Текст книги "Падшие ангелы (ЛП)"

Автор книги: Джон Шеттлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

– Попадание в корму, – спокойно сказал он старшему помощнику, лейтенант-коммандеру Колину Фёрту.

– Так точно, сэр.

Еще две ракеты прошли совсем рядом, одна была обманута средствами РЭБ и ложными целями, другая прошла над кораблем прямо над миделем.

– Следите за «Бушмейстерами», мистер Симмс, – твердо сказал Уильямс.

Снаряды двух автоматических пушек достигли цели, сбив последнюю ракету не более чем в десяти метрах от фрегата. По корпусу загрохотали осколки, и один из гардемаринов-курсантов с облегчением громко выдохнул. Капитан Уильям строго посмотрел на него и незаметно полез в карман за табакеркой[14]14
  Нда, даже у Клэнси целый «Арли Берк» едва справился с тремя «Ониксами», а тут фрегату 12 как зайцу стоп-сигнал… И это в программе ракеты так заложено – бить по вертолетной площадке, чтобы пожар вызвать, но особого урона не причинить? Кстати, попадание 4 тонн «осколков», летящих на скорости в 2,5 Маха на расстоянии 10 метров мало бы отличались от попадания не сбитой ПКР (у Клэнси, опять же, описана точно такая же ситуация – эсминец типа «Арли Берк» сумел в последний момент сбить «Оникс» из ЗУ, но попадание «забарабанивших по корпусу осколков» вывело его из боеспособного состояния)


[Закрыть].

Затем «Геалбханы» прорвались через российскую оборону, поразив второй «Кривак». Еще одна ракета попала в «Григорович», положив красочный огненный конец краткой карьере корабля. Третья попала в мидель «Эссену», и для Черноморского флота оказалось достаточно.

* * *

– Оставшиеся корабли выполняют резкий разворот, сэр. Ложатся на курс 340, – доложил оператор радара «Огня Аргоса» Хэйли.

– Разворачиваются и бегут домой, – сказал Макрей. – Но худшее они все равно сделали. Мисс Фэйрчайлд не понравятся новости. Мы только что потеряли двадцать процентов нашей нефти и хороший корабль с экипажем.

– Да, сэр. Нам повезло, что «Мерлин» с «Железного герцога» занимался противолодочной обороной. Они направили его к «Принцессе Ирэн» для спасательной операции. Скорее всего, мы доставим их домой.

Бой занял чуть больше часа. Три российских корабля были потоплены, а «Железный герцог» и «Принцесса Ирэн» получили повреждения и горели. Капитан Уильямс вышел на связь с докладом.

– Таки получили одну под хвост, – сказал он. – Но выглядит эту хуже, чем есть на самом деле. Извините за «Принцессу Ирэн». Мы спасем команду но, возможно, придется отправить «Мерлин» к вам, пока мы не разберемся. Чертовы «Сиззлеры»… Мы сбили десять, но две прорвались.

– Вас понял, капитан, – ответил Макрей. – Вы сделали все, что могли, и мы отправили их домой, потопив три корабля и повредив четвертый. Не думаю, что мы увидим Черноморский флот снова.

– Мы уже увидели больше, чем нужно, – сказал Уильямс. – Полная жопа.

– Если вы сможете восстановить ход, я предлагаю вам направляться к нам, ближе к турецкому побережью. Мы приближаемся, чтобы обеспечить вам лучшее зенитное прикрытие.

– Очень рад это слушать, «Огонь Аргоса». Мы можем развить не более двадцати узлов, но пока этого вполне достаточно. Конец связи.

* * *

Ночью выжившие на «Адмирале Григоровиче» спустили тело капитана Помилова в последний путь и перебрались на «Адмирал Макаров», единственный корабль, избежавший повреждений. Флагманский корабль горел еще три часа прежде, чем потерял ход и затонул, присоединившись к двум «Кривакам».

Командование принял капитан Цуков с «Эссена», будучи старшим офицером флота после гибели Помилова. Корабль получил значительные повреждения, но оставался на плаву и мог развить 25 узлов. Флотилия израсходовала весь боезапас противокорабельных ракет. Он принял решение развернуться и увести все, что осталось от Черноморского флота в Новороссийск. На данный момент война для них закончилась.

