Текст книги "Укрощение огня"

Автор книги: Джон Ринго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 40 страниц)

И девушка, переместившись в таком наряде в сад, созданный родителями Маргарет специально по случаю праздника, оцепенела, пораженная количеством гостей.

Центральная лужайка занимала не меньше сотни ярдов в длину. Кругом в хаотичном беспорядке – клумбы и статуи, а также несколько тентов, натянутых над столами и большим буфетом. Но несмотря на размеры, все пространство заполняли гости – как в человеческом, так и в ином обличье.

Прибыли существа, похожие на гигантских летучих рыб, в изобилии присутствовали народы моря – от дельфиноидов до какого-то странного, похожего на ската создания, которое Рейчел не смогла бы назвать человеком. Присутствовали кентавры, дриады, а вдали, на противоположном краю лужайки, – некто, отдаленно похожий на эльфа. Всевозможные хищные оборотни: пантеры, волки, медведи и, судя по густой гриве, даже один лев. Единороги – и Метаморфы, и созданные генной инженерией, а также множество домашних животных, начиная с относительно нормальных собак и ручных львов размером с небольшую пуму до совсем уж причудливых тварей. Зверье путалось под ногами, приставало к гостям и громогласно требовало угощения.

В воздухе роились летучие создания – птицы, рептилии и прекрасные ювелирные насекомые, не считая всевозможных симпатяг с парой прозрачных крылышек. Рейчел не могла не вспомнить один из презрительных комментариев матери: «Все, что плохо летает». Замечание точное, но не вполне верное, поскольку крылья зачастую играли исключительно декоративную роль, а сами создания держались в воздухе благодаря энергетическому полю.

Не обошлось и без недоразумений. В самом центре лужайки кентавр и человекообразный гость ловили домашних животных. Ювелирный мини-дракон кентавра гонялся за золотой стрекозой, которую едва не ухватило создание, похожее на летучую пику, усеянную блестящими бриллиантами.

Рейчел огляделась, покачала головой и вызвала джинна:

– Джинн, здесь есть мои знакомые?

– Ближайший знакомый – Герцер Геррик, – откликнулся виртуал, выделив молодого человека, стоящего в стороне с бокалом напитка в руке.

Вообще-то она имела в виду не Герцера… но все-таки знакомое лицо…

Когда-то она ходила с Герцером и Маргарет в одну дневную школу. Поскольку никакой экономической необходимости в образовании не существовало, большинство учебных заведений представляли собой всего лишь программы социализации, однако их школа являлась исключением: дети учились в соответствии с собственными способностями, правда, грызущей гранит науки молодежи помогали всевозможные технологии.

После начальных шагов – чтения, обращения с клавиатурой, основ математики при помощи внутренних имплантатов выбора образа и скорости достижения результата – предстояло определить направление обучения. Это было трудно, учитывая обилие информации и зависимость от Сети.

И Рейчел, и Герцер обнаружили, что им нравится учиться. Оба интересовались историей и этнологией. Рейчел изучала в основном бытовые аспекты прошлого – от древнеегипетских пивоваренных технологий до управления средствами транспорта наподобие автомобиля, в то время как Герцера занимали вопросы работы и конструирования механизмов.

В конце концов юноше удалось получить степень по историческому структурному инжинирингу, соответствующую бакалаврской. Маргарет продвигалась медленней, поскольку ее интересовали в основном вопросы социализации. В конце концов она сосредоточилась на социальном взаимодействии и глобализированной жизненной стратегии.

Подойдя ближе, Рейчел заметила, что Герцер не только избавился от судорог с момента их прошлой встречи, но и нарастил мышцы. Теперь Геррик походил на статую древнегреческого божества. Рельефная мускулатура вполне ему шла, однако такая фигура уже давно вышла из моды, а за три дня невозможно из рыхлого и вялого стать гибким и подтянутым, если не сделать сомопласт.

– Привет, Герцер. Я вижу, ты только что после операции – и сразу же за сомопластику?

– Привет, Рейчел. – Герцер смутился. – Нет, просто таким бы выглядело мое тело, если бы упражнения наращивали мускулатуру, а не просто сдерживали наступление паралича. Генетически все мышцы – настоящие, ведь я не позволил бы роботу-хирургу даже притронуться к своим генам.

