355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джон Кейт (Кит) Лаумер » Проверка на уничтожение » Текст книги (страница 1)
Проверка на уничтожение
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 00:09

Текст книги "Проверка на уничтожение"


Автор книги: Джон Кейт (Кит) Лаумер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Ломер Кит
Проверка на уничтожение

Кит Лаумер

Проверка на уничтожение

Пер. – И.Павловский.

Пронизывающий октябрьский ветер, от которого не спасал даже поднятый воротник плаща, швырял колючие ледяные капли дождя прямо в лицо Мэллори, укрывшегося в тени у входа в узкий переулок.

– Какая нелепость, Джонни, – пробормотал невысокий хмурый мужчина, стоявший рядом с Мэллори. – Сегодняшней ночью ты должен был бы стать Премьер-Министром Мира, но вместо этого тайком крадешься по задворкам города, а Косло и его громилы пьют шампанское во Дворце Правительства.

– И это совсем неплохо, – сказал Мэллори. – Возможно, Косло будет слишком занят, празднуя победу, и не станет интересоваться еще и мной.

– А возможно, он не будет настолько занят, – возразил невысокий. – Не успокоится, пока будет знать, что ты жив и можешь оказать сопротивление.

– Это продлится еще не более нескольких часов, Пол. К завтраку Косло узнает, что его сфальсифицированные выборы провалились.

– Но если он до того заполучит тебя, это будет конец, Джонни. Без тебя наш coup [внезапный удар (фр.)] лопнет как мыльный пузырь.

– Я не покину город, – категорически Заявил Мэллори. – Да, риск есть, но свергнуть диктатора, ничем не рискуя, нельзя.

– Тебе необязательно рисковать, встречаясь с Кренделлом лично.

– Будет полезнее, если он увидит меня и поймет, что я по уши влез в это дело.

Они замолчали, ожидая третьего заговорщика.

На борту межзвездного дредноута, крейсирующего в половине парсека от Земли, составной вольный разум обследовал отдаленную солнечную систему.

"От третьего небесного тела исходит излучение на разных волнах. Клетки Перцепторов направили этот импульс в шесть тысяч девятьсот тридцать четыре ячейки, являющие собой составной разум, который управлял кораблем. – Модуляция излучения превышает сорок девятый уровень и доходит до девяносто первого уровня диапазона мыслительных способностей".

"Часть представленного образца является характерным признаком внекосмически-манипулятивного разума, – выдали экстраполяцию Анализаторы. – Другие показатели колеблются по сложности от первого до двадцать шестого уровня".

"Это аномальная ситуация, – задумчиво пробормотали Памяти. Неотъемлемое свойство Высшего Разума – уничтожать все менее конкурентоспособные мыслящие виды, как систематически поступали с таковыми я/мы, когда я/мы сталкивались с ними во время моего/нашего исследования данного рукава Галактики".

"До того как начинать действовать, настоятельно необходимо прояснение этого феномена, – указали Интерпретаторы. – Для приближения к данной области пространства потребуется не более одного излучения, второе будет потрачено на извлечение и анализ типичного представителя мыслящего организма".

"В таком случае уровень риска возрастает до Высшей Категории", бесстрастно объявили Анализаторы.

"Уровни риска больше не применять, – положила конец дискуссии мощная мысль-импульс Эгона. – Сейчас наши корабли входят в новое космическое пространство в поисках места для экспансии великой расы. В имеющемся приказе выражено категорическое требование максимально использовать все способности Ри для изучения моей/нашей возможности выжить и занять в покоренных местах доминирующее положение. Никакой нерешительности проявлено быть не должно, и никакие оправдания в случае неудачи приняты не будут. Я/мы переходим на низкую наблюдательную орбиту!"

Наступила абсолютная тишина, и дредноут Ри со скоростью, лишь на долю километра меньше световой, ринулся к Земле.

Джон Мэллори весь напрягся, когда за квартал от него из тьмы под резкий свет фонарей выступила темная фигура.

– Это Кренделл, – прошипел его спутник. – Я рад...