* * *

Далеко к югу от них «Принцесса Ирэн» горела всю ночь, прежде, чем корпус с не выдержал и корабль тяжело осел, выбрасывая в море массивное нефтяное пятно. Турецкие корабли проводили спасательную операцию, пытаясь выловить из воды как можно больше членов экипажа. Полмиллиона баррелей нефти было потеряно вместе с кораблем, и теперь надежды Фэйрчайлд составляли два последних танкера, медленно ползущие на запад вдоль анатолийского побережья. Вскоре их начали сопровождать два турецких фрегата. НАТО опоздала, но они были желанными гостями, как и звено турецких истребителей, обеспечивавших дополнительное прикрытие с воздуха.

К рассвету четвертого дня война у «Огня Аргоса» осталась лишь последняя проблема. Три Х-3 и тридцать «аргонавтов» с корабля все еще оставались в Прикаспии, и с каждой минутой они становились все дальше, а шансы на их успешное возвращение меньше. Капитан Макрей направился в кабинет генерального директора, дабы объяснить ей, что произошло. Он был настроен на то, чтобы добиваться немедленной эвакуации «аргонавтов» и скорейшего прорыва к Босфору, прежде, чем русские смогут поднять новые самолеты для еще одной атаки.

Добравшись туда, он узнал, что маленький ночной кошмар морского сражения намеревался заиграть новым оттенком черного.

ГЛАВА 5

– Держите аккуратнее! – Крикнул Добрынин, уперев руки в бока и наблюдая за погрузкой. На верхней площадке «Анатолия Александрова» был поднят кран, переносящий длинную металлическую трубу, напоминающую контейнер с неуправляемыми ракетами. Низкие плотные облака укрывали их от спутников, но они заметили беспилотники стран НАТО, и было очевидно, что кто-то проявляет интерес к операции, разворачивавшейся на побережье Каспийского моря.

Добрынин проследил за тем, как труба была поднята и опустился в люк. Это был контейнер, но не с неуправляемыми ракетами, а контейнер радиационной защиты, в котором находился какой-то особый груз, доставленный по приказу адмирала Вольского из Североморска. Он говорил с адмиралом час назад по высоко защищенному каналу.

– Стержень № 25 установлен?

– Так точно, товарищ адмирал. Реактор к работе готов.

– Рад это слышать. Что же, отправляю вам еще и запасной. – Адмирал изложил новый поворот ситуации, и чем больше Добрынин слушал, тем больше просто молча качал головой.

– 1945? – Недоверчиво сказал он. – Как такое могло случиться, товарищ адмирал? Стержень № 25 все время был при нас.

Вольский рассказал все, что мог, но факт оставался фактом: это было необъяснимо. «Киров» пропал, вместе с «Орланом» и «Адмиралом Головко». За исключением подводных лодок, у него теперь не было Краснознаменного Тихоокеанского флота, а Черноморский флот только что в значительной мере перестал существовать как эффективная боевая сила после столкновения с британцами. Вольский объяснил все, что мог. Им предстояло вернуть домой не только Орлова и Федорова. Нужно было подумать и о более чем полутора тысячах офицеров и матросов трех кораблей.

– Я направлю к вам крупный вертолет с дополнительным авиационным топливом.

– Но, товарищ адмирал, мы не сможем вернуть корабли. Зачем это?

Вольский рассказал, и глаза Добрынина становились все шире и шире.

– Что же касается вас, – заключил адмирал, – просто сосредоточьтесь на Федорове. За операцию, связанную с Ми-26 отвечает Букин. Единственный вопрос: выдержит ли посадочная площадка «Анатолия Александрова» Ми-26?

– Так точно, товарищ адмирал. Это прочная, усиленная конструкция. На самом деле Ми-26 использовались для установки компонентов реактора в прошлом году, когда баржа вводилась в строй.

– Очень хорошо. Продолжайте. Я на вас рассчитываю. Можете начинать операцию, как только будете готовы. Помните вводные. Ваша первая задача – определить дату.

Да, Добрынин помнил вводные. Основной срок 30 сентября – 5 октября 1942 года. Ему следовало обеспечить безопасность «Анатолия Александрова» и начать разведку района к северу от Махачкалы. Трояк начнет передавать свои координаты, и у него будет точная частота, чтобы проверять ее в режиме реального времени. Как только сигнал будет получен, следовало отправить на берег десант с любой техникой, которая им потребуется для безопасного возвращения группы. Были доставлены еще два стержня управления, один из Владивостока и второй из Североморска. Адмирал упомянул, что их следовало погрузить на вертолет. Что на этот раз было у адмирала на уме?