– Ну еще бы, ведь мама так над ними потрудилась, – съязвила Рейчел и вздохнула, коря себя за несдержанность. – Прости, Герцер. Я знаю, как для тебя важно наконец-то избавиться от этого ужасного…

– Состояния? Полагаю, когда-то было принято называть меня уродом-дергунком.

– Ну вот, а теперь ты сам издеваешься. – Рейчел посмотрела на бокал в руке Геррика. – Вино?

– Фруктовый сок, – ответил молодой человек. – Думаю, вряд ли еще когда-либо стану… добровольно отравлять тело.

Рейчел вызвала себе то же самое и огляделась вокруг.

– Я и не знала, что у Маргарет столько друзей, – сказала она. – Интересно, я для нее – подруга или просто еще один экземпляр в коллекции?

– Ну, думаю, она считает тебя подругой. – Герцер кивнул в сторону столпотворения гостей. – Просто у нее очень много друзей. Маргарет – симпатичная девушка, легко сходится с людьми. Но не думаю, что здесь – только ее друзья, есть и просто знакомые, и друзья друзей. На этой вечеринке все хотели побывать.

– А как ты с ней подружился? – поинтересовалась Рейчел. – Мы вместе учились в дневной школе, но с тех пор она тебя не вспоминала.

– Ну, наши родители познакомились случайно, – пояснил Герцер. – Но вообще-то она пригласила меня потому, что знала: придешь ты. Думает, мы друзья.

– Получается, ты тоже – друг друзей?

– Вроде того. – Геррик горько улыбнулся. – У меня не очень-то много приятелей. Не всем по душе судороги.

– Теперь ты поправился. – Рейчел положила руку юноше на плечо. – И многое станет проще. Попытайся возобновить знакомства или заведи новые. У тебя море времени, чтобы найти друзей, – целые века.

– Да я знаю, – печально согласился Герцер и поник головой, – но друзья нужны мне прямо сейчас. Понимаешь, у меня никогда не было… подружки. То есть в детстве я дружил с несколькими девочками, но проклятая болезнь появилась в десять, и с тех пор…

Рейчел осторожно сняла руку с плеча Геррика и обвела ею вокруг:

– Здесь много девушек.

– Конечно. – Герцер старался скрыть, как он расстроен.

– Герцер, я специально не завожу себе парня, – сообщила Рейчел. – Мне еще никто не понравился.

– В том числе и я, – мрачно заметил Герцер.

– Тем, кто нравится мне, не нравлюсь я, а девушкой тех, кому я нравлюсь, сама быть не хочу, – пояснила она. – Такая уж у меня судьба…

– Ну, я был бы не против понравиться кому-нибудь, – вздохнул Герцер.

– Ой, настоящий эльф? – сменила Рейчел тему разговора.

Обитатели Эльфхейма редко покидали свою территорию. Совет изолировал относительно новые творения генной инженерии из-за ограничений, введенных Сетью после войн с ИИ. С тех пор было снято немало запретов, однако некоторые, распространявшиеся на биологически опасные создания и, как это ни странно, на эльфов по-прежнему действовали.

Полностью Измениться и стать эльфом запрещалось, и даже доступ к эльфийскому генному материалу был закрыт: эльфом можно было только родиться. Ходили разные сплетни о том, почему такая простая метаморфоза поставлена вне закона, но если эльфы и знали подлинную причину, то обсуждали ее только на собственном Совете.

Выделяющийся своим высоким ростом субъект с зачесанными назад волосами и остроконечными ушами, свойственными эльфийскому народу, безусловно, получил свою внешность от рождения. Или же был почти незаконной копией…

– Да, эльф, я выяснял. Еще один друг Маргарет. Как я понял, она познакомилась с ним через твоего отца.

– Да, у отца есть друзья-эльфы. – Рейчел всмотрелась в черты лица гостя пристальней. – Кажется, это – Готориэль-младший. Иногда заглядывает на Реннскую ярмарку.

– Ну, не стоит даже пытаться поговорить с ним, – заметил Герцер, оценив толпу, собравшуюся вокруг стоящей вдалеке фигуры.

