Текст книги "Проклятие Ведьмака"

Автор книги: Джозеф Дилейни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 10
Девичья слюна

Не колеблясь ни мгновения, я схватил посох и задул свечу. Погреб погрузился во тьму, а я рванул в направлении двери в катакомбы.

Сзади поднялась невообразимая суматоха: крики, топот, звуки борьбы. Оглянувшись, я увидел, что кто-то из караульных принес в погреб факел. Я шмыгнул за ряды полок с винными бутылками, стараясь держаться подальше от света.

Это было ужасно – то, что я бросил Ведьмака и Алису. Зайти так далеко – и все же не суметь спасти их! Оставалось надеяться, что во время всей этой суматохи они каким-то образом сумеют выбраться наружу. Оба способны видеть в темноте, и если уж я сумел найти дверь в катакомбы, то они и подавно смогут. Я чувствовал, что кто-то из пленников последовал моему примеру, надеясь спрятаться от караульных в темных закоулках погреба. Некоторые даже опередили меня. Может, среди них были мой учитель и Алиса, но я не мог рисковать, окликая их. Пока я пробирался под прикрытием полок, мне показалось, что впереди дверь в катакомбы быстро открылась и закрылась, но в такой темноте уверенности у меня не было.

Спустя несколько мгновений и я прошел через эту дверь. Едва она закрылась за мной, я оказался в такой плотной тьме, что на протяжении нескольких секунд не видел даже собственных рук. Я стоял наверху лестницы, дожидаясь, пока глаза хоть немного привыкнут к темноте.

Как только это произошло, я осторожно спустился по ступеням и как мог быстро пошел по туннелю, понимая, что в конечном счете кто-нибудь наверняка догадается проверить эту дверь: я не стал запирать ее за собой на случай, если Алиса и Ведьмак шли сзади.

Вообще-то я хорошо вижу в темноте, но в этих катакомбах, казалось, с каждым шагом становилось все темнее. В результате мне пришлось остановиться и достать из кармана трутницу. Опустившись на колени, я высыпал на камни щепотку трута, высек искру и вскоре сумел зажечь свечу.

Теперь я шел быстрее, но с каждой минутой воздух вокруг становился все холоднее, и не очень далеко впереди по стене метались зловещие тени. Снова там беспорядочно летали бледные светящиеся призраки умерших, и теперь их было гораздо больше.

Видимо, я побеспокоил их, когда в прошлый раз прошел по туннелю.

Я остановился. Что это? Где-то в отдалении послышался собачий вой. Сердце у меня заколотилось. Это настоящий пес или Лихо? Эндрю говорил об огромном черном псе со злобно оскаленными острыми клыками, который на самом деле был Лихом. Я уговаривал себя, что это воет самая обыкновенная собака, каким-то образом забредшая в катакомбы. В конце концов, если сюда забрался кот, то почему этого не могла сделать собака?

Вой раздался снова и надолго повис в воздухе, отдаваясь эхом в бесконечном хитросплетении туннелей. Где он, спереди или сзади? В этом туннеле или в другом? Ответа я не знал, но, учитывая, что квизитор и его люди были сзади, мне оставалось одно – двигаться в сторону ворот.

Ну я и зашагал, вздрагивая от холода. Обошел раздавленного кота, добрался до развилки, завернул за угол, увидел Серебряные врата. И остановился, почувствовав, как от страха задрожали колени. Потому что впереди, во тьме за пределами круга, выхватываемого пламенем свечи, кто-то ждал меня, сидя на полу около ворот, прислонившись спиной к стене и свесив голову. Может, это сбежавший пленник из тех, кто опередил меня?

Обратного хода все равно не было, поэтому, высоко подняв свечу, я сделал несколько шагов вперед. Бородатое лицо повернулось ко мне…

– Что ты так долго? – произнес голос, который я мгновенно узнал. – Я уже пять минут жду тебя тут!

Это был Ведьмак, живой и здоровый! Я кинулся вперед, испытывая огромное чувство облегчения оттого, что он сумел сбежать. На левом глазу у него расплылся ужасный синяк, рот распух. Ясно, что его били.

