и пока мысли были заняты другим, он положил нож и больше не вспоминал о нем.

Деннис думал как минимум полминуты о том, чтобы вернуться.

Нож остановил дерево раньше. Может остановить снова.

Потом он подумал, что не лучшая идея – оказаться в лесу с ножом рядом с телом бродяги, наполовину затянутым под дерево. Особенно в одежде, испачканной его кровью. От этой мысли его передернуло.

Он разделся до боксеров и носков в прачечной, сложил кошелек, телефон и ремень на стиральную машину и запустил цикл.

Сушилка гудела около трех, поэтому он не услышал звук сообщения. Второе пришло после шести, но он тоже его пропустил – стоял под душем и размышлял, что скажет, если его спросят про бродягу.

Так вышло, что оба сообщения от Паркер Таунсенд он увидел только ближе к семи.

…

Он думал, что раз уж он в Бангоре, то мог бы сходить в бар, если хочется. Его вряд ли узнают – его лицо не мелькало в новостях, а студенты и преподаватели UMO не ездили так далеко выпить.

Когда он взял телефон и увидел два сообщения от Паркер, у него перехватило дыхание. Он открыл их.

15:22

Страшно поругалась с отцом. Забрала машину – он бил по капоту, когда я уезжала. Мне так плохо из-за всего. Я еду к тебе в Ороно, но, Деннис, не для секса. Просто поговорить. Объяснить. Я облажалась по полной. Можем без лжи? Ты тоже облажался. Могу заценить твое дерево, если хочешь! Твое письмо было немного психоделическим. Надеюсь, ты в порядке.

Первое сообщение пришло в 3:22. Следующее, в 6:18, было короче:

Господи, где ты, чёрт возьми? Пожалуйста, только не слинял. Мне хреново. Отец говорит, мне не стоит возвращаться домой. Терапевт говорит, мне не надо с тобой общаться – что это часть саморазрушения. Помоги! Ты же сказал, что будешь здесь сегодня. Может, ты вышел прогуляться?

Дышать было так же тяжело, как если бы он взбежал по лестнице. Большой палец носился по экрану, набирая текст:

Я в Бангоре. Какое письмо? Я тебе что-то отправлял? Иди домой. Не оставайся в том доме. Там небезопасно.

Но он не нажал «отправить». Замер, палец завис над стрелкой, как тогда, когда он собирался позвонить в 911. Вспомнил, что пытался написать Паркер про проклятое дерево и застрял на первом абзаце. Теперь смутно припоминал, как вернулся к письму после достаточного количества виски, чтобы развязать язык. Господи, да он же был пьян в стельку, когда его отправил.

Ещё он задумался, насколько мудро писать «Там небезопасно»  в сообщении, которое могут найти полицейские, расследующие жестокое убийство бомжа в лесу. За последние месяцы он отправил слишком много сообщений, не обдумав их. Стер написанное и попробовал снова:

– В Бангоре. Наверное, был пьян, когда писал. Можем поговорить, но в людном месте – так будет лучше для нас обоих. Тебе стоит идти домой. Сейчас же. Пожалуйста.

Он отправил и стал ждать, уставившись в экран. По крыше забарабанил дождь – звучало, будто кто-то швырнул в дом горсть гравия. Ответа не было. И спустя время – тоже. В воображении он видел Паркер Таунсенд, бродящую по пустому дому, потом распахивающую заднюю дверь, закидывающую волосы за уши обеими руками. Оборачивающуюся и вглядывающуюся в лес, где деревья бешено колыхались на ветру. В этом коротком мысленном фильме она заметила, как что-то шевельнулось – тёмный силуэт на тропе, колеблющаяся тень, – и решила, что это он. Пошла в лес, к сикамору, зовя его, крича, чтобы перекрыть ветер. Он взглянул на телефон. Тишина. Даже точек, означающих, что она печатает. Позвонил. Она не ответила. Попробовал ещё раз. Ничего.