– Ой, мамочки, – проговорила Рейчел, заметив, как в воздухе повисла грузная тень, тотчас же спикировавшая вниз с намерением приземлиться. – Это же настоящий дракон!

Во всем мире выжили всего лишь несколько драконов. По закону они считались разумными существами. Неразумные существа, напоминающие драконов, назывались вивернами. Со времен войн против ИИ Изменения людей в драконов запретили – в те дни драконы сражались на стороне человечества и, подобно эльфам, были отнесены к «исконным» видам. За прошедшие века их численность существенно снизилась по причине падения рождаемости, хотя драконы считались долгожителями.

Парящий в воздухе дракон наконец высмотрел площадку для посадки и на земле стал рыжеволосой девушкой в изумрудно-зеленом платье. Помахав рукой присутствующим, гостья растворилась в праздничной толпе.

– И с ней тоже не получится поговорить, – заметил Герцер.

– Да и к Маргарет не подберешься, – добавила Рейчел. – Кстати, а где виновница торжества?

– Еще не пришла, – откликнулся Герцер. Отпустил летучий бокал, поправил свою одежду – смокинг, сшитый по моде двадцатого века, вновь взялся за бокал и отхлебнул напиток. – Я спросил робота-дворецкого. Тот сказал, Маргарет подготовила всем особый сюрприз.

– Похоже, дожидалась дракона, – откликнулась девушка, заметив, как у входа в полный гостей лабиринт появились двое виртуалов в одежде двадцать четвертого века, знаками прося освободить проход.

«УВАЖАЕМЫЕ СУЩЕСТВА! – пронесся голос над толпой, – ПОПРИВЕТСТВУЕМ МАРГАРЕТ ВЕЙЛА-ШОН!»

В ответ на столь пышное объявление раздались вежливые аплодисменты: в целом приветствовались гораздо более скромные появления, однако аплодисменты стихли и тотчас же зазвучали с удвоенной силой, едва голубое мерцающее облако в форме лица Маргарет показалось в проходе под аркой и поплыло сквозь толпу.

Рейчел поняла не сразу. Сначала подумала, что перед ней – виртуал, но чуть позже догадалась и, затаив дыхание, шепнула:

– Она же сделала Переход!

– Как видишь, – печально произнес Герцер.

– Да что с тобой? Это же моя подруга, и она стала облаком наннитов!

– Понимаю, и все же…

– Ты что, влюбился? Но ты же знаешь, что Перешедший способен принять любую форму. Она же по-прежнему девушка… ну или почти.

– Я же сказал, что после школы видел ее всего лишь пару раз! – огрызнулся Геррик. – И я вовсе не был в нее влюблен. Хотя и хотелось бы.

– Безнадежно, Герцер. – И Рейчел обвела рукой собравшуюся толпу гостей. Виновница торжества прокладывала себе путь в сторону прохода, образованного гостями, расступившимися, чтобы поприветствовать Маргарет на расстоянии. – У нее парней больше, чем мечей у моего папаши.

– Ну, еще один не помешал бы. – Герцер пробирался следом. – Кстати, о твоем отце… – начал было юноша, но тут к ним повернулась Маргарет.

– Рейчел! – воскликнула Перешедшая.

Она приняла прежнюю форму, тело ее окутывал бледно-голубой плащ. Однако вокруг нее теплились синие отблески, а в голосе, то ли специально, то ли оттого, что Маргарет еще не научилась управлять модуляциями, звучали жутковатые, слегка отталкивающие обертоны, напомнившие Рейчел видео о призраках.

– Маргарет, – откликнулась Рейчел, кинувшись навстречу протискивающейся к ней подруге. – Как… неожиданно.

– Подарок от папы! – улыбнулась Перешедшая, приняла образ дельфина и зависла в воздухе. – Смотри! Я могу стать морской, когда захочу!

Рейчел вымученно улыбнулась и вспомнила когда-то прочитанную матерью назидательную лекцию о Перешедших. С возрастом люди неминуемо меняются, в их телах происходят процессы, отличающие шестидесятилетнего от тех, кому тридцать или пятнадцать лет. Эти изменения – результат жизненного опыта и вызванных им психологических изменений, и ни один Перешедший не сможет копировать такие перемены.