Ми-26 доставил последние припасы и теперь покоился огромной массой на крыше «Анатолия Александрова» словно огромный паук, раскинув восемь длинный лап-лопастей, свисавших к самой площадке. Букин, повышенный со старшего матроса до сержанта, теперь возглавлял небольшую группу из пяти морских пехотинцев. Один из них был пилотом, а остальные бортинженерами, но все прошли боевую подготовку и были вооружены до зубов. У них были припасы, главным образом продукты и боеприпасы. Кроме того, весь грузовой отсек был загружен топливом. Его было столько, сколько мог перевозить Ми-26.

Куда бы они не собирались, это было далеко, подумал Добрынин. Ему было достаточно беспокойства о подготовке реактора к работе. Пускай с вертолетом и его задачей разбирается Букин.

* * *

Адмирал Вольский перебрался в подземный бункер, глубоко под штабом флота в Фокино, в качестве меры предосторожности, учитывая наращивание американской бомбардировочной авиации в Тихоокеанском регионе. Завеса пепла, порожденная вулканом Демон, накрыла весь регион, принеся временное затишье. Природа сказала свое веское и угрожающее слово. Титанический столб дыма и пепла взмылся ввысь, дойдя до самого края космоса. Первая ночь была угольно черной, словно небо закоптилось. Лунный свет совершенно не мог пробиться через запыленный воздух. Все больше пепла сыпалось на землю и море по мере того, как все новые и новые заряды вылетали из вулкана в ночь. Все это порождало у него глубокое зловещее предчувствие, ощущение опасности и отчаянной неотложности.

Ему казалось, что война была беспорядочным набором отдельных моментов, бурей в стакане по сравнению с гневом Демона. Остров Хоккайдо накрыло облако пепла, и американцы эвакуировали все, что имели с базы Мисава на главный остров Хонсю. Китайцы, похоже, сосредоточились на Тайване, а теперь и северокорейцы начали запускать ракеты, тревожа американцев.

Противостояние с американским флотом внезапно прекратилось. Ударная группа «Нимица» изменила курс и направилась на соединение с группой «Вашингтона», отходившей к Марианским островам. Третий авианосец «Эйзенхауэр», также изменил курс и направлялся на восток через море Сулу к Филиппинам, вероятно, также намереваясь идти к Гуаму. Американцы отводили свои основные активы к надежной передовой базе для реорганизации перед возобновлением боевых действий.

Карпов нанес серьезный урон группе «Вашингтона» за счет своей смелой и агрессивной тактики, сумев добиться первого залпа. Вольский задавался вопросом, как бы он мог выполнить свой план до конца. По сигналу «Длинная рука» флот должен был выпустить все ракеты большой дальности, после чего совершить резкий рывок на юг. Карпов планировал воспользоваться завесой дыма от курящегося вулкана для прикрытия с воздуха, чтобы подвести свои корабли на дистанцию 300 километров. В этот момент он мог задействовать ракеты П-900 трех основных кораблей флота и дать один массированный залп в 42 ракеты. Их предстояло выпустить, даже если бы корабли продолжили рывок на юг. На дистанции 200 километров в дело бы вступили ракеты «Москит-2» «Кирова», а за ними последовали бы высокоскоростные MOS-III «Старфайер» – еще тридцать ракет, и еще восемь П-800 с «Головко». Дальше в дело бы вступили артиллерийские орудия[15]15
  Поскольку две из этих 90 ракет, сумевшие прорваться к американским кораблям, ударили бы одному эсминцу в корму, вызвав пожар, который страшнее выглядит, чем есть на самом деле, по исчерпанию всего боезапаса артиллерийских орудий весь флот пошел бы на таран, погибнув в полном составе, после чего американская группа, будучи вынужденной затопить один эсминец, который еще вполне было можно спасти, полностью сохранив боеспособность, ушла бы на Гуам, потому что у них не осталось бы сил смеяться


[Закрыть].

