Текст книги "ЦРУ и контроль над разумом"

Автор книги: Джон Маркс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

«Прагматизм» Джорджа Уайта прекрасно согласовывался с желанием Сида Готлиба испытывать наркотики. В мае 1953 г. после нескольких совместных занятий народными танцами они договорились об общих действиях. В соответствии с принятой в ЦРУ кодировкой, Уайт получил обозначение «подпроект MKULTRA № 3». В соответствии с состоявшейся договоренностью он снял в районе Нью-Йорка Гринвич-Виллидж две соседние квартиры, представившись художником и бывшим моряком Морганом Холлом. Уайт согласился заманивать «подопытных кроликов» на оборудованные с этой целью конспиративные квартиры, давать им без их ведома наркотики и сообщать о полученных результатах Готлибу и другим сотрудникам TSS. Со своей стороны, ЦРУ разрешило Агентству по борьбе с наркотиками использовать свою конспиративную квартиру в работе (а часто и для личных развлечений), если на это время не планировалась работа по заданиям ЦРУ, которое оплачивало все счета, включая расходы на прекрасно укомплектованный бар с алкогольными напитками, что было для Уайта приятной добавкой к окладу. Готлиб сам вручил ему первые 4 тыс. долл. наличными, предназначенные для меблировки квартиры в любимом Уайтом стиле дешевой роскоши.

Готлиб не ограничивал свой интерес к наркотикам. Вместе с другими сотрудниками TSS он хотел испытать предназначенное для слежки оборудование.

Техники ЦРУ быстро установили сквозные зеркала и микрофоны, с помощью которых наблюдатели могли производить съемки, делать фотографии и осуществлять звукозапись. «Подслушивающие устройства и двусторонние зеркала работают неважно, поэтому установите их и определите, что работает, а что не функционирует, – дает задание источник из TSS. – Если вы собираетесь устроить человеку ловушку, то ему надо предъявить снимки (улики), звуковую запись. Научившись делать это с комфортом и безопасно, вы сможете перенести технологию за океан и пользоваться ею и там». Этот сотрудник TSS отмечает, что ЦРУ использовало в спальнях на явочных квартирах Европы некоторые устройства, проверенные в операциях с Уайтом.

В течение первых месяцев функционирования явочных квартир Уайт испытывал ЛСД (несколько типов капель) и старое средство ОСС – концентрированную марихуану. Он давал наркотики в пище, напитках и сигаретах, после чего пытался выведывать информацию у своих «гостей»; обычно вопросы касались наркотиков.

Иногда из Вашингтона приезжали люди из MKULTRA, чтобы понаблюдать за проведением операций. Одна из записей за сентябрь 1953 г. в дневнике Уайта гласит: «Лэшбрук на Бедфорд Стрит, 81, Оуэн Уинкл и сюрприз с ЛСД – можно смыть». Заместитель Сида Готлиба Роберт Лэшбрук выполнял роль «контролера проекта» по нью-йоркской квартире^[54].

Уайт проработал на явочной квартире всего шесть месяцев, когда умер Олсон и руководство ЦРУ приостановило операции с целью их переоценки. Вскоре ему разрешили возобновить работу, но затем Готлибу пришлось приказать Уайту вновь приостановить работу: комиссар от штата Нью-Йорк вызвал Уайта, чтобы тот рассказал о своей роли в деле, закончившемся тем, что после войны губернатор Дьюи помиловал «Лакки» Лучиано. Комиссар задавал вопросы, касавшиеся испытания марихуаны на Дель Грацио, и Готлиб опасался, что могут просочиться сведения о текущих испытаниях, которые проводило ЦРУ. Вскоре миновала и эта буря, а затем, в начале 1955 г., Агентство по борьбе с наркотиками перевело Уайта в Сан-Франциско на должность главного агента. Будучи доволен работой Уайта, Готлиб разрешил ему перенести исполнение аналогичных операций на Западное побережье. Уайт сдал квартиры в Гринвич Виллидж, оставив хозяину наличные «в уплату за возможные повреждения», как было записано в одном из документов ЦРУ^[55].