А потому Перешедшие оставались «замороженными» в своем возрасте навсегда. Мать считала, что нет худшего времени для Перехода, чем подростковый возраст, – конечно, если не считать детства. К тому же люди мудрели и становились спокойнее не столько вследствие накопленного опыта, сколько по причине того, что так были запрограммированы их тела.

А Маргарет всегда будет шестнадцать.

Странно… Вместо того чтобы расти вместе и оставаться подругами, тридцатилетней Рейчел, пожалуй, придется порвать отношения с вечно шестнадцатилетней Маргарет.

А в остальном она считала Переход милым.

– Красивое платье… Игровой костюм? – тараторила Маргарет, почти не замечая выражения лица подруги.

– Костюм придворной, – сказала Рейчел. – Эпоха Китайского императорского двора.

– Похоже, твоя мама уступила и разрешила сделать небольшую пластику, – заметила Маргарет. – Тебе идет.

– Спасибо, – поблагодарила Рейчел, стараясь не смотреть на Геррика. – Ты поздоровалась с Герцером?

– Премного рад, сударыня, – поклонился юноша. – Прекрасный Переход и без того прекрасной девушки.

– Кстати, о Переходах. – Маргарет совершенно не обратила внимания на слова Герцера. – Ты выглядишь… лучше. Что, миссис Горбани… э-э-э…

– Привела меня в порядок? – спросил Герцер, не заметив, как поникли его плечи. – Она поработала с нейронами. Друг помог с пластикой.

– А, ну ладно. – Маргарет вновь потеряла к нему всякий интерес. – Рейчел, мне нужно кое-кого найти. Но я еще вернусь, договорились?

– Договорились, – эхом откликнулась Рейчел. Внезапно она поняла, что среди всего сборища по-настоящему поговорить хотелось только с Маргарет, но не было желания навязываться. – До скорого.

– Пока.

Рейчел вздохнула и огляделась, мысленно строя планы, как избавиться от Герцера.

– Кстати, о твоем отце, – продолжил Герцер прерванную фразу. – Не могла бы ты нас познакомить?

– Тебя – с отцом? Зачем?

– Ммм… Тут мои друзья заинтересовались играми, – сообщил он. – А ты не знала, что твой отец успел прославиться на поприще исторических реконструкций?

– Ну да, – отрезала девушка.

Рейчел не хотелось объяснять, как ей надоели реконструкции. Отец заставлял ее участвовать в играх с детского возраста, и каждый такой раз казался продолжением школьных занятий. Умение разводить костер не вписывалось в ее представления о развлечениях. А учиться охотиться и свежевать добычу… просто смешно.

– Мне бы хотелось с ним встретиться – попросить, не сможет ли научить меня чему-нибудь.

– Я пошлю тебе виртуала с основными сведениями, – пообещала девушка. – Ой, смотри, Донна! Пойду-ка поговорю с ней. Береги себя, Герцер.

– Хорошо, – буркнул юноша в удаляющуюся спину Рейчел. – Приятно тебе повеселиться.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Вернувшись домой через входную дверь, Эдмунд, к своему немалому удивлению, застал в кресле Шейду Горбани с кубком вина в руке. Ящерица устроилась на столике, закусывая мышью.

– Чувствуешь себя как дома, а? – спросил хозяин, отряхивая кепку и вешая плащ с капюшоном у двери.

Потоптавшись на месте, он принялся разуваться. Сапоги из промасленной кожи, с крепкой подошвой, имели особую форму и для правой, и для левой ступни: Тальбот так увлекался прошлым, что был готов носить бесформенную обувь, распространенную вплоть до окончания Средневековья. Приведя сапоги в относительный порядок, Эдмунд поставил их за дверью, в портике: грязь облепляла обувь почти до самого голенища.

– Другие попросту перенеслись бы от гостиницы до дома, – заметила Шейда, пригубив вино, – и только наш Эдмунд решил топать по грязище. Кстати, вино хорошего урожая.