Он резко умолк, когда по пустынному проспекту внезапно прокатился грохот мощной турбины. Из боковой улицы под визг гироскопов вылетел полицейский автомобиль. Человек, стоявший под фонарем, повернулся, кинулся бежать, но яркие голубые вспышки автоматных очередей подмигнули ему вслед. И не успело еще стаккато выстрелов достичь ушей Мэллори, как шквал пуль уже догнал беглеца, поймал его, отбросил к кирпичной стене, сбил с ног и покатил по тротуару.

– О Боже! Они убили Тони! – прохрипел спутник Мэллори. – Мы должны убираться!..

Мэллори отступил на несколько шагов обратно в темный переулок и застыл, когда в другом конце появились огни фонарей. Мэллори услышал, как глухо затопали по тротуару ноги в военных башмаках и хриплый голос пролаял приказ.

– Мы отрезаны, – бросил Мэллори.

В нескольких метрах от него виднелась грубо сколоченная деревянная дверь. Он подскочил к двери и навалился на нее. Она устояла. Тогда, отступив назад, мощным ударом ноги выбил ее, втолкнул внутрь своего спутника и сам заскочил в темную комнату, в которой пахло прелой мешковиной и крысиным пометом. Через груды мусора на полу добрался до противоположной стены, ощупью прошел вдоль нее и нашел покосившуюся дверь, висевшую на единственной петле. Мэллори протиснулся через дверной проем и оказался в коридоре, устланном покоробившимся линолеумом. Сквозь оконце над массивной, запертой на засов дверью в ближнем конце коридора просачивался бледный свет. Джон кинулся в другой конец коридора к видневшейся там небольшой дверце. Он был в десяти футах от нее, когда филенка в центре взорвалась градом щепок, которые, словно острые когти, оцарапали его кожу и порвали одежду. Сзади донесся булькающий звук. Мэллори резко обернулся и увидел, как его спутник, отброшенный к стене, медленно сползает на пол – тысяча пуль из скорострельного полицейского автомата превратила грудь и живот маленького человечка в кровавое месиво.

Сквозь дыру в разбитой двери пролезла рука и принялась шарить в поисках задвижки. Мэллори шагнул вперед, ухватил полицейского за запястье, навалился всем телом, выворачивая руку, и почувствовал, как локоть противника хрустнул. Вопль искалеченного полицейского утонул в новом грохоте скорострельного автомата, но Мэллори уже отпрянул в сторону и ухватился за перила лестницы. Он перепрыгнул разом ступенек через пять, проскочил лестничную площадку, ступая по разбитым стаканам и пустым бутылкам, поднялся еще выше и оказался в коридоре, в котором были лишь покосившиеся двери да толстый слой паутины. С первого этажа доносились грохот ног и яростные крики. Мэллори вошел в ближайшее помещение и прислонился к стене рядом со входом. Тяжелые ботинки затопали по лестнице, потом возникла короткая пауза, и шаги стали приближаться...

Мэллори напрягся и, когда полицейский прошел мимо, выскочил в коридор, мощно размахнулся и изо всех сил ударил его в основание шеи. Полицейский, казалось, нырнул головой в пол. Мэллори на лету подхватил автомат, подбежал к лестнице и наобум выпустил в лестничный колодец весь магазин.

Едва Джон повернулся и устремился в дальний конец коридора, как снизу повели ответный огонь.

Мэллори почувствовал, как дубинка какого-то великана угодила ему в бок, выбив из легких остатки воздуха и завертев волчком. Он с трудом восстановил равновесие и побежал дальше. На ходу ощупывая бок, Мэллори обнаружил глубокую борозду, из которой обильно текла кровь. Пуля, к счастью, всего лишь оцарапала.

Он добрался до выхода на служебную лестницу и отпрянул назад, когда из темноты на него кинулось грязно-серое тельце. А через мгновение на крохотной лестничной площадке засверкали вспышки автоматных выстрелов, и со стены на голову Мэллори посыпалась штукатурка. Коренастый мужчина в темной форме тайной полиции, взбежавший по служебной лестнице, на секунду остановился, увидев автомат в руках Мэллори. И не успел полицейский оправиться от неожиданности, как Мэллори взмахнул бесполезным оружием и резким ударом сбил его с ног, послав в нокаут. Кот, который спас Мэллори жизнь, – крупный, закаленный в драках котяра – лежал на полу. Выстрел, на пути которого он оказался, снес полголовы. Его единственный желтый глаз был устремлен на Мэллори, когти царапали пол, словно даже смерть не могла остановить атакующий порыв. Мэллори перепрыгнул через убитого кота и побежал вверх по служебной лестнице.

