355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джой Адамсон » Пятнистый сфинкс » Текст книги (страница 14)
Пятнистый сфинкс
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 00:13

Текст книги "Пятнистый сфинкс"


Автор книги: Джой Адамсон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Внезапно у меня началась такая боль в пояснице, что пришлось немедленно поехать к доктору в Найроби. Он нашел у меня опоясывающий лишай, а это требовало длительного лечения. Надолго расставаться с гепардами мне не хотелось, и я пробыла в больнице только три дня, а потом вернулась в лагерь и там уже сама продолжала лечение.

Глава 15
Наводнение

Возвратившись, я узнала, что гепарды ушли вверх по течению, направляясь к хребту, который широкой дугой подходил к Скале Леопарда. Гряда холмов постепенно расширялась, переходя в плато. Оно возвышалось над окружающей местностью не более чем на двести футов, но с него открывался великолепный вид на равнины; эти равнины ограничивались слева нашей речушкой, а справа – Муликой; обе речки текли параллельно друг другу примерно в миле от гребня. Для гепардов это был сущий рай, хотя нам нелегко было таскать тяжелый груз за пять миль от лагеря. У начала гряды осталось несколько высохших луж, дно которых было покрыто тонким осадком соли. Судя по следам, эти солонцы привлекали множество животных. Над ними склонялись тенистые пальмы дум, где, по всей видимости, устроилось на временное жительство большое стадо павианов. До сих пор Пиппе удавалось уберечь своих малышей от этих зловредных существ, но я очень обеспокоилась, когда на этом месте нам повстречались только Пиппа и Мбили – а остальные не показывались. Пиппа спокойно принялась за мясо, а маленькая Мбили бродила вокруг, тревожно звала сестер и смотрела в ту сторону, откуда доносились вопли павианов. Мы пошли на шум и увидели целую толпу этих мохнатых клоунов на дереве возле солонца. Завидев нас, они попадали на землю, как спелые яблоки, и умчались к дальним деревьям, откуда наблюдали, как мы разыскиваем гепардов. Только через два часа мы наткнулись на Уайти и Тату – они затаились в густых зарослях, окаменев от страха. Я попыталась успокоить их, пока Гаиту уходил за мясом, но они очень нескоро решились выйти на открытое место и поесть, хотя были голодны. Мне хотелось подманить Пиппу к детенышам; я пошла за ней и увидела, что она устремилась в погоню за маленьким стадом газелей Гранта, которые убегали как раз в противоположную от молодых сторону. В довершение неприятностей хлынул ливень и промочил нас до нитки. Но я приняла твердое решение – собрать всю семью воедино и шлепала по грязи до тех пор, пока не подогнала всех троих малышей к матери. Чтобы семейство опять не разбежалось, я отдала им все оставшееся мясо, и Пиппа вцепилась в него с такой жадностью, что приняла за мясо мою руку и основательно ее прокусила.

До лагеря было около двух часов ходу, и к тому времени, когда я добралась до машины и доехала до Скалы Леопарда, чтобы сделать укол пенициллина, лимфатические железы у меня распухли уже довольно сильно. Мне пришлось лечиться три дня, да еще и принимать лекарства от опоясывающего лишая, так что, странствуя пешком по шесть-семь часов в поисках гепардов, я чувствовала себя очень неважно.

Однажды утром после долгих поисков мы услышали возбужденное кудахтанье цесарок и поднялись на вершину холма, где и нашли наше семейство в окружении целой стаи птиц. Нельзя было удержаться от смеха, видя, как задорная цесарочка прогуливается прямо под носом у гепардов, квохча изо всех сил, чтобы вывести их из терпения. Наконец Уайти лениво поднялась и бросилась на пернатых, но тут же села и широко зевнула. Это меня озадачило, потому что гепарды были явно голодны и очень оживились, увидев корзинку с мясом, – должно быть, завтракать цесарками им не хотелось.