Вскоре Уайт снял подходящую «площадку» (так он всегда называл эти квартиры) на Телеграф-хилл с потрясающим видом на залив, на мост через Золотые Ворота и на Алькатрас. В дополнение к привезенной из Нью-Йорка обстановке он приобрел предметы, которые придали этому дому вид борделя, которым он и должен был стать. Плакаты Тулуз-Лотрека, картина с изображением танцовщицы канкана, фотографии скованных наручниками женщин в черных чулках. Один из агентов, часто посещавший описываемый дом, пишет: «Предполагалось, что это должно было выглядеть богато, но на самом деле обстановка состояла из барахла».

Уайт разместил заказ на установку подслушивающего оборудования в фирме одного из своих друзей, а У.Хокинс, 25-летний умелец-электронщик, учившийся в Беркли, установил четыре микрофона типа DD-4 в виде штепсельных розеток и подключил их к двум магнитофонам F-301, за которыми следили агенты, находившиеся на расположенном рядом «посту прослушивания». Хокинс вспоминает, что в холодильнике Уайта была бутылка с мартини. «Он некоторое время наблюдал за мной, смотрел, как я устанавливаю микрофон, а затем ускользал». Ускользал на свой «наблюдательный пост», который представлял собой портативный туалет, расположенный за прозрачным зеркалом, откуда он мог наблюдать за происходящим с бутылкой в руках.

Конспиративная квартира в Сан-Франциско специализировалась на предоставлении ее проституткам. По воспоминаниям сотрудника TSS, «это происходило до доклада Хайта и до публикации книг “хукеров”. Поэтому нам приходилось идти на улицу и познавать мир. Вначале мы не знали, что такое “джон” или чем занимается “сутенер”». Для изучения преступного мира Сид Готлиб решил послать своего главного психолога Джона Гиттингера.

Джордж Уайт поставлял проституток, но своднические функции в основном делегировал одному из своих помощников по имени Айра («Айк») Фельдман. Это был мускулистый человек маленького роста, рядом с которым даже Уайт со своим ростом 1 м 70 см казался великаном. Фельдман старался действовать еще более жестко, чем его босс. Замшевые туфли, костюм, расклешенные брюки, шляпа с загнутыми полями, кольцо с огромным цирконием, который должен был выглядеть как бриллиант, Фельдман впервые появился в Сан-Франциско под видом деляги с Восточного побережья, желавшего приобрести крупную партию героина. Он использовал проститутку-наркоманку Жанет Джоунз (Jones), законный муж которой утверждал, что Фельдман оплачивал ее услуги героином, чтобы заманивать продавцов наркотиков на «площадку», и помогал Уайту производить аресты.

В качестве главного федерального агента по борьбе с наркотиками в Сан-Франциско Уайт имел возможность вознаграждать и наказывать проституток. Он разработал систему, позволившую ему и Фельдману поставлять Гиттингеру всех «хукеров». Уайт рассчитывался с женщинами определенным числом «расписок».

За каждую расписку Уайт должен был расплачиваться услугой. По словам одного из ветеранов MKULTRA, «если полицейский задерживал девушку с клиентом, она давала полицейскому телефон Уайта, которого все знали, с которым сотрудничали, не задавая лишних вопросов. Они отпускали ее, если тот просил об этом. Уайт вел точный учет расписок и знал, какое количество их было у девушки и сколько уже использовано. Деньги не фигурировали, но пять расписок стоили от 500 до 1000 долларов». Не только проститутки пользовались «великодушием» Уайта. Сходную систему он разработал для мелких распространителей наркотиков, которым прощались небольшие нарушения закона в тех случаях, когда сотрудники MKULTRA хотели поговорить «о правилах игры».

Сотрудники TSS хотели узнать все о способах использования секса в шпионаже. Проект, связанный с использованием проституток, превратился в программу для обучения и тренировки при подготовке операций ЦРУ. По утверждению одного из сотрудников TSS, «мы изучали проституток и их поведение… Вначале никто не знал, как их использовать. Как их готовить? Как с ними работать? Как заставить женщину, которая согласна использовать свое тело, чтобы получать от парня деньги, получать от него нечто значительно более важное, например государственные секреты? Ее красота не играет роли: обучение проститутки – не простая задача».

Сотрудники TSS непрерывно пытались совершенствовать свои знания. Они увидели, что часто проститутки выманивали у клиента деньги, предлагая дополнительные услуги при приближении его оргазма. Они предположили, что этот момент может быть одновременно благоприятным для получения секретной информации. Однако тот же источник утверждает, что «в это время парень озабочен исключительно своими гормональными потребностями. Он не думает ни о своей карьере, ни о чем-либо другом». Эксперты TSS обнаружили, что последующий период значительно более пригоден для решения поставленных задач. Другой источник пишет:

Большинство мужчин, посещающих проституток, готовы к тому, что [после акта] она начинает собираться, хочет уйти, снова оказаться на улице, снова начать зарабатывать… Встретить проститутку, желающую подольше остаться, – это настоящий шок для человека, знакомого с их привычками. Большим потрясением для парня, стимулирующим его эго, является ее предложение остаться с ним еще несколько часов… В большинстве случаев это делает его уязвимым. О чем же ему говорить? Не о сексе же, поэтому он начинает говорить о бизнесе. Именно в это время она может нежно «повести» его. Но проституток необходимо этому обучать. Их естественные склонности требуют прямо противоположного.

Люди из MKULTRA много узнали о различных сексуальных предпочтениях.

Один из них рассказывает: «В то время мы ничего не знали о сексуальном садизме и подобных вещах. Мы многое узнали о человеческой природе в спальне, стали понимать, что, когда люди жаждали секса, это не всегда означало то, что мы под этим понимали (например, известную «позицию миссионера»)… Мы начали по крохам собирать сведения, которые могли бы пригодиться при проведении операций, однако многому так и не могли найти применения. Но мы учились. Все эти идеи пришли не сразу. Однако на протяжении трех или четырех лет, пока проводилось изучение, некоторые вещи были проверены. Мы отлично ознакомились с поведением проституток… Теперь иногда кажется, что тогда тратились деньги налогоплательщиков на удовлетворение наших тайных потребностей. Я не утверждаю, что, наблюдая за проститутками, мы оставались совершенно равнодушными. Но я говорю, что во всем была цель»^[56].

В лучших традициях Маты Хари ЦРУ использовало секретное оружие, хотя, по-видимому, не так часто, как русские. В то время как многие в ЦРУ полагали, что новый метод просто не очень хорошо срабатывал, другие, подобно оперативникам в Берлине в середине 1960-х гг., считали, что проститутки могут быть важнейшим источником информации. Сотрудники ЦРУ в этом городе использовали с большой пользой сеть «хукеров» – во всяком случае, так они уверяли посетителей из центра. Однако при большом проценте католиков и мормонов, не говоря уже о протестантской этике многих высокопоставленных руководителей, для ЦРУ явно существовала черта, за пределами которой побеждала напускная скромность. Например, один из ветеранов TSS говорит, что многие сотрудники отказывались проводить операции с участием гомосексуалистов. Далее он вспоминает случай с офицером КГБ, который часто рассказывал анекдоты, связанные с мальчиками. Источник вскоре понял, что офицер был увлечен мальчиками. Он был слишком хорошо подготовлен, чтобы попасть в ловушку или выдать секреты, но его мог бы вовлечь в компрометирующую ситуацию подросток. «Когда я об этом сказал, мне возразили, что хотя я, быть может, и прав с психологической точки зрения, но данная информация бесполезна, поскольку негде взять 12-летнего мальчика».

Этот источник полагает, что если бы русскому нравились мужчины постарше, то американская разведка могла бы провести операцию. «Но идею с участием 12-летнего мальчика они не могли позволить».

После того как сотрудники TSS больше узнали о жизни низших слоев Сан-Франциско, они вышли за пределы явочной квартиры, чтобы испытать различные новинки в общественных местах: в ресторанах, барах, на пляжах. Они пытались давать ЛСД людям из полукриминальных структур, угощая их выпивкой или сигаретами, а затем наблюдали за ними после того, как начинал действовать наркотик. Поскольку ученые из MKULTRA не умели незаметно перемещаться среди своих испытуемых, они порой теряли жертву в толпе, тем самым оставляя в одиночестве человека, находящегося под воздействием наркотика.

В широком смысле терялись все жертвы испытаний. Из политических соображений по приказанию Сида Готлиба записи испытаний не проводились. В 1973 г., когда Готлиб ушел из ЦРУ, он договорился с Ричардом Хелмсом уничтожить те документы, которые они считали единственно уцелевшими. Ни Готлиб, ни кто-либо из участников программы MKULTRA не признались в том, что давали ЛСД испытуемым без их ведома, даже в том, что наблюдали за такими экспериментами. Исключением был, конечно, случай с Фрэнком Олсоном. Смерть Олсона оставила документальный след, находившийся вне контроля Готлиба, поэтому эти документы невозможно было опровергнуть. В остальном Готлиб и его коллеги возложили всю ответственность за проведенные испытания на Джорджа Уайта, которого уже нет в живых и поэтому он не может защитить себя.