Тремя пролетами выше лестница уткнулась в просторную подсобку, заваленную пачками газет и ветхими картонными ящиками, из которых при появлении Мэллори во все стороны с писком прыснули легионы мышей. В подсобке было единственное закопченное окно. Мэллори отбросил в сторону бесполезный автомат и осмотрел потолок в поисках пожарного люка, но ничего не обнаружил.

Из-за двери донесся шум неумолимо приближающихся шагов. Мэллори метнулся в угол, и опять пронзительно завизжал скорострельный автомат, и хлипкая дверь затряслась и разлетелась на щепки. Ненадолго наступила тишина. Потом металлический голос прорычал:

– Мэллори, выходи с поднятыми руками!

Бледные языки пламени принялись жадно облизывать кипы газет, подожженные стремительным потоком металлических пуль. Струйки дыма становились все гуще.

– Выходи, пока не поджарился!

– Давай убираться отсюда! – завопил другой полицейский. – Этот хлам сейчас заполыхает, как сухой трут!

– У тебя последний шанс, Мэллори! – крикнул первый полицейский, и пламя, пожирая хорошо просушенную бумагу и громко ревя, поднялось до потолка. Джон вдоль стены добрался до окна, сорвал рваную штору и дернул вверх оконную раму. Она даже не шелохнулась. Мэллори ударом ноги выбил стекло и выбрался на ржавую пожарную лестницу. Пятью этажами ниже свет блестящими лужицами падал на грязный бетон, на белые пятна поднятых кверху лиц и на полдюжины полицейских машин, блокирующих мокрую от дождя улицу. Мэллори прижался спиной к ограждению и взглянул вверх. Пожарная лестница заканчивалась тремя или, возможно, четырьмя этажами выше. Мэллори прикрыл лицо рукой от яростных языков пламени и заставил ноги шагать сразу через три железные ступеньки.

Верхняя площадка лестницы находилась шестью футами ниже нависающего карниза. Мэллори встал на перила, обеими руками ухватился за резной каменный барельеф и оттолкнулся. На мгновение он повис, болтая ногами в девяноста футах над мостовой, потом подтянулся, забросил колено на парапет и скатился на крышу.

Не вставая, осмотрел темноту вокруг себя. На плоской поверхности виднелись лишь вентиляционная труба да надстройка, в которой находилась либо верхняя площадка лестницы, либо механизм лифта.

Мэллори поднялся и произвел быструю рекогносцировку. На углу улицы стоял отель с автостоянкой перед ним. Со стороны переулка десятью футами ниже виднелась крыша соседнего здания, но между домами был пролет в шестнадцать футов шириной. Пока беглец смотрел туда, тяжелый грохот сотряс крышу у него под ногами: огонь сожрал перекрытия, и один из этажей старого дома рухнул.

Крыша укуталась дымом. Со стороны автостоянки над домом поднялись темные языки пламени, выбрасывая в сырое ночное небо каскады искр. Мэллори подошел к надстройке и обнаружил, что металлическая дверь заперта. К одной из стен надстройки была прикреплена раздвижная лестница. Джон вырвал ее из зажимов и отнес к краю крыши, обращенному на переулок. Ему пришлось приложить огромные усилия, чтобы отпустить проржавевшие стопорные винты и вытянуть лестницу во всю длину.

"Двадцать футов, – подумал Мэллори. – Возможно, хватит".