Наступил апрель, и короткие, но сильные дожди стали поливать нас вовсю. После одного такого ночного ливня мы едва не наткнулись на спящего буйвола, заметив кончики его рогов чуть ли не у себя под ногами. Мы не успели отступить, когда он стал подниматься. Забавное это было зрелище: он уставился на нас, а комья липкой грязи отваливались от него и шлепались на землю. Бежать по скользкой грязи было невозможно, и положение оставалось весьма напряженным, пока мощное животное не побрело прочь, потешно скользя раскоряченными ногами в болоте. Прежде чем мы обнаружили семейство, нам пришлось пройти еще две мили и не раз приземлиться на «пятую точку», причем самым неблаговидным образом.

Гепарды отыскали для себя песчаную полоску, соединявшую холмы с рекой Муликой – в насквозь затопленной местности это был единственный сухой клочок земли. Мы увидели их, когда они гнались за медоедом. Пиппа прекратила погоню, как только увидела корзинку с мясом, а молодые преследовали свирепого зверя, пока он не ускользнул в чащу, куда они уже не могли пролезть. Я недавно заметила следы глистов в фекалиях молодых и поэтому накормила всю семью йомезаном – по две с половиной таблетки каждой из молодых и три таблетки Пиппе. Лекарство было принято без всякого сопротивления, потому что я спрятала его в мясе. После еды они от души повеселились: дрались из-за кусочков козьей шкуры и хватали друг друга за ноги.

В эту ночь лило без конца. Мне не терпелось узнать, как гепарды перенесли глистогонное лекарство, но пришлось ждать до полудня, пока земля хоть немного подсохнет. Семейство встретило нас на песчаной полосе, все были голодны, но как будто здоровы. Только Мбили показалась мне страшно худой. Наверное, причиной была ее нервозность – она жила в постоянном напряжении, и это мешало ей набирать вес так же легко, как ее более спокойным сестрам. Мне оставалось надеяться, что, избавившись от глистов, она вообще окрепнет. Весь день небо хмурилось, и только к вечеру солнце пробилось сквозь тучи и согрело нас всех. Как хорошо было смотреть на пирующих гепардов, залитых золотым сиянием закатного солнца. Мы ушли от них, уверившись, что с голоду они не умрут, даже если дожди помешают нам в течение нескольких дней приносить мясо.

Двое суток дождь не прекращался, и болотистая местность стала непроходимой. Когда мы наконец добрались до холмов и пошли вдоль гребня, мы вдруг увидели вокруг массу прыгающих рыбок от шести до восьми дюймов длиной. Они выскакивали из мелкого ручейка, который вился по болоту и исчезал ярдов через двадцать. Гаиту зашлепал вслед за ними, уверяя меня, что это прекрасное блюдо, и за несколько минут изловил пятнадцать штук. Я никак не могла догадаться, каким образом эти рыбки очутились на вершине гребня. Насколько я знала, поблизости не было даже ручейка, из которого дождевые потоки могли бы их принести. И, конечно же, их не могли разбросать птицы или браконьеры – для этого рыбешек было слишком много.

Пока Гаиту занимался рыболовством, я осматривала окрестности в бинокль и очень скоро обнаружила своих гепардов далеко внизу на равнине. По тому, как они заторопились к нам, старательно избегая луж и постоянно отряхивая лапы от налипшей грязи, было ясно, что они сильно проголодались; и я огорчилась, что у нас с собой так мало еды. Чтобы извлечь из нее как можно больше, я раздробила кости; малыши так и рвали у меня из рук это месиво. Когда до Пиппы дошло, что она проворонила свою долю, она с достоинством удалилась. Я попыталась вернуть ее, дала ей несколько лакомых кусочков, но она очень нескоро сменила гнев на милость.