– Я не «ваш Эдмунд», – заметил Тальбот, подходя к свободному креслу перед камином и бросив очередное полено в огонь. Камина не хватало, чтобы натопить такую большую залу, и хозяин подумывал, не установить ли вместо очага гончарную печь. Но решил, что переделка нарушит достоверность периода, а потому пришлось ползимы просидеть перед очагом. – Лозу прислал Чарли, который живет дальше в долине. Наконец-то клонировал несколько саженцев эпохи Меровингов. Оказалось, хорошее вино, а вовсе не бурда, как думают многие. – Кузнец уселся в кресло и вытянул ноги перед камином. – Так чем обязан чести быть удостоенным визита члена Совета? Вы же понимаете, что «наш Эдмунд» звучит несколько натянуто – похоже на королевское «мы».

– Да хватит тебе, Эдмунд, это же я, Шейда, – с горечью произнесла женщина, поглаживая ящерицу, пока рептилия заглатывала остатки мыши. – Ты что, меня забыл? У меня еще была рыжеволосая сестра по имени Даная? Ты же сперва со мной встречался!

Эдмунд улыбнулся, не глядя на Горбани, и вызвал себе стакан вина.

– Ну, давненько это было, верно?

– Это же не я пропала на двадцать пять лет, – парировала Шейда, вновь отпив вина и накручивая на палец прядь волос.

– Да, не ты. Но я так и не понял, в чем причина твоего визита.

– У меня… у Совета… у нас – проблема.

– И ты прибыла к старому реконструктору, как ты тогда сказала, «настолько застрявшему в прошлом, что даже его имя оканчивается на «завр»?

– Да, Эдмунд, я решила навестить именно тебя. – На мгновение Шейда прервалась, но после продолжила: – По нескольким причинам. Во-первых, ты настолько проникся прошлым, что способен его понять, к тому же… к тому же проблема, с которой я столкнулась, не встречалась вот уже две тысячи лет. Еще я решила тебя навестить, потому что ты – лучший из известных мне стратегов. Наконец, прибыла к тебе, как к другу. Мы – одна семья. Я тебе доверяю.

– Спасибо. – Эдмунд не отрывал взгляда от огня. – А я уж было стал сомневаться, помнят ли еще меня.

– Мы все тебя помним, – заверила Шейда. – Тебя не так-то легко забыть. Жить с тобой тоже не просто, но это уже другое дело. Хотела бы попросить никому не говорить о том, что узнаешь. Наверное, я стала слишком осторожной на старости лет…

– В осторожности нет ничего плохого, – пожал плечами Эдмунд. – Хуже, когда ты не в состоянии отличить реальную опасность от вымышленной.

– Ну, мне бы хотелось верить, что я столкнулась с вымыслом. Знаешь Пола Боумана?

– Ну, слышал. – Эдмунд отвел взгляд от огня и взглянул на гостью. – Но кажется, мы никогда с ним не встречались, если ты это имела в виду.

– Мне кажется, Пол замыслил… Ну, в общем, иначе как «переворот» его планы не назовешь.

Рейчел познакомилась с Донной Форсин через Маргарет. Новую знакомую она терпеть не могла. Та только и думала что о моде, и из-за пластики уже походила на мальчика.

Так что с Донной девушка обменялась лишь несколькими словами, после чего направилась в буфет. Зашла внутрь – и застонала: из еды имелось только два блюда на выбор: либо обычные, невероятно острые и горячие кушанья, либо всевозможные шоколадные конфеты.

Девушке не нравилась современная мода на еду «погорячее», а после поедания шоколадок обязательно наберется несколько лишних фунтов, причем в самых неподходящих местах. Как только исполнится восемнадцать, Рейчел сделает себе такую пластику, что станет похожей на зубочистку. Навсегда, что бы ни говорила мать.

– Рейчел! Рейчел Горбани! Как я тебе?

Обладателем тонкого, скрипучего голоса был единорог ростом с крупного пони. Рейчел ухватила кусок протеина, по вкусу чем-то напоминающий свинину (тотчас вспомнилось, как когда-то отец заставлял пробовать мясо опоссума), и с удивлением посмотрела на говорящее существо.

Единорог был, как и полагается, ослепительно белым, с золотыми копытами и рогом и ярко-синими глазами, взгляд которых, впрочем, не был обременен чрезмерным интеллектом.

– Хм, очень… – Девушка осеклась. – Барб, это ты, что ли?

– Да! Нравится?