– Как вы? – с тревогой спросил я.

– Нормально, парень. Еще несколько минут передышки – и я буду в полном порядке. Давай пока открывай ворота.

– Алиса была с вами? – спросил я. – В той же камере?

– Нет, парень. Лучше выкинь ее из головы. Помочь мы ей теперь все равно не сможем, зато хлопот с ней не оберешься. – Его голос прозвучал жестко и твердо. – Она заслуживает того, что ее ждет.

– Смерти на костре? Вы же никогда не сжигаете ведьм, а она совсем еще ребенок! И вы сами говорили Эндрю, что она невиновна!

Я был потрясен до глубины души. Да, Ведьмак никогда не доверял Алисе, и все же ужасно, что он так о ней говорит. Особенно теперь, когда он сам только что чудом избежал той же участи.

– Ради бога, парень, ты что, заснул? – нетерпеливо и раздраженно спросил Ведьмак. – Давай по шевеливайся! Доставай ключ и открывай ворота! – Я на мгновение заколебался, и он протянул ко мне руку. – Давай сюда мой посох, парень. Я слишком долго проторчал в сырой камере, и теперь старые кости ноют…

Я протянул ему посох, но когда его пальцы начали приближаться к моим, внезапно отпрянул в ужасе.

Дело было не только в его жарком зловонном дыхании, которое ударило мне в лицо. Гораздо важнее было то, что он протянул ко мне правую руку! Правую, я не левую!

Это был не Ведьмак! Это был не мой учитель!

Я стоял, словно окаменев, и смотрел, как он уронил руку и она тут же, извиваясь точно змея, поползла ко мне по булыжникам. В мгновение ока она удлинилась вдвое и плотно, болезненно сомкнулась на моей щиколотке. Моим первым порывом было попытаться вырваться из ее смертоносной хватки, но я понял, что это бесполезно, и не стал дергаться.

Я попытался сосредоточиться, крепче сжал посох, чтобы побороть страх, и напомнил себе о необходимости правильно дышать. Я был в ужасе, но хотя тело мое окаменело, голова работала с лихорадочной быстротой. Существовало единственное объяснение происходящему, и оно заставило меня содрогнуться: передо мной был Лихо.

Я внимательно разглядывал его, в надежде обнаружить хоть что-то, способное мне помочь. Оно выглядело в точности как Ведьмак, да и голос звучал так же. Не отличить, если не считать руки-змеи.

Так прошло несколько секунд, и я почувствовал себя лучше. Этому приему научил меня Ведьмак: испытывая сильный страх, нужно полностью сосредоточиться и как бы отодвинуть свои чувства в сторону. «Тьма питается страхом, парень, – говорил он, – а если разум спокоен и живот пуст, битва уже наполовину выиграна, даже не начавшись».

И это сработало. Тело перестало дрожать, я успокоился и почти расслабился.

Лихо отпустил мою щиколотку, рука-змея скользнула на свое место. Он сделал шаг ко мне. При этом раздался странный звук: не топот сапог, как можно было ожидать, а скорее царапанье огромных когтей по булыжнику. От движения Лиха воздух заколебался, пламя свечи затрепетало и отбрасываемая «Ведьмаком» тень на стене исказилась.

Я быстро опустился на колени и положил посох и свечу на пол между нами. Спустя мгновение я был уже на ногах и, сунув руки в карманы штанов, набрал полные горсти соли и железных опилок.

– Пустая трата времени, – произнес Лихо, и сейчас его голос звучал совсем иначе, чем у Ведьмака. Резкий и низкий, он отражался от камней катакомб, заставляя колени мои дрожать, а зубы – выбивать дробь. – Эти старые трюки на меня не действуют. Я слишком долго живу на свете, чтобы такая чепуха причинила мне вред. Твой хозяин, Старые Кости, однажды попытался их применить, но без толку. Без всякого толку!