К счастью, в эту ночь дождя не было, и наутро нам удалось принести им свежую козью тушу. Пока они ели так, что за ушами трещало, мы пошли фотографировать рыбок. Но из-за того, что не было дождя, ручеек пересох. Все рыбки погибли и лежали кучками по шесть-десять штук в подсыхающей грязи. Меня удивило, что ни одну из них не тронули ни птицы, ни хищники – ведь они были совсем на виду. Я сделала несколько снимков Гаиту с мертвой рыбой в руках, а потом собрала немного экземпляров и, просолив их хорошенько, послала в Найроби в Министерство рыболовства. Оттуда ответили, что это Labeo gregorii – водятся они в Тане и ее притоках. Но никто так и не смог объяснить, каким образом их занесло на гребень, ведь до ближайшего притока Таны было больше мили и находился он на сто пятьдесят футов ниже того места, где мы их нашли.

Котятам Пиппы уже исполнилось по восемь месяцев, и они теряли последние молочные зубы. 20 апреля у них выпали клыки, и это очень мешало им есть, так как они не могли ни удерживать мясо, ни отрывать большие куски. У них остались только коренные зубы, но, вероятно, хорошо развившиеся, потому что они прорезались, как мы видели у Уайти, еще два месяца назад. Малыши, пытающиеся прожевать кусочки мяса, которые я готовила им заранее, выглядели очень трогательно. Они причмокивали, как будто всасывали мясо через дырки от выпавших зубов. Пиппа не замедлила воспользоваться их временной неполноценностью; если бы я не отбирала у нее долю малышей, она заморила бы их голодом. И вообще на Пиппу очень часто нападали приступы ревности, и тогда она пользовалась своей материнской властью во вред детям – уходила и звала их за собой. Они повиновались, правда, нерешительно, то и дело останавливаясь и оглядываясь на меня, а я несла за ними мясо. Улучив момент, они поспешно, пока не вмешалась Пиппа, заглатывали целые куски. В моей помощи особенно нуждалась Мбили, и мои постоянные уловки, чтобы дать ей побольше еды, сближали нас с каждым днем. До чего же трудно было не избаловать ее – она была полна неотразимого обаяния, хотя, несмотря на лоснящийся мех, все еще оставалась очень худенькой. 25-го я заметила, что у Мбили и Уайти прорезались нижние резцы, и с тех пор им стало легче есть.

Дожди усилились, и земля превратилась в такую непроходимую топь, что мы только за три-четыре часа добирались до гепардов, теперь совсем отрезанных от мира на своем песчаном островке. Отыскивать их на голом месте нам было нетрудно, но и грифы тоже приметили их, а когда они проведали о наших ежедневных пищевых поставках, то стали неотступно преследовать гепардов и даже пикировали на нас, когда мы тащили корзину с мясом. Однажды утром мы увидали, что стадо буйволов превратило это место в трясину. Наше семейство куда-то ушло. Мы обнаружили их только через три дня: они прятались под свисающими ветвями акации, откуда было удобно наблюдать за песчаным островком, оставаясь при этом невидимыми. Пока я их кормила, Гаиту и Стенли устроились в сторонке, чтобы охранять нас от возможных опасностей. Вдруг Уайти вытянула шею, и, проследив за ее взглядом, я увидела буйвола, который уверенно продвигался вперед, отрезая нас от наших сторожей. Гепарды все как один сели навытяжку и стали похожи на кегли. Они не сводили глаз с огромного зверя, который продолжал пастись, продвигаясь все ближе и ближе к нашим мужчинам. А те явно не подозревали о присутствии буйвола, так что мне пришлось крикнуть. Никогда я не видела такой мгновенной реакции, как у Гаиту. Он схватил камень, запустил его в морду буйвола и продолжал его обстреливать после того, как тот тяжело развернулся и припустился вверх по холму со всей доступной ему скоростью. Я умирала со смеху и жалела только о том, что у меня не хватило времени заснять четырех гепардов, глазеющих на буйвола, – ведь именно их надо было благодарить за спасение жизни уснувшего егеря.

Дождь продолжался и в следующие дни, и нам становилось все труднее таскать наш неудобный груз в такую даль. Я была очень признательна Гаиту и Стенли за то, что они не считались с этими трудностями, тем более что за свою заботу они не получали никаких поблажек от наших гепардов – те едва выдерживали, пока они положат мясо на землю, а потом – даже на расстоянии, – стоило одному из мужчин пошевелиться, рычали, фыркали, а иногда и бросались на него.