Против одной авианосной ударной группы у него было достаточно сил, чтобы победить. Но ВМФ США не ограничивался одной авианосной ударной группой. Они имели на Тихом океане в пять раз больше. У нас был флот, достаточный, чтобы поддержать нашу репутацию против всего двадцати процентов их реальной военно-морской мощи в регионе. Спутники уже зафиксировали перемещение сил 3-го флота США у Тихоокеанского побережья. Авианосец «Форд» приближался.

Против этого у меня есть «Адмирал Кузнецов», укрывающийся в Охотском море от пепла под прикрытием наземных средств ПВО. Возможно, мне удасться сохранить этот корабль на плаву следующую неделю. Два «Удалых», вернувшихся во Владивосток, были бесполезны в наступательной роли. Все, что у меня осталось – это подводные лодки, скрытые от ярости Демона в глубоком море[16]16
  Ну еще как бы бомбардировщики Ту-22М3, способные, как следует из романа «9 дней падения», уничтожить АУГ в два захода, не подвергаясь опасности за счет ракет большой дальности


[Закрыть].

Ситуация с ними была неоднозначной. Американцы обнаружили и уничтожили один «Антей» после того, как российские подводные лодки раскрыли позицию, атаковав авианосец. Второй «Антей» отходил на север. «Ясень» уцелел, но действовал в режиме тишины. Они не знали, что американцы имели под поверхностью моря, но, вероятно, вели охоту стаей смертельно опасных лодок-охотников. Что делать дальше? На данный момент сражение закончилось, и его мысли устремились к операции, разворачивающейся на Каспии.

Если будет возможность, мы могли бы установить стержень, обнаруженный во Владивостоке, на подводную лодку. Тогда появиться возможность найти Карпова и всплыть, чтобы передать стержень ему. Возможно, можно было бы расположить лодку под «Кировом», чтобы захватить его и вернуть домой, но чем больше он думал об этом, тем более диким это ему представлялось. Откуда вообще было знать, что другие стержни также сработают? Но Капустин был очень уверен в себе, и откровение, сделанное им прошлой ночью, было очень убедительным.

… – Потому что, как я уже сказал, я знаю все об этих стержнях – где они были изготовлены, куда отправлены и где хранятся. И еще одно – где были добыты материалы для их производства… – Он позволил словам повиснуть в воздухе, а его взгляд приобрел дразнящее выражение.

– Очень хорошо, – сказа Каменский. – Просвети нас, Герасим.

– С изготовителем ничего необычного, – продолжил Капустин. – «Росатомика» производит значительную часть наших стержней, но я пробежался по списку материалов и нашел кое-что очень интересное. Возможно, это ничего не значит, но…

– Да, да, мы поняли. Что там?

– Материалы, понятное дело, должны иметь высокую степень чистоты, и все примеси фиксируются. Меня привлекло то, что в стержне № 25 имеет место высокое содержание кальцита и карбоната кальция.

– Не понимаю, – сказал Каменский.

– Я тоже не уверен, – признался Капустин. – Но это заставило меня проверить источники материалов. Эти стержни представляют собой стальные трубы с материалами, легко поглощающими нейтроны без реакции деления. Они содержат различные вещества, включая серебро, индий, кадмий, бор, кобальт, и целое варево элементов, о которых я даже не слышал. Американцы используют в своих реакторах что-то под названием гафний – очень редко, однако мы также экспериментировали с различными новыми веществами и сплавами, вроде титанита диспрозия. Специалисты полагают, что он имеет более высокую температуру плавления и очень стабилен, почти не образует радиоактивных отходов. Это керамический материал, своего рода спиновый лед с магнитными свойствами. И, что характерно, мне на глаза попались упоминания сильверберга. Его также нахывают исландским шпатом, потому что он был обнаружен в Исландии, где его также называют «серебряным камнем». Он напоминает кристаллы с очень интересными свойствами, не считая магнитного эффекта. Например, он расщепляет свет! Некоторые говорят, что столетия назад им пользовались для навигации.

– Навигации? – Вольский не успевал за ним.

– Да, да, – сказал Каменский. – Я слышал об этом. Викинги называли его «солнечным камнем». Даже в когда небо было полностью затянуто тучами, наблюдая за этим камнем можно было определить положение солнца. Он может поляризовать свет, даже инфракрасные лучи. По сути, это кальцит с двойным лучепреломлением. В наши дни его используют в лазерах и черт знает где еще.