Я заколебался, но лишь на мгновение. Может, он лжет и попытаться все равно стоит. Но потом в левой ладони среди металлических опилок я ощутил что-то твердое. Маленький ключ от Серебряных врат. Я не мог бросить опилки, не рискуя потерять его.

– Ах-х-х… у тебя есть то, что мне нужно. – Губы Лиха искривила хитрая улыбка.

Он что, читает мои мысли? Или у меня все на лице написано? Или он просто догадался? В любом случае ему многое известно.

– Послушай, – все с тем же хитрым выражением на физиономии продолжал он, – если уж Старые Кости не сумел одолеть меня, на что ты можешь рассчитывать? Ни на что, поверь! Они уже идут сюда и скоро тебя найдут. Слышишь крики караульных? Сгоришь на костре, вот что тебя ждет! Сгоришь вместе с остальными! Отсюда можно выбраться только через эти ворота. Другого способа нет, понимаешь? Открой их, пока не поздно!

Лихо стоял сбоку от ворот спиной к стене туннеля. Я понимал, чего он добивается: проскользнуть вслед за мной в ворота, вырваться на свободу и начать бесчинствовать по всему Графству. И я знал, что сказал бы Ведьмак, чего он ожидал бы от меня. Мой долг – сделать так, чтобы Лихо оставался в своей ловушке в катакомбах. Это важнее, чем моя жизнь.

– Не будь глупцом! – прошипел Лихо все тем же низким, резким голосом, не имеющим ничего общего с голосом Ведьмака. – Послушайся меня, и окажешься на свободе! А я еще и вознагражу тебя. Щедро вознагражу. Я уже предлагал это твоему хозяину, но он отказался. И где он теперь, а? Ответь! Завтра его допросят и признают виновным, а день спустя сожгут.

– Нет! – сказал я. – Я не могу этого сделать. Физиономия Лиха налилась яростью. Он все еще имел сходство с Ведьмаком, но злоба исказила хорошо знакомые мне черты. Он сделал еще шаг в мою сторону и вскинул вверх кулак. Может, это была всего лишь игра колеблющегося пламени свечи, но мне показалось, что он растет. И я почувствовал, как на плечи и голову начала давить невидимая тяжесть, принуждая меня опуститься на колени. Я вспомнил размазанного по булыжнику кота и понял, какая участь меня ждет. Даже вдохнуть и то не удавалось, и мною начала овладевать паника. Я не мог дышать! Да-да, совсем не мог!

Свет свечи внезапно померк, в глазах потемнело. Я отчаянно пытался заговорить, взмолиться о пощаде, но понимал, что снисхождения не будет – если я не отопру Серебряные врата. О чем только я думал! Каким же надо быть дураком, чтобы вообразить, будто после всего нескольких месяцев обучения я смогу отбиться от столь могущественного и злобного создания, как Лихо! А теперь я умираю… никаких сомнений. Один в катакомбах. И что еще хуже – умираю зря, не сумев спасти ни своего наставника, ни Алису.

Потом я услышал в отдалении стук башмаков по булыжнику. Говорят, когда умираешь, слух отказывает последним. Мелькнула мысль, что стук этих башмаков будет последним звуком в моей жизни. Однако потом невидимая тяжесть, сплющивающая тело, медленно отпустила. Зрение прояснилось, я снова мог дышать. Лихо повернул голову и устремил взгляд в сторону изгиба туннеля. Он тоже что-то услышал!

Да, без сомнения, это были шаги. К нам кто-то приближался!

Я быстро взглянул на Лихо и увидел, что он изменяется. Ничего подобного я даже представить не мог. Он стал гораздо больше, головой доставая почти до потолка туннеля, тело изгибалось вперед, и лицо теперь не имело никакого сходства с Ведьмаком. Подбородок удлинялся, вытягиваясь вперед и загибаясь вверх, точно крюк, а нос, напротив, тянулся вниз. Что это – он приобретает свой истинный облик, тот самый, что изображен над входом в собор? Значит, он уже полностью восстановил свои силы?

