Текст книги "Неистовые джокеры"

Автор книги: Джордж Р.Р. Мартин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Рядом с нетронутым подносом лежала газета. «Дейли ньюс» уже вышла специальным выпуском, и Энтони принес экземпляр вместе со смокингом Хирама. На первой полосе была опубликована любительская фотография, сделанная на Могиле Джетбоя. Вне всякого сомнения, сенсационный кадр, но смотреть долго не хотелось.

Уорчестер поймал себя на том, что отводит глаза от растерзанного тела Малыша и вглядывается в лица окружающих людей. Чувства, владевшие ими, были видны как на ладони: ужас, истерия, страдание, шок. Справа в кадр попала хорошенькая блондинка, едва ли старше восемнадцати лет, – она смеялась, очевидно, над какой-то остротой своего кавалера, за чью руку она держалась, пока еще не ведая о трагедии, которая разыгралась всего в нескольких футах от нее. Что она почувствовала, когда оглянулась, еще не отсмеявшись до конца? А что почувствует, когда увидит этот снимок, навечно запечатлевший ее беззаботный смех?

Обед стыл, но у Хирама в кои-то веки не было аппетита. Растерзанный мальчишка был для него постоянной головной болью. Однажды душным летним вечером маленький птеранодон влетел в обеденный зал – двери на террасу были открыты – и переполошил посетителей. Тогда было разлито немало напитков, разбито немало тарелок, перевернуто немало десертов, и с полдюжины негодующих гостей ушли, не заплатив по счету. Хирам положил конец инциденту, сделав маленького негодника слишком тяжелым, чтобы удерживаться на лету, и в недвусмысленных выражениях отчитав его. Судя по всему, он тогда нагнал на мальчишку такого страху, что тот вел себя тише воды ниже травы почти неделю.

Когда зазвонил телефон, Хирам быстро схватил трубку.

– Что еще? – неприветливо буркнул он.

Сейчас он был не в настроении разговаривать.

– Это я, – раздался в трубке голос Джея Экройда.

Хозяин «Козырных тузов» почти позабыл о детективе.

– Где ты находишься? – осведомился он.

– В настоящий момент – у телефона-автомата рядом с мужским туалетом в «Хрустальном дворце» и являюсь объектом самого пристального внимания джокера, который похож на гибрид мешка с саблезубым тигром. По-моему, он тоже хочет позвонить, так что сразу к делу. Кристалис что-то известно.

– Кристалис известно множество самых разных вещей, – заметил Уорчестер.

– Просто уйма, – согласился Экройд. – Ваш приятель действует не сам по себе. Он и его шайка – часть какой-то организации, причем весьма крупной. Кристалис знает, что к чему, но цена, которую она заломила за эту информацию, оказалась мне не по карману. Однако возможно, что она окажется по карману тебе. Я приведу ее на сегодняшнюю вечеринку, чтобы ты мог сам с ней потолковать.

– Ты собрался притащить ее сюда? – переспросил Хирам. – Джей, она же джокер, а не туз.

– Зато я – туз, – напомнил ему Экройд, – а она – моя дама. Не волнуйся, я взял с нее слово, что она не станет выставлять напоказ свои буфера. А жаль. Они у нее что надо, пусть даже и невидимые. Просто притворись, что действительно веришь, будто она из Англии, и все будет в порядке.

– Превосходно! Пока ты улаживал личные дела и изучал бюст Кристалис, Жабр оказался на больничной койке, а я лишился омаров.

– Я знаю.

– Откуда?

– Перед тем как отправиться к Кристалис, я заехал на Фултон-стрит – подумал, вдруг мне удастся увидеть Жабра, показать ему пару фокусов, ну, например, вытащить монетку из его жабр, убедить его поговорить со мной. Когда я увидел в переулке горящий фургон, меня сразу одолели подозрения. Мне навстречу прошел семифутовый малый. Очень похож на того, что ждет своей очереди поговорить по телефону, только еще страшнее. Я решил помочь нашему правосудию и задержал его. Он сейчас в тюрьме.

– Отлично! – воскликнул Хирам. – Джей, это первая хорошая новость за весь день. Спасибо тебе. Ты молодчина. Можешь месяц обедать у меня бесплатно.