Он спустил лестницу и, сражаясь с неповоротливой железякой, установил ее на крышу соседнего дома. Когда Мэллори полез вниз, хрупкий мост прогнулся под его весом. Но он, не обращая внимания на то, что хлипкая опора сильно раскачивается, упорно продвигался вперед. Когда от края крыши его отделяло всего шесть футов, почувствовал, что ржавый металл рушится под ним. Мэллори бешено рванулся вперед, и его спасло лишь то, что он лез вниз, а не вверх. Он уцепился за жестяной водосточный желоб и вскарабкался на крышу. Когда лестница рухнула на камни мостовой, снизу донеслись крики.

"Плохое дело, – подумал Мэллори. – Теперь они знают, где я..."

На крыше он обнаружил тяжелую крышку люка. Мэллори поднял ее, по металлической лестнице спустился во тьму, выбрался в коридор и, ощупывая стенку руками, дошел до лестничной площадки. Снизу доносились слабые звуки. Он направился туда.

Когда спустился на четвертый этаж, внизу появились огни, послышался шум голосов и топот бегущих ног. На третьем этаже Мэллори покинул лестницу, осторожно прокрался по холлу и вошел в заброшенный офис. От полицейских прожекторов с улицы на облупившиеся стены офиса падали косые тени.

Мэллори свернул за угол и оказался в комнате, выходящей окнами в переулок. Из разбитого окна тянуло холодом. Пахло дымом. Узкий переулок выглядел пустынным. Тело Тони было убрано. Сломанная раздвижная лестница валялась там, где упала. Мэллори на глаз прикинул, что до мостовой футов двадцать – даже если он повиснет на руках, а потом спрыгнет, перелом обеих ног обеспечен...

Внизу что-то шевельнулось. Одетый в форму полицейский, привалившись к стене, стоял прямо под окном, из которого выглядывал Джон Мэллори. Волчья ухмылка раздвинула губы Мэллори. Он нырнул в окно головой вперед и увидел, как полицейский задирает голову, как на его лице появляется изумление, как открывается рот...

Мэллори рухнул вниз, его ноги ударились о спину полицейского, смягчив падение. Он откатился в сторону и сел, полуоглушенный. Полицейский лежал ничком, позвоночник был неестественно изогнут.

Пошатываясь, Мэллори встал и сразу же едва не упал – резкая боль пронзила правую лодыжку. Или растяжение, или перелом. Сжав зубы, чтобы превозмочь боль, двинулся вдоль стены дома. Потоки ледяной воды, вытекающей из водосточной трубы, образовывали водовороты вокруг ног. Он поскользнулся и чуть не грохнулся на грязную мостовую. Впереди показалось более светлое пятно – автостоянка. Если он сможет добраться туда и пересечь стоянку – что ж, тогда, возможно, еще появится шанс. Надо сделать это ради Моники, ради ребенка, ради будущего всего мира.

Шаг и еще один шаг. При каждом вдохе по его телу прокатывалась волна тупой боли. Пропитанные кровью рубашка и брюки были холоднее льда. Еще несколько шагов – и ему придется бежать через...

Два человека в черной форме Государственной Тайной Полиции стали у него на пути, нацелив автоматы в грудь. Мэллори оттолкнулся от стены, готовясь встретить град пуль, которые оборвут его жизнь. Но вместо пуль сквозь моросящий дождь к нему протянулся луч света и резанул по глазам.

– Вы пойдете с нами, мистер Мэллори.

"Контакта все еще нет, – сообщили Перцепторы. – Высшие разумы, внизу никак не связаны друг с другом – даже когда я/мы прикасаемся к ним, они вспыхивают и бросаются прочь".

Инициаторы предложили план действий:

"С помощью специально подобранных гармонических колебаний можно создать резонансное поле, которое усилит деятельность любого местного разума, имеющего аналогичный ритм.

Я/мы нашли, что модель со следующими характеристиками будет наиболее подходящей..."

Инициаторы продемонстрировали сложную систему символов.

"Действуйте описанным образом, – скомандовал Эгон. – Все побочные функции должны быть отменены до тех пор, пока я/мы не добьемся успеха".

Объединенные единством цели, с темного и тихого дредноута сенсоры Ри сквозь пространство зондировали Землю в поисках восприимчивого человеческого разума.