Я прислушивался к звуку шагов. Похоже, сюда шел один человек, а не отряд людей квизитора. Да пусть даже и отряд, сейчас меня это не волновало. В них было мое спасение.

Когда кто-то вышел из-за угла и оказался в свете свечи, прежде всего я увидел башмаки. Точнее, остроносые туфли. А потом показалась и вся девочка в черном платье.

Это была Алиса!

Она остановилась, бросила на меня быстрый взгляд и удивленно распахнула глаза. При виде Лиха ее лицо приобрело не столько испуганное, сколько сердитое выражение.

Я обернулся на Лихо, и на мгновение наши взгляды встретились. В его глазах полыхала злость, но одновременно проглядывало что-то еще. Однако прежде чем я сообразил, что именно, Алиса зашипела, словно кошка, бросилась к Лиху и, к моему величайшему изумлению, плюнула ему в лицо.

Дальнейшее произошло так быстро, что было не уследить взглядом: налетел внезапный порыв ветра, и Лихо исчез.

Мы долго стояли не двигаясь. Потом Алиса посмотрела на меня.

– Не нравится ему девичья слюна, да? – Она скупо улыбнулась. – Вовремя я появилась.

Я не находил слов для ответа, не в силах поверить, что Лихо удалось прогнать так легко. Раздумья по этому поводу, однако, не помешали мне встать на колени и попытаться вставить ключ в замок Серебряных врат. Это оказалось не так-то просто, потому что руки у меня дрожали, как прежде у Эндрю. Наконец я сумел правильно всунуть ключ, и он повернулся. Я открыл дверцу, схватил ключ, посох и пролез в отверстие.

– Возьми свечу! – крикнул я Алисе.

Едва она оказалась в безопасности, как я снова вставил ключ в замок, теперь уже снаружи, но он никак не хотел поворачиваться. Это продолжалось, кажется, целую вечность, и я все время трясся от страха, что в любой момент может вернуться Лихо.

– Долго ты еще будешь возиться? – спросила Алиса.

– Это не так просто, как кажется.

В конце концов я все же запер замок и вздохнул с облегчением. Но потом вспомнил о Ведьмаке…

– Мистер Грегори был с тобой в камере? – спро сил я.

Алиса покачала головой:

– Когда ты пришел, уже нет. Примерно за час до этого его увели на допрос.

Мне несказанно повезло, что я избежал плена и сумел выпустить пленников из камеры. Однако везение не может длиться вечно. Так всегда бывает – то густо, то пусто. Я опоздал всего на час. Алиса на свободе, но Ведьмак остался в плену, и если я не придумаю еще что-нибудь, чтобы вызволить наставника, его сожгут.

Не теряя времени даром, я повел Алису по туннелю, и вскоре мы добрались до быстро текущей подземной реки.

Я беспрепятственно перешел на другую сторону, но, оглянувшись, увидел, что Алиса по-прежнему стоит на дальнем берегу, глядя на воду.

– Тут глубоко, Том! – закричала она. – Слишком глубоко, а камни скользкие!

Я вернулся к ней, взял за руку и перевел через реку. Вскоре мы дошли до открытого люка в заброшенном доме, вылезли через него в подпол, и я закрыл за нами крышку. К моему разочарованию, Эндрю уже ушел. Мне нужно было поговорить с ним: сказать, что Ведьмака в камере не оказалось, что брату Питеру угрожает опасность и что слухи оказались верны – к Лиху вернулась его сила!

– Какое-то время нам лучше оставаться здесь. Когда выяснится, что пленники сбежали, квизитор на верняка начнет обыскивать город. А в этом доме живет призрак, и подпол – последнее место, куда сунутся его люди.

Алиса кивнула, и в первый раз с весны я как следует разглядел ее. Мы были одного роста, и это означало, что она тоже выросла, по крайней мере на дюйм. Одета она была так же, как тогда, когда я отводил ее к тетке в Стаумин. Конечно, это было не то же самое черное платье, но точная его копия.