Барб Бренсон не блистала особым умом и прежде, когда еще не начала совершать одно Изменение за другим. Как правило, Изменения не влияли ни на личность, ни на умственные способности.

Но, видимо, Барб являлась исключением, поскольку Рейчел была уверена: Барб глупеет все больше и больше от Изменения к Изменению.

– Очень мило, Барб. Очень… по-единорожьи.

– Это же потому, что я – единорог, глупая! – проверещала девушка и завертелась на месте. – Мне так нравится! А вот и Донна! Она просто офигеет!

– Не сомневаюсь, – вздохнула Рейчел вслед уходящей Барб. – Даже если я и надумаю сделать Изменение, то ни за что не стану такой же бестолочью.

И с этими словами она положила себе на висящую в воздухе тарелку прожаренный белок, который (девушка была готова поклясться в этом) по вкусу точь-в-точь походил на мясо опоссума, и огляделась в поисках гостей, достойных общения.

Вокруг эльфа по-прежнему толпились люди, ловящие каждое его слово, а дракона, который в человеческой ипостаси был (вернее, была) более чем красив, несмотря на слегка великоватую грудь, тоже окружила толпа – преимущественно из мужчин.

Рейчел подобралась к эльфу настолько близко, насколько это допускалось приличиями. Девушка надеялась, что тот ее заметит и, может быть, даже позовет поближе. Когда уловка не сработала, Рейчел встала поодаль, вслушиваясь в вопросы, которыми те, кто стоял вблизи, засыпали редкого гостя.

К несчастью, разговоры поблизости заглушали доносившиеся голоса, а перегнать звуки из центра толпы к себе Рейчел мешала защита личного пространства, носимая многими присутствующими. Устройство создавало оболочку, защищавшую от внимания посторонних, так что сказанное могли услышать только стоящие вблизи.

– Рейчел, давай я тебя кое с кем познакомлю, – прошептал Герцер на ухо девушке.

Ей и прежде доводилось видеть великанов или громадных, отдаленно напоминающих человека существ, но тот, кто находился рядом с Герцером, производил особенно сильное впечатление.

Ростом около двух с половиной метров и с плечами соответствующей ширины, незнакомец был чернокож – по-настоящему, а не от меланина, и цвет его напоминал полночь.

Отступив подальше на шаг, Рейчел поразилась, заметив мелкие изменения облика, придававшие незнакомцу сходство с эльфом.

Поскольку Сеть запретила полное уподобление эльфам, то такие Изменения, как правило, осуждались – особенно самими эльфами. Придавать себе эльфийские черты было неприлично. Девушка узнала стоящего перед ней, едва лишь Герцер представил спутника:

– Познакомься, Рейчел, это…

– Дионис Мак-Кейнок, я полагаю? – кивнула Рейчел. – Хотите белковую полоску?

– Конечно хочу. – Голос звучал медоточивым воркованием, и девушке казалось: дай себе волю – и в этих звуках можно утонуть.

Но вместо того чтобы поддаться очарованию, Рейчел неожиданно почувствовала легкую неприязнь.

Уж слишком слащаво звучали слова. Огромные габариты, одновременно и эльфийское и неэльфийское, с сардонической улыбкой, лицо, и голос, сила которого, казалось, способна заставить норку добровольно освежеваться…

Дионис поцеловал протянутую руку и нежно провел большим пальцем по внутренней стороне запястья, отчего по телу девушки пробежали мурашки – впрочем, лишь укрепившие уверенность в том, что необходимо сопротивляться очарованию.

– А, так вы и есть прелестная дочь Эдмунда Тальбота и очаровательной Данаи Горбани? Мы давно знакомы с вашей матерью.

Мак-Кейнок потянулся к руке Рейчел, вновь вторгаясь в личное пространство и вынуждая девушку вытянуть шею, чтобы взглянуть Дионису в глаза. С таким же успехом великан мог пробить защитное поле…

Слово «знакомы» Мак-Кейнок выговорил с особой интонацией, и Рейчел отчего-то забеспокоилась. Или могла бы забеспокоиться, если бы не слышала прежде отзывов матери о Дионисе.