Комната для допросов была совершенно голым помещением кубической формы, со стенами, выкрашенными белой краской. В ее геометрическом центре под ослепительно яркой световой панелью, отбрасывая угольно-черную тень, стояло массивное кресло вороненой стали.

Прошла минута, и из коридора донесся стук каблуков. Высокий мужчина в простом темном кителе вошел в открытую дверь и остановился, рассматривая пленника. Широкое лицо вошедшего было таким же серым и холодным, как надгробный камень.

– Я предупреждал тебя, Мэллори, – сказал он низким рычащим голосом.

– Ты совершаешь ошибку, Косло, – заявил Мэллори.

– Открыто арестовав народного героя, да? – Косло скривил толстые серые губы в улыбке, больше похожей на гримасу мертвеца. – Не питай напрасных надежд. Мятежники ничего не добьются без предводителя.

– А ты уверен, что готов так рано подвергнуть свой режим проверке на прочность?

– Или устраивать проверку, или ждать, пока твоя партия наберет силу. Я предпочитаю действовать решительно. В отличие от тебя, Мэллори, я никогда не умел ждать.

– Что ж, к утру ты узнаешь результаты.

– Так скоро, да? – Набрякшие веки Косло опустились, закрывая измученные слишком ярким светом глаза. Он ухмыльнулся. – К утру я узнаю много интересного. Ты понимаешь, что твое положение безнадежно? – Его веки снова поднялись, и глаза уставились на кресло.

– Другими словами, теперь я должен испугаться и стать предателем в обмен на... на что, Косло? На твое очередное обещание?

– У тебя есть альтернатива – это кресло, – решительно заявил диктатор.

– Ты хорошо разбираешься в технике, Косло. Намного лучше, чем в людях. В этом-то и сокрыта твоя величайшая слабость.

Косло протянул руку и погладил ребристый металл кресла.

– Это научный прибор, разработанный для выполнения определенной задачи с наименьшими для меня трудностями. Он создает специфическое состояние нервной системы субъекта, которое, с одной стороны, оживляет воспоминания, а с другой – усиливает его мысленную речь, сопутствующую общей высокой мозговой активности. Кроме того, субъект послушно исполняет словесные приказы. – Косло сделал короткую паузу. – Если ты будешь сопротивляться, прибор разрушит твой разум, но не раньше, чем ты назовешь мне имена, явки, даты, структуру организации, планы... Короче, все. Для нас обоих же будет проще, если ты осознаешь неизбежность этого и добровольно расскажешь то, что мне требуется знать.

– А что будет после того, как ты заполучишь эту информацию?

– Известно, что мой режим не допускает существования оппозиции. Чем полнее будет полученная информация, тем меньше крови придется пролить.

Мэллори покачал головой.

– Нет, – прямо ответил он.

– Мэллори, не будь идиотом! Это не проверка твоих человеческих достоинств.

– Возможно, Косло, так оно и есть: человек против машины.

Диктатор пронзил его взглядом и коротко махнул рукой:

– Посадите в кресло и зафиксируйте.

Усаженный в кресло, Мэллори почувствовал, как холодный металл высасывает тепло из его тела. Прочные ремни прижимали руки, ноги и грудь к креслу. Широкий пластмассовый обруч со множеством проводов плотно придавил череп к подголовнику.

Фий Косло с другого конца комнаты внимательно наблюдал за работой.

– Готово, Ваше Превосходительство, – сообщил техник.

– Приступай.

Мэллори напрягся. Нездоровое волнение взбудоражило желудок. Он слышал об этом кресле, о его способности дочиста промывать мозг человека, превращая того в выпаливающую ответы развалину.

"Только свободное общество, – подумал он, – способно создать ту технологию, которая делает тиранию возможной..."

Следил, как техник в белом халате приближается, подходит к приборной панели. У Мэллори оставалась единственная надежда – если бы он смог противостоять этой машине, затянуть допрос, задержать Косло до рассвета...

Усеянные иглами зажимы прижались к вискам Мэллори. И его разум немедленно наполнился лихорадочно кружащимися образами. Он почувствовал, как горло сжимается, не в силах выдавить из себя крик. Пальцы чистой силы вонзились в мозг, изгоняя старые воспоминания, вскрывая зажившие раны времени. Осознал, что откуда-то исходит голос, который вопрошает его. Слова затрепетали в горле Мэллори, сплетаясь, чтобы их выкрикнули вслух.