Алиса по-прежнему была очень хорошенькая, но похудела и казалась старше, как будто ей пришлось пережить что-то, заставившее ее быстро повзрослеть. Что-то такое, чего никому не следует переживать. Спутанные волосы слиплись от грязи, мазки грязи были и на лице. Алиса выглядела так, словно не мылась по крайней мере месяц.

– Рад тебя видеть, – сказал я. – Я чуть с ума не сошел, когда понял, что это ты в повозке квизитора.

Вместо ответа она взяла меня за руку и пожала ее:

– Я такая голодная, Том. У тебя ничего нет поесть? – Я покачал головой. – Даже кусочка старого заплесневелого сыра?

– Прости. Ничего не осталось.

Алиса отвернулась и потянула за край старый половичок, лежащий поверх груды точно таких же:

– Помоги мне, Том. Не хочу сидеть на камнях.

Я поставил свечу, положил посох, и мы расстелили коврик на плитах. Запах плесени усилился, во все стороны по полу стали разбегаться жуки и блохи.

Алису это, по-видимому, нимало не беспокоило. Она уселась на половик, подтянула к себе колени и уткнула в них подбородок.

– Когда-нибудь я за все рассчитаюсь, – сказала она. – Никто не заслуживает такого обращения.

Я сел рядом и накрыл ее руку своей:

– Что произошло?

Она молчала, очень долго, и я уже решил, что не дождусь ответа, но тут она заговорила:

– Старая тетя была добра ко мне. Работала я много, это правда, но кормила она всегда хорошо. Только я начала привыкать к жизни в Стаумине, как появился квизитор. Застал нас врасплох, приказал взломать дверь. Но эта тетя была не то что Костлявая Лиззи. Она не была ведьмой. В полночь они бросили ее в пруд. На берегу собралась большая толпа, все смеялись и выкрикивали всякие глупости. Вот уж я натерпелась страху! Думала, что теперь моя очередь. Ей привязали ноги к рукам и швырнули в воду. Она пошла на дно словно камень. Было темно, ветрено, и в тот миг, когда она ударилась о воду, сильный по рыв ветра задул почти все факелы. Они не скоро су мели найти ее.

Алиса закрыла лицо ладонями и всхлипнула. Я молча ждал, пока она сможет рассказывать дальше. Когда она подняла голову, глаза у нее были сухие, но губы дрожали.

– Когда ее вытащили на берег, она была мертва. Это несправедливо, Том. Она не всплыла, утонула – и значит, была невиновна. Но тем не менее ее убили! А меня после этого просто затолкали в повозку к остальным.

– Мама говорит, что топить ведьм просто глупость. Это никогда не срабатывает, – сказал я.

– Нет, Том, квизитор совсем не глуп. Он ничего не делает без причины, можешь не сомневаться. Он жадный. Жадный до денег. Он продал тетин дом, а деньги взял себе. Мы видели, как он их считал. Вот почему он так поступает, понимаешь? Объявляет людей ведьмами, отбирает у них дома, земли и деньги. Хуже того – ему нравится это занятие. У него внутри тьма. Он говорит, что очищает Графство от ведьм, но на поверку квизитор более жесток, чем любая известная мне ведьма, а я-то уж многое повидала.

Там была девушка по имени Мэгги, не намного старше меня. Вместо того чтобы топить ее, квизитор придумал другую проверку, и мы все смотрели, как это происходило. Он использовал длинную острую булавку. Втыкал ее в тело Мэгги снова и снова. Ты наверняка слышал, как она кричит. Бедняжка чуть с ума не сошла от боли. Время от времени она теряла сознание, и тогда ее обливали водой, чтобы привести в чувство. А потом наконец нашли то, что искали. Метку дьявола! Знаешь, что это такое, Том?

Я кивнул. Ведьмак рассказывал, что по этому признаку тоже обнаруживают ведьм, но, по его словам, это была еще одна ложь. Не существует никаких меток дьявола. Это известно всем, кто не понаслышке знаком с тьмой.