Стояла одна из самых темных ночей – никогда раньше я не видела такой черноты; непрерывные вспышки молний предвещали близкую грозу. Внезапно начался ливень, как будто где-то повернули кран, и хлынули такие мощные потоки воды, что я не на шутку встревожилась. Лило несколько часов подряд, все чаще сверкали молнии, гремел гром и грозно ревела мгновенно вздувшаяся речка. Обычно она текла на шестнадцать футов ниже лагеря, но теперь поднялась вровень с нашим участком и понеслась бешеным потоком, крутя разный мусор и заливая наши хижины двухфутовым слоем воды. Мы старались как можно скорее перенести ящики с наиболее ценным оборудованием в склад, стоявший на возвышении, и пробирались вброд по ледяной воде, нещадно поливаемые дождем, в то время как палатки рушились нам на головы и все, что не было закреплено, уносилось потоком. Попытки спасти имущество были сущим мучением: все мы потеряли обувь в засасывающей грязи, бродя по колено в воде. Пока мы старались удержать свою ношу над водой в этой кромешной тьме, на нас то и дело натыкались плывущие стволы и какие-то обломки. Наконец мы свалились возле кучи промокших вещей, не в силах двинуться с места.

Но просто сидеть, дрожа в темноте, на столе, поджав ноги, было невыносимо, и я зажгла керосиновую лампу и принялась за книгу, которую мне прислали, чтобы я написала на нее рецензию для рекламы. Книга меня захватила: вместе с Эвелин Эймс я переживала ее путешествие по заповедникам Восточной Африки, показавшимся ей «райскими уголками». Правда, ее описания сильно контрастировали с моим теперешним положением – она успела узнать только солнечную Африку, но все же книга отвлекла меня от жалкой действительности. К рассвету поток отступил, и мы смогли разложить вещи для просушки и взяться за восстановление лагеря. Я окоченела от холода, никогда чашка горячего чаю не доставляла мне такого удовольствия. Уму непостижимо, как наш повар ухитрился развести огонь в такой слякоти. Но как бы нам ни было плохо, я боялась, что гепардам пришлось еще хуже, и поэтому, едва обсушившись, мы зашлепали по грязи на помощь нашему семейству.

Как они изголодались, я поняла, увидев мокрую шерсть вокруг сосков Пиппы – голодные детеныши снова пытались ее сосать. На пути нам не попалось ни одного из мелких животных – возможной добычи гепардов. Как же выживают в этих затопленных местах другие хищники, которых никто не подкармливает?

После нашего возвращения в лагерь Гаиту попросился в отпуск. Я понимала, что ему стало уже невмоготу, но все-таки удивилась, что он хочет уйти именно сейчас, зная, что его помощь нужна мне как никогда. Однако все обернулось к лучшему – наш друг Локаль оказался свободным и пришел к нам на следующий день. Славный старый плут появился как раз вовремя, чтобы разделить с нами самые трудные дни. Хотя мы жгли костры и днем и ночью, прошло двое суток, прежде чем земля в хижинах подсохла; но тут же ее снова залил очередной потоп и нам опять пришлось спасать свое имущество. Вскоре мы стали мастерами этого дела, потому что за неделю перебирались еще дважды. Таких страшных ливней в Меру не видели лет тридцать.

Джордж был в Найроби и, возвращаясь во второй половине дня, пробыл у меня в лагере очень недолго, торопясь попасть домой до того, как новый ливень окончательно размоет дорогу. И действительно, вскоре после его отъезда опять начался нескончаемый дождь. Стемнело. Я сидела в отсыревшей хижине к слушала радио; дождь барабанил по крыше, заглушая все звуки, кроме ударов грома. В такую ночь вы бы и врагу своему не пожелали быть в пути. Внезапно открылась дверь и ввалился Джордж; промокший до костей, осунувшийся от усталости, он упал на стул. Чтобы попасть домой, ему надо было проехать единственный существующий мост через Ройоверу. Мост был деревянный и довольно ненадежный; когда я проезжала по нему, мне казалось, что я играю на каком-то гигантском ксилофоне. На этот раз мост не выдержал – и лендровер Джорджа чудом удержался на изломе провалившегося моста, повиснув над бушующим потоком. Джорджу удалось вылезти в окно и выбраться на берег, и он бросил машину, радуясь, что сам остался жив. Потом он прошел двенадцать миль до моего лагеря, без фонаря, без ружья, ориентируясь только при свете молний; гром грохотал, заглушая раскаты львиного рычания.

