Текст книги "Противники"

Автор книги: Джон Гришем (Гришэм)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 21

В соответствии с расписанием клерка судьи Сирайта клиенты «Финли энд Фигг» по крейоксу начали давать показания ровно в 9.00 в танцевальном зале отеля «Марриотт» в центре города. Поскольку счет оплачивал ответчик – «Веррик лабз», они не поскупились на рулеты и печенье вкупе с кофе, чаем и соком. В помещении был установлен длинный стол с видеокамерой на одном конце и стулом для свидетеля на другом.

Айрис Клопек была первым свидетелем. За день до этого она набрала 911 и поехала на «скорой помощи» в больницу, где ее начали лечить от аритмии и повышенного кровяного давления. Она очень нервничала и несколько раз сказала Уолли, что не в состоянии продолжать участвовать в процессе. Он неоднократно упомянул, что если она это выдержит, то вскоре получит чек на большую сумму, «вероятно, на миллион долларов», и это несколько помогло. Еще ей помог запас ксанакса, [24]24
  Лекарство для лечения неврозов.


[Закрыть]так что когда Айрис заняла место свидетеля и посмотрела на легион юристов, ее взгляд уже остекленел и она готовилась отбыть в страну грез. И все равно поначалу Айрис на мгновение застыла и беспомощно уставилась на своего юриста.

– Это всего лишь дача показаний, – повторял Уолли. – Там будет много юристов, но в основном это милейшие люди.

Милейшими они, однако, не выглядели. Слева от Айрис расположилась шеренга суровых молодых мужчин в темных костюмах и с хмурым выражением лиц. Они уже что-то увлеченно записывали в своих больших блокнотах, хотя она еще ни слова не проронила. Из юристов ближе всех к ней сидела красивая женщина, которая улыбалась и помогала Айрис устроиться поудобнее. Справа от нее сидел Уолли и двое его друзей.

Женщина сказала:

– Миз Клопек, меня зовут Надин Керрос, и я главный юрист «Веррик лабз». В течение следующих двух часов мы собираемся записывать ваши показания, и я хочу, чтобы вы расслабились. Обещаю, что не буду запутывать вас. Если вы не понимаете вопрос, не отвечайте. Я просто повторю его. Вы готовы?

– Да, – ответила Айрис, у которой уже начало двоиться в глазах.

Рядом с Айрис появился судебный секретарь и сказал:

– Поднимите правую руку.

Айрис так и сделала, потом поклялась говорить правду.

Миз Керрос произнесла:

– Итак, миз Клопек, я уверена, ваши адвокаты объяснили, что мы снимаем ваше свидетельство на видео и его используют в суде, если по какой-то причине вы не сможете дать показания. Вам это понятно?

– Думаю, да.

– То есть если вы будете смотреть в камеру, когда говорите, мы прекрасно справимся.

– Я попытаюсь, да. Я смогу это сделать.

– Отлично, миз Клопек. Сейчас вы принимаете какие-либо лекарства?

Айрис уставилась в камеру, как будто ждала, что та подскажет ей нужные слова. Она принимала по одиннадцать таблеток в день для лечения диабета, повышенного кровяного давления, снижения холестерина, аритмии, артрита, камней в почках и пары других недугов, но теперь беспокоилась насчет ксанакса, потому что он мог повлиять на ее душевное состояние. До этого Уолли намекал, что ей следует избегать дискуссий о ксанаксе, если зададут подобный вопрос. И вот Надин Керрос начала копать прямо с порога.

Айрис усмехнулась:

– Конечно, я принимаю много лекарств.

Чтобы вспомнить их все, ушло пятнадцать минут, и даже ксанакс тут не помог, и когда Айрис добралась до конца списка, ей на ум пришло еще одно название.

– И еще раньше я принимала крейокс, но теперь – нет. Эта дрянь вас убьет.

Уолли разразился хохотом. Оскар тоже нашел это замечание забавным. Дэвид сдержал смешок, взглянув через стол прямо на ребят из «Рогана Ротберга» с каменными лицами: ни один из них не позволил себе даже ухмыльнуться. А вот Надин улыбнулась и спросила:

– Это все, миз Клопек?

– Думаю, да, – ответила та колеблясь.

– Так вы полагаете, ничто не повлияло на ясность ваших суждений, память или способность давать правдивые ответы?

Айрис взглянула на Уолли, который спрятался за своим большим блокнотом. На секунду стало очевидно: о чем-то тут хотят умолчать.

– Точно, – подтвердила Айрис.

– Вы ничего не принимаете от депрессии, стресса, приступов паники, тревожных состояний?

Как будто Надин Керрос читала мысли Айрис и знала, что она лжет. Едва не задохнувшись, Айрис выдавила:

– Обычно нет.

Десять минут спустя они все еще бились над этим «обычно нет», и наконец Айрис призналась, что «иногда» принимает таблетку ксанакса. Однако она весьма умело уклонялась от ответа, когда миз Керрос пыталась выбить из нее признание в том, что она употребляет ксанакс. Айрис запнулась, назвав лекарство своей «таблеткой счастья», но продолжила свидетельствовать. Несмотря на заплетающийся язык и тяжелеющие веки, Айрис заверила толпу юристов слева от нее, что находится в здравом уме и твердой памяти.

Адрес, дата рождения, члены семьи, работа, образование – показания быстро превратились в занудный разговор, пока Надин и Айрис разбирались в родственных связях Клопеков, уделяя особое внимание почившему Перси. Айрис выступала все с большей логичностью и даже два раза чуть не задохнулась от слез, говоря о любимом супруге, который умер почти два года назад. Миз Керрос выясняла подробности о состоянии здоровья и привычках Перси: пристрастие к выпивке, курение, занятия спортом, питание. И как Айрис ни пыталась представить старика в хорошей форме, она описала его с удивительной точностью. Перси представлялся полным больным мужчиной, который питался вредной пищей, пил слишком много пива и редко слезал с дивана.

– Зато он бросил курить, – как минимум дважды добавила Айрис.

Они сделали перерыв через час, и Оскар извинился, сказав, что ему нужно в суд. Но Уолли заподозрил, что он лжет. Он выкрутил руки старшему партнеру, взяв с него обещание присутствовать во время дачи показаний, чтобы продемонстрировать силу перед лицом наземных войск «Рогана Ротберга», хотя едва ли присутствие Оскара Финли привело бы защиту в трепет. Даже когда «Финли энд Фигг» приходили в полном составе, по их сторону стола сидело трое юристов, а теперь на одного меньше. А через десять футов от них по другую сторону стола Уолли насчитал восемь человек.

Семь юристов сидят и записывают, когда один говорит? Нелепо. Но потом Уолли задумался, пока Айрис вяло продолжала, что, вероятно, демонстрация силы – хороший прием. Наверное, «Веррик» так обеспокоилась, что дала указания «Рогану Ротбергу» не экономить. Возможно, «Финли энд Фигг» взяли их на мушку, но сами пока этого не поняли.

Когда они вернулись к записи показаний, Надин попросила Айрис рассказать об истории болезни Перси, и Уолли отвлекся. Он до сих пор злился, что Джерри Алисандрос пропустил очередную судебную процедуру. Сначала Алисандрос строил большие планы, связанные с участием в процессе, записями показаний со своей свитой, когда он эффектно вступит в дело, начав сражение с «Роганом Ротбергом», и отвоюет хоть какой-то участок земли. Но еще одно срочное дело, возникшее в последнюю минуту в Сиэтле, оказалось более важным.

– Это всего лишь взятие показаний, – заявил Алисандрос взволнованному Уолли по телефону за день до этого. – Простейшая процедура.

Действительно простейшая. Айрис рассказывала об одной из давних грыж Перси.

Роль Дэвида была сведена к минимуму. Он присутствовал лишь как живое тело, настоящий юрист, занимающий место в пространстве, и ему было почти нечего делать, разве что писать и читать. Он изучал научную работу Управления по пищевым продуктам и медикаментам по отравлению свинцом у детей.

Периодически Уолли вежливо вставлял:

– Возражаю. Это наводящий вопрос.

Прекрасная миз Керрос умолкала и выдерживала паузу, желая удостовериться, что Уолли закончил, потом говорила:

– Можете отвечать, миз Клопек. – И к тому моменту Айрис уже рассказывала ей все, что она хотела слышать.

Строгий лимит в два часа, установленный судьей Сирайтом, был соблюден. Миз Керрос задала последний вопрос в 10.58, потом любезно поблагодарила Айрис за то, что та была таким хорошим свидетелем. Айрис потянулась к сумке, где лежал ксанакс, Уолли отвел ее к двери и заверил, что она прекрасно справилась.

– Когда, вы думаете, они захотят выплатить компенсацию? – прошептала она.

Уолли приложил палец к губам и выпроводил ее.

Потом пришла Милли Марино, вдова Честера и мачеха Лайла, унаследовавшего коллекцию бейсбольных карточек и первого человека, рассказавшего Уолли о крейоксе. Сорокадевятилетняя Милли была привлекательна, довольно подтянута, очень неплохо одета и явно не злоупотребляла лекарствами в отличие от предыдущей свидетельницы. Она пришла дать показания, хотя до сих пор не верила в иск. Они с Уолли все еще спорили по поводу наследства ее супруга. Милли продолжала угрожать, что откажется от участия в иске и найдет другого юриста. Уолли предложил дать ей письменную гарантию, что она получит компенсацию в размере миллиона долларов.

Миз Керрос задавала те же вопросы. Уолли выдвигал те же возражения. Дэвид читал все тот же документ и думал: «Осталось еще шесть».

Наспех перекусив, юристы собрались снова, чтобы выслушать показания Адама Гранда, ассистента менеджера пиццерии со шведским столом, мать которого умерла в прошлом году, после того как два года пила крейокс. (Это была та же самая пиццерия, которую теперь часто посещал Уолли, исключительно для того, чтобы оставить в туалете свои брошюры «Опасайтесь крейокса!».)

Надин Керрос взяла тайм-аут, и допрос свидетеля проводил ее заместитель Лютер Хотчкин. Надин, очевидно, продиктовала ему свои вопросы, потому что он задавал такие же.

За время своей невыносимой карьеры в «Рогане Ротберге» Дэвид выслушал множество рассказов о ребятах в отделе судопроизводства. Судебники были особым племенем, дикарями, делали ставки на огромные суммы, сильно рисковали и ходили по лезвию ножа. В каждой крупной юридической фирме отдел судопроизводства был самым ярким подразделением компании, где обитали самые интересные личности и раздутые эго. Во всяком случае, так утверждала городская молва. Теперь, периодически бросая взгляды на другую сторону стола, Дэвид серьезно сомневался в справедливости этой молвы. За всю свою карьеру он никогда не присутствовал при более монотонном действе, чем взятие показаний. А ведь это был всего третий свидетель. Дэвид едва не заскучал по своей нудной работе, вынудившей его копаться в финансовых дебрях непонятных китайских корпораций.

Миз Керрос отдыхала, но ничего не пропускала. Этот начальный этап дачи показаний был не чем иным, как маленьким соревнованием, конкурсом, который давал возможность ей и ее клиенту увидеть и изучить всех восьмерых конкурсантов и выбрать победителя. Выдержит ли Айрис Клопек испытание двухнедельным судом? Вероятно, нет. Она и на показания явилась накачанная лекарствами, и два младших юриста Надин уже работали над ее медицинской картой. С другой стороны, некоторые присяжные могли бы проникнуться к ней сочувствием. Милли Марино могла бы стать отличным свидетелем, но смерть ее мужа Честера от сердечного заболевания была очевиднее, чем в других случаях.

Надин и ее команда закончат выслушивать показания, просмотрят их несколько раз. Выберут лучшие. Потом вместе с экспертами изучат медицинские карты восьми «жертв» и в конечном счете предпочтут того, у кого меньше всего шансов на успех. Обозначив победителя, они помчатся в суд с многостраничным, хладнокровным и обоснованным ходатайством о раздельном рассмотрении дел. Они попросят судью Сирайта принять к рассмотрению одно дело, выгодное им, внесут его в список дел, назначенных к слушанию в особом срочном режиме, и сметут с пути все препятствия, отделяющие их от суда присяжных.

В начале седьмого вечера Дэвид выскочил из «Марриотта» и почти побежал в машину. У него кружилась голова, и ему хотелось вдохнуть полные легкие холодного воздуха. Уезжая из центра, он зашел в «Старбакс» в одноэтажном торговом комплексе и заказал двойной эспрессо. Рядом он заметил магазин маскарадных принадлежностей, где продавались костюмы и прочие безделушки, и по привычке немного побродил там, чтобы оглядеться. В последнее время ни один магазин праздничных принадлежностей не укрывался от взгляда его или Хелен. Они искали набор «страшных клыков» в упаковке, где мелким шрифтом было бы указано название компании-производителя. В этом магазине был представлен обычный ассортимент из дешевых костюмов, забавных подарков, украшений, блесток, игрушек, оберточной бумаги. Там нашлось и несколько видов вампирских зубов мексиканского производства, которые продавала компания под названием «Мираж новелтиз» из Тусона.

Дэвид был знаком с «Миражом», у него даже было маленькое досье по этой компании. Принадлежит частным акционерам, за прошлый год выручила 18 миллионов долларов, в основном торговала продукцией вроде той, что сейчас изучал Дэвид. Он собрал досье по дюжинам компаний, которые специализировались на дешевых игрушках и приборах, и его папки росли с каждым днем. Он не мог найти лишь одно – очередной новый набор «страшных клыков».

Заплатив три доллара за набор клыков, Дэвид добавил их к своей растущей коллекции, потом поехал в Брикъярд-молл, где встретился с Хелен в ливанском ресторане. За ужином он отказался обсуждать прошедший день, ибо такая же пытка планировалась и на завтра, поэтому они болтали о ее занятиях и, что неудивительно, грядущем пополнении в их семействе.

Детская больница «Лейкшор» располагалась неподалеку. Они нашли отделение интенсивной терапии и увидели Сои Хаинга в зале для посетителей. С ним были родственники, всех представили друг другу, хотя ни Дэвид, ни Хелен не запомнили ни одного имени. Бирманцы были явно тронуты, что Зинки заехали поздороваться.

За последний месяц состояние Туйи мало изменилось. Через день после визита к ним домой Дэвид связался с одним из докторов. После того как он отправил документы с подписью Сои и Луин, доктор согласился поговорить. Перспективы у мальчика были туманные. Уровень свинца в его теле был очень высок, сильно пострадали почки, печень, нервная система и мозг. Он то терял сознание, то приходил в себя. Если бы он выжил, потребовались бы месяцы или даже годы, чтобы повысить активность поврежденного мозга. Обычно же дети с таким уровнем свинца в организме не выживали.

Дэвид и Хелен последовали за Сои вперед по коридору мимо поста медсестры к маленькому окошку, через которое был виден Туйя, пристегнутый к маленькой кровати ремнями и опутанный с ног до головы самыми разнообразными трубками, проводами и мониторами. Дышал он через респиратор.

– Я трогаю его раз в день. Он меня слышит, – сказал Сои, вытирая слезы.

Дэвид и Хелен, глядя в окно, не знали, что сказать.

Глава 22

Еще одной особенностью жизни в большой фирме, которую презирал Дэвид, были бесконечные встречи. Встречи для проведения оценки и проверки, обсуждения будущего фирмы, планирования, знакомства с новыми юристами, прощания со старыми, обсуждения изменений в законодательстве, наставления новичков, получения наставлений старших партнеров, разговоры о компенсации и вопросах труда и обсуждения огромного списка других невыносимо скучных тем. В «Рогане Ротберге» было принято бесконечно разговаривать и бесконечно выставлять счета, но при этом проводилось такое количество бесполезных встреч, что фактически они часто препятствовали зарабатыванию денег.

Помня об этом, Дэвид неохотно предложил провести встречу в своей новой фирме. Он проработал там четыре месяца и уже втянулся в приятную рутину. Однако Дэвиду не нравилось, что его коллеги не слишком вежливы и мало общаются между собой. Разбирательство по крейоксу медленно набирало обороты. Мечты Уолли быстро сорвать куш таяли на глазах, и доходы сократились. Оскар стал еще раздражительнее, что было трудно вообразить. Сплетничая с Рошель, Дэвид узнал, что партнеры никогда не садились за стол переговоров, чтобы принять стратегическое решение и озвучить взаимные претензии.

Оскар заявил, что слишком занят. Уолли сказал, что такая встреча – пустая трата времени. Рошель считала, что эта идея ужасна, пока не поняла, что тоже приглашена, тогда ей понравилась идея. Единственный сотрудник фирмы без юридического образования, она могла только приветствовать то, что ей позволяли высказаться. Со временем Дэвид убедил старшего и младшего партнеров в том, что «Финли энд Фигг» необходимо назначить первую торжественную встречу.

Дождавшись пяти вечера, они заперли входную дверь и поставили телефон в режим ожидания. После нескольких неловких секунд Дэвид произнес:

– Оскар, я думаю, ты должен вести встречу как старший партнер.

– О чем ты хочешь поговорить? – осведомился Оскар.

– Рад, что ты спросил, – ответил Дэвид и быстро раздал документы с повесткой дня. Вопрос номер один: гонорары. Вопрос номер два: изучение дел. Номер три: архивация. Номер четыре: специализация. – Это всего лишь предложение, – пояснил Дэвид. – Признаться, мне все равно, о чем говорить, но для всех нас важно получить возможность излить душу.

– Ты слишком долго работал в крупной фирме, – заметил Оскар.

– Так что тебя гложет? – спросил Уолли у Дэвида.

– Ничто меня не гложет. Просто я думаю, мы должны ввести единую политику в связи с гонорарами и просматривать дела друг друга. Системе регистрации дел уже двадцать лет, и как фирма мы не заработаем много денег, если не обозначим четко нашу специализацию.

– Что ж, если говорить о деньгах… – начал Оскар, поднимая блокнот. – С тех пор как мы начали суд по крейоксу, наш доход неизменно снижается на протяжении трех месяцев. Мы тратим слишком много времени на эти дела, и денег становится меньше и меньше. Вот что гложет меня. – Он уставился на Уолли.

– Близится час расплаты, – возвестил Уолли.

– Ты все время это повторяешь.

– В следующем месяце мы уладим дело по аварии Грумера и выручим двадцать тысяч чистыми. Голодные времена случаются, Оскар. Черт возьми, ты же давно этим занимаешься. Знаешь, что бывают взлеты и падения. В прошлом году мы теряли деньги девять месяцев из двенадцати и все равно получили неплохую прибыль.

Раздался громкий стук во входную дверь. Уолли вскочил.

– О, это Диана. Простите, я говорил ей, чтобы сегодня она не появлялась.

Он бросился к двери и открыл ее. Она вошла: облегающие штаны из черной кожи, пошлые туфли на каблуках, обтягивающий хлопковый свитер. Уолли сказал:

– Привет, дорогая, у нас тут небольшая встреча. Подождешь у меня в кабинете?

– Еще долго?

– Недолго.

Диана вызывающе улыбнулась Оскару и Дэвиду, проходя мимо них. Уолли отвел ее в кабинет и закрыл дверь. Он вернулся за стол, слегка смущенный.

– Знаете, что гложет меня? – спросила Рошель. – Ее присутствие. – Она кивнула на кабинет Уолли. – С какой стати она заходит каждый день?

– Раньше после пяти ты принимал клиентов, – вставил Оскар. – А теперь запираешься с ней в кабинете.

– Она никому не мешает, – возразил Уолли. – И говорите потише.

– Она мешает мне, – заявила Рошель.

Уолли поднял обе руки, изогнул брови и приготовился к драке.

– Послушайте, у нас с ней все серьезно, и вас это не касается. Ясно? Я не собираюсь обсуждать это.

Повисла пауза, потом Оскар пошел по второму кругу:

– Полагаю, ты рассказал ей о крейоксе и большой компенсации, которая уже маячит на горизонте, поэтому неудивительно, что она здесь околачивается. Правда?

– Я же не завожу разговоры о твоих женщинах, Оскар, – напомнил Уолли. Женщинах? То есть их больше, чем одна? Глаза Рошель расширились, и Дэвид вспомнил, почему ненавидит встречи фирм. Оскар еще несколько мгновений смотрел на Уолли так, будто не верил своим ушам. Оба мужчины были изумлены таким обменом любезностями.

– Продолжим, – сказал Дэвид. – Я хотел бы получить разрешение изучить нашу систему выставления гонораров и предложить схему, которая стремится к единообразию. Возражения есть?

Возражений не последовало.

Наудачу Дэвид быстро раздал какие-то материалы.

– Это дело, на которое я наткнулся случайно, и у него огромный потенциал.

– «Страшные клыки»? – спросил Оскар, глядя на цветную фотографию коллекции.

– Ага. Клиент – пятилетний мальчик, лежит в коме из-за отравления свинцом. Его отец купил этот набор клыков на Хеллоуин, и ребенок часами держал их во рту. Образцы краски всех цветов содержат огромное количество свинца. Доктор Сандрони, эксперт по отравлению свинцом, утверждает, что это один из худших продуктов, которые он видел за последние двадцать пять лет. Он считает, что клыки, вероятнее всего, были произведены в Китае и импортированы одним из многих низкопробных дистрибьюторов игрушек здесь, в Штатах. Ходят страшные слухи о том, что китайские фабрики покрывают миллионы самых разных продуктов свинцовой краской. Управление по контролю за продуктами питания и лекарственными средствами и Бюро защиты прав потребителей бьют тревогу и отзывают товар, но за всем уследить невозможно.

Рошель, глядя в ту же самую распечатку, что Оскар и Уолли, произнесла:

– Бедный ребенок! У него есть шанс?

– Доктора считают, что нет. Его мозг сильно поврежден, как и нервная система и многие другие органы. Если он выживет, на него будет больно смотреть.

– Кто производитель? – поинтересовался Уолли.

– Это самый сложный вопрос. Мне не удалось обнаружить еще один набор «страшных клыков» в Чикаго, а мы с Хелен уже месяц обыскиваем все подходящие магазины. В Интернете тоже ничего. В каталогах поставщиков – тоже. Пока нет никаких зацепок. Вероятно, этот продукт появляется только во время Хеллоуина. Семья не сохранила упаковку.

– Должны быть похожие товары, – сказал Уолли. – То есть если компания производит такое дерьмо, она точно производит дерьмо вроде накладных усов и прочей ерунды.

– Такова и моя гипотеза. Я уже собрал неплохую коллекцию подобных вещей и как раз изучаю импортеров и производителей.

– Кто заплатил за этот отчет? – подозрительно спросил Оскар.

– Я. Две тысячи пятьсот долларов.

На этом беседа оборвалась, пока все четверо смотрели на отчет. Оскар поинтересовался:

– Родители подписали контракт с нашей фирмой?

– Нет. Они подписали контракт со мной, чтобы я мог получить медицинскую документацию и начать расследование. Они подпишут контракт с фирмой, если я попрошу. Вопрос звучит так: возьмется ли «Финли энд Фигг» за это дело? Если ответ положительный, нам придется потратить кое-какие деньги.

– Сколько? – спросил Оскар.

– Наш следующий шаг – нанять организацию Сандрони для визита в квартиру, где живет мальчик и его семья, чтобы нашли источник свинца. Он может содержаться в других игрушках, в краске на стенах, которая отслаивается, даже в питьевой воде. Я был у них в квартире, ей как минимум пятьдесят лет. Сандрони нужно определить источник свинца. Он почти уверен, что мы его обнаружили, но хочет исключить остальные варианты.

– Сколько это стоит? – спросил Оскар.

– Двадцать тысяч.

У Оскара отвисла челюсть, и он покачал головой. Уолли присвистнул и разбросал листы бумаги. Только Рошель держалась, к тому же у нее не было права голоса, когда дело касалось траты денег.

– Нет ответчика – нет иска, – заявил Оскар. – С какой стати прожигать деньги, когда даже не знаешь, на кого подавать в суд?

– Я найду производителя, – пообещал Дэвид.

– Отлично. Вот когда найдешь, тогда мы и составим иск, возможно.

Дверь кабинета Уолли заскрипела и открылась. Диана вышла и спросила:

– Уолли, еще долго, малыш?

– Всего пара минут. Мы почти закончили.

– Но я устала ждать.

– Ладно, ладно. Я буду через минуту.

Она захлопнула дверь, и стены дрогнули.

– Похоже, теперь она ведет встречу фирмы, – заметила Рошель.

– Прекратите, – сказал Уолли, потом, обратившись к Дэвиду, добавил: – Мне нравится это дело, Дэвид, очень нравится. Но теперь, когда разбирательство по крейоксу идет полным ходом, мы не можем брать на себя обязательство потратить много денег на что-то еще. Я бы предложил пока подождать и поискать импортера, а добившись мирового соглашения по крейоксу, мы окажемся в выгодном положении и сможем сами выбирать дела. Эта семья и так подписала с тобой контракт. Этот ребенок никуда не убежит. Будем держать руку на пульсе и вернемся к нему на следующий год.

Дэвид занимал не ту должность, чтобы спорить. Оба партнера сказали «нет». Рошель согласилась бы, если бы имела право голоса, но она уже начала терять интерес к происходящему.

– Что ж, справедливо, – согласился Дэвид. – Тогда я займусь этим сам в свободное время и потрачу свои собственные деньги, полагаясь на страховку в случае проявления некомпетентности.

– У тебя есть собственная страховка? – спросил Оскар.

– Нет, но мне не составит труда оформить ее.

– Как насчет двадцати тысяч? – поинтересовался Уолли. – Если верить нашим финансовым показателям, твой доход за последние четыре месяца составил меньше пяти тысяч до уплаты налогов.

– Это так, но с каждым месяцем дела шли все лучше. К тому же у меня есть некоторая сумма в банке. Я хочу рискнуть и попытаться помочь этому мальчику.

– Дело не в помощи маленькому мальчику, – возразил Оскар. – Дело в финансировании иска. Я согласен с Уолли. Почему бы не отложить это на год?

– Потому что я не хочу этого. Этой семье нужна помощь сейчас.

Уолли пожал плечами:

– Тогда вперед. Я не возражаю.

– Я тоже согласен, – кивнул Оскар. – Но я хочу, чтобы твой ежемесячный доход увеличился.

– Увеличится, вот увидите.

Дверь кабинета Уолли открылась снова, и оттуда вылетела Диана. Она прошла по комнате, прошипела: «Ублюдок!» – открыла входную дверь и рявкнула: «Не звони мне!» Стены снова дрогнули, когда она захлопнула за собой дверь.

– Она с характером, – заметил Уолли.

– Какое показательное выступление, – тихо произнесла Рошель.

– Не может быть, чтобы у вас начиналось что-то серьезное, Уолли, – сказал Оскар почти умоляющим тоном.

– Она относится к категории моих дел, а не твоих, – парировал Уолли. – Еще остались вопросы на повестке дня? Я устал от этой встречи.

– У меня больше ничего нет, – сказал Дэвид.

– Заседание закрыто, – объявил старший партнер.