– Это что-то вроде призмы? – Начал понимать Вольский.

– Скорее он производит эффект удвоения света. Луч при попадании на него превращается в два луча. Два или ничего, да?

– И он есть в стержне № 25? – Спросил Вольский.

– Да, – сказал Капустин. – В остаточных количествах по сравнению с другими материалами. Но вот в чем настоящий сюрприз. Я просмотрел данные по закупкам и узнал, где были добыты эти материалы. Эта партия поступила с объекта к северу от Ванавары, а конкретно из небольшой шахты у самой реки. – Он постучал пальцем по экрану, словно указывая место.

Глаза Каменского загорелись. Казалось, внутри у него что-то засияло, однако лицо адмирала не поменяло выражения, и было понятно, что он не понимает важности сказанного.

– Ванавара? И что за река проходит у этой шахты? – Каменский явно знал ответ на этот вопрос, так что Капустин улыбнулся.

– Я знал, что ты поймешь связь, Павел.

– Что за река? – Спросил Вольский.

– Подкаменная Тунгуска, – сказал Капустин, сложив руки и довольно ухмыляясь.

– Тунгуска? Там, где упал метеорит?

– Верно, – сказал Капустин. – Фактически, шахта расположена прямо на краю места, которое ученые определил как периметр взрыва. Они уже некоторое время ищут там какие-либо экзотические материалы.

– Интересно, – сказал Каменский. Было видно, что он о чем-то задумался. – Группа итальянских исследователей считает, что озеро Чеко является непосредственным местом взрыва, и они пытались добыть образцы с его дна. Значит, в этом стержне № 25 содержится высокий процент примеси исландского шпата из шахты около Подкаменной Тунгуски к северу от Ванавары?

– Верно, и могут относиться к тому самому таинственному объекту, взорвавшемуся над Тунгуской.

– И этот исландский шпат обладает свойством удваивать проходящий через него свет.

– Верно, – улыбнулся Капустин. – Он распределен по всему стержню в порошковом виде. Если он может разбивать световые лучи, кто знает, что он может сделать с радиацией внутри ядерного реактора?

– Поразительно, – сказал Каменский. – И два других стержня из этой партии содержат те же примеси?

– Разумеется. Как братья. На самом деле в том, что хранится здесь содержится даже больше, чем в стержне № 25. Значит, возможно, другие стержни могут обладать теми же эффектами, если все дело в этом. Кто знает?

– Я не разбираюсь в теории, – сказал Вольский, – но мы не видели негативных последствий. Было простой случайностью то, что мы, в конце концов, обратили внимание на двенадцатидневные циклы на «Кирове» и связали их с графиками Добрынина. И вы сами сказали, что серьезный ядерный взрыв способен вызвать временной разлом. Это уже само по себе удивительно.

– Или же массивный вулканический взрыв, – вставил Каменский. – Возможно, этот стержень каким-то образом удваивает эффекты ядерного деления, будучи введен в реактор. – Каменский поднял палец, размышляя над сказанным. – Мы никогда не сможем всего этого понять, но давайте обдумаем это – спокойно. Итак, мы видели эффекты, производимые этим стержнем. Если два других стержня содержат тот же материал и обладают теми же свойствами, то мы, возможно, сделали одно и величайших открытий в истории человечества. Мои поздравления, Герасим! Возможно, ты только что открыл секрет путешествий во времени.

Вольский вспомнил выражение лица инспектора – сдержанное ликование, омраченное смущением и удивление. Но теперь он действительно понял, что сказал Каменский. Теперь они могли осознанно создавать эти стержни, экспериментируя с различными материалами, добытыми на месте падения тунгусского метеорита и их количеством… Со временем. Предполагая, что у них оно еще есть.

Что бы мы могли сделать? Если другие стержни обладают подобными эффектами… Если эти эффекты могут быть дублированы в любое время, по нашему желанию… Что бы мы сделали? Осознание последствий обрушилось на него, словно массированное извержение вулкана.

ГЛАВА 6

– Вы хотите, чтобы мы атаковали их? – Макрей удивленно посмотрел на него. – С тремя вертолетами и тремя десятками человек?

– Они это сделают? – Елена Фэйрчайлд знала, что если она чего-то захочет, это что-то произойдет, но хотела знать свои шансы.