Когда он сел в машину, чтобы ехать в Ороно, в кармане у него был складной нож.

…

Он мчался наперегонки с уходящим светом. Ливень хлестал по лобовому стеклу, почти ослепляя его на протяжении двух миль по I-95. Потом дождь кончился, оставив мир монохромным. Деревья чернели на фоне пепельного неба. Асфальт, откосы – всё чёрное, а солнце медленно истекало кровью на небесах.

За рулём Деннис размышлял, был ли грехом уход от мёртвого старика в лесу без сообщения куда-либо, даже если он боялся последствий для карьеры. Потом вспомнил, что не верит в грех. Он мог принять шагающего Энта-убийцу, но грех казался ему самой детской из фантазий. Есть только приобретение и потеря, использование возможностей или их упущение.

Деннис никогда не замечал, как длинна грунтовая дорога, пока машина не поползла по ней под нависающими деревьями, через туннель из чёрных ветвей. Две минуты до дома ощущались дольше, чем должны. Уже стемнело настолько, что пришлось включить фары, луч которых скользнул по тёмно-коричневому дому с неосвещёнными окнами. Во дворе не было других машин. Он сидел за рулём, дыша поверхностно. Потом заглушил двигатель и вышел.

Он стоял у двери, вдыхая сырой, холодный воздух. Ветер ревел в вершинах деревьев – приглушённый рёв восторга. Интересно, радуются ли деревья приходу весны? Интересно, почкование – это счастье? Он взглянул на телефон и увидел сообщение. Телефон заглушил уведомление, потому что он был за рулём.

Видела пропущенный, но говорила с мамой и не смогла ответить. Тебя нет в твоём AirBnB, и я возвращаюсь домой – так будет лучше. Правда. Всё остальное в письме. Прости, что вела себя как маньячка. Прости, что не понимала. Прости, что ТЫ понимал, но тебе было плевать, Деннис. Не звони больше. Заглушу твои уведомления. Будь здоров.

Он медленно развернулся на месте, мокрая листва хрустела под каблуками. В животе снова возникло тупое, будто от удара чувство. Начал накрапывать дождь, холодные капли жгли шею, и это – а ещё обещание её записки – заставило его зайти внутрь.

Дождь и ветер соревновались в громкости. Ливень грохотал по крыше, а шквал выл в окнах. Когда он бросил ветровку на спинку кресла в гостиной, телефон всё ещё был в кармане.

Деннис искал записку. Худи, которое он дал ей, аккуратно лежало на кухонном столе, но никакой записки рядом не было. Проверил холодильник. Ничего. Мелькнула мелодраматичная мысль, что она могла оставить её на его подушке, но в спальне он нашёл только неубранную кровать. Он был трезв, будто только что пробежался, принял душ и выпил кофе, но мочевой пузырь был полон красного вина, так что он зашёл в ванную с единственным окном, выходящим в тёмный двор. Стоял там с членом в руке, пытаясь начать. Тогда и осенило: никакой записки нет, потому что ей двадцать, а в двадцать никто не пишет настоящих бумажных писем. Она имела в виду email. Он издал хриплый, полунасмешливый вздох, закрыл глаза и начал писать.

Когда он поднял взгляд, синяя молния рассекла ночь, и на мгновение двор стал ярким, как днём. Сикамор стоял прямо за окном ванной, один из тех гнилых мёртвых глаз в чёрном стволе слепо и яростно смотрел на него. Он вскрикнул, развернулся, сердце болезненно дрогнуло в груди, но было уже поздно. Сикамор рушился на дом, его могучие сучья тянулись к нему. Стекло разлетелось в лицо. Стена рухнула. Тьма накрыла мир.

…

Он был ещё жив.

Деннис выкарабкивался из бессознательного состояния с усилием, казавшимся физическим, будто выбирался из трясины по пояс. Он знал, ещё до полного пробуждения, что бедренная кость правой ноги раздроблена. Чувствовал, как осколки шевелятся и скрежещут внутри.