– Это жестоко и несправедливо, – продолжала Алиса. – Когда приходится долго выносить боль, тело немеет, и в конце концов ты перестаешь чувствовать уколы. Вот это и есть место, где дьявол прикоснулся к тебе, говорят они. Значит, ты виновна и тебя нужно сжечь. Но хуже всего было смотреть на лицо квизитора. Чувствовалось, что он страшно доволен собой. Ничего, я с ним рассчитаюсь. Отплачу за все. Мэгги не заслуживает того, чтобы ее сожгли.

– Ведьмак тоже не заслуживает, чтобы его сожгли! – с горечью воскликнул я. – Он всю свою жизнь сражался с тьмой.

– Он мужчина, и поэтому его ждет более легкая смерть, – сказала Алиса. – Квизитор делает так, чтобы женщины горели дольше. Якобы женскую душу спасти труднее, чем мужскую. Женщинам требуется больше боли, чтобы начать сожалеть о своих грехах.

Это напомнило мне слова Ведьмака о том, что Лихо не выносит женщин – якобы они заставляют его нервничать.

– Монстра, в которого ты плюнула, называют Лихом, – сказал я. – Ты слышала о нем? Как тебе удалось так легко напугать его?

Алиса пожала плечами:

– Всегда чувствуешь, когда кому-то не по себе, стоит тебе оказаться поблизости. К примеру, некоторым мужчинам. Я всегда знаю, когда мне не рады. Такое ощущение возникает у меня рядом со старым Грегори, и здесь было то же самое. Ну а стоит плюнуть – и всякие твари обычно убираются с дороги. Плюнь три раза на жабу – и месяц или даже больше к тебе не приблизится никто с влажной холодной кожей. Лиззи постоянно так делала. А что до Лиха… Не думаю, что на него так подействовал мой плевок. Да, я слышала о нем. И если он уже в состоянии принимать любой облик, нам всем грозят серьезные беды. Наверно, я просто застала его врасплох, вот и все. В следующий раз, если я снова спущусь туда, он будет наготове.

На некоторое время воцарилась тишина. Я просто пялился на старый, заплесневелый половик и вдруг услышал, что у Алисы изменилось дыхание. Глянув на нее, я увидел, что она спит в той же позе, положив подбородок на колени и глубоко дыша.

Вообще-то мне не хотелось задувать свечу, но кто знает, сколько нам придется просидеть в этом подполе? Лучше сохранить ее, чтобы иметь возможность зажечь снова.

Погасив свечу, я тоже попытался уснуть, но это оказалось совсем не просто. Во-первых, я так замерз, что даже дрожал. А во-вторых, не мог выкинуть из головы Ведьмака. Нам не удалось освободить его, а теперь, после всего случившегося, квизитор разозлится еще больше. Пройдет совсем немного времени, и костры запылают.

В конце концов я, видимо, все же задремал, потому что меня внезапно разбудил шепот Алисы, раздавшийся у самого уха:

– Том, тут в углу что-то притаилось. Оно на меня смотрит, и мне это не нравится.

Алиса оказалась права. Я тоже чувствовал чье-то присутствие в углу; к тому же заметно похолодало. Волосы у меня на затылке встали дыбом. Скорее всего, это снова Мэтти Бане, душитель.

– Не бойся, Алиса, – сказал я. – Это просто призрак. Постарайся не думать о нем. Пока мы его не боимся, он не может причинить нам вреда.

– Я и не боюсь. По крайней мере сейчас. – Она помолчала. – Знаешь, как было страшно в камере? Вокруг все кричат и плачут, ни на миг не уснуть. Теперь мне просто необходимо хорошенько выспаться. Но страсть как хочется, чтобы он убрался отсюда. Это неправильно – что он так смотрит.

– А я никак не придумаю, что делать дальше. – Мои мысли снова вернулись к Ведьмаку.

Алиса не отвечала и вскоре снова задышала глубже. Уснула. И я, должно быть, тоже, потому что проснулся от внезапного шума.

Это был топот тяжелых сапог. В кухне над нами кто-то ходил.