– Все зависит от того, – сказал Скотт, сложив руки на груди, – что есть по ситуации у Мака Моргана.

– Русские что-то замышляют. Это совершенно ясно. Их деятельность сконцентрирована вокруг плавучего ядерного реактора «Анатолий Александров», о котором я говорил раньше. Мак говорит, что они перебросили к нему корабли на воздушной подушке с базы в Каспийске и установили там дополнительные зенитно-ракетные средства. Теперь он узнал, что на эту баржу прибыла морская пехота, чтобы это не значило. И еще большой вертолет. Беспилотники позволили хорошо там все рассмотреть прежде, чем русские взяли их на сопровождение и НАТО отвела их. Они грузят на него много авиационного топлива и устанавливают что-то, похожее на контейнеры с неуправляемыми ракетами.

– Там идет война, если вы, возможно, обратили внимание, когда мы потеряли «Принцессу Ирэн». – Макрею это все еще не давало покоя. – И причем, тут, господи, мы? Мы что, хотим сравнять счет? – Он понял, что высказался слишком резко и извинился.

– Не беспокойтесь, Гордон, – сказала Елена. – Нефть здесь не при чем.

Маркрей был удивлен.

– Не при чем? Только не говорите мне, что мы решили бросить все из-за потери «Принцессы Ирэн». У нас все еще есть два миллиона баррелей на двух других танкерах, и мы теперь хорошо защищены, потому что турки направили к нам свои морские и воздушные силы. Мак говорит мне, что они смогли спасти значительно количество груза с «Принсесс Ройял» и перекачать нефть на другой, пустой танкер. Нет смысла складировать ее в Фуджейре. Иранцы испортили жизнь всему региону, и они будут бороться с пожарами еще многие недели. Но мы можем рассчитаться по своему долгу перед «шеврон». Нефть достигла 300$ за баррель, и теперь мы сможем даже получить хорошую прибыль.

– Возможно, все действительно так, но здесь другое, – она словно заколебалась, будто собиралась что-то сказать, но спохватилась. Он понимал, что она будто отчаянно хочет что-то ему сказать, но сдерживается.

Макрей решил, что у него накопилось достаточно ее расположения после стольких лет службы, и решил надавать.

– И в чем дело, Елена? – Он сказал именно так. Он наконец назвал ее по имени, отбросив завесу приличий и протокола. И обратился как человек к человеку.

Она слышала его голос, слышала его тон, видела его глаза, когда он смотрел на нее. Он был готов сделать все, что было в его силах, чтобы помочь ей, и такое выражение она видела в глазах очень немногих мужчин в своей жизни. В глубине души ей хотелось думать, что она видела в них любовь, настоящую любовь, а не просто беспокойство и здравое внимание подчиненного. И чем больше она смотрела на него, тем больше болело у нее сердце от желания рассказать ему, рассказать ему все, ощутить, наконец, что бремя, которое она несла на своих плечах, она могла разделить с кем-то – с ним, с его широкими плечами и сильными руками, которыми он сможет нести это легко, все, что она тащила на протяжении десятилетий. Они будут нести это бремя вместе.

Они двое…

– Я… Я не могу сказать, Гордон. Прошу, поверь мне, – слова застряли у нее в горле, и она внутренне упрекнула себя за то, что не пошла дальше, не достигла того, чего хотела умом и сердцем. Гордон Макрей, подумала она. Господи, я люблю его…

Макрей посмотрел на нее, увидев намного больше, чем она полагала. Он сунул руку в карман кителя, с удивлением нащупав записку, которую получил по «Черной линии» несколько дней назад, насчет неизбежной атаки на «Принсесс Ройал» в Персидском заливе. Он понял, что он все еще в этой белой форме! Все летело, одно за другим, у и него так и не нашлось времени сменить ее на обычную синюю. И он стоял, внимательный и достаточно проницательный, чтобы понять, что она скрывала то, что ей очень хотелось рассказать. И единственная большая тайна в жизни этой женщины находилась прямо здесь, за сдвижной панелью в другом конце комнаты, подумал он.

– Это опять чертов красный телефон?

Она посмотрела на него, поджав губы.