– Надеюсь, твое предложение распространяется и на аперитивы? Только это еще не все. Пока что Дубина за решеткой, но рано или поздно кто-нибудь услышит его вопли, и тогда кто-нибудь пересчитает головы и выпустит его оттуда, если, конечно, мы не придумаем, в чем его можно обвинить. Можешь взять это дело на себя?

– Я… Джей, мне бы очень хотелось, но я сейчас не могу оставить ресторан.

– Что, фуа-гра не отпускает?

– Фортунато собирался забросить ко мне кое-каких людей. Я должен быть здесь. И потом, я Дубину и в глаза не видел. Они ведь напали на Жабра. Пусть он подаст заявление.

Экройд вздохнул.

– Ладно уж. Я схожу, поговорю с ним. Черт! В такие дни я жалею, что дикая карта не дала мне способности летать. Ты видел, что творится на дорогах?

* * *

Спектор смотрел через Гудзон на побережье Джерси. Он вырос в Тинеке и, сколько себя помнил, всегда ненавидел ньюйоркцев. Прежде всего – за их презрительные замечания и неистощимый запас шуток о Джерси. Они в самом деле считали себя лучше только потому, что жили всего в нескольких милях дальше. Каждое убийство ньюйоркца было маленькой местью за то, как они с ним обращались.

Теперь Астроном уже должен знать, что он жив. Сам старик, скорее всего, слишком занят, чтобы смотреть телевизор, но у него никогда не было недостатка в «шестерках», которые услужливо перескажут ему содержание выпусков новостей. Оставалось лишь надеяться, что он сочтет остальных тузов из своего черного списка более важными, чем Спектора. И вообще, чем черт не шутит – а вдруг старика прикончат? Ведь ему уже приходилось терпеть поражения.

Он оглянулся на Манхэттен. Прямо на другой стороне шоссе высилась башня «Гавани ветров», где роскошные квартиры стоили бешеных денег. Архитектура напоминала вымысел фантастов тридцатых годов, включая и открытое фойе, тянущееся по всей высоте здания. Спектор проследил взглядом до самой вершины серебристой стрелы небоскреба и прищурился. Там, наверху, было что-то – вернее, кто-то.

Человек на дельтаплане оттолкнулся от края крыши на высоте двадцатого этажа над землей. Несколько секунд он камнем падал вниз, потом выровнялся и полетел к реке, «Эй, приятель, фараоны засадят тебя за решетку, когда поймают». Спектор страдал акрофобией, и одна только мысль о том, чтобы упасть с такой высоты, с крыльями или без крыльев, заставила его содрогнуться. Он снова обернулся в сторону Джерси.

Что-то надвигалось на город с того берега реки. Предмет летел на высоте нескольких сотен футов и быстро приближался.

– Черепаха! Значит, Астроном пока что до тебя не добрался.

Спектор питал к Черепахе почти такие же чувства, как и ко всем прочим тузам, которые участвовали в налете на Клойстерс, то есть терпеть его не мог. Он расправил плечи и почесал губу, внезапно почувствовав себя уязвимым. Если Астроном пытается расправиться с Черепахой, он не желает находиться поблизости.

Черепаха замедлил полет и поплыл над рекой. Под ним покачивалась на легкой зыби пара частных катеров, но им, похоже, ничто не угрожало. Панцирь Черепахи начало слегка потряхивать; дельтаплан стремительно понесся на панцирь. Их уже разделяло меньше сотни футов. Послышался скрежет – как будто разрезали стекло, – потом громкий хлопок; дельтаплан резко развернулся. Одним из последних приобретений Астронома был молоденький туз-пуэрториканец, которого он называл Бесом. Парнишка мог генерировать электромагнитный импульс, который выводил из строя все электрические приборы на расстоянии в пятьдесят ярдов. Камеры и прочую электронную начинку Черепахиного панциря теперь можно было смело отправлять на свалку.

Бес развернулся обратно и поднялся над Черепахой. Ветер замедлял его полет, заставляя набирать высоту. Мгновение спустя панцирь окутала пелена рыжего пламени. Напалм. Оглушительный взрыв эхом отразился от воды. Когда языки пламени начали затухать, Спектор заметил, что панцирь местами тлеет. Черепаху начало болтать еще сильнее, и он полетел вниз, затем послышались громкий всплеск и шипение. Ближайший катер направился к месту падения. Черепаха пару раз качнулся на поверхности воды и камнем пошел ко дну, как будто его тянули. Водная гладь сомкнулась, и миг спустя над ней курился лишь легкий пар. Боже правый! Кто бы мог подумать, что это окажется так просто!