Было уже 10 часов вечера, дождь лил все сильнее. Нельзя было терять ни минуты, если мы хотели спасти машину, прежде чем переполненная река ее унесет. Джордж быстро переоделся в мою сухую одежду, проглотил горячий ужин – и мы поехали в Скалу Леопарда за помощью.

Переваливаясь через корни и плюхаясь в колдобины, мы два часа преодолевали расстояние в десять миль. С помощью директора была организована спасательная партия из двух грузовиков, двух лендроверов, трактора и всех, кто был поблизости. Мы запаслись блоками, домкратом, ломами, веревками, лопатами и стали пробиваться по размытой дороге. В пяти милях от своего лагеря я отстала от партии, чтобы проверить, не нужно ли опять перетаскивать все в другое место. Мне повезло – я добралась до дому, ни разу не застряв. Остальным пришлось хуже: почти всю ночь они занимались тем, что вытаскивали друг друга из грязи, и в конце концов прошли последние несколько миль пешком, нагруженные ломами, веревками и блоками, чтобы вытащить машину, застрявшую в столь ненадежном положении. Эта операция заняла весь следующий день и закончилась как раз вовремя – очередное наводнение почти сразу снесло остатки моста. Лагерь Джорджа оказался начисто отрезанным от Скалы Леопарда и от моего лагеря, потому что единственная бетонная дамба на Ройоверу скрылась под водой, а самолеты не могли приземлиться на раскисшей земле возле его лагеря. Ко всем моим бедам прибавилась еще тревога за Джорджа: что же он будет делать в случае какого-нибудь несчастья?

Кенмер-Лодж находился на берегу Ройоверу, и ему угрожало такое же наводнение, какое было у нас. Однажды ночью на «бому»,[8]8
  Загон для скота из колючих веток, иногда высотой до трех метров. – Прим. перев.


[Закрыть]
куда мы на ночь запирали коз, – она была уже частично залита водой – напали пять гиен. По-видимому, им ничего не стоило вырвать гнилой плетень из размытой почвы. Они убили тринадцать коз. Это означало не просто материальный уще рб в 40 фунтов стерлингов, но и то, что нашим запасам мяса пришел конец – Джордж не мог добраться до нас с убитой дичью. Чтобы в последний раз хорошенько накормить гепардов, мы взяли с собой наименее пострадавшую козью тушу, пока она еще не испортилась. Пройдя несколько миль, я заметила четыре круглых уха, торчавшие над травой ярдах в пятидесяти от нас – львы! Я велела мужчинам повернуть и, не сводя бинокля со львов, пропустила вперед Стенли, несшего мясо, а мы с Локалем, у которого было ружье, пошли сзади, охраняя его. Оба льва, привлеченные запахом мяса, крались за нами, едва не касаясь брюхом земли. К ним вскоре присоединился третий. Но тут неожиданно выскочило из укрытия большое стадо буйволов и львы бросились за ними – так разрядилась довольно напряженная обстановка. Весь остальной путь до песчаного островка, где были гепарды, мы прошли уже спокойно.