– Опять какой-то звонок, верно? Что это, Елена? Какие-то государственные вопросы? Премьер-министр? Королевский флот достаточно участвовал в делах Короны последнюю тысячу лет. Что, Господи, происходит? Да, они помогли нам «Железным Герцогом», но мы не должны им за это ноги целовать.

– Это нечто большее, – сказала она, прежде, чем спохватилась. – И это долгая, очень долгая история, Гордон.

– Да, я понял это с того дня, как ступил на этот корабль. Что это, Елена? Что такого в этом красном телефоне?

Она опустила голову, положив руку на лоб, и глаза ее остекленели. Напряжение последних дней было вынести тяжело, и ей нужен был сон. В голове внезапно вспыхнул такой же свет, как и в сердце. Она представила, что расскажет ему все, откроет все двери и впустит его, наконец. Затем с ней случилось то, что случалось с женщинами на протяжении многих поколений, когда у них просто не оставалось возможности пересечь последнюю невозможную пропасть между мужчиной и женщиной, который давно были привязаны друг к другу, но так и не могли преодолеть проклятие запретной любви.

Она упала в обморок.

– Елена! – Макрей заметил, как у нее подкосились ноги и быстро двинулся вперед, подхватывая ее. Он легко поднес ее к ближайшему дивану и мягко опустил. Ее глаза снова открылись, взгляд был рассеян, но на лбу выступил пот, словно в знак теплоты момента.

– Тебе нехорошо, – сказал Макрей. – Потеряла сознание. Сейчас принесу воды.

Он поднялся, подошел к бару и вернулся со стаканом ледяной воды. Протянув большую руку, он придержал ее за голову, пока она сделала глоток. Затем она закрыла глаза, покраснев от смущения, но все же ощутила, что только что перепрыгнула огромную пропасть, разделяющую их.

– О, Гордон… – Слабо сказала она. – Если бы ты только знал то, что знаю я…

– Да что же это? Это касается этой ситуации на Каспии? Да, я знаю, что у тебя есть какая-то выделенная линия, и правительство время от времени полагается на тебя в особых делах. Я все понимаю. В свое время ты сделала им много одолжений, почему же еще они направили «Железный герцог» прикрыть нас? И в чем большой секрет на этот раз? Ты хочешь, чтобы я направил людей к «Анатолию Александрову», да? Зачем? Правительство что-то пронюхало? Что на этот раз попало под хвост премьеру?

Она улыбнулась.

– Нет, – сказала она, снова ступив за край запретной правды. – Правительство тут не при чем. Ни Уайтхолл, ни Даунинг-стрит десять не имеют к этому никакого отношения.

– А кто тогда? Хотя бы дай мне понять прежде, чем я отдам приказ. Можем ли мы выполнить эту задачу? Да, можем, но, скорее всего, потеряем хороших людей, не говоря уже о Х-3. Скажи, почему «Фэйрчайлд инкорпорейтед» должна лезть в эту кабацкую драку? Скажи мне, и я переверну для тебя землю и море. Ты знаешь это, хотя я все эти годы таился в темноте, укрываясь за капитанскими нашивками. Мы не должны говорить об этом, потому что… Ты знаешь правила. Я подарил бы тебе мир, если бы смог, но ты женщина, любить которую чертовски тяжело…

Господи, подумал он. Я сказал это вслух.

И она услышала это сразу, услышала то, что сама хотела сказать ему в течение многих лет. И сделал то, что удивило его, хотя в данной ситуации для нее это было естественно – коснулась его лица ладонью, с тоской во взгляде и выступившими слезами на глазах.

– Гордон Макрей… – Начала она.

Слова пришли к нему сами, на старом языке, который он все еще знал и любил.

– Tá sé níos fearr chun iarracht a dhéanamh ná mar a súil, – сказал он. «Лучше попытаться, чем надеяться». Затем он сделал что-то, что удивило его самого еще больше – подался вперед и поцеловал ее…

* * *

Капитан Макрей получил свой ответ, хотя еще долго сидел, пытаясь понять, что это означает. Вскоре после этого лейтенант Райан, возглавлявший группу на Х-3, получил приказ. Они стояли на стоянке аэродрома Бузачи к северу от Форт-Шевченко, наблюдая как группы технического обслуживания завершили заправку машин и убрали заправщик. Это был небольшой аэродром, с единственным ангаром и заправочной станцией и единственной асфальтовой полосой. На запад, к Каспийскому побережью и поселку нефтяников, вела тонкая тускло-бурая дорога. Три гладких Х-3 стояли на полосе, словно хищные птицы. Они были единственными летательными аппаратами на аэродроме. Хотя Райан знал, что его человек постоянно ведет наблюдение при помощи радара одного из вертолетов, он заметил, что продолжает с тревогой поглядывать на север.

Русские, подумал он… Они атаковали и потопили «Принцессу Ирэн». Надеюсь, мы хорошо разбили им лицо. Поступали сообщения, что у них имелась целая дивизия с частями усиления на казахской границе, готовая к немедленному броску. Если они все же перейдут границу, это будет означать, что у них будет воздушная поддержка, и они точно будут знать, где находится каждый аэродром в регионе. Чем больше они стояли на полосе, тем больше он ощущал себя уязвимым и горел желанием погрузить своих людей на Х3 и отправиться домой. Пока с ним не связался капитан Макрей с «Огня Аргоса»[17]17
  У них же есть по пулемету и по два контейнера с НАР на каждом вертолете… Это ж конец всей российской армии, что за мандраж на пустом месте? Это не считая гранатометов с подкалиберными снарядами… Наверное, есть и ПЗРК системы Гатлинга


[Закрыть].

– Что же, – сказал он, ощущая, как его ирландская кровь бурлит. – Лезем в драку, Томми. – Второй пилот Том Уикс проверял один из турбовинтовых двигателей ближайшего Х-3. – Похоже, после инцидента в Черном море, кому-то шлея попала под юбку.

– Какую еще юбку? – Спросил Уикс. – У ее светлости есть ноги, но она никогда и никому не дает на них посмотреть. Всегда носит брючные костюмы.

– Ты это о генеральном директоре, или как?

– Я? Да ни в жисть, – улыбнулся он. – А что у вас, лейтенант?

– Не могу сказать, что я это знаю, – сказал Райан. – Мы, ирландцы, все такие Мы никогда не знаем, чего хотим, но всегда готовы сражаться за это до смерти.

– Фэйрчайлд ирландка? Я думал, чистокровная британка.

– Так и есть, но в ее крови точно есть немного отличного ирландского меда, а ее губы точно касались Бларнийского камня[18]18
  Камень красноречия (в замке Бларни в Ирландии; по ирландской легенде тот, кто поцелует камень, обретет дар небывалого красноречия, при этом камень нужно целовать исключительно стоя на голове)


[Закрыть]. Зачем ей еще размещать флаг компании на острове Мэн, прямо посреди ирландского моря?

– Пропавший Брэдитаун, да?

– Да, Томми, мы далеко оттуда. А теперь мы получили новую задачу, и что-то говорит мне, что многие из нас, возможно, никогда уже не вернутся.

Уикс задумался, глядя на одну из штурмовых групп, отдыхающих у полосы.

– И на что мы, собственно, должны наехать?

– На русскую базу на другой стороне озера.

– Озера? Ты имеешь в виду Каспийское море?

– Точно. Наносим ответный визит, если ты понимаешь, о чем я. Мак Морган считает, что они готовят какую-то операцию Spetsnaz на барже неподалеку от берега. Они хотят, чтобы мы устроили там погром.

– Господи всемогущий! И что нас ожидает?

– У берега не так много. Просто большая плавучая электростанция, но русские, похоже, используют ее в качестве промежуточной базы для какой-то операции. Они хотят, чтобы мы расстреляли эту проклятую штуку раньше, чем все будет готово.

– Где это?

– Примерно в пятнадцати километрах от берега, возле военной базы в Каспийске. Примерно в 350 километрах от сюда.

– Операция в стиле «бежим и стреляем», лейтенант? Мне брать «аргонавтов»?

– Нам же нужно как-то доставить их домой, верно? Но ты прав, они нам не нужны для подобной операции. Мой план состоит в том, чтобы высадить их в Баку – это пятьсот километров полета, поэтому нам не придется заправляться на объекте ВР. Затем взлетаем, прохожим вдоль берега, низко и быстро, берем цель на прицел, и пусть ракеты делают все остальное. «Аргонавтов» сможем подобрать на обратном пути[19]19
  … Оторву люк руками и кину внутрь гранату, песец вашей «Армате»…


[Закрыть].