Дождь хлестал через разрушенную стену. Дерево раскололось при падении. Две трети застряли на крыше. Остальное лежало на его ноге. Оно весило как машина. Он чувствовал запах развороченного дерева – гниль и сырой мох. А под ним – металлический душок собственной крови. Наверное, он попытался увернуться, рванув к ванне. Только так можно объяснить, почему его не размазало в лепёшку.

Свет вырубило, в ванной было полутемно. Огни Ороно слабо желтели под облаками. Он видел достаточно, чтобы заметить: крыша над ним прогибается под тяжестью дерева. Плитки потолка рассыпались и упали на него. Балки чердака трещали и ломались. Он услышал скрип и хруст дерева, зажмурился от пыли и задался вопросом, сколько ещё продержится крыша.

Он нащупал карман – телефон был в ветровке, в гостиной. В руке оказался только складной нож. «Иисус и бойскаут. Немного запоздало – тыкать им в дерево» , – подумал он. Рассмеялся бы, если бы боль в бедре не становилась острее, будто в него вогнали вертел и начали крутить. Крыша скрипнула, и одна чёрная битумная черепица слетела вниз, как подбитая летучая мышь.

Он размышлял, насколько всё плохо и сможет ли он продержаться до помощи. Жена проверит его через день-два... нет, она на неделе в Кейп-Коде, а её звонки он обычно игнорирует. Кто ещё мог зайти? Почтовый ящик – у въезда, так что даже почтальон не доезжает. Он попытался подвинуться, чтобы выглянуть в дверь спальни, и боль взорвалась, будто по ноге ударили кувалдой.

Деннис закричал. Через мгновение кувалда ударила снова, но теперь у него не хватило дыхания даже на стон.

Когда боль наконец отступила, он обнаружил, что сжал руки в кулаки. Разжал пальцы... и понял, что всё ещё держит нож.

Одна из балок чердака треснула с грохотом выстрела. Дерево просело ещё на фут, сучья рвали черепицу, разбрасывая её. Оно всё ещё держалось на последних балках. Воздух был наполнен пылью.

Нечего ждать почтальона. Нечего надеяться, что Хелена заглянет через пару дней. У него не было дней. Сомневался, что есть даже час. На крыше лежало пару тонн дерева, а дождь делал его только тяжелее. Оно могло рухнуть в любой момент, а силы не бесконечны. Уже сейчас голова кружилась от слабости.

Деннис всхлипнул – от горя, подумал он, хотя самому себе это звучало почти как смех. Он перевернул в руках нож, священный нож . «Мы остановили его здесь» . Вряд ли он достаточно остёр, чтобы перепилить кость... но и не нужно. Бедро уже превращено в фарш.

Он ещё мог оставить себе жизнь, если очень захочет. Он опозорен, но не исключено, что сможет что-то изменить, если не умрёт здесь. Священный нож  бесполезен против дерева, но кто знает, в какой форме может явиться благодать?

На чердаке одна из оставшихся балок издала протяжный скрип. Ветер завыл, и сикамор зашуршал листьями в экстазе. Он расстегнул ремень, дёрнул его и обмотал вокруг бедра. Затянул, пока не стало больно, затем ещё сильнее. Провёл потным большим пальцем по рукояти ножа, вдохнул полной грудью – и на этот раз действительно рассмеялся.

Если резать быстро и хватит сил, подумал Деннис, он ещё может совершить чудесный побег из этой западни. Он щёлкнул запястьем, и лезвие выскочило из рукояти. Он смеялся, когда начал пилить ножом свою ногу, и продолжал смеяться – почти минуту – пока смех не превратился в крик.

© Joe Hill « Jackknife »  (2025)

Переводчик: Павел Тимашков

Данный перевод выполнен в ознакомительных целях и считается «общественным достоянием». не являясь ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять его и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено или отредактировано неверно.

[1]  Песня Стинга и группы The Police, выпущенная в 1980 году, рассказывает про школьного учителя, который мечтает о сексе со своими школьницами