Одной из причин такого упорного отрицания своей роли со стороны ветеранов MKULTRA являются опасения, что потерпевшие предъявят иски о компенсации вреда, нанесенного их здоровью.

Во время экспериментов никого не беспокоило состояние здоровья испытуемых. На явочной квартире, где в основном проводились эксперименты, врачи присутствовали редко. Время от времени туда приходил д-р Джеймс Хэмилтон, психиатр Стэнфордской медицинской школы, коллега Уайта по ОСС. Целью посещений было изучение обстоятельств и последствий экспериментов с приемом наркотиков без ведома испытуемых, а также изучение нетрадиционного секса.

Однако ни Хэмилтон, ни другие врачи не обеспечивали надлежащее медицинское наблюдение. Со своего «насеста» в туалете Уайт мог осуществлять только поверхностное наблюдение за своими одурманенными наркотиками жертвами.

Даже опытному врачу было бы трудно справиться с такой ролью. Помимо ЛСД, который, как им было известно, мог вызывать серьезные, если и не всегда роковые, последствия, руководители TSS предоставляли в распоряжение Уайта для экспериментов и более экзотические наркотики, возможно, такие, которые были уже проверены на людях другими исследователями, работавшими на ЦРУ по контракту, а иногда и непроверенные препараты. Один из источников TSS вспоминает: «Если мы опасались испытывать наркотик на себе, то отправляли его в Сан-Франциско». Как говорится в докладе Генерального инспектора ЦРУ от 1963 г., «в ряде случаев испытуемые заболевали на часы или дни; по меньшей мере в одном случае имела место госпитализация. Уайт мог следить за возвращением испытуемых к нормальной жизни, только проводя осторожные опросы. Испытания наркотиков сопровождаются последующими недомоганиями и экономическими потерями».

Генеральный инспектор заметил, что вся программа могла быть скомпрометирована, если бы посторонний врач «поставил правильный диагноз».

Таким образом, деятельность команды MKULTRA приводила не только к заболеванию людей. Команда была заинтересована в том, чтобы врачи не могли выяснить истинные обстоятельства событий. Если это и беспокоило Генерального инспектора, он никому не сообщал об угрызениях совести; в то же время он утверждал, что опасается причинить «серьезный вред управлению» в случае публичного разоблачения. Генерального инспектора немного успокаивало только то обстоятельство, что Уайт «поддерживал близкие рабочие отношения с руководством местной полиции, которые можно было использовать в критических ситуациях».

Если бы руководители TSS удовлетворились первоначальными планами использовать в качестве испытуемых людей, относящихся к маргинальным группам, им нечего было бы опасаться полиции. В конце концов Уайт сам принадлежал к полиции. Но, по словам Генерального инспектора, они стали со временем использовать явку для испытания наркотиков «на людях, принадлежавших ко всем слоям общества, высшим и низшим, американцам и иностранцам». Они хотели в конечном итоге получить полную отдачу от проводимых испытаний, а, как им было известно, люди реагировали на ЛСД по-разному, в зависимости от здоровья, настроения и структуры личности. Если руководство TSS планировало заставить принять ЛСД руководителей иностранных государств (например, они планировали применить его на Фиделе Кастро), то они попытались бы дать наркотик человеку, не подозревающему об этом, но максимально похожему на предполагаемый объект. Они использовали явку для «тренировочных прогонов» в промежутках между лабораторными и реальными операциями.

Для «генеральных репетиций» Уайт и поставщик испытуемых Айк Фельдман заманивали людей в квартиру с проститутками. Ничего не подозревающий клиент мог подумать, что приобрел ночь удовольствий, и отправиться в «странную» квартиру. Этот процесс записан в одном из избежавших уничтожения документов ЦРУ. Его автор, сам Готлиб, не смог отказаться от привычки использовать необычную описательную лексику. Для шефа проекта MKULTRA проститутки были «некоторыми личностями, которые тайно передавали этот материал другим людям согласно инструкциям [Уайта]». Уайт обычно платил женщинам 100 долл. из фондов ЦРУ за одну рабочую ночь, и проза Готлиба достигла новых бюрократических высот, когда он объяснял, по какой причине проститутки не расписывались в получении денег: «Вследствие крайне неортодоксальной природы их действий и значительного риска, сопряженного с этими личностями, невозможно требовать, чтобы они давали расписку в получении этих выплат или давали точные сведения о том, каким образом расходовались фонды». Аудиторы ЦРУ должны были улаживать вопросы с погашенными чеками, когда Уайт сам обналичивал их, записывая эти операции под условными обозначениями «Сильный ветер» или, что столь же уместно, «Тайный агент». Программу называли также «Операция “Ночная кульминация”».