Должно быть, нашим гепардам пришлось мокнуть еще больше, чем нам в лагере: вид у них был удивительно жалкий, когда они бросились к нам, чтобы утолить голод. Пиппа и Тату с Уайти и Мбили наелись до отвала. Локаль тем временем стоял на страже. И не напрасно – снова появились шесть ушей, значит, львы тут как тут! Нам удалось прогнать львов камнями, пока гепарды доедали мясо. Увидев, что львы исчезли за холмом, мы собрали остатки мяса и пошли домой. Так как львы избрали для отступления наш привычный путь вдоль гребня, нам пришлось идти другой дорогой и при этом переходить Мулику. Пока мы осторожно нащупывали дно, у нас из-под ног выскользнул небольшой крокодил. Бедный Локаль так напугался, что шлепнулся в воду и ушиб бок. Он вымок насквозь и захромал, но только добродушно заметил, что на сегодняшний день развлечений у него было предостаточно, с чем мы все вполне согласились.

Однако наши испытания на этом не кончились. Ночью, измученная и ослабевшая, я следила, как поднимается вода в реке; делать было нечего – нам пришлось снова, в пятый раз, перетаскивать все имущество на более высокое место. Доведенный до отчаяния этими бесконечными перетаскиваниями, наш повар забастовал и, сказавшись больным, остался в постели, а мы мокли и выбивались из сил, перенося вещи из хижин, которые напоминали островки на озере. Пожалуй, я теперь не сразу ответила бы на вопрос, что хуже – пожар или потоп. И то и другое было ужасно.

Все утро мы возились, как заведенные, пытаясь высушить вещи, прежде чем отправиться на поиски гепардов. Я не хотела, чтобы пропадали остатки мяса, и мы понесли тушу с собой к песчаному островку, но гепардов там не нашли. Немного погодя нам стала ясна причина их отсутствия – на холме сидел ворчащий лев, несомненно один из той тройки. Потеряв надежду, мы побрели домой со своей благоухающей ношей, но, не доходя двух миль до лагеря, увидели свежие следы гепардов. И тут меня едва не сбила с ног Пиппа, а за ней налетели молодые и набросились на корзину с мясом. Они были настолько голодны, что проглотили протухшее мясо, одна Пиппа оставалась в стороне, хотя не ела уже три дня. Я очень старалась заставить ее поесть, но она только отворачивалась, а потом и вовсе отошла в темноту и увела за собой детей.

В этот вечер мы все были счастливы: казалось, нашим бесконечным изнурительным странствиям пришел конец. Конечно, Пиппа проявила удивительную сообразительность, устроив логово на песчаном островке во время этих чудовищных ливней, но нам стало совсем невмоготу ходить по двенадцать миль, и мы благословляли тройку львов за то, что они помогли нам, заставив гепардов переселиться поближе к лагерю после сорокадневного пребывания возле холмов. Теперь самое главное было раздобыть побольше коз, потому что после побоища, учиненного гиенами, уцелела всего одна. Я заказала машину в Скале Леопарда, снабдила повара деньгами и послала его закупить еще десяток коз. Последнюю козу мы убили, чтобы удержать гепардов возле лагеря. Но на следующее утро гепарды исчезли. Нам пришлось их искать четыре дня, и мы так измотались, как никогда еще за весь период дождей. К этому времени Пиппа освоила территорию примерно в двадцать квадратных миль, и в хорошую погоду нам не стоило бы особого труда обыскать эти места, но в таких условиях поиски стали сущим мучением, а наши облепленные грязью ноги покрылись кровоподтеками и язвами.

В довершение всего однажды вечером мы увязли в болоте – я едва припомню случай, когда я была бы в таком ужасе. В пяти милях от лагеря мы вдруг заметили, что с каждым шагом проваливаемся все глубже. Схватившись за руки, мы с Джорджем поддерживали друг друга, выдирая ноги из трясины и судорожно цепляясь за кусты. Мы потеряли в засасывающей грязи свои полотняные туфли, шипы впивались нам в ступни, и вытащить их было невозможно, потому что ноги покрывал слой скользкой тины. Уже не видя ни зги, мы выбрались из этого мокрого ада – хорошо еще, что местность была нам знакома и мы не заблудились, пробираясь домой в кромешной тьме.

На другой день мы увидели Пиппу, которая перешла через дерево-мостик, оставив молодых на том берегу. Все они были с отличном состоянии и вовсе не голодны – они, несомненно, наелись мясом газели, остатки которой мы нашли под большой акацией. Семья теперь по большей части обедала под этой Охотничьей акацией, на низкие сучья которой было очень удобно взбираться; оттуда была видна вся равнина, а сквозь густую крону акации грифы не могли разглядеть добычу гепардов. Я была очень рада, что семейство так близко к лагерю, но меня бесила мысль, что и все эти дни они наверняка были тут же; а мы-то до изнеможения разыскивали их повсюду – только не здесь, потому что до сегодняшнего дня не могли переправиться через речку. Лишь долгое время спустя я поняла, как им удалось пробраться на тот берег, – я обнаружила естественный переход милях в двух выше по течению, где подмытое ливнями дерево легло поперек реки. Пиппа, казалось, радовалась тому, что она снова дома, и была со мной необыкновенно ласкова. Тем не менее ближе к вечеру я никак не могла найти гепардов, хотя искала и звала их до темноты. Но вскоре появилась Пиппа, потерлась об меня головой, замурлыкала и повела меня и Локаля довольно далеко в небольшой лесок, где затаилось ее семейство.

Оно оставалось на том месте с неделю, несмотря на то что совсем неподалеку часто слышался львиный рык. Обычно мы кормили гепардов под Охотничьей акацией, которая была видна из лагеря. Мы видели, как они, рассевшись на сучьях, поджидали свой обед. Меньше чем за два часа они управлялись с целой козьей тушей, причем Уайти виртуозно вспарывала брюхо добычи у задних ног. Теперь уже все молодые научились есть потроха и кишки – они их втягивали, как макароны, выжимая при этом содержимое. Пиппа была самой жадной – очень часто она старалась вырвать кусок изо рта у собственных детей, но они не поддавались и выдерживали томительно долгую игру в «перетягивание», не уступая своей доли и не подчиняясь мамаше. Одна только Мбили порой отходила, когда потасовка становилась чересчур жаркой, и, конечно, оставалась без еды. Поэтому я стала подкармливать ее еще больше, чтобы она набралась сил и смогла постоять за себя. Физически она была самая слабенькая, но ей всегда удавалось перехитрить сестер, когда нужно было достать козью шкуру из тайника, находящегося высоко в ветвях дерева. Я любила ее забавную манеру шалить, чтобы обратить на себя внимание, и наша взаимная привязанность становилась все сильнее – она, несомненно, понимала свое привилегированное положение и, хотя ей не нравилось, когда я к ней прикасалась, частенько ложилась рядом со мной и смотрела на меня. Однажды я взяла с собой альбом, но выяснила, что гепарды еще больше, чем Эльса, не любят, чтобы их рисовали. Казалось, они различают, когда на них просто смотрят, а когда рассматривают как натуру. Мне удалось запечатлеть на бумаге только спящих гепардов, да и то повернувшихся ко мне спиной.

Наконец ливни прошли, и только небольшие дождики иногда нарушали наш распорядок. По сравнению с последними неделями наша жизнь стала куда легче, но тут гепарды снова исчезли на целых три дня и заставили нас здорово поразмяться. Однажды на закате мы вышли к Ройоверу. Я очень люблю эту красивейшую реку, особенно в те часы, когда животные выходят на водопой и прибрежные кусты залиты золотым светом заката. Я слушала мирное журчание воды, как вдруг раздался странный трескучий звук, и я обнаружила двух дикобразов – их иглы торчали из кустов. Затаив дыхание, мы с Локалем следили, как животные шли к воде и подкармливались на ходу, шумно чавкая и обнюхивая листья и траву. Они подошли к нам на шесть футов, как вдруг один из них заметил нас. Он струсил, развернулся и, треща от страха всеми иглами, проскочил так близко от меня и Локаля, что мы могли бы достать его рукой. Озадаченный поведением своего приятеля, второй дикобраз подошел еще на три фута – мы не шевелились; он уставился на нас своими крохотными глазками, раза три нерешительно повернулся на одном месте и только потом заторопился вслед за первым. Я знаю о дикобразах очень немного, но помню, что даже львам их иглы могут стоить жизни. Эти вообще-то безвредные животные ведут ночной образ жизни, и меня удивило, что у них такое слабое обоняние.

С этими забавными существами я уже сталкивалась, когда мы жили в Исиоло. Недалеко от нашего дома была нора дикобразов. У некоторых из них были обычные черно-белые иглы, у других – черные с кирпично-красным. Дикобразы такой необычной окраски попадались впервые и вызвали большой интерес у зоологов. Не без труда нам удалось послать одну пару в лондонский зоопарк, и их там широко разрекламировали – но через некоторое время красный пигмент на их иглах превратился в обычный белый. Это произошло так быстро и неожиданно, что поспешно собрали целый консилиум, и дикобразов посадили на диету, богатую каротином, пока не восстановилась их необычная окраска. Стало ясно, что на окраску игл можно влиять при помощи пищи, но загадка наших дикобразов в Исиоло так и осталась нерешенной: они жили в одной норе, ели то же, что и остальные, однако только у них появилась иная окраска.

Последние дни нам не попадались следы гепардов. Но через пять дней семейство появилось у Охотничьей акации, и мы были удивлены, обнаружив, что их след ведет в обратном направлении к равнинам Кенмера; мы не могли понять, зачем им понадобилось охотиться в этих джунглях, когда они были совершенно сыты. Как ни странно, и на следующий день они опять отправились туда же. Мы нагнали их, когда они переходили реку в двух милях ниже по течению. Мне хотелось заманить их на сухую равнину возле лагеря, и я стала размахивать куском мяса. Пиппа тут же одним мощным прыжком перемахнула на наш берег. Молодые с тревогой смотрели ей вслед, но сами не смогли перепрыгнуть и шлепнулись в воду – только Мбили отыскала более узкое место и прыгнула, даже не замочив лап. Я впервые видела, как молодой гепард прыгает через речку, – котята предпочитали переходить вброд, тем более что здесь было достаточно мелко и можно было не бояться крокодилов. Никогда не видела я и того, чтобы семейство Пиппы играло в воде – совсем непохоже на Эльсу с малышами, которые обожали плескаться и плавать в глубоких местах; нередко они часами прохлаждались на отмелях. Правда, Пиппа плавала в океане, когда мы снимали «Рожденную свободной», да и то она решалась входить в море только вслед за мной, а сама никогда не шла в воду.

Хотя в этом отношении гепарды непохожи на львов, но напоминают их своей привязанностью друг к другу, по крайней мере в молодом возрасте, пока они с матерью. Дети Пиппы были дружной, отлично подобранной и веселой командой: Уайти – самая умная, Тату – наиболее дикая и независимая, а Мбили – самая дружелюбная, к тому же великая разведчица и невероятно потешная фокусница. Нам постоянно приходилось держать ухо востро, особенно когда дело касалось Мбили: она считала, что сумку с камерой, молочный бидон, корзинку из-под мяса, шляпу или бинокль подвешивали на дерево специально для ее забавы. Она лукаво поджидала, пока мы отвлечемся, потом хватала какую-нибудь вещь, трясла перед носом у сестер, дразня их, и в конце концов вся команда уносилась на равнину, разбрасывая наше имущество по высокой траве. Мы гнались за ними, пытаясь спасти свои вещи, пока их не изжевали или не разгрызли. Охота для молодых все еще была нелегкой задачей: трава почти везде достигла такой высоты, что гепардам было трудно заметить добычу, – только головы водяного козла или страуса проплывали над травой, но эта добыча была для гепардов слишком крупной. Если мы не приносили мяса, Мбили сразу же сильно худела. Голодные грифы неотступно следовали за гепардами, предупреждая всех вокруг о присутствии хищников, и это еще больше усложняло обстановку. Даже львам, по-видимому, с трудом удавалось нападать на добычу, и они стали появляться совсем редко. Так что я искренне удивилась, проснувшись однажды ночью от глухого рычания – я зажгла фонарик, и только это помешало льву, который уже переходил мостик, войти в мою палатку. Конечно, нашего семейства и след простыл.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю