Текст книги "Укрощение огня"

Автор книги: Джон Ринго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 40 страниц)

Бойцы кружили на месте: каждый высматривал брешь в обороне противника. Одинаковое вооружение, схожие доспехи: кольчуги, шлемы, кирасы и щиты. Они легко размахивали длинными мечами.

После недолгого, бесплодного кружения на месте более крупный воин с воплем бросился вперед и грохнул щитом по щиту менее рослого противника, высматривая место для удара.

Щитовая атака рассмешила Гарри Чеймберза, тот повалился навзничь и размахивал клинком, уворачиваясь от края щита нападавшего.

– Стареешь, Эдмунд, – хохотнул Гарри, приплясывая вне пределов досягаемости кузнеца.

– Да и ты тоже, – не остался в долгу Тальбот, хотя приходилось признать: немало лет тренировались они вместе, и еще ни разу менее крупному бойцу не удавалось отразить щитовую атаку с такой легкостью. – Значит, придется мне постараться, чтобы победить.

– Размечтался, – ответил Гарри и ринулся в атаку, совершив несколько выпадов. Чеймберз наносил удар за ударом по щиту Эдмунда, стараясь не попасть лезвием по набитому по краю металлу. Тем не менее последовательные удары привели к желаемой цели: Тальботу впервые пришлось отступить. – Слабовато, Эдмунд. Жировать меньше надо.

– Увы, но ты, кажется, прав, – задыхаясь, просипел кузнец, стараясь перейти в контратаку.

Однако удары Эдмунда лишь отскакивали от щита противника, и кузнецу было никак не взять реванш. Внезапно Тальбот запнулся о ветку хвороста, случайно закатившуюся под ноги, и упал на колено, прикрываясь щитом от ударов сверху.

– Слабовато, Эдмунд! – крикнул обрадованный Гарри: впервые на его памяти удалось добиться победы так быстро.

Противник кузнеца призадумался, не прекратить ли схватку, но ведь ему так и не удалось нанести решающего удара – только молотьба по щиту из укрепленного дерева.

– Да, – выдохнул Тальбот, замахиваясь клинком. – Старею, наверное, – договорил Эдмунд, и оружие метнулось вперед, прямо в сторону противника, ударив в бедро. Брызнула кровь, Гарри вскрикнул.

Внезапно ситуация оказалась отнюдь не такой выигрышной, как на первый взгляд.

– Боже мой, Эдмунд! – закричал Чеймберз, рухнув на землю и зажимая ладонью рану, из которой била кровь. – Что ты сделал с мечом?!

Предохранительное поле должно было смягчить любой нанесенный лезвием порез, о чем Гарри вспомнил не сразу. К тому же собственное защитное поле Чеймберза, пусть и ослабленное, должно было предотвратить соприкосновение плоти и стали. Но ни одна защита так и не сработала.

– Ничего я не делал, – проворчал Эдмунд, опустившись на колени и ухватившись за руку друга. – Дай посмотрю.

– Больно же! – орал Гарри. – Болит, черт тебя подери! Тальбот отвел руку младшего товарища в сторону и осмотрел порез. Рана оказалась глубокой, удар пришелся на внешнюю сторону бедра. Меч рассек кольчугу и поддевку, а затем – квадрицепс. Обильное кровотечение, но не опасное для жизни: ни алого фонтана из разрубленной артерии, ни медленного, стабильного кровотечения из перерезанной вены.

– Просто порез, – поморщился Эдмунд.

– Чертовски болезненный! – воскликнул Гарри, приподнимаясь на локте, едва оправившись от потрясения. – Эдмунд, но почему над раной не видно облака наннитов? Почему так больно?!

– А почему проклятый меч дошел до тела? – задал риторический вопрос кузнец. – Дворецкий! – Немного помолчав, Тальбот нахмурился и повторил: – Дворецкий!

. – Джинн! – позвал Чеймберз. – Черт подери, Эдмунд! Джинн!

Ответа не последовало. Никаких голосов из воздуха, никаких изображений.

Тальбот огляделся. Друзья находились на тренировочном плацу, расположенном за кузницей и занимавшем треть хозяйских владений. Затем кузнец пожал плечами и подхватил Гарри под мышки:

– Зажимай рану, а я помогу добраться до кузницы.

– Ладно, – чуть слышно проговорил друг. – Мне плохо…

– Из-за шока, – пояснил Эдмунд, направляя прихрамывающего приятеля к мастерской. – Придется снова тебя пристроить. – И кузнец сперва посадил раненого на скамью, а затем уложил на кожаные маты, расстеленные по полу. – Карборандум!

– Ну что, мясной мешок, проблемы? – поинтересовался ИИ, выглядывая из огненных всполохов.

– Что, черт подери, стряслось? – удивлялся Эдмунд, лихорадочно выискивая хоть что-нибудь достаточно чистое, чтобы перевязать рану. – Почему ты отвечаешь, а джинны молчат?

– Сеть выключилась, – ответил ИИ. – В Совете – междуусобица. Делят энергию, вплоть до той, что питает механизмы. А я – самостоятельная единица.

– Вот черт… – простонал Гарри. – Так что, долбаных наннитов не предвидится?

– Не-а, – откликнулось существо. – Только если не произойдет чуда. Не только вам досталось: энергии нет нигде. А значит – никакой пищи, воды или света. Ситуация все ухудшается.

– Это из-за мятежа Пола, – пробормотал Эдмунд, оглядывая кузницу.

– Чего? – не понял Гарри.

– Шейда говорила, что Пол, наверное, готовит переворот. Мы обсуждали, как лучше защищаться. Карб, на чьей стороне ИИ?

– Большинство решило не вмешиваться и переждать, – чистосердечно признался Карб. – Нас может уничтожить только Совет, да и то если станет действовать единогласно. Чья бы сторона ни взяла верх – сторонникам проигравших придется несладко.

– Ну а сам-то ты за кого? – поинтересовался Эдмунд, привязывая лоскут хлолка к бедру друга кожаным ремнем.

– Я читал прокламацию Боумана, – ехидно заметило существо. – Не думаю, что стану ему помогать.

– А мне можно ознакомиться с его заявлением? – попросил кузнец, вставая во весь рост.

– Могу зачитать, – предложил Карборандум, – но только не представить для ознакомления. Мне… мне самому не хватает энергии.

– Насколько серьезно твое положение?

– Ну… А сколько у тебя угля? – задал встречный вопрос ИИ.

– Не очень много, – признался Эдмунд. – Вот-вот завершится цикл. Но если экономить…

– Если моя температура опустится ниже восьмисот по Цельсию – мне будет хреново, – напрямик отрезало существо. – Хотя нет, не хреново, я просто сдохну.

– Погибнешь или отключишься? – уточнил Тальбот.

– Возможно, удастся восстановить несколько функций. Но не уверен, что оправлюсь, – признался Карб. – Считай, я скорее мертв, чем жив, и мое дело почти безнадежно, если только не предвидится чуда. На которое, по-видимому, уже не приходится рассчитывать. Кстати, Шейда сейчас обзванивает всех знакомых, так что, наверное, и тебе скоро позвонит.

– Мне нужно позаботиться о Гарри, – ответил Эдмунд. – Потом отправлюсь в деревню. Поговорю с Шейдой, когда вернусь. – Тальбот повернулся к приятелю и пригрозил пальцем: – Не умирай до моего прихода!

– Постараюсь, – обессиленно ответил Чеймберз.

Эдмунд прошагал через двор поместья, вовсе не чувствуя тяжести доспехов, и зашел в дом через боковую дверь. Распахнул дверцу ящика, хранящегося в давно не открывавшейся кладовой в конце коридора, и перерыл содержимое до самого дна. Затем достал упаковку и проверил содержимое. Удовлетворившись беглым осмотром, побежал обратно, к лежащему раненому.

– Не знал, что среди твоих знакомых имеются ИИ, – заметил Гарри вернувшемуся хозяину. Лицо пострадавшего порозовело.

– Вообще-то не хотелось, чтобы все знали о нашем знакомстве, – признался Карб. – Но при нынешних обстоятельствах…

Расстегнув доспехи Чеймберза, Эдмунд принялся снимать с него штаны.

– А я и не догадывался, что ты ко мне неравнодушен, – пошутил Гарри, придерживая тяжелый металл амуниции. – Хочешь, встану? Будет удобней.

– Будет хуже, если погибнешь, – ответил Эдмунд, отодвигая кольчугу от раны. Наскоро разрезал поддевку из хлолка, затем открыл зеленый ранец, который нес за плечами, и принялся быстро исследовать содержимое.

– И что это такое? – с неподдельным интересом спросил пострадавший.

– Старинные медицинские принадлежности, – ответил Эдмунд, доставая бутылочку с антисептиком и несколько небольших упаковок. – Будет больно, – бесстрастно сообщил кузнец, поливая руки и рану коричневым содержимым из флакона.

– Господи спаси! – завопил Гарри, едва не вскочив. Однако не отшвырнул бутылочку. – Что это было?

– Штука называется «бетадин», в старину ею спину лечили, – сообщил Эдмунд. – Ну да ладно, вот сейчас начнется и впрямь древняя процедура, – предупредил Тальбот, доставая из одной упаковки изогнутую иглу, а из другой – моток ниток.

– Ты действительно собираешься проделать то, о чем я думаю? – уточнил Чеймберз.

– А что, предпочитаешь прижигание? – переспросил Эдмунд, достал из рюкзака скрепки и зажал рану, после чего принялся сшивать края. – Было бы и впрямь исторически достоверно. Только хорошего прижигания тебе с утра и не хватало…

– Нет уж, спасибо, – ответил Гарри; у молодого человека перехватило дыхание после первого же совершенного кузнецом стежка. – Никаких проблем с зашиванием. Древний, конечно, метод, но сойдет.

– Ляжка серьезно пострадала, парень, – сказал Тальбот, делая очередной стежок. – Извини.

– Ну, ты же не знал, – оправдывал друга Чеймберз, проглотив очередной стон.

– Сложнее всего – когда завязываешь, – заметил Эдмунд. – Придется тебе недолго инвалидом походить.

– Эдмунд, можно тебя спросить? – обратился Гарри к другу после того, как тот сделал третий стежок.

– Валяй.

– А для чего тебе старинный медкомплект?

Кузнец замешкался, затем закрепил третий стежок:

– На случай, если занесет куда-нибудь, где нанниты не работают.

– Но ведь единственное место, где…

– Эдмунд Тальбот?

Хозяин обернулся и машинально направил меч на визитера. Перед ним стояла аватара Шейды Горбани.

– Эдмунд, Пол все-таки предпринял попытку переворота, – заговорила проекция. – Мне нужна помощь каждого, кто имеет военный опыт, чтобы… в общем, чтобы вести войну. На моей стороне. Боуман уже напал на энергостанции, их нужно защищать. Могу перенести тебя на место прямо сейчас.

– Нет, – отказался Тальбот, помогая Гарри присесть.

– Эдмунд, я уверена: ты не станешь помогать Полу. Его политика приведет…

– Я знаю, к чему она приведет! – отрезал кузнец. – И не собираюсь ему помогать. Но здесь мой дом. Обязательно передай Шейде мой ответ, а еще – что она мыслит тактически, а не стратегически. Так и скажи.

– Хозяйка желает, чтобы вы вошли в Совет, – сообщила аватара.

– То есть? – не понял Эдмунд.

– В битве за Палату Совета захвачено два Ключа. Шейда хочет, чтобы одним из них голосовали вы.

– Ни хрена себе, – присвистнул Гарри. – Член Совета?..

– Нет, – чуть поразмыслив, отказался Тальбот. – Передай: мое место – здесь. Прежде чем действовать, необходимо восстановить разрушенное. Я нужен Шейде здесь. Скажи: главное – стратегия, а не тактика.

– Обязательно, – заверила аватара, мерцая и растворяясь.

– Ну и что, черт подери, это значит? – потребовал ответа Чеймберз, наклоняясь к другу. – Больно же!

– Ну что ж, дам-ка я тебе обезболивающего, – решил Эдмунд. – К счастью, я недавно поставил бродить зерновую брагу – должно быть, уже добродила.

– Звучит заманчиво.

Друзья, прихрамывая, вошли в дом и направились на кухню, где хозяин усадил Чеймберза в кресло и принялся исследовать буфет.

– Прежде всего тебе требуется восполнить потерю жидкости, – сообщил кузнец, отправив бутылку скользить до противоположного края стола. – А потом – луносвет.

– Что ж, не откажусь, – признался Гарри, отхлебнув побольше синей жидкости. – А что, все пропало?

– Кажется, да, – кивнул Эдмунд.

– И мне нельзя вернуться домой, – заметил Чеймберз, вновь прикладываясь к бутылке.

– Если только не отправишься в Лондон наземным путем. Роберт строит исторические корабли – не средневековые, а корветы, бригантины и прочее. Наверное, сможет доставить тебя домой.

– А как же Даная? И Рейчел?

– Никаких вестей, – ответил кузнец, сделав большой глоток луносвета. – Ничего узнать невозможно. Если бы я принял предложение Шейды…

– Но это же…

– Происходит по всему миру, – холодно продолжил Эдмунд. – И не только с моей семьей – со всеми. Только представь, в каком тяжелом положении оказались другие. Мы – в помещении, созданном, чтобы выстоять без энергии. А Фукуяме с его чертовым летающим замком…

– Ну да, согласен. А ты остаешься здесь?

– Прежде всего ответь: найдется ли теперь более привлекательное убежище? – Эдмунд жестом руки обвел жилище. С балок свисали связки луковиц и окорока. – Куда же я пойду?

– Может быть, на юг – искать Данаю и Рейчел? – предложил Гарри.

– Наверное, ты прав. Но… многие знают, где находится мой дом. Знаешь, как мало людей умеют отыскать путь по карте? Пойдут беженцы – понятие древнее, как «раб» или «вассал», но они пойдут! По последним дорогам.

– «Все дороги ведут на Ярмарку», – произнес Чеймберз.

– Да, черт подери, едва ли не все, что остались. Ну так что, хочешь, чтобы вместо меня всем Мирон распоряжался? Или, может, Тармак?

– Нет, – согласился Гарри.

– Именно это я и имел в виду, когда посоветовал Шейде мыслить стратегически. Если только не случится немедленной победы одной из сторон, то это… то эта война – вот, кстати, еще одно старинное слово – затянется. А если конфликт продлится, то кому-то придется держаться поближе к земле, чтобы обеспечивать пропитание. Думаю, мое место здесь, а не на посту, на страже какой-то дурацкой синтез-станции…

– А если победит Пол?

– Тогда придется отомстить.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

– Ну что ж, сама, наверное, виновата, – вздохнула Рейчел и сделала ход виверной.

Доска для игры в трехмерные шахматы представляла собой крупную голограмму, состоящую из расположенных друг под другом платформ. Фигуры двигались в разных направлениях и не были равноценными. Более сильные двигались преимущественно по горизонтали, переходя на верхние либо низшие уровни в соответствующих участках доски. Однако летающие фигуры, наподобие всевозможных драконов, могли передвигаться вверх или вниз на любое количество свободных клеток. Впрочем, драконы не захватывали «пустое» пространство.

На сей раз виверна Рейчел столкнулась с одной из пешек Маргарет: фигура находилась на стратегически важном участке и вполне могла погибнуть. После непродолжительной стычки павшая пешка возникла на стороне доски, принадлежащей Рейчел.

– Глупости какие, – заявила Маргарет, задвинув эфемерной рукой дракониху-матку в угол. – Ты же почти взрослая! Должна иметь право распоряжаться собственным телом. Вот где начинается подлинная самостоятельность. Если не можешь распоряжаться телом, считай, все потеряла. Взять хотя бы меня, например.

– Но ведь твои родители разрешили тебе преобразоваться в наннитов. А мама запрещает любое изменение тела. В общем, просто помешана на всем естественном, представляешь? – Ладья Рейчел продвинулась на одну клетку, готовясь поразить равноценную фигуру подруги, еще недавно прикрытую пешкой.

– Ну, я должна была догадаться, такой избитый трюк, – посетовала Маргарет, рассматривая доску. – Пожалуй, в следующий раз придется использовать программу, когда сяду играть против тебя. Снова выигрываешь.

– Прости, – извинилась Рейчел. – Но ты же… в общем, у тебя все так хорошо получается в спорте, что будет только справедливо, если я отыграюсь на шахматах.

– Ну да, – вздохнула наннитовая девушка. – Если начистоту, то преобразование, оно… ну, не очень-то мне по душе. В общем… очень многое изменилось, представляешь? Теперь нельзя бывать там, где раньше нравилось. Я не совсем… прежняя. А чувства кажутся просто неестественными, понимаешь?

– Ну… вообще-то, нет, – призналась Рейчел, отрываясь от игры, чтобы взглянуть на подругу. – Но…

– Рейч, – встревожилась Маргарет, лицо которой помрачнело, – что-то происходит… – Девушка тянулась рукой к подруге, и ладонь таяла на глазах. – Рейч, помоги мне… пожалуйста…

Рейчел потянулась к исчезающей ладони Маргарет, не в силах понять, что случилось. Но не успела девушка прикоснуться к подруге на другом краю гигантской доски, как Маргарет пропала. Осталась лишь кучка сизой пыли.

– Маргарет! Маргарет!!! МАМА!

Донна Форсин обнаружила, что несется в воздухе, падая со скоростью почти сорок километров в час: отказали энергетические лыжи. Удар о воду оказался неожиданностью, и Донна едва не потеряла сознание. Барахтаясь на поверхности, она оглядела водные просторы.

– Джинн! – крикнула Форсин, плавая среди волн кругами.

Донна не была искусной пловчихой – подобные навыки не обязательны, если уметь пользоваться энергией, но, похоже, на сей раз все вышло из-под контроля.

– Джинн! – вновь заорала девушка, покачиваясь на волнах и пожелав, чтобы энерготранспортация перенесла ее на Гавайи, на сто миль к северу.

Но ничего не произошло.

– Джинн, ты здесь? – уже тише спросила Донна, оглядываясь вокруг.

Налетевшая волна шлепнула по лицу. Форсин вновь погрузилась в океан, снова, барахтаясь, всплыла и осмотрелась в полном отчаянии.

– Кто-нибудь, помогите, – прошептала девушка.

Подобные случаи имели место во всем мире: всякая свободная энергия использовалась для войны между двумя блоками Совета. И каждое существо, не владеющее определенными запасами энергии и зависимое от них, очутилось в серьезной опасности. Те, кто исследовал солнечную фотосферу, попросту испарились, так и не поняв, что произошло, – точно так же, как те, кто трудился внутри магмовых полостей. Нырнувшие в океанские глубины пловцы, жизни которых зависели от индивидуальных защитных полей; люди, летавшие по воздуху без крыльев, при помощи энергии, и тысячи других человек по всему земному шару неожиданно оказались в беде, и спасти их могла лишь энергия.

А выжившим пришлось пережить долгий Спад.

– Что с ней произошло? – недоумевала Рейчел.

Взглянув на горстку пыли, Даная покачала головой:

– Какой-то энергетический сбой. Распахнулись все кинетические двери, голограммы пропали, а джинны не откликаются. Даже сообщения послать не могу. Полная пустота. Наверное, и на твою подругу сбой повлиял. Она же из наннитов. Нет энергии – нет Маргарет.

– Так она… умерла? – заволновалась Рейчел. Девушка старалась сдержать слезы, но на глазах все равно выступила влага.

– Милая, смерть сложнее всего определить у наннитовых созданий. А была ли Маргарет живой? Если интересуешься, что стало с ее душой, то лучше спроси священника.

– Мама, я же говорю о своей подруге! – резко перебила Рейчел. – Если удастся добыть энергию, то Маргарет можно будет вернуть?

– А, вот ты о чем. – Лоб Данаи прорезали глубокие морщины задумчивости. – Зависит от того, как сконструировали наннитов. Полагаю, родители не поскупились на постоянную память. Скорее всего, как только восстановится подача энергии, твоя подруга вернется к тому же состоянию, что и за мгновение до сбоя, свободная от воспоминаний о недавнем прошлом. – Мать пожала плечами, глядя на дочь. – Все дело в том, почему отключилась энергия. Даже не могу представить себе причину. Просто невероятно. Никак не связаться с Шейдой…

– Так что же нам делать? – растерялась Рейчел, оглядевшись кругом, словно лишь теперь осознавая: случилось нечто гораздо более ужасное, чем то, что на ее глазах подруга обратилась в прах. – Если нет энергии…

– То откуда взяться пище? – кивнула в знак согласия Даная. – Хороший вопрос. Полагаю, стоит попробовать заставить Азура, чтобы для нас поохотился. Но сбой наверняка повлиял на…

– Народ Земли!

Появившееся изображение предназначалось каждому, кто оставался в границах прежнего пребывания с тех пор, как разразилась война. При необходимости Сеть отслеживала местоположение каждого человека, чтобы обеспечить всем необходимым. Любой член Совета мог воспользоваться собранной информацией. Пол Боуман именно так и поступил.

– Народ Земли, – заговорил мятежник, и его аватары обращались к каждому обитателю планеты лично. – Нам грозит великая беда! Оппозиция Совета, во главе с Шейдой Горбани, попыталась абсолютно недемократическим способом лишить остальных членов Совета контроля над Сетью. Отныне Совет разделился. Миндзи Дзяци, Рагспер, Чанза Муленгела, Селин Рейнсхафен и я входим в группу Новой Судьбы.

Очевидно, что вседозволенность Изменений и падение рождаемости грозят человечеству кризисом. Пытаясь улучшить ситуацию, мы встретили противодействие со стороны Горбани и прочих консерваторов. В результате разногласия перешли в открытые военные действия, которые, должен заметить, инициированы коварной Горбани.

Сейчас сеть энергопередачи серьезно пострадала по вине косности и античеловеческих действий Горбани и ее приспешников из числа Метаморфов и древние ужасы болезней и голода вновь угрожают населению земного шара. Все – по вине единственной женщины и нескольких существ, изменившихся настолько, что они уже не вправе считаться людьми.

Призываю всех людей, мыслящих разумно, восстать против надвигающегося зла и свергнуть Горбани с ее камарильей, вдохнуть полной грудью, как и полагается людям, и поддержать разумно мыслящую оппозицию.

Призываю делать все возможное, чтобы обеспечить достойное будущее для всех настоящих людей.

Желаю вам доброго дня.

– Что это за хрень, черт подери? – ошалело спросила Рейчел, едва исчезла мерцающая аватара.

– О боже, – прошептала Даная вместо ответа. – О нет, только не это!

– Мама, что случилось?

– А ты читай между строк! – съязвила врачевательница. – «Вседозволенность Изменений», «античеловеческие действия», «Метаморфы не вправе считаться людьми», «очевидно, что человечеству грозит кризис»… – Горбани-старшая с шумом вдохнула воздух через сжатые зубы и презрительно прищелкнула языком: – Вот подонок!

– Но мама, ты же сама была против Изменений! – возразила Рейчел.

– Мне не нравился вред, который наносился людям, – пояснила Даная. – А Пол – просто фашист. Большая разница. К тому же Боуман объявил войну сестре.

– И поэтому нигде нет энергии?

– Верно. А Шейда чертовски упряма…

Обе собеседницы посмотрели на новую фигуру, появившуюся в воздухе, на сей раз гораздо более знакомую.

– Мужчины, женщины и дети Севама! Я несу вам скорбные вести.

Вы заметили отказ системы энергопередачи. На отправку этого сообщения ушла вся имеющаяся у меня энергия. Мое изображение появится везде на территории бывшего Северо-Американского Союза, где во время Спада находились живые существа. Следовательно, меня увидят не все, но на большее мы теперь не способны.

Совсем недавно Пол Боуман со своими сторонниками из числа членов Совета предпринял попытку лишить власти прочих членов. С этой целью в Палате Совета на нас натравили ядовитых насекомых, токсины которых настроены на ДНК оппозиции.

Сторонники Пола намеревались установить диктатуру, чтобы ввести более жесткие критерии человечности и – цитирую – «вновь наставить человечество на путь истинный».

Покушение удалось лишь отчасти. Выжила я, Иштар, Айкава Гувуа и Ангпхакорн. С прискорбием сообщаю, что Джавлатанагс Кантор скончался от ядов. Но мы не сидели сложа руки и в короткой битве, последовавшей за нападением, сумели добыть достаточное количество Ключей, чтобы при помощи Сети помешать Боуману.

Однако и мятежники достигли части поставленных целей, поскольку Пол собирался лишить мир ресурсного изобилия и вновь заставить человечество «работать», дабы наставить на путь истинный. Попытка удалась. До тех пор пока одна из сторон не сдастся или не потерпит поражение, вся имеющаяся энергия будет расходоваться на войну между членами Совета. Сражение идет и сейчас, пока я говорю с вами, и скорого завершения противостояния не предвидится.

Важно, чтобы вы воспользовались любым доступным убежищем и приготовились к долгому существованию без привычных удобств, полному опасности, поскольку мы – Иштар, Айкава, Ангпхакорн и я – не сдадимся. Рухнули летающие замки, разбились драконы, но я не позволю мятежникам одержать верх.

Однако до тех пор, пока исход битвы не решится в чью-либо пользу, придется нелегко. Большинство из вас живет в местах, непригодных для столь тяжелого существования. Вам я предлагаю перебраться в более подходящие для обитания места. Тех же, кто подготовился лучше, я прошу помочь тем, кому повезло меньше, несмотря на неудобства и тяготы. Совет окажет посильную помощь. Вскоре я свяжусь с руководителями отдельных территорий и поддержу их по мере сил.

Тех же, кто очутился в опасности или кому грозит голод, призываю добраться до местного сообщества, обладающего необходимыми ресурсами, чтобы переждать беду. Не отчаивайтесь, ибо отчаяние убивает столь же безжалостно, как и голод, холод или раны.

Подготовьтесь, предварительно обдумав ситуацию, а после направляйтесь в безопасное место. Пришло время вновь отстоять права на наш мир и на то, что когда-то принадлежало нам. Но нам никогда не добиться цели, если мы передадим бразды правления фашиствующим фанатикам.

Пол – сторонник устарелых взглядов, древних, как пленение евреев или истребление миллионов кликой фанатиков, называвших себя коммунистами. Боуман утверждает, будто действует во имя всего человечества, однако на деле защищает интересы лишь горстки людей, пользующихся благами и комфортом в то время, как остальные испытывают тяготы и лишения. Подобные же призывы не раз раздавались на протяжении истории и неизбежно влекли за собой рабство и смерть.

Мои сторонники могли бы уступить. Вновь включилась бы энергия и вернулись бы некоторые удобства. Но ненадолго. До тех пор пока Боуман и его союзники не открыли бы очередной «истинный путь», новую «настоящую форму», предписанную человечеству.

И мы все оказались бы бессильными рабами Пола.

Я решила оставаться свободной. Сохранить право выбора для своих детей, для детей друзей. Решила сражаться.

Когда-то наши земли населяли обитатели великой страны, называвшейся Америка. Наша культура – наследие великих предков. Тот народ верил в простые истины: «Мы полагаем самоочевидной истину: все люди созданы равными, наделенными Творцом неотчуждаемыми правами, среди которых – право на жизнь, на свободу и стремление к счастью».

Благодаря своим взглядам и своей вере народ Америки вступал в единоборство с древними угрозами тирании. Так появилось наше общество, где защищаются все названные мной права, а также многие другие.

Пол Боуман, Селин Рейнсхафен, Миндзи Дзяци, Рагспер и Чанза Муленгела противостоят старинным принципам.

Мне бы очень хотелось провести точное исследование, чтобы выяснить, что чувствует каждый из вас. Но, к сожалению, это невозможно. В моих силах – лишь надеяться, что вы станете на мою сторону и поддержите остальных членов Совета, пока на нас не обрушилась тьма.

Но я верю: вместе мы рассеем тьму и воссоздадим столь дорогое для нас общество. Путь долог, но мы пройдем его до конца – один народ, одна нация, верящая в свободу и сохранившая верность прежним, столь драгоценным для нас принципам.

Благодарю вас. Доброй ночи и удачи всем.

– Шейда, – обратилась Даная к гаснущему изображению. – ШЕЙДА! Ну, замечательно. Что, ни слова для родной сестры?

– Похоже, тете хватает собственных проблем, – предположила Рейчел, после чего насмешливо фыркнула: – Не то что моим родственничкам…

Даная пожала плечами в знак согласия, но тут же наградила дочь убийственным взглядом:

– Ну что ж, если сестра настолько занята, то мир точно свихнулся…

– Мама, неужели все настолько безнадежно? – не поверила Рейчел. – Или все-таки нет? Ведь на дворе сорок первый век! Просто невероятно!

– Ну, порой и не такое случается, – нахмурившись, заверила дочь врачевательница. – В том числе и в наши дни. – Даная вздохнула и покачала головой. – Но почему случилось сейчас? Почему именно с нами?

– Ну а почему ни одна из сторон не хочет сдаться? – не оставалась в долгу Рейчел. – Мама, люди же умрут! Некоторые уже погибли! – добавила девушка, указав на груду сизой пыли.

– Да, погибнет не только Маргарет, и новые смерти окажутся куда необратимей. У меня были знакомые, отважные геологи, исследовавшие магму. Погибли… – Горбани-старшая сокрушенно покачала головой. – Уничтожены… Совсем. Даже без предупреждения…

– Мама, – позвала Рейчел, – но почему ни одна из сторон не остановится? Сказали бы: «Ну ладно, ваша взяла, не из-за чего драться». Ведь их взгляды не стоят человеческих жизней, правда?

– Есть и более ценные вещи, – подумав, ответила Даная, – сложно объяснить, если не знать истории. А Шейда хорошо знакома с прошлым. Но какой бы страшной ни была битва, какие бы смерти ни грозили людям, есть и более жуткие варианты. Вспомни хотя бы «культурную революцию», холокост и красных кхмеров… правда, теперь данные о них недоступны.

– Я знаю о холокосте и кхмерах по урокам истории, – сообщила дочь. – Но ведь скоро люди начнут гибнуть! То есть война все равно сделает почти то же самое, что и кхмеры! Мама, у нас же совсем не осталось фермеров! А значит, не будет и еды. Пищу нельзя найти просто так – нужно уметь ее добывать!

– Умница, наконец-то задумалась, – похвалила мать. – Но кое-какие фермеры остались. – И многозначительно посмотрела на девушку.

– В том-то и дело, мама, – вздохнула Рейчел. – В Камбодже тоже были крестьяне. Но кхмеры и тот парень… Пол… как там его… он послал горожан в деревни. Те не знали, что делать, их плохо научили, и погибли миллионы. Мама, я не знаю, когда нужно пахать, а ты?

– Ах… – Даная ненадолго погрузилась в размышления, после чего кивнула: – Нет, я тоже не знаю, но зато знают Мирон и его дети.

– Мам, если ты вообразила, будто я выйду замуж за Тома или Чарли и заживу как крестьянка, то ты просто спятила, – хохотнула Рейчел. – Я стану… – И тут девушка вытаращила глаза: поняла, как много потеряла. – Я хотела стать врачом. Ну и что, черт подери, делать теперь? Никаких наннитов!

– Хм… – Даная ошарашенно взглянула на дочь. – Вот черт… Ты права. И не только наннитов – лекарств тоже не осталось. Это такие вещества, которые использовали до открытия нановживлений. Никаких лекарств, никаких инструментов… – Врачевательница покачала головой. – Даже не представляю, как ты… Кажется, это называется «накладывать швы». Это когда сшивают людей.

– Сшивают?

– Так раньше закрывали раны, – пояснила Даная. – Но если вся эта история затянется, то придется собираться в путь. В доме еды немного. Нам нужно поторопиться на Воронью Мельницу.

– Но как, ведь телепортация отказала?! – удивилась Рейчел и покачала головой: – Ты же не отправишься по земле, правда? У нас же даже лошадей нет!

– Ну да, зря мы тогда избавились от Бака, – пожалела Горбани-старшая. – Ну, ничего не поделаешь, пора привыкать. Нужно найти что-нибудь, что осталось с прошлой Ярмарки. Эти мешки… и другие штуки. Кажется, осталось немного походной пищи…

– Мама, но на дорогу до Мельницы уйдут недели! – едва не сорвалась на крик Рейчел.

– А ты предпочитаешь остаться здесь и умереть от голоду? – парировала Даная, тут же схватила Горбани-младшую за руку и затрясла: – Думаешь, Шейда просто так сдастся? Или Боуман? Если ни одна из сторон не уступит, то! Ничего! Не! Будет! Работать! Никакой еды! Никакой воды, кроме речной! Необходимо добраться до Мельницы – и прежде, чем закончатся запасы! И не дай бог погода испортится…