Даная порвала с реконструкторами, однако вовсе не собиралась оставлять политику. А ее мнение о Мак-Кейноке немногим отличалось от мнения Эдмунда. Рейчел не сомневалась: окажись мать поблизости – и Мак-Кейнок упал бы в ее глазах еще ниже. С другой стороны, девушка знала: мать никогда не встречалась с Мак-Кейноком лично, а значит, его можно поймать на наглой лжи.

– Я не сомневаюсь, что вы знакомы с моими родителями – они широко известны среди реконструкторов. Как и вы, Дионис, – кокетливо улыбнулась девушка. Не стоит ссориться, пусть ложь станет ответом на ложь. – Что же привело вас сюда? Думала, вам не по душе такие… такие незамысловатые мероприятия.

– Видите ли, между мной и матерью Маргарет есть некоторые… некоторые договоренности. И я очень обрадовался, когда, придя по приглашению, обнаружил, что Маргарет дружит с Герцером. Теперь нас всех объединила дружба. – Дионис обвел вокруг себя рукой.

И только тогда Рейчел обратила внимание на спутников своего нового знакомого. Девушка не смогла бы сказать сразу почему, но все-таки она не стала бы доверять пятерке типов, маячивших у Мак-Кейнока за спиной.

Один таращился откровенно похотливо. Казалось, Мак-Кейнок притягивал подонков. Но что у него могло быть общего с Герцером? Девушка ощутила раздражение и некоторое разочарование, но, подумав, решила списать все на возраст Геррика: в конце концов, раньше у парня совсем не было друзей.

– Так как вы познакомились с Герцером? – спросила Рейчел, оглядываясь вокруг и не обращая внимания на вторжение Диониса в ее личное пространство.

Девушка фыркнула, когда великан наклонился поближе к ней и между ними пробежали всполохи темно-синего свечения.

– К тому же, Дионис, вы вторгаетесь в мое пространство, а это вовсе недопустимо. – Рейчел вздохнула, испытывая скрытое облегчение оттого, что ее защищало поле.

Мак-Кейнок старался ее смутить, но ей приходилось и раньше встречаться с подобными типами – гораздо более опасными. Даже габариты Мак-Кейнока не впечатляли Рейчел.

– О, простите, – проворковал тот глубоким, утробным голосом. – Но разве нам нужны преграды?

– Но ведь мы еще так мало знакомы, – вновь принялась кокетничать Рейчел, чувствуя внутренний трепет и борясь со смущением. Ей захотелось, чтобы сейчас на ней оказалось беговое снаряжение. А лучше – боевое.

– С Герцером мы познакомились недавно, – ответил Дионис, похлопывая юношу по плечу. Хотя удар и казался дружеским, Герцер еле устоял на ногах. Да и взгляд Мак-Кейнока не очень-то походил на приятельский.

– Я познакомился с ним на встрече реконструкторов, – с усмешкой пояснил Герцер, – знаешь, Дионис едва не стал королем Авалонии!

– Стал бы, если бы не судьи, – мрачно заметил Дионис.

– Да, я наслышана о вашем… продвижении, – заметила Рейчел, едва не прыснув от смеха.

Девушка достаточно знала Мак-Кейнока по чужим рассказам, чтобы представить, насколько мстительным тот мог оказаться. Вовсе ни к чему наживать врага – себе дороже.

Несколько мгновений Дионис рассматривал девушку, стараясь понять, не кроется ли за бесхитростным замечанием язвительный подтекст. Наконец великан спросил:

– Вы участвовали в движении реконструкторов?

– Ну, видите ли, – запнулась Рейчел, – папа постоянно пытался вовлечь меня в свои занятия. Но мне они не очень-то нравились, так что едва появилась возможность прекратить, я так и поступила. Если кому-то нравится ревивализм – пусть себе играют. Но переодеваться в кафтаны и панталоны… нет уж, увольте.

– Но ты же пришла в игровом костюме, – заметил Герцер, – Маньчжурская династия… верно? И тебе, кажется, нравилось изучать историю.

– Да, но только изучать, а не жить в ней, – чистосердечно рассмеялась Рейчел. – Хуже всех – «поклонники прошлого». Ну, те, которые шляются в одежде, выстиранной с мочой… а то и совсем не выстиранной. Все хотят «достоверно воспроизвести эпоху». А зачем?

Рейчел собралась было смягчить высказывание, но удивленно заметила, как искренне рассмеялся Мак-Кейнок:

– Хорошо сказано. Хотя то были добрые времена, времена для сильных. – Дионис немного скривился и покачал головой. – Не то что теперь… Сплошной упадок.

– Для сильных? – Рейчел пожала плечами и хихикнула. – Может быть. Но если быть сильным означает сражаться, страдая от поноса, то по мне уж лучше нынешний упадок.

– Ну… – начал было Герцер, но тут тонкая рука повлекла его за собой, в сторону.

– А ты что делаешь здесь, Мак-Кейнок, черт тебя подери? – спросил эльф.

– А почему бы мне и не прийти, Готориэль? – ответил Мак-Кейнок, растягивая губы в улыбке. – Друзья-приятели и все такое… Ты, конечно, тоже из моих друзей-приятелей.

– Тебе же сказали: держись не ближе чем на сто метров от любого из народа Элдар. – Эльф словно не замечал насмешки. – К тому же ты, как я погляжу, сделал новые изменения, подражая нам. Непозволительно!

– Я вправе делать со своей внешностью все, что захочу! – внезапно закричал Мак-Кейнок, и его голос пронесся по всей лужайке как раз в редкий момент всеобщего затишья. – Оставь мои гены в покое!

– Никто не вправе превращаться в Элдар, – спокойно заметил Готориэль. – Ты знаешь закон. Уж кому из людей его знать, как не тебе…

Мак-Кейнок отхаркнулся и сплюнул эльфу под ноги. Плевок отскочил от силового поля у самых стоп Готориэля:

– Да пшел ты…

– С меня хватит! Совету будет немедленно сообщено о твоих новых изменениях. Выбирай: уход или изоляция.

– У меня не меньше прав… – начал было Мак-Кейнок, но Готориэль вскинул руку.

– Сгинь, – бросил эльф и довольно хмыкнул, когда пространство перед ним неожиданно опустело. – Сгинь, как Демон, которому ты так стремишься уподобиться, – добавил Готориэль, но так тихо, что услышала только Рейчел.

Посланец Эльфхейма взглянул на пятерку прибывших вместе с Мак-Кейноком и покачал головой:

– Сгиньте и вы. Вам нечего здесь делать.

Эльф повернулся к Герцеру, и впервые на его лице появилось хоть какое-то выражение: тот нахмурился.

– Ты прибыл вместе с ним? – Готориэль покачал головой и сам же ответил: – Нет, сам по себе. Но ты – с ним?

– Он со мной, – поспешно вставила Рейчел, еще не осознавая, что заставило ее вмешаться.

– Рейчел Тальбот. – Эльф согнулся перед девушкой в глубоком поклоне. – Отрадно видеть, что род Тальботов здравствует и процветает. Прекрасная семья – одна из лучших семей, историю которых мне удалось проследить на протяжении поколений. Что заставило тебя общаться с этим… подонком?

– Если честно, то я пыталась придумать, как от него отделаться, – со вздохом призналась девушка. – Спасибо, что вмешались.

– А что такого… – начал было Герцер, но Рейчел перебила, ущипнув молодого человека:

– Позже, милый. Я не расслышала вашего имени, лорд Элдар. И забыла поприветствовать. Ethulia Eldar, cathane. – Девушка скрестила руки на груди и согнулась в низком поклоне.

– Ethul, миледи, – ответил эльф, кланяясь в ответ. – Я – Готориэль, Всадник Восточной Дали. Знал вашего отца едва ли не с рождения. С вашей матерью знаком меньше. Но и она – отличная женщина. И превосходная целительница.

– Благодарю вас, милорд. – Рейчел присела в глубоком реверансе, радуясь, что все-таки пришла в платье. – Да проведете вы во Сне времени не меньше, чем древнейшие из деревьев, и пусть ваш переход на Запад будет мирным. И не ешьте белковых полосок.

– Уже поздно, – слегка улыбнулся эльф. – Знаете что…

– Да, сначала и я не была уверена, но со второй попытки убедилась. Интересно, кто додумался?

– Ты не представишь меня своему другу, Рейчел? – послышался из-за спины голос Маргарет, и по резкому тону подруги девушка поняла: та вне себя от злости.