Руководители TSS сочли работу конспиративной квартиры в Сан-Франциско настолько успешной, что открыли филиал (тоже под руководством Уайта) на другом берегу залива, на побережье графства Марин^[57]. В отличие от квартиры в центре, о которой один из сотрудников MKULTRA говорил, что «в нее можно привести людей на короткий перекур после завтрака», филиал в пригородном графстве Мартин был более приспособлен для экспериментов, требующих относительной изоляции. Там ученые TSS испытывали такие новинки MKULTRA, как зловонные бомбы, порошки, вызывающие зуд, чиханье, средства, вызывающие диарею. Стэнфордский химик Рей Трейхлер из TSS посылал эти раздражающие вещества в Калифорнию, чтобы их испытывал Уайт.

Одновременно он посылал такие средства доставки, как механическое метательное устройство, которое могло бросать зловонные предметы на расстояние 100 ярдов, стеклянные ампулы, которые могли быть раздавлены людьми в толпе, тонкую иглу, предназначенную для введения наркотиков в винную бутылку, и покрытые слоем наркотика палочки для помешивания вина.

Сотрудники TSS планировали также использовать явку в графстве Марин для неудавшегося эксперимента, который начался, когда штатный психолог Дэвид Родес и Уолтер Пастернак пригласили туда на вечеринку незнакомых людей из баров. Они собирались распылить ЛСД из аэрозольной упаковки, но погода подвела их. Из-за жары им не удалось надолго закрыть двери и окна, чтобы сохранить в помещении достаточную концентрацию ЛСД. Предвидя неудачное проведение операции, Джон Гиттингер, их коллега по программе MKULTRA (который и привез наркотик из Вашингтона), заперся в ванной комнате и распылил там аэрозоль. Но, как сообщил Родес, наркотик не подействовал на Гиттингера, и вечеринку прервали^[58].

Испытания на ничего не подозревающих людях продолжались до лета 1963 г., когда в процессе проверки деятельности TSS Генеральный инспектор натолкнулся на явочные квартиры. Это произошло вскоре после того, как директор Джон Маккоун назначил на должность Генерального инспектора Джона Эрмана^[59]. К большому неудовольствию Готлиба и Хелмса, Эрман поставил под сомнение деятельность конспиративных квартир; он настаивал на том, чтобы директор Маккоун получил исчерпывающие сведения об этой деятельности. Хотя президент Кеннеди назначил Маккоуна на должность директора ЦРУ годом раньше, Хелмс, профессионал из профессионалов, и не подумал сообщить своему новому шефу о самых секретных операциях, включая операции на явочных квартирах и планы политических убийств, которые составлялись на базе совместной деятельности ЦРУ и мафии^[60]. Получив распоряжение Эрмана, Хелмс – один из самых сообразительных бюрократов в истории чиновничества – решил сам рассказать Маккоуну об операциях на явочных квартирах (вместо того, чтобы дожидаться отрицательного отзыва о них со стороны Эрмана). Затем Хелмс сообщил Эрману, что Маккоун не возражает против экспериментов с наркотиками над ничего не подозревающими жертвами. Будучи смелым и решительным человеком, Эрман подал Маккоуну доклад в письменной форме с рекомендацией закрыть явки. Генеральный инспектор указывал на опасность разоблачения и отмечал, что многие как в ЦРУ, так и вне его считают «манипулирование поведением людей… неэтичным и вызывающим отвращение».

В ответ Маккоун отложил принятие окончательного решения и временно приостановил эксперименты на людях без их ведома. В течение следующего года Хелмс, возглавлявший тогда секретные службы, продолжал настаивать на проведении таких экспериментов, подав по меньшей мере три меморандума. Он мотивировал это «сведениями… о советской агрессивности в области секретного применения химических препаратов, что вызывает сильную озабоченность» и заявлял, что «возможности ЦРУ использовать наркотики уменьшаются в связи с прекращением реалистических испытаний»^[61]. Для Хелмса программа была важнее риска и этических соображений, хотя он и признавал: «У нас нет ответа на моральный аспект проблемы». Маккоун ничего не предпринимал в течение двух лет. И сама нерешительность директора привела к тому, что программа прекратила свое существование. В 1965 г. руководство TSS закрыло явку в Сан-Франциско, а в 1966 г. – в Нью-Йорке.

Многие годы спустя в личном письме к Готлибу Уайт написал о своей работе в ЦРУ: «Я был незначительным миссионером, даже еретиком, но я работал с увлечением, отдавал работе всю душу. Это было увлекательно! Где еще мог бы американский парень лгать, убивать, обманывать, насиловать и грабить с разрешения и благословения высшего руководства?». Десять лет испытаний с ничего не подозревающими людьми не привели сотрудников из программы MKULTRA к сколько-нибудь значительным прорывам при использовании ЛСД или иных наркотиков. Не были найдены ни «наркотик правды», ни таблетки, усиливающие боевой дух или половое чувство. ЛСД не поставил разум под контроль ЦРУ. Как говорит один из ветеранов TSS, «вначале мы думали, что нашли секретное средство, которое откроет вселенную. Мы узнали, что ресурсы человека значительно превышают предполагаемые».

Однако, несмотря на отсутствие точности и неопределенность, ЦРУ продолжало проводить полевые испытания ЛСД и других наркотиков в рамках программы MKULTRA. В отчете за 1957 г. говорится, что TSS перевела шесть наркотических препаратов из экспериментальной стадии в стадию активного использования. До этого времени оперативники ЦРУ использовали ЛСД и другие психохимические препараты против 33 человек в 6 различных операциях. Руководители управления надеялись при этом дискредитировать подопытных, представив их потерявшими разум, или создать у них такое ментальное или эмоциональное состояние, которое освободило бы их от ограничений и самоконтроля и побудило к добровольному сообщению желаемой информации. ЦРУ постоянно отказывалось сообщать детали этих операций, а источники из TSS, которые довольно свободно говорят о других операциях, заболевают амнезией, когда речь заходит о полевых испытаниях наркотиков. Тем не менее можно утверждать, что ЦРУ установило тесные связи с неназванной иностранной секретной службой при проведении допросов пленных с применением наркотиков, близких к ЛСД. Оперативники ЦРУ принимали участие в этих допросах вплоть до 1966 г. Часто управление проявляло более значительную заботу об испытуемых за рубежом, чем о ничего не подозревающих жертвах в Сан-Франциско, поскольку перед приемом наркотика зарубежные испытуемые проходили медицинское обследование^[62].

В процессе указанных операций сотрудники ЦРУ иногда приводили местных врачей, но это вызывалось не заботой о здоровье пациентов. Напротив, роль врача состояла в подтверждении безумия жертвы, которой без ее ведома была введена доза ЛСД или иного наркотика более длительного действия (например, BZ, действие которого продолжается порой более недели и сопровождается буйным поведением). Если врач предписывал госпитализацию или иное лечение, то последствия для пациента могли быть губительными. Жертва испытаний могла пострадать не только от самого переживания, включая госпитализацию в психиатрическую больницу, но и от полученного социального клейма. В большинстве стран даже предположение о наличии психиатрических проблем весьма отрицательно сказывается на профессиональной и личной репутации человека (как отмечает Томас Иглтон, применительно к которому была применена шоковая терапия). Один из ветеранов MKULTRA говорит: «Это старая методика. Вред наносится посредством внесения сомнений относительно деловых и личностных качеств жертвы». Комитет Черча подтверждает, что ЦРУ использовало этот метод по меньшей мере несколько раз с целью уничтожения репутации человека»^[63]. Однако секретные службы не часто призывали TSS испытывать ЛСД или другие наркотики. У многих оперативников были практические и этические возражения. Частично с целью преодолеть такие возражения и найти более оптимальные способы использования химических и биологических веществ в процессе тайных операций Готлиб стал в 1959 г. заместителем шефа секретных служб по научным вопросам. Готлиб узнал, что TSS хранила деятельность MKULTRA в таком секрете, что многие практики не имели даже представления о существующих средствах. Он писал, что жесткий контроль за полевыми испытаниями в рамках программы MKDELTA вызвал, возможно, пораженческие настроения среди оперативников, которые опасались, что не получат разрешения или что предлагаемые методы не стоят затраченных на них усилий. Готлиб пытался устранить указанные недостатки, предоставляя оперативникам более полную информацию об арсенале наркотиков и ускоряя процесс согласования. Ему не удалось преодолеть суждение, согласно которому наркотики не срабатывают, ненадежны, а их использование сопряжено с развитием лени и понижением работоспособности. Если бы в рамках программы MKULTRA удалось когда-либо обнаружить, что ЛСД или иной наркотик действительно превращает человека в марионетку, то Готлибу с легкостью удалось бы устранить все противоречия. Правда, Готлиб и его коллеги-исследователи подошли крайне близко к отысканию надежного механизма контроля, но не смогли этого сделать. Нет сомнений в том, что ЛСД проникает в глубочайшие области мозга, способен вызвать бурю чувств – от ужаса до безумия. Но в итоге человеческая психика оказалась настолько сложной, что самый искусный манипулятор, применяя ЛСД, не мог предвидеть все варианты его действия. Он мог использовать ЛСД и другие наркотики, чтобы человек добровольно утратил связь с реальным миром, насчитать несколько временных побед, изменить настроение, восприятие, порой даже верования. У манипулятора были возможности причинить вред, но он не мог одержать окончательную победу над человеческим духом.

Глава 7

Грибы для контркультуры

Ученым, работавшим в рамках программы MKULTRA, их усилия по использованию ЛСД в качестве чудодейственного инструмента в борьбе против разума противника принесли в основном сплошные неудачи и разочарования.

Однако неуемное стремление использовать все возможности заставило их исследовать сотни других соединений, включая вещества, получившие в дальнейшем наименование психоделиков. Как известно, такие соединения оказывали мощное воздействие на организм человека. Они изготавливались из натуральных продуктов растительного происхождения, и сотрудники MKULTRA изначально полагали, что редкие органические вещества могут каким-то образом воздействовать на человеческий разум. Самые удивительные психоделики были обнаружены в разных уголках земли. Альберт Гофманн создал ЛСД из спорыньи – гриба, произрастающего на ржи; мескалин есть не что иное, как вещество, извлеченное из кактуса пейоти. Псилобицин, вещество, которому Тимоти Лири отдавал предпочтение перед ЛСД в своих гарвардских экспериментах, было синтезировано из экзотических мексиканских грибов, занимающих особое место в истории ЦРУ.

Когда группа MKULTRA только приступала к реализации программы контроля над разумом, в истории западного мира о «волшебных» грибах ходили всего лишь слухи и легенды. Учитывая возможность того, что в основе легенды лежат реальные факты, ученые ЦРУ обследовали в поисках чудодейственных грибов самые отдаленные районы Мексики, а затем приступили к испытанию и разработке их свойств, воздействующих на разум. Как и в случае с ЛСД, были получены совершенно неожиданные результаты. Среди растений, к которым человечество всегда обращалось в поисках возбуждающих веществ, первое место занимают грибы. Существует нечто завораживающее и странное в этих влажных пуговичках, которые могут очаровать гурмана и убить человека – и все зависит от почти незаметных различий в их бесчисленных разновидностях. Издавна грибы использовались при нетрадиционных методах ведения боевых действий. За 2000 лет до того, как ЦРУ задумало использовать грибы в тайных операциях, римская императрица Агриппина отравила своего супруга Клавдия блюдом, приготовленным из ядовитых грибов. Как гласит история, Агриппина желала умертвить мужа, чтобы на престол мог взойти ее сын Нерон. Она решила воспользоваться пристрастием Клавдия к деликатесным грибам Amanita ceasarea, имевшим крайне ядовитые подобия. Как писали Гордон и Валентина Уэссон в своем монументальном труде «Грибы, Россия и история»^[64], яд не должен был действовать «мгновенно и немедленно, чтобы не был установлен источник отравления». Императрица остановилась на летальной разновидности грибов Amanita phalloides, которую Уэссоны считали пригодной для совершения задуманного преступления. «У жертвы не появятся симптомы отравления во время еды, но первые же симптомы будут столь сильными, что человек не сможет ничего предпринять». Агриппина знала толк в грибах, и Нерон стал императором.