"Я должен сопротивляться!"

Эта мысль вспышкой мелькнула у него в голове и была унесена, сожжена, сметена наплывом зондирующих импульсов, которые пронеслись через его мозг подобно потоку воды.

"Я обязан выдержать... достаточно долго... чтобы дать шанс другим..."

На борту корабля Ри тусклые лампочки горели и мигали на приборной панели, окружавшей центр управления.

"Я/мы ощущаем новый разум – передатчик величайшей мощи – внезапно объявили Перцепторы. – Но мысленные образы заметно искажены. Я/мы ощущаем сражение, противодействие..."

"Навязать скрытый контроль, – приказал Эгон. – Сузить фокус и извлечь образец фракции личности!"

"Это трудно: я/мы ощущаем мощные нервные течения, не соответствующие основным мозговым ритмам".

"Боритесь с ними".

Разум Ри опять простерся вовне, установил контакт, незаметно проник в сложное поле-матрицу, которое являлось разумом Мэллори, и начал тщательно прослеживать и усиливать его природные симметричности, давая возможность проявиться естественной эгомозаике, освободиться ей от посторонних противоимпульсов.

Лицо техника побелело как мел, когда тело Мэллори застыло.

– Ты идиот! – Голос Косло ударил словно бич. – Если он умрет до того, как...

– Он... он яростно сражается, Ваше Превосходительство! – Взгляд техника быстро пробежался по шкалам приборов. – Все ритмы от альфы до дельты совершенно нормальные, хотя и увеличены, – пробормотал он. – Индекс метаболизма 0,99...

Тело Мэллори дернулось. Глаза его открылись и закрылись. Губы зашевелились.

– Почему он не говорит? – рявкнул Косло.

– Ваше Превосходительство, может потребоваться несколько минут, чтобы подогнать потоки энергии к резонансу по десяти пунктам...

– Ну работай же, работай! Я сильно рискнул, арестовав этого человека, и не могу позволить себе теперь его потерять!

Раскаленные добела пальцы чистой силы переползли из кресла по нервным окончаниям в мозг Мэллори... и встретили там мощный заслон, поставленный зондом Ри. В результате столкновения разбитая вдребезги самоидентификация Мэллори была сметена, как опавшая листва в шторм.

Бороться!

Оставшийся крошечный островок его рассудка собрался с силами...

...и был схвачен, заключен в капсулу, подброшен вверх и сметен прочь. Мэллори сознавал, что, вращаясь, несется сквозь водовороты тумана, заполненного белым светом. Красные, синие и фиолетовые вспышки то и дело насквозь простреливали этот молочно-белый туман. Мэллори ощущал, как могучие силы давят на него, швыряют в разные стороны, как волочат его разум будто проволоку, и тот дотягивается до другого края Галактики. Он чувствовал, как эта проволока, эта нить уплощается, превращается в двумерную ленту, которая начинает расти вширь, разделяя, словно перегородкой, Вселенную на две половины, становится трехмерной, приобретая толщину, а потом раздувается, охватывая все пространство-время. Смутно ощущалось, как вдали, сразу же за непроницаемым барьером, в поисках ускользнувшей жертвы возбужденно рыщут потоки энергии...

Пленившая Мэллори сфера съежилась, сдавила со всех сторон, до невероятности заостряя его осознание происходящего. Джон понял, сам не зная каким образом, что заключен в наглухо закрытой камере, лишенной воздуха, сжимающейся вокруг него, вызывающей клаустрофобию, напрочь отсекающей все звуки и ощущения. Он попытался вздохнуть, чтобы закричать...

Но нечего было вдыхать. Появилось лишь слабое биение ужаса, которое вскоре угасло, словно чья-то рука заглушила его. Одинокий, окруженный кромешной тьмой, Мэллори ждал, обнажив свое восприятие и наблюдая за окружающей пустотой...

"Я/мы поймали его!" – послали импульс Перцепторы и затихли. В центре помещения в ловушке для разума пульсировали потоки энергии, удерживая в заточении и контролируя плененный образец мозга.

"Проверка начнется немедленно. – Эгон отмел в сторону вопрошающие импульсы отделов, заинтересованных этим исследованием. – Необходимо применить исходное стимулирование и зафиксировать результаты. Приступайте!"

...Он ощутил слабый мерцающий свет, исходящий из другого конца комнаты, – очертания окна. Джон моргнул, приподнялся на локте. Кроватные пружины скрипнули. Он принюхался. В душном воздухе чувствовался кислый запах дыма. У Мэллори возникло ощущение, что он находится в номере дешевой гостиницы. Как оказался здесь, Мэллори не имел ни малейшего представления. Он сбросил с себя грубое одеяло, сел, и его босые ноги опустились на покоробленные доски пола...

Доски были горячие.

Джон вскочил с постели, подошел к двери, взялся за ручку... и резко отдернул руку. Металл обжег ладонь.

Он подбежал к окну, резким движением раздвинул грязные гардины, открыл щеколду, рванул раму вверх. Окно осталось закрытым. Тогда Мэллори отступил назад и ударом ноги выбил стекло. В комнату сразу же ворвались клубы дыма. Чтобы не порезаться, Мэллори обмотал руки обрывками гардины, убрал осколки стекла из окна, залез на подоконник и перебрался на пожарную лестницу. Ржавый металл резал босые ноги. Держась за поручни, Мэллори спустился на несколько ступенек и отпрянул, когда волна пламени рванулась снизу ему навстречу.

Перегнувшись через поручень, увидел улицу, отражения огней в лужах на грязном бетоне десятью этажами ниже, белые пятна лиц, поднятых кверху. В ста футах от него качалась раздвижная пожарная лестница, направленная на другое крыло горящего дома. Отнюдь не к Мэллори. О нем забыли. Ничто не могло спасти его. Следующие сорок футов пожарной лестницы были сущим адом.

"Так будет легче и быстрей – перелезть через поручень и спрыгнуть вниз, избежав боли и мучений. Хорошая, чистая смерть", – пришло на ум Мэллори. Ужасная, но очевидная мысль.

Сверху донесся звон, и оконное стекло над ним лопнуло. Раскаленные угольки ливнем обрушились на спину бедняги. Железные ступени обжигали босые ноги. Он глубоко вздохнул, заслонил рукой лицо от огня и кинулся сквозь хлещущие языки пламени...

Джон полз и скатывался вниз по не ведающим жалости железным ступеням. Боль пронизывала лицо, спину, плечи, руки, была похожа на раскаленную докрасна железку, которую приложили к нему и забыли убрать. Мэллори бросил быстрый взгляд на руку – освежеванную, окровавленную, почерневшую.

Ладони и ступни больше ему не принадлежали. Используя локти и колени, он столкнул себя с очередной лестничной площадки и соскользнул вниз еще на один пролет. Лица зевак теперь были намного ближе, поднятые вверх руки тянулись к нему. Он пошарил вокруг себя и встал, чувствуя, как последняя секция лестницы оседает под его весом. Глаза Мэллори застилала красная пелена. Джон ощущал, как на бедрах при каждом движении лопается покрытая волдырями кожа. Внизу закричала какая-то женщина.

– ...Боже мой, он горит и все равно идет! – пропищал тонкий голосок.

– ...Его руки... без пальцев...

Что-то поднялось, изо всех сил ударило по Мэллори – призрачный удар, заставивший тьму сомкнуться вокруг.

"Реакция этого существа аномальна, – сообщили Анализаторы. – Оно чудовищно цепляется за жизнь! Столкнувшись с неотвратимостью физического уничтожения, выбрало мучения и увечья – лишь бы еще ненадолго остаться в живых".

"Не исключена возможность, что в такой реакции всего лишь проявляется в необычной форме инстинкт самосохранения", – подчеркнули Анализаторы.

"Если мое/наше предположение верно, то такой объект может представлять собой опасность. Необходимы дополнительные данные по этому вопросу".

"Мы должны опять простимулировать объект, – распорядился Эгон. Параметры энергии выживания должны, быть определены с абсолютной точностью. Продолжайте проверку!"

Мэллори, сидящий в кресле, дернулся и обмяк.

– Он?..

– Он жив, Ваше Превосходительство! Но что-то идет неправильно! Я не в состоянии пробиться на уровень разговорной речи! Он борется со мной посредством собственного комплекса фантазий!

– Лиши его этого комплекса!

– Ваше Превосходительство, я пытался. Но не могу повлиять на его мысли! У меня такое ощущение, что он каким-то невероятным образом подключился к источникам энергии кресла и пользуется ими, чтобы усилить защитные механизмы!

– Задави его!

– Стараюсь, но энергия просто невероятна!

– Значит, мы должны использовать еще больше энергии!

– Это... это опасно, Ваше Превосходительство!

– Неудача – опаснее!

С суровым видом техник отрегулировал механизмы, усилив потоки энергии, которые текли в мозг Мэллори.

"Объект шевелится! – воскликнули Перцепторы. – Огромные потоки энергии подпитывают его мозговое поле! Мой/наш захват слабеет..."

"Держите объект! Немедленно стимулируйте его, используя резервные запасы мощности!"

Пока пленник, став сильнее, пытался выбраться из заключения, разделенный на сегменты разум сосредоточивал силы, торопясь ввести новые раздражители в ярящийся мозг.

Горячее солнце било в спину. Легкий ветерок ерошил высокую траву, растущую выше по склону, где спрятался раненый лев. Предательские капли темно-бордовой крови остались на высоких стеблях, отмечая путь, по которому прошла большая кошка. Она должна быть там, наверху, припавшая к земле в той рощице колючих деревьев. Сузив глаза от боли в груди, лев наверняка ждет, надеясь, что мучитель придет к нему, и тогда...

Под мокрой от пота рубашкой цвета хаки глухо билось сердце. Тяжелый карабин в руках казался водяным пистолетиком, ни на что не годной игрушкой по сравнению с первобытной яростью зверя. Он сделал шаг, губы были изогнуты в иронической усмешке. Что, собственно говоря, он собирается доказать? Мзллори был здесь один, и никто никогда не узнает, если он предпочтет вернуться назад, сесть под деревом, неторопливо глотнуть из фляжки, позволить медленно проползти часу-другому – пока эта кошка не истечет кровью и не умрет, – а потом заняться поисками тела. Джон сделал еще один шаг. И еще один... и мерно пошел вперед. Легкий ветерок холодил лоб. Поступь была легка, а ноги полны силы. Он глубоко вздохнул и ощутил аромат весеннего воздуха. Никогда прежде жизнь не казалась ему более прекрасной...

Раздался глухой, захлебывающийся кашель, и из тени выскочил громадный зверь – желтые клыки оскалены, могучие мышцы ходят под серовато-коричневой шкурой, темная кровь на боках кажется черной...

Пока лев несся на него вниз по склону, человек успел встать, широко расставив ноги, вскинуть карабин и упереть приклад в плечо. "Как по писаному, – подумалось сардонически. – Прицелиться ему точно над грудиной и не стрелять, пока не будете уверены..." Когда между ними было сто футов, он выстрелил. И именно в этот момент зверь взял чуть левее. Пуля проскользнула вдоль ребер и шлепнулась далеко позади. Лев сбился с шага, но сразу же пришел в себя и побежал дальше. Карабин опять дернулся и прогрохотал. Рычащая морда превратилась в кровавую маску. Но умирающая зверюга продолжала нестись навстречу. Он моргнул, стряхивая пот с ресниц, навел мушку на плечо...

Спусковой крючок заело. Джон бросил краткий взгляд и увидел, что пустая гильза застряла в патроннике. Не сходя с места, попытался вытащить ее, но тщетно. В последнее мгновение он сделал шаг в сторону. Мчащаяся зверюга проскочила мимо и умерла в пыли. И тогда его внезапно поразила мысль, что если Моника наблюдала за ним из автомобиля у подножия холма, то на этот раз она ему не улыбнется...


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю