Текст книги "Противники"

Автор книги: Джон Гришем (Гришэм)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Почему нет? Бош утверждает, что будет выплачена большая компенсация.

– Бош – идиот, и каждый день это доказывает. Эти большие фармацевтические компании обычно пару раз ходят в суд, чтобы прощупать почву. Если присяжные принимают решение против них, они начинают выплачивать компенсации. Если они выигрывают, то продолжают судиться, пока юристы истцов не отступят. Это может продолжаться годами.

«Надежда умирает последней, дорогая».

Дэвид и Хелен Зинк купались в любви почти так же, как Уолли с Дианой. Когда Дэвид стал меньше работать и у него появилось больше сил, они зачали ребенка меньше чем за неделю. Теперь, когда Дэвид каждый вечер появлялся дома в нормальное время, они восполняли упущенное. Сейчас, отдыхая от любовных утех, они лежали в постели и смотрели на телевизионный экран. В эту минуту там появился Бош.

Когда он исчез, Хелен сказала:

– Безумие какое-то.

– О да! Уолли тоже сейчас где-то рыщет и заваливает улицы брошюрами. Было бы проще дать рекламу по телевизору, но мы не можем себе этого позволить.

– И слава Богу. На самом деле мне не хочется смотреть по телевизору, как ты сражаешься с кем-то вроде Бенни Боша.

– Полагаю, я стал бы прекрасным телевизионным юристом. «Вы пострадали? Мы будем за вас бороться. Страховые компании нас боятся». Что ты думаешь об этом?

– Думаю, твои друзья в «Рогане Ротберге» лопнули бы от смеха.

– У меня не осталось там друзей. Только плохие воспоминания.

– Ты уволился когда? Месяц назад?

– Шесть недель и два дня, и мне ни на минуту не захотелось вернуться.

– И сколько ты заработал в своей новой фирме?

– Шестьсот двадцать долларов, и это еще не все.

– Что ж, у нас ожидается пополнение. Ты думал о том, как станешь зарабатывать в будущем? Ты сам отказался от трехсот тысяч в год, так и быть. Но мы не можем жить на шестьсот долларов в месяц.

– Ты сомневаешься во мне?

– Нет, но не помешало бы меня ободрить.

– Ладно. Обещаю заработать достаточно денег, чтобы мы были здоровы и счастливы. Все трое. Или пятеро, или четверо, как там дальше сложится.

– И как ты собираешься это сделать?

– С помощью телевизора. Я выйду в эфир в поисках жертв крейокса, – рассмеялся Дэвид. – Вместе с Бошем. Что скажешь?

– Скажу, что ты сумасшедший.

И они засмеялись и обнялись.

Глава 19

Официально встреча называлась конференцией по раскрытию документов и обычно представляла собой недолгое совещание юристов перед судьей с целью обсудить начальную стадию процесса. Никаких протоколов не велось, клерк делал неофициальные пометки для себя. Часто, особенно когда дело рассматривалось под председательством Гарри Сирайта, сам судья отпрашивался и посылал себе на замену магистрата. [21]21
  Судья первой инстанции, избираемый в городских районах и рассматривающий дела о нарушениях правил дорожного движения и мелких преступлениях, а также мелкие гражданские иски. Магистраты могут также проводить предварительное расследование крупных преступлений и принимать решение о передаче дела в вышестоящие судебные инстанции.


[Закрыть]

Сегодня, однако, Сирайт явился сам. Как старший судья по Северному округу штата Иллинойс, он заседал в большом зале суда, великолепном и просторном помещении на двадцать третьем этаже здания госучреждения имени Эверетта Дирксена на Диарборн-стрит в центре Чикаго. Стены зала суда были обшиты темными дубовыми панелями, и в нем стояло много больших кожаных кресел. Справа, по левую руку судьи, расположились истцы: Уолли Фигг и Дэвид Зинк. Слева, по правую руку судьи, сидела команда из дюжины (или около того) юристов «Рогана Ротберга», которые неустанно трудились над делом со стороны «Веррик лабз». Возглавляла их, разумеется, Надин Керрос, единственная женщина-юрист в зале. По этому случаю она надела классический темно-синий костюм от Армани, с юбкой чуть выше колен, и дизайнерские лодочки на четырехдюймовом каблуке.

Уолли не мог оторвать глаз от ее туфель. Его завораживал облик Надин.

– Возможно, нам стоит чаще появляться в федеральном суде, – шутливо прошептал он Дэвиду, но тот был настроен серьезно. Как, впрочем, и сам Уолли. Для них обоих это был первый визит в федеральный зал суда. Уолли постоянно утверждал, что ему случалось вести дела в федеральном суде, но Дэвид в этом сомневался. Оскар, старший партнер, должен был прийти с ними и встретиться лицом к лицу с голиафами-близнецами в виде «Рогана Ротберга» и «Веррик», но позвонил и сказал, что заболел.

Не только Оскар не появился. Великий Джерри Алисандрос и его команда первоклассных юристов-судебников уже готовились к триумфальному налету на Чикаго, чтобы продемонстрировать силу, но в последнюю минуту экстренное слушание в Бостоне показалось им более важным. Уолли разволновался, когда ему позвонил один из подчиненных Алисандроса.

– Это всего лишь конференция по раскрытию, – сказал молодой человек.

По пути в суд Уолли отозвался о «Зелл энд Поттер» весьма скептически.

Дэвид чувствовал себя крайне неуютно. Он сидел в зале суда в первый раз, зная, что не скажет ни слова, ибо понятия не имеет, о чем говорить. Ему противостояла команда хорошо одетых и высококвалифицированных юристов из фирмы, которой он когда-то был верен, фирмы, которая наняла его, обучила, платила огромную зарплату и обещала прекрасную карьеру, фирмы, которую он бросил и отверг. Ради… «Финли энд Фигг»? Дэвид почти слышал, как они хихикают, склонившись над блокнотами. Со своим происхождением и дипломом Гарварда он должен был стоять с ними и брать за свою работу почасовую плату, а не выступать на стороне истца, представляя контору, служащие которой ошиваются по улицам в поисках клиентов. Дэвид не хотел находиться там, где находился. Как и Уолли.

Судья Сирайт устроился на скамье и тут же приступил к делу.

– Где мистер Алисандрос? – осведомился он, посмотрев на Уолли и Дэвида.

Уолли вскочил и подобострастно улыбнулся:

– Он в Бостоне, сэр.

– Значит, сегодня его здесь не будет?

– Верно, ваша честь. Он собирался сюда, но ему пришлось изменить маршрут из-за какого-то срочного дела в Бостоне.

– Понятно. Он адвокат со стороны истца по этому делу. В следующий раз, когда мы соберемся, я требую, чтобы он явился. Я оштрафую его на тысячу долларов за то, что пропустил конференцию.

– Да, сэр.

– А вы мистер Фигг?

– Верно, ваша честь, и это мой младший юрист Дэвид Зинк.

Дэвид попытался улыбнуться. Он уже почти видел, как юристы «Рогана Ротберга» вытянули шеи, чтобы взглянуть на него.

– Добро пожаловать в федеральный суд, – с сарказмом произнес судья. Посмотрев на представителей защиты, он спросил:

– Полагаю, вы миз Керрос?

Надин встала, и все взгляды в зале суда устремились на нее.

– Да, ваша честь. А это мой коллега Лютер Хотчкин.

– А кто все остальные люди?

– Это наша команда со стороны защиты, ваша честь.

– Вам действительно было необходимо приводить столько людей на простую конференцию по раскрытию?

Пусть идут к черту, подумал Уолли, таращась на ее юбку.

– Да, ваша честь. Это крупное и сложное дело.

– Так я и слышал. Садитесь и оставайтесь на своих местах до конца этого слушания. – Судья Сирайт взял какие-то записи и поправил очки для чтения. – Итак, я поговорил с двумя коллегами во Флориде, и мы не уверены, что эти дела могут быть объединены в разбирательство по взаимосвязанным искам. Похоже, у юристов истца какие-то проблемы с организацией. Похоже, каждый хочет урвать больший кусок пирога, что неудивительно. В любом случае мы должны приступить к раскрытию документов по этому делу. Мистер Фигг, кто выступает вашим экспертом?

У мистера Фигга не было экспертов, и он понятия не имел, когда они появятся. Он полагался на становившегося все более ненадежным Джерри Алисандроса в поиске экспертов, потому что тот обещал это сделать. Уолли встал, понимая, что любое замешательство будет истолковано не в их пользу.

– Мы назовем их на следующей неделе, ваша честь. Как вам известно, мы партнеры известной юридической фирмы «Зелл энд Поттер», которая специализируется на коллективных гражданских исках. При суматохе, поднявшейся в стране, трудно привлечь лучших экспертов. Но мы, несомненно, делаем успехи.

– Это прекрасно. Пожалуйста, садитесь. Так вы фактически подали иск прежде, чем проконсультировались с экспертами?

– Да, ваша честь, но это не так необычно.

Судья Сирайт сомневался, знает ли мистер Фигг, что обычно, а что – нет, но решил не смущать парня в самом начале игры. Он взял ручку и сказал:

– У вас есть десять дней, чтобы назначить экспертов, и потом защита получит разрешение незамедлительно снять с них показания.

– Да, сэр. – Уолли рухнул на стул.

– Спасибо. Итак, у нас восемь случаев со смертельным исходом, значит, мы имеем дело с восемью семьями. Для начала я хочу, чтобы вы получили показания под присягой от личных представителей всех восьми семей. Мистер Фигг, когда вы сможете привести этих людей?

– Завтра.

Судья обратился к Надин Керрос:

– Это достаточно быстро для вас?

Она улыбнулась:

– Мы предпочитаем получать уведомления в разумные сроки, ваша честь.

– Уверен, ваш календарь слушаний расписан по минутам, миз Керрос.

– Как обычно, да.

– И вы располагаете неограниченными ресурсами. Я насчитал одиннадцать юристов, которые сейчас сидят и что-то пишут, и уверен, в фирме остались еще сотни. Это всего лишь показания под присягой, ничего сложного, так что в среду на следующей неделе вы снимете показания с четырех истцов, а в четверг мы примем еще четырех. По два часа на одного истца максимум. Если вам нужно больше времени, мы доделаем это позже. Если вы не сможете присутствовать лично, миз Керрос, выберите пять или шесть человек из своей команды, и я уверен, они смогут снять показания.

– Я буду присутствовать при этом лично, ваша честь, – холодно произнесла она.

– Мистер Фигг?

– Мы тоже будем.

– Я поручу своему клерку уточнить время, расписание, детали, и завтра мы разошлем информацию по электронной почте. Потом, как только мистер Фигг назначит экспертов, установим расписание для записи их показаний. Миз Керрос, когда вы определитесь со своими экспертами, пожалуйста, предоставьте необходимую информацию, и это станет нашей отправной точкой. Я хочу разобраться с первоначальными показаниями за шестьдесят дней. Вопросы есть?

Вопросов не последовало. Он продолжил:

– Далее, я рассмотрел три других иска с участием этого ответчика в отношении производимых им продуктов, и, откровенно говоря, у меня сложились неблагоприятные впечатления об открытости «Веррик» или ее способности соблюдать правила раскрытия информации. Похоже, компания испытывает проблемы с передачей документов другой стороне. Ее поймали с поличным, когда сотрудники пытались скрыть кое-какую документацию. Ее штрафовали судьи на уровне штата и федеральном уровне. Она попадала в неловкое положение перед присяжными и выплачивала огромные суммы по крупным вердиктам, но все равно продолжает прятать документы. По крайней мере три раза ее руководство обвинялось в лжесвидетельстве. Миз Керрос, каким образом вы можете убедить меня, что ваш клиент будет играть по правилам?

Она метнула взгляд на судью, на мгновение замялась, пока они смотрели друг другу в глаза, потом сказала:

– Я не была адвокатом «Веррик лабз» по этим делам, ваша честь, и мне неизвестно, что там происходило. Я не хочу, чтобы на меня падала тень исков, к которым я не имею никакого отношения. Я знаю правила вдоль и поперек, и мои клиенты всегда играют по правилам.

– Посмотрим. Вашего клиента нужно предупредить, что я буду внимательно за этим следить. При первом намеке на нарушение при раскрытии я приведу их генерального директора в этот зал суда и пущу ему кровь. Вам понятно, миз Керрос?

– Понятно.

– Мистер Фигг, вы еще не направили запрос о предоставлении документов. Когда это произойдет?

– Мы сейчас над этим работаем, ваша честь, – произнес Уолли, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. – У нас будет список через пару недель. – Алисандрос пообещал предоставить обширный список документов, которые надлежит истребовать у «Веррик», но пока ничего не прислал.

– Я жду вас, – произнес Сирайт. – Это ваш иск. Вы его подали, теперь давайте им заниматься.

– Да, сэр, – нервно ответил Уолли.

– Что-нибудь еще?

Большинство юристов покачали головами. Его честь, похоже, расслабился, пожевывая колпачок ручки. Он сказал:

– Полагаю, это дело можно рассмотреть по Местному постановлению 83:19. Вы обдумывали такой вариант, мистер Фигг?

Мистер Фигг не обдумывал, потому что не знал Местного постановления 83:19. Он открыл было рот, но не смог ничего ответить. Дэвид быстро перехватил инициативу и произнес свои первые слова в суде:

– Мы обдумывали этот вариант, ваша честь, но пока не обсуждали это с мистером Алисандросом. Мы должны принять решение на следующей неделе.

Сирайт посмотрел на Надин Керрос:

– Каков ваш ответ?

– Мы представляем защиту, ваша честь, и никогда не горим желанием доводить дело до разбирательства.

Ее честность развеселила судью. Уолли прошептал Дэвиду:

– Что такое Местное постановление 83:19, черт возьми?

Дэвид тихо ответил:

– «Ракетный» список дел к слушанию. Упрощенное рассмотрение дела. В супербыстром режиме.

– Нам это не нужно, правда? – прошипел Уолли.

– Да. Мы хотим заключить мировое соглашение и обогатиться.

– Нет никакой необходимости подавать ходатайство, мистер Фигг, – заявил судья. – Я присваиваю делу статус по Местному постановлению 83:19. Мы будем рассматривать его быстро, мистер Фигг, так что поторопитесь.

– Да, сэр, – ответил Уолли.

Судья Сирайт стукнул молотком и сказал:

– Встретимся снова через шестьдесят дней, и я жду здесь мистера Алисандроса. Заседание закрыто.

Пока Дэвид и Уолли распихивали документы и блокноты по портфелям в надежде ретироваться побыстрее, Надин Керрос вальяжно подошла к ним, чтобы поздороваться.

– Рада познакомиться, мистер Фигг, мистер Зинк, – произнесла она с улыбкой, от которой беспокойное сердце Уолли забилось быстрее.

– Взаимно, – ответил он.

Дэвид улыбнулся и пожал ей руку.

– Мы на пороге долгой и болезненной схватки, – сказала она. – И на кону много денег. Я пытаюсь сохранить общение на профессиональном уровне и свести неприятные чувства к минимуму. Уверена, ваша фирма относится к этому так же.

– О да, – выдохнул Уолли и чуть не пригласил ее выпить. Манипулировать Дэвидом было не так легко. Он видел ее красивое лицо и дружеское расположение, но знал, что за этим фасадом скрывается безжалостный боец, который с радостью будет наблюдать за тем, как ты истечешь кровью на открытом судебном заседании.

– Полагаю, увидимся в следующую среду, – проговорила она.

– Если не раньше, – сказал Уолли, сделав вялую попытку пошутить.

Когда Надин удалилась, Дэвид схватил Уолли под руку и сказал:

– Пошли отсюда.

Глава 20

Теперь, когда Хелен забеременела и поняла, что ближайшее будущее займет ребенок, учеба в Северо-западном университете казалась менее важной. Одно занятие она пропускала из-за тошноты по утрам, другое – из-за недостаточной мотивации. Дэвид деликатно намекал, что не стоит забрасывать учебу, но она хотела взять тайм-аут. Ей было почти тридцать четыре, и, охваченная восторгом в преддверии грядущего материнства, она быстро начала терять интерес к докторской диссертации по истории искусств.

Одним очень холодным мартовским днем они обедали в кафе у кампуса, когда Тони Вэнс, учившаяся вместе с Хелен, случайно проходила мимо. Дэвид видел ее лишь один раз. Она была на десять лет старше и воспитывала двух подростков и мужа, который занимался чем-то вроде отправки грузов в контейнерах. Это у нее была домработница-бирманка, бабушка мальчика, который получил серьезные повреждения мозга. Дэвид упрашивал Хелен надавить на Тони и устроить им встречу, но домработница не желала сотрудничать. Используя метод слежки, но не нарушая законов и права на частную жизнь, Дэвид выяснил, что мальчику пять лет и последние два месяца он находится в отделении интенсивной терапии в детской больнице «Лейкшор» на севере Чикаго. Его звали Туйя Хаинг, и он родился в Сакраменто, поэтому был гражданином США. А вот иммиграционный статус его родителей оставался для Дэвида загадкой. У Зоу, домработницы, судя по всему, имелся вид на жительство.

– Думаю, теперь Зоу поговорит с вами, – сказала Тони, потягивая эспрессо.

– Когда и где? – спросил Дэвид.

Она взглянула на часы:

– Мое следующее занятие заканчивается в два, потом я поеду домой. Почему бы вам ко мне не заглянуть?

В 14.30 Дэвид и Хелен припарковались за «ягуаром» на подъездной аллее шикарного нового дома в Оук-Парке. Что бы ни делал мистер Вэнс с грузом в контейнерах, он делал это хорошо. Местами, наверху и внизу, дом имел выступы, конструкция изобиловала стеклом и мрамором и отличалась причудливым дизайном. Архитектор явно стремился создать нечто уникальное, и ему это удалось. Наконец они нашли входную дверь, у которой их встретила Тони. Она переоделась и уже не пыталась изображать двадцатилетнюю студентку. Тони провела их на застекленную террасу, откуда открывались прекрасные виды, и через пару минут вошла Зоу. Она принесла поднос с чашками кофе. Всех представили друг другу.

Дэвид никогда не встречал бирманок, но предположил, что ей около шестидесяти. В форме горничной она казалась миниатюрной. У нее были короткие седеющие волосы, а на лице словно застыла вечная улыбка.

– Зоу очень хорошо говорит по-английски, – сказала Тони. – Пожалуйста, присоединяйтесь к нам, Зоу. – Та смущенно села на маленький табурет рядом с хозяйкой.

– Давно вы живете в Соединенных Штатах? – спросил Дэвид.

– Двадцать годов.

– У вас есть здесь родственники?

– Мой муж здесь, работать в «Сирс». Мой сын тоже. Работать на деревянную компанию.

– И он отец вашего внука, который сейчас в больнице?

Она кивнула. Улыбка исчезла при упоминании мальчика.

– Да.

– У мальчика есть братья и сестры?

Она выставила два пальца.

– Два сестры.

– Они тоже больны?

– Нет.

– Расскажите мне, что произошло, когда мальчик заболел?

Она посмотрела на Тони, и та сказала:

– Все хорошо, Зоу. Вы можете доверять этим людям. Мистеру Зинку нужно услышать эту историю.

Зоу кивнула и начала говорить, уставившись в пол:

– Он все время уставать, много спать, потом появиться сильная боль здесь. – Она стукнула себя по животу. – Он так громко кричать от боли. Потом он начать рвать, каждый день его рвать, он похудеть, стать очень тощий. Мы возить его к доктору. Они положить его в больницу, и там он уснуть. – Она дотронулась до головы. – Они думать, у него проблема с мозгом.

– Доктор сказал, что это отравление свинцом?

Она кивнула:

– Да. – Сомнений не было.

Дэвид тоже кивнул, обдумывая услышанное.

– Внук живет с вами?

– По соседству. В квартире.

Дэвид спросил Тони:

– Вы знаете, где она живет?

– В Роджерс-Парке. Это старый комплекс многоквартирных домов. Думаю, там все из Бирмы.

– Зоу, мне можно осмотреть квартиру, где живет мальчик?

Она кивнула:

– Да.

– Зачем вам осматривать квартиру? – спросила Тони.

– Чтобы найти источник свинца. Он может содержаться в краске, которой покрыты стены, или в каких-то игрушках. Он может быть в воде. Мне надо на это взглянуть.

Зоу тихо встала и сказала:

– Извините, пожалуйста.

Через пару секунд она вернулась с маленьким пластиковым пакетом, из которого достала игрушечные челюсти с розовыми пластмассовыми зубами и двумя большими вампирскими клыками.

– Он их любить, – пояснила Зоу – Он пугать сестры, делать смешной звук.

Дэвид взял дешевую игрушку. Пластмасса была твердой, и кое-где краска, или покрытие, облупилась.

– Вы видели, как он с ними играл?

– Да. Много разов.

– Когда ему их подарили?

– Прошлый год. Хеллоуин, – сказала она, не произнеся звук «X». – Не знаю, от них ли он заболеть, но он играть с ними все время. Розовые, зеленые, черные, голубые, разные цвета.

– Значит, у вас есть целый набор?

– Да.

– Где остальные?

– На квартире.

Когда Дэвид и Хелен отыскали в темноте комплекс многоквартирных домов, пошел снег. Перед ними были двухэтажные строения 1960-х годов. Некоторые стояли с заколоченными окнами, в них явно никто не жил. Поблизости было припарковано несколько автомобилей – все древние японские иномарки. Складывалось впечатление, что это место давно сровняли бы с землей бульдозерами, если бы не героические усилия бирманских иммигрантов.

Зоу ждала у квартиры 14-Би и провела их через пару ступенек к 14-Си. На вид родителям Туйи было около двадцати, на самом деле – ближе к сорока. Они казались изможденными, их глаза выражали грусть и страх, что было вполне естественно в подобной ситуации. Они были благодарны, что настоящий юрист пожаловал к ним домой, хотя очень боялись судебной системы и ничего в ней не смыслили. Мать, Луин, приготовила и подала чай. Отца, сына Зоу, звали Сои. Единственный мужчина в доме, он говорил больше всех. Сои говорил по-английски хорошо, гораздо лучше жены. Как рассказала Зоу, он работал в компании, специализировавшейся на деревообработке. Его жена убирала офисы в центре города. Дэвиду и Хелен стало очевидно, что их появлению предшествовали неоднократные семейные дискуссии.

Квартира, скудно меблированная, отличалась опрятностью и чистотой. Единственным намеком на декор была большая фотография Аунг Сан Су Чжи, лауреата Нобелевской премии 1991 года и самой известной диссидентки в Бирме. На плите в кухне что-то готовилось, судя по пикантному запаху, похожее на лук. В машине Зинки поклялись не оставаться на ужин, даже если их пригласят. Двух сестер Туйи не было ни видно, ни слышно.

В крошечных чашечках был подан желтоватый чай, и, сделав пару глотков, Сои спросил:

– Почему вы хотите говорить с нами?

Дэвид сделал первый глоток, надеясь, что он же станет последним.

– Потому что ваш сын отравлен свинцом, и если свинец содержится в игрушке или где-то в квартире, тогда вы можете, и я подчеркиваю слово «можете», подать иск против производителя опасного продукта. Я хотел бы расследовать этот вопрос, но пока ничего не обещаю.

– Вы хотите сказать, мы могли бы получить деньги?

– Вероятно. Такова цель разбирательства, но сначала нам нужно копнуть чуть глубже.

– Сколько денег?

Ну разумеется, Уолли пообещал бы им что угодно. Дэвид уже слышал, как он обещал, почти гарантировал, миллион и даже больше нескольким своим клиентам по крейоксу.

– Я не могу ответить на этот вопрос, – сказал Дэвид. – Пока еще слишком рано. Я должен провести расследование, посмотреть, получится ли у нас построить дело, а дальше мы будем двигаться поэтапно.

Хелен наблюдала за мужем с восхищением. Он великолепно держался, хотя ничего не знал о подобных делах и не имел в них опыта. В «Рогане Ротберге» он даже искового заявления в глаза не видел.

– Ладно, – сказал Сои. – Что потом?

– Два момента, – пояснил Дэвид. – Во-первых, я хотел бы взглянуть на вещи вашего сына – игрушки, книги, кровать – все, где может содержаться свинец. Во-вторых, нужно, чтобы вы подписали кое-какие бумаги, которые позволят мне начать собирать его медицинскую документацию.

Сои кивнул Луин, та достала из маленькой коробочки пластиковый пакет на замочке, открыла его, и на маленьком кофейном столике выстроились в ряд пять пар фальшивых зубов с клыками: голубые, черные, зеленые и красные. Зоу добавила розовые, которые показывала им днем, и теперь перед ними предстал полный набор.

– Они называются «страшные клыки», – сказал Сои.

Дэвид уставился на ряд «страшных клыков» и впервые ощутил волнение в преддверии возможного крупного иска. Он взял зеленые, сделанные из прочной, но мягкой пластмассы и достаточно гибкие, чтобы легко открывать и закрывать рот. Дэвид тут же представил, как надоедливый маленький мальчик, держа их во рту, рычал и пугал сестер.

– Ваш сын с ними играл? – спросил Дэвид. Луин печально кивнула.

Сои сказал:

– Он их любил. Держал во рту. Пытался как-то вечером есть в них ужин.

– Кто их купил? – поинтересовался Дэвид.

– Я, – ответил Сои. – Я купил пару игрушек на Хеллоуин. Не особо дорогих.

– Где вы их купили? – спросил Дэвид, затаив дыхание. Он надеялся услышать ответ «Уолл-март», «Кеймарт», «Таргет», «Сирс», «Маршалл Филдс» – какую-нибудь крупную сеть с большими карманами.

– На рынке, – ответил Сои.

– На каком рынке?

– Большой развал. Около Логан-сквер.

– Наверное, «Майти-молл», – предположила Хелен.

Волнение Дэвида несколько улеглось. В «Майти-молл» металлические здания, пещеры, соединялись с лабиринтом из ларьков и киосков, где было все, что представляло интерес с юридической точки зрения, и множество вещей с черного рынка. Дешевая одежда, хозяйственные товары, старые альбомы, спортинвентарь, пиратские компакт-диски, старые книги, поддельные украшения, игрушки и все для разнообразных игр – миллион вещей. Ведение учета и выдача чека там были не в чести.

– Они были в упаковке? – спросил Дэвид. На упаковке значилось бы название фирмы-производителя и, возможно, импортера.

– Да, но ее нет, – ответил Сои. – Ее сразу выбросили.

– Нет упаковки, – добавила Луин.

В квартире было две спальни, в одной спали родители, в другой – дети. Дэвид последовал за Сои, а женщины остались в гостиной. Туйя спал на маленьком матрасе на полу рядом с сестрами. У детей был маленький дешевый книжный шкаф с раскрасками и книгами в мягких обложках. Рядом с ним стоял пластиковый контейнер, набитый игрушками мальчика.

– Это его, – сказал Сои, указывая на контейнер.

– Можно взглянуть? – спросил Дэвид.

– Пожалуйста.

Дэвид опустился на колени и начал рассматривать содержимое коробки: персонажи мультфильмов, гоночные машинки, самолеты, пистолет и наручники – стандартный набор недорогих игрушек для пятилетнего мальчика. Вскоре он встал.

– Я посмотрю их позже. Пока проследите, чтобы все осталось на своих местах.

Когда они вернулись в гостиную, «страшные клыки» снова сунули в пакет. Дэвид объяснил, что отправит их эксперту по отравлению свинцом и тот проведет анализ. Если зубы действительно содержат недопустимое количество свинца, то они встретятся снова и обсудят иск. Дэвид предупредил, что, возможно, будет трудно найти производителя игрушек, и просил их не возлагать слишком большие надежды на то, что в один прекрасный день на них свалятся деньги. Все трое – Зоу, Луин и Сои, похоже, были озадачены и встревожены, прощаясь с Зинками, не меньше, чем при встрече с ними. Сои собирался в больницу, чтобы переночевать там с Туйей.

На следующее утро Дэвид отправил срочную посылку с набором «страшных клыков» в лабораторию в Акроне. Ее директор, доктор Бифф Сандрони, был ведущим экспертом по отравлению детей свинцом. Он также отправил чек на 2500 долларов, но не от «Финли энд Фигг», а со своего личного счета в банке. Дэвиду только предстояло обсудить дело с двумя начальниками, и он не собирался этого делать, пока не узнает больше.

Сандрони позвонил через два дня, подтвердил, что получил посылку и чек, и обещал примерно через неделю добраться до исследования клыков. Он очень ими заинтересовался, поскольку никогда еще не видел игрушку, сделанную специально для того, чтобы помещать ее в рот. Хотя практически каждая игрушка, проверенная им, побывала во рту ребенка. Вероятнее всего, игрушка была сделана в Китае, Мексике или Индии, но без упаковки шансы обнаружить импортера и производителя почти сводились к нулю.

Сандрони любил поговорить и пустился в повествование о своих наиболее значительных делах. Он все время давал показания, «любил суд» и брал на себя полную ответственность за вердикты на несколько миллионов долларов. Он называл Дэвида по имени и настаивал, чтобы так же обращались и к нему – Бифф. Слушая его болтовню, Дэвид не мог вспомнить, когда говорил с кем-либо еще по имени Бифф. Его хвастовство обеспокоило бы Дэвида, если бы он не провел маленькое расследование в поисках эксперта по отравлению свинцом. Доктор Сандрони был воином с безупречным послужным списком.

В 7.00 в субботу Дэвид и Хелен нашли «Майти-молл» и припарковались на битком забитой стоянке. Машин было много, и на рынке уже царила суета. На улице было тридцать градусов [22]22
  По Фаренгейту, ~ -1 °C


[Закрыть], внутри – ненамного теплее. Они долго стояли в очереди за напитками и, купив два высоких стакана горячего какао, начали бродить по рядам. Каким бы хаотичным ни казался рынок, какой-то порядок в нем все-таки был. Торговцы едой располагались у входа, предлагая навынос такие деликатесы, как корн-доги, [23]23
  Сосиска, покрытая толстым слоем кукурузного теста.


[Закрыть]пончики и сахарная вата. Потом следовал ряд ларьков, где продавалась недорогая одежда и обувь. Вдоль другого длинного коридора растянулись палатки с книгами и бижутерией, потом мебель и автозапчасти.

Покупатели, как и продавцы, были всех видов и мастей. Наряду с английским и испанским слышалось много других языков: азиатские, африканские и даже громкий голос русского.

Дэвид и Хелен двигались вместе с толпой, периодически останавливаясь, чтобы изучить что-то представлявшее интерес. Когда прошел час и горячее какао остыло, они обнаружили отдел хозяйственных товаров, а потом – игрушки. В лавках предлагали тысячи дешевых игровых устройств и наборов, ни один из которых даже отдаленно не напоминал «страшные клыки». Зинки прекрасно понимали, как много месяцев отделяло их от Хеллоуина, поэтому вряд ли им посчастливится найти костюмы и что-то подобное.

Дэвид взял упаковку с тремя динозаврами, довольно маленькими, чтобы поместиться во рту годовалого ребенка, но слишком большими, чтобы он мог их проглотить. Все три были окрашены в разные оттенки зеленого. Только такой ученый, как Сандрони, мог отскрести краску и проверить ее на содержание свинца, но после месяца изнурительных исследований Дэвид пришел к выводу, что большая часть дешевых игрушек заражена. Динозавров продавала «Ларкетт индастриз, мобайл», из штата Алабама, а производились они в Китае. Он видел название «Ларкетт» в качестве ответчика по нескольким искам.

Держа динозавров в руках, Дэвид задумался над абсурдностью происходящего. Дешевая игрушка делается в пяти тысячах миль отсюда, за смешные деньги, раскрашивается свинцовой краской, импортируется в Соединенные Штаты, проходит по дистрибьюторским каналам и в итоге оседает здесь, на гигантском блошином рынке, где ее продают за 1 доллар 99 центов, и покупают самые бедные покупатели, несут домой, дарят ребенку, тот сует ее в рот и попадает в больницу с поражением мозга, и его жизнь летит под откос. Где все эти законы о защите прав потребителей, где инспекторы, бюрократы? Не говоря уже о сотнях тысяч долларов, необходимых для лечения ребенка и его поддержки на протяжении всей дальнейшей жизни.

– Брать будете? – спросила миниатюрная испанка.

– Нет, спасибо, – ответил Дэвид, возвращаясь к реальности. Он положил игрушку назад и отвернулся.

– Есть хоть какие-то следы «страшных клыков»? – спросил он, шагнув к Хелен, стоявшей к нему спиной.

– Ничего похожего не вижу.

– Я замерз. Давай выбираться отсюда.