Наверняка Астроном наблюдал за гибелью туза. Старик отправлял их на тот свет одного за другим. В прошлый раз им удалось нанести ему поражение только потому, что тузы действовали сообща и застигли его врасплох. Сегодня все обстояло с точностью до наоборот. Спектор услышал приближающийся вой сирен. Он развернулся и побежал.

* * *

– Мы видели все по телевизору. Сначала Плакальщик, потом Малыш. Ужасно. Просто в голове не укладывается.

Фортунато кивнул – в набитом битком кабинете Уорчестера ему было не по себе. Кроме них, там находились шеф-повар, вышибала и еще парочка официантов.

Модульный человек, сидевший у окна, оживился и подошел к ним.

– Привет, – сказал он Джейн. – Не знаю, помните ли вы меня. Я Модульный человек. Можете называть меня Модулем.

Водяная Лилия рассеянно кивнула ему и тут же отвернулась в другую сторону.

– Я здесь не нужна, – напустилась она на Фортунато. – Ты просто пытаешься спрятать меня в таком месте, где я не путалась бы у тебя под ногами.

– Неправда, – солгал чернокожий туз. – Ты же видела Астронома. Кому как не тебе знать, как велико его могущество. Единственная наша надежда – численное преимущество. Если все мы соберемся в одном месте…

– Все? Включая и тебя?

– Мне нужно отыскать остальных. Это моя карма, понимаешь? Моя обязанность.

– Но ты не обязан делать все в одиночку. Позволить кому-нибудь помочь тебе – не преступление. – Фортунато не проронил ни слова. – Я… А, к черту все. Зачем попусту сотрясать воздух? Только еще кое-что. Если ты оставишь меня здесь и кто-нибудь погибнет или пострадает, в то время как я могла бы его спасти, я тебе этого не прощу. Понял?

– Я переживу.

Хирам вышел к лифту следом за ним.

– Э-э… Фортунато? Можно тебя на секунду? – Тот кивнул. – Мне звонил лейтенант Альтобелли из полиции. Он искал тебя.

– Зачем я ему понадобился?

– Он об этом не упомянул, но сказал, что ты нужен ему в Клойстерсе, и как можно быстрее.

– Ладно. Значит, это будет в моем списке следующим пунктом.

– Фортунато?

– Что?

– А как же Тахион?

– А что Тахион?

– Разве Астроном не имеет зуб и на него тоже?

– К черту такисианина.

– Ты не возражаешь, если я хотя бы предупрежу его?

– Мне плевать, – пожал плечами Фортунато. – Не вздумай только устроить какую-нибудь глупость или уйти отсюда и оставить тех, кого я сюда приведу. Я рассчитываю на тебя. Не подведи.

– Ясно, – безрадостно протянул Уорчестер.

Подошел лифт. Фортунато нажал кнопку первого этажа, и двери закрылись.

* * *

От запаха горячих кренделей в животе у Спектора заурчало. У него с утра во рту маковой росинки не было, если не считать нескольких орешков в «Прорве». Он подошел к палатке. Торговец, невысокий мужчина средних лет, одетый в голубую рубаху и черные брюки без ремня, улыбнулся, демонстрируя кривые желтые зубы. На груди у него красовался значок «Тот еще крендель».

– Чем могу помочь?

– Дайте мне крендель. Нет, лучше два.

Торговец вытащил два кренделя и рассеянно завернул их в бумагу.

– Да уж, скажу я вам! Я бы не прочь, чтобы День дикой карты был семь раз в неделю. Тогда я мог бы выйти на пенсию и играть на бегах.

Спектор взял крендели и расплатился. У этого торгаша скучные и тупые мечты, как у всех неудачников. Сам Спектор давно уже не тратил время на бесполезные мечты. Он просто убивал и время от времени удивлялся, почему это больше его не волнует.

Крендель оказался теплым и вязким. Пока этого хватит, а затем он поужинает в «Хайфонской лилии». Неожиданно его накрыла волна тошноты, голова закружилась, в глазах потемнело. Он выронил крендели и упал на колени.

– Эй, мистер, вам что, плохо? – услышал он чей-то голос.

Рядом с ним затормозил лимузин. Зеркальное стекло медленно опустилось. Ему улыбался Астроном. Спектор согнулся пополам и уткнулся лицом в холодный асфальт. У него не было сил пошевельнуться. Он закрыл глаза, хватая ртом воздух. Пахло кренделями.

Хлопнула дверца машины. Последнее, что он почувствовал, перед тем как потерять сознание, были чьи-то руки, которые рывком подняли его.

* * *

Фортунато представил ее Водяной Лилией, но она сказала Хираму, что предпочитает, чтобы ее называли Джейн.

– Я вас понимаю, – сказал он, улыбаясь самой очаровательной своей улыбкой. – Меня раньше называли Фэтмэном из-за фигуры. – Она казалась милой и застенчивой, но одежда ее никуда не годилась. Голубые джинсы, конечно, имели право на существование, но не в «Козырных тузах», а кроссовки так и вовсе выглядели замызганными до неприличия. – Идемте со мной, пожалуйста. Здесь сейчас просто сумасшедший дом.

Ресторатор провел девушку по гудящему, как муравейник, ресторану, в относительное спокойствие своего кабинета, и позвонил Энтони. Когда шофер появился, он представил его Джейн и велел:

– Назовите ему ваши размеры.

– Размеры?

Она, казалось, была озадачена.

– Сегодняшний ужин – официальное мероприятие, – пояснил Уорчестер. – Почему бы такой хорошенькой молодой девушке, как вы, не выглядеть на нем как можно более привлекательно? Боюсь, вам придется удовольствоваться тем, что привезет Энтони, – мы не можем позволить вам отправиться по магазинам самостоятельно. Фортунато настаивает, чтобы мы все держались вместе, а я считаю, что у него отличное тактическое чутье. – Он обратился к шоферу. – Думаю, ей пойдет что-нибудь синее или зеленое. С открытыми плечами. Не забудь о чулках и прочих аксессуарах. Вы носите высокие каблуки, Джейн, или предпочитаете обувь на плоской подошве?

– Погодите! – Ее глаза широко распахнулись. – Я не могу позволить себе дорогую одежду.

– Каблуки, – решил Хирам. – И только каблуки – у вас красивые ноги. «Козырные тузы» позаботятся обо всем. – Он улыбнулся. – Не волнуйтесь, я найду, по какой статье это списать. Мой бухгалтер – настоящий гений.

Девушка покачала головой.

– Нет. Простите, но я не могу позволить вам сделать это.

Хирам опешил.

– Но почему?

– Я не могу принять от вас в подарок дорогую одежду. Не могу. Я ее не возьму.

– Но… вы ставите меня в неловкое положение. Видите ли, я не навязываю своим гостям форму одежды, но будет неудобно, если…

Внезапно в разговор вмешался Энтони.

– Возможно, барышня согласится принять платье взаймы. – Хирам и Джейн как по команде удивленно воззрились на него, – Если мне будет позволено высказать такое предложение.

– Я не могу, – повторила она. – Даже взаймы. Час назад я бросила свою работу, и даже если найду себе другую, то все равно никогда в жизни не расплачусь с вами – какие у официантки доходы!

Уорчестер улыбнулся.

– Расплатитесь – если станете официанткой в «Козырных тузах». Не сегодня, разумеется, а с завтрашнего дня, когда мы снова откроемся для посетителей, лишние руки нам никогда не помешают. Даю вам слово, чаевые у нас отменные.

Джейн на секунду задумалась.

– Ладно. Я согласна. Будете вычитать то, что я вам должна, из моего заработка.

Она слабо улыбнулась.

– Превосходно, – подытожил Хирам, – А теперь, увы, мне нужно работать. Дела. Если вы голодны, отыщите Кертиса, он организует вам что-нибудь на обед.

Когда девушка вышла, Хирам поймал себя на том, что смотрит на закрытую дверь. Она, конечно, слишком молоденькая для него, но… очень хорошенькая, чистая, трогательная – такие всегда его привлекали. Джейн напомнила ему Эйлин Картер, которой было лишь немногим больше, когда они познакомились… давным-давно. Чистота и внутренняя сила – убийственное сочетание. Малышке очень повезет, если эта смесь не окажется убийственной для нее самой.

Он нахмурился, машинально сжал кулак и пустился в воспоминания о мертвых. О задиристом мальчишке с иллюзией собственного всемогущества, о крепком мужчине в желтом, от чьего крика лопались камни. И об Эйлин. О незабвенной Эйлин.

Прошло уже много времени – семь лет – с того дня, когда Фортунато пришел к нему с кроваво-красной одноцентовой монетой и Хирам назвал имя, не ведая, что тем самым подписывает ей смертный приговор. Потом он долго не мог этому поверить. Мертва? Эйлин мертва? Она всего лишь помогла идентифицировать редкую монету – и за это ее убили?

Эйлин была его возлюбленной за много лет до того, как вирус предъявил на него свои права. К тому времени, когда она увлеклась Фортунато, между ними все уже было кончено, но девушка все равно много для него значила. Сутенер затащил ее к себе в постель, а потом послал на верную смерть, втянул ее в какие-то свои темные делишки, к которым она имела не больше отношения, чем сам Хирам.

Та ночь, когда Фортунато сообщил ему о ее гибели, стала одной из самых тяжких за всю его жизнь. Он слушал рассказ о масонах, и чувствовал, как желчь подступает к горлу, а со дна души вздымается ярость. Он никогда не воспользовался своей данной вирусом силой для того, чтобы убить кого-либо, но в ту ночь он был на волосок от этого. Он стискивал пальцы, глядя, как гравитационные волны бушуют вокруг высокого чернокожего мужчины с миндалевидными глазами, и гадал, какой вес Фортунато сможет вынести? Пятьсот фунтов? Тысячу? Две? Разорвется ли его сердце до или после того, как эти длинные жилистые ноги подломятся под тяжестью тела? Хирам мог это выяснить. Всего-то – сжать пальцы в кулак, тугой, напряженный кулак.

Разумеется, он не сделал этого. Не сделал, потому что кое-что понял, пока слушал рассказ. Дело было не в словах: чернокожий туз был не из тех мужчин, кто склонен делать подобные признания. И все же что-то в его тоне, во взгляде черных глаз, прикрытых узкими веками, сказало ему – Фортунато тоже любил ее. Возможно, любил даже сильнее, чем Хирам, которому достались в наследство ненасытный отцовский аппетит и непостоянство. Поэтому он разжал уже наполовину стиснутый кулак и с тех пор вместо ненависти испытывал по отношению к этому колдуну-сутенеру с острым языком непонятное родственное чувство – как если бы тот был его братом.

Впоследствии он пытался оставить эту историю в прошлом и забыть о своих сверхъестественных способностях. Он предоставил полиции бороться с преступностью, а богам – вершить правосудие, сам же с головой ушел в дело, в котором считал себя мастером, – вкусно кормил людей и таким образом делал их, пусть и ненадолго, чуть-чуть счастливее.

Но сейчас, вспоминая Эйлин, Малыша Динозавра и Плакальщика, тревожась о судьбе Жабра, милой юной Водяной Лилии, доктора Тахиона и всех прочих, кто попал в черный список Астронома, Хирам Уорчестер снова чувствовал, как разгорается в нем ярость – точно так же, как она бушевала в его душе в ту ночь в семьдесят девятом году.

По словам Фортунато, этот Астроном – дряхлый старик. Он, наверное, не выдержит большой тяжести.

Хирам с минуту созерцал поднос, потом взял нож и вилку и принялся методично расправляться с остывшим обедом.

* * *

Спектор пришел в себя, но глаза открывать не стал. Он знал, что находится в лимузине Астронома. По обеим сторонам от него сидели какие-то люди. У того, что сидел слева, был костлявый локоть. Значит, это старик.

– Не прикидывайся, Несущий Гибель. Это тебе не поможет.

Астроном ткнул Спектора под ребра локтем.

Тот открыл глаза. Справа сидела женщина средних лет. Ее лицо производило впечатление карикатуры на красавицу; косметикой она не пользовалась. На ней было старомодное белое хлопчатобумажное платье с широким поясом. Заметив пристальное внимание к своей особе, женщина отвела взгляд.

– Нечего сказать? С другой стороны, ты никогда не был особенно разговорчив. – Астроном положил ладонь на его левую руку. – Полагаю, ты сейчас весь внимание.

Спектор взглянул в расширенные зрачки старика и попытался пустить в ход свою силу – а вдруг получится? Не вышло. Он сунул руку за пазуху, нашаривая револьвер. Но ни пистолета, ни кобуры не обнаружилось.

Астроном покачал головой.

– Я забрал его. Жалко видеть, как ты пытаешься схватиться за пистолет. Тебе повезло, что я снова нашел тебя.

– Черепаха мертв, верно?

– Да. Это так просто, когда ты знаешь, что должно произойти, а они – нет.

– Как вы это устроили?

– Наш добрый друг капитан Блэк послал на полицейской частоте ложный сигнал бедствия, – Астроном приложил палец к морщинистому лбу, – Нужно просто принимать решения, на шаг опережая своих врагов. И дело в шляпе.

– Бесу повезло, что ему удалось подобраться так близко.

Спектор со вздохом откинулся на мягкую спинку. Он разыграл все свои карты.

– Едва ли это удача. У Черепахи возникли проблемы с уровнем сахара в крови, верно, дорогая?

– И весьма серьезные, – подтвердила женщина. – Еще хуже, чем то, что я сделала с мистером Спектором.

– Несущий Гибель, дорогая. Зови его Несущий Гибель. – Пальцы, сжимавшие руку Спектора, стиснули ее еще крепче. – Поздоровайся с Инсулин, Несущий Гибель. Она – моя новая подающая надежды ученица.

– Привет, сладенькая, – саркастически процедил он. – Я все еще жив. Должно быть, я зачем-то вам нужен, раз вы оставили меня в живых. И кого же я должен убить на этот раз?

– Об этом позаботятся мои более преданные сторонники. Нет, я оставил тебя в живых по другой причине. – Этот Фортунато… – Астроном потряс кулаком, – я хочу, чтобы он помучился, прежде чем я прикончу его. У него есть женщины. Мы с тобой хорошо позабавимся сегодня ночью. Тебе ведь всегда это нравилось, а, Несущий Гибель?

– Да. Во сколько?

Спектор не мог поверить, что так легко отделался. Старик все никак не отпускал его руку.

– Поздно. Очень поздно.

– Отлично.

– И все же я должен наказать тебя за то, что ты попытался скрыться от меня. Ты должен помнить свое место.

– Нет! – ахнул он, пытаясь вырваться.

Астроном вцепился в его предплечье. Хрустнули кости; резкая боль объяла руку от запястья до плеча. Уцелевшей рукой Спектор ударил старика по лицу, разодрав ему щеку и сбив с глаз очки.

– Какой бы силой ты ни обладал, Несущий Гибель, я могу обратить ее против тебя. Я могу стереть все твои воспоминания до единого – кроме воспоминания о твоей смерти, и уродовать тебя до тех пор, пока ты не превратишься в самый ужасный кошмар джокера.

Спектор почувствовал, как срастаются кости. Его рука выглядела так, как будто к ней добавили третий, неподвижный сустав. Он попытался выдернуть ее, но Астроном держал крепко.

– Думаю, ему уже лучше, Инсулин. Он больше не посмеет пойти против нас, – И отпустил его руку.

– Только посмотри, что ты со мной сделал, старый хрыч! – закричал Спектор.

Астроном поднял очки и водрузил их обратно на переносицу.

– Тебя ждет куда более худшая участь, если ты еще раз меня разочаруешь. Водитель, остановите машину.

Лимузин плавно подкатил к тротуару. Инсулин распахнула дверцу. Она взглянула на изуродованную руку и улыбнулась.

«Погоди, он когда-нибудь взъестся и на тебя, – подумал Спектор, перебираясь через нее. – Надеюсь, он вывернет тебя наизнанку».

– Сегодня вечером. Будь наготове. Когда настанет время, я приду за тобой, – сказал Астроном.

Инсулин закрыла дверцу. Лимузин влился в поток машин.

Спектор поднял глаза. Люди показывали на него пальцами и хохотали, как будто увидели что-то смешное. Кое-кто отводил глаза. В нескольких кварталах вдоль Парк-авеню возвышалось здание «Пан-Америкэн». Спектору захотелось очутиться на его крыше. Впрочем… На всей планете не найдется такого места, где можно чувствовать себя в безопасности. Он быстро зашагал по улице, жалея, что нет времени убивать каждого, кто насмешливо посмотрел на него.