Текст книги "Особняк с привидениями. Том 2. Полночь у мадам Леоты"

Автор книги: Джон Эспозито

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Глава вторая

Подходи, глупый читатель, не стесняйся. В город приехала ярмарка! Большинство людей никогда не задумывались, откуда берутся эти ярмарки. Они просто приезжают. Эти странные передвижные шоу с их экзотическими зрелищами и ветхими каруселями являются без приглашения. Очень многие люди стараются обходить их стороной.

Да, можно смело сказать, что эти люди делают всё, что только могут, чтобы избегать их. Заметьте, это те же люди, которые не любят американские горки и страшные истории.

Конечно же ты не из их числа.

Когда приезжает ярмарка, они запираются дома и, затаив дыхание, ждут, пока шоу уродцев уедет.

Но сами ярмарочные артисты надеются привлечь широкую публику. Простых людей. Тех, кто чувствует смутную дрожь предвкушения, когда вырастают шатры с выцветшими от солнца табличками и обещаниями тайн и чудес.

Так что не стесняйся, подходи! В город прибыло новое шоу, где ты найдёшь магию и хаос, и – как знать?

Может, маленькое убийство.

Просьба оставаться на местах

ТРАМВАЙ ЗАТОРМОЗИЛ С ПРОНЗИТЕЛЬНЫМ ВИЗГОМ, высадив девочек в полутора километрах от старой пристани. Уже отсюда были слышны ароматы пышных горячих крендельков и сладкой ваты, которые приносил прохладный осенний бриз. Это были те самые ароматы, которых они ожидали, вперемешку с другими, менее приятными: едким запахом детской рвоты и гнусной вонью животных – а может, и людей, – что останавливались здесь пометить территорию.

Трамвай, который высадил их ровно там, докуда они заплатили, поехал вдаль, уменьшаясь, пока не исчез совсем. Две девочки оказались в странном и таинственном месте, которое всего сутки назад казалось таким же привычным, как звёзды на небе. Но так было, пока не появились они.

Укрытые ночной темнотой.

Принеся с собой ужас и восторг.

В город вернулась ярмарка.

Она приезжала каждую осень, когда листья бледнели, как бледнеют люди, когда в каждой тени скрывается обещание смерти.

Она привезла с собой ветхие шатры, где скрывались десять тысяч чудес, и шаткие карусели, механизмы которых едва держались вместе и никогда не видели инструктора по безопасности. Всё по низкой, очень низкой цене… За столько, сколько найдётся у тебя в кармане.

Это было обещанием бродячего шоу: весёлого и страшного, безопасного и фатального. Быть может, ты выживешь. Быть может, нет. Но если да, то можешь радоваться за себя. Ты только что обманул смерть.

Девочки взялись за руки, поднимаясь по ненадёжным ступеням деревянной лестницы на пристань, откуда открывался вид на мерцающие гирлянды огней. Ещё через пару шагов они смогли услышать звуки. Гости ярмарки кричали во всё горло и так же громко смеялись: интригующая смесь ужаса и удовольствия. Как же тесно связаны эти чувства. Смех и слёзы. Радость и печаль. Жизнь и смерть. Люди собирались издалека, чтобы получить особенные впечатления от ярмарки. Люди вроде Джейн и Конни.

Мы часто слышим о том, что девочки соревнуются между собой. Что они порой могут быть язвительными и завистливыми. Но к Джейн и Конни это вовсе не относилось. Между ними не было скрытого соперничества. Джейн желала только лучшего для Конни. А Конни желала только лучшего для Джейн. Лучшей кончины, если быть точным. Было бы чудесно, если бы лучшая подруга Конни внезапно умерла. Джейн была слишком одарённой, слишком красивой, слишком всем нравилась, чтобы жить. Но раз уж Конни была её лучшей подругой, то искренне желала, чтобы её смерть была безболезненной. Такая дружба трогает моё небьющееся сердце: ставить чью-то смерть превыше своей. Бродячая ярмарка была отличным местом, чтобы найти смерть, если принять во внимание недавнюю историю.

В прошлом году на одном из аттракционов исчезла девочка. Пуф! Испарилась. Именно так. По крайней мере, это гласили школьные сплетни. Девочку звали Франсин, и, если верить слухам, ходившим по средней школе, она осмелилась посетить дом с привидениями (не все могут позволить себе особняк, знаете ли). С тех пор никто её не видел и ничего о ней не слышал. Конечно, это утверждение не имело под собой никаких доказательств.

Но от этого история о ребёнке, который пропал в ярмарочном доме с привидениями (ведь не все могут позволить себе особняк), не переставала распространяться как эпидемия. Это была городская легенда. Даже если вы не знаете, как это называется, вы наверняка слышали в своей жизни парочку городских легенд. Это истории о загадочных происшествиях с кем-то, кого никто не знает. Они очень убедительны, за исключением того, что невозможно найти свидетелей, видевших лично огромного крокодила в канализации Нью-Йорка или убийцу, прячущегося на чердаке. Всё это видел только знакомый парня сестры кузины чьего-то друга (который сейчас живёт в Канаде).

Но Джейн верила в такие вещи. Раз уж столько людей утверждают, что это правда, то это должно было быть правдой. С другой стороны, Конни обладала не такой доверчивой натурой и скептично относилась ко всему, чего не видела своими собственными глазами. Но уверяю вас, есть множество вещей – некоторые из них невообразимо ужасны, – которые увидеть нельзя. Одна из них, о которой я рад тебе сообщить, сейчас прячется у тебя под кроватью.

История о девочке, которая пропала в ярмарочном доме с привидениями (потому что не все могут позволить себе особняк), обрела ещё большую популярность в этом году, когда бродячая ярмарка вернулась с новой порцией ужасов. Если подумать, в истории был смысл. По этому поводу даже проводилось расследование, а в новостях делали множество сенсационных заявлений. Но в городских легендах нет места здравому смыслу. Что в нём весёлого? Это словно пробраться за кулисы магического шоу. Там только дым, зеркала и клейкая лента. (Счастлив? Теперь наслаждайся жизнью, лишённой волшебства.)

– Победителем будет каждый, – кричал лавочник у аттракциона с бросанием мячей. Он поймал на себе злобный взгляд Конни:

– Что насчёт тебя, юная леди? И твоей хорошенькой подруги?

Ай! Это было как укус пчелы. Неважно, что и как делала Конни, хорошенькой всегда называли Джейн. Даже когда они одевались одинаково – а в этот вечер на обеих были одинаковые голубые платья в клеточку, – и даже вес и рост почти совпадали, и курносые носы одинаково торчали вверх, хорошенькой всегда называли Джейн. Все говорили, что, когда Джейн не улыбается и не смеётся, их можно принять за сестёр. Так что делает Джейн милее? Всё дело в том неуловимом, особенном очаровании, с которым некоторые из нас рождаются. И умирают. Говоря другими словами, Джейн восхищалась яркими крыльями бабочек, а Конни нравилось эти крылья отрывать. Медленно.

Джейн видела в людях только хорошее, даже в Конни. Особенно в Конни. Мы к этому ещё вернёмся. Так что Джейн пришлось согласиться поехать вместе с подругой в этот прохладный пятничный вечер за три трамвайных остановки от дома. Конни втайне надеялась, что этот вечер будет последним для Джейн.

– Подходите! – настаивал торговец. – Победителем будет каждый!

– Что скажешь, хорошенькая? – Конни ткнула Джейн в бок. – Хочешь сыграть?

Джейн ответила искренней, обезоруживающей улыбкой, убирая волосы с глаз Конни. С больших и злобных глаз.

– Я думаю, что ты куда милее.

– Ты врунья, – сказала Конни. – Но мне это в тебе и нравится. Пойдём! – она схватила руку Джейн, увлекая её прочь от палатки. – Давай поищем уродцев!

Девочки смеялись, ловко пробираясь через толпу, огибая семьи и влюблённые парочки, как два одинаковых воздушных змея на ветру.

Вскоре они оказались внутри странного, но притягательного вихря в центре набережной. Шатёр десяти тысяч удивительных чудес был разбит напротив карусели, где застывшие посреди галопа лошади взмывали на латунных, раскрашенных как леденцы опорах на пугающую высоту каллиопы.

Издалека с американских горок доносились крики, когда вагонетки ныряли в свою первую пропасть. Дети охали и ахали, восторженно показывая пальцами на трёхметрового клоуна, который прогуливался на ходулях. Там был даже шарманщик с живой обезьянкой. (Впрочем, мёртвые бывают не менее забавны.)

Ярмарочный зазывала всего метр ростом мельтешил перед огромным шатром. Тот был заляпан бог знает чем, его выцветшая табличка приглашала в мир десяти тысяч удивительных чудес. (Там было всего тридцать семь удивительных чудес и тринадцать жутких экспонатов, но кто стал бы считать?)

– Подходите, все до одного, – раздавался из рупора голос зазывалы.

– Мальчики и девочки, дети всех возрастов. Всего за четвертак – какие-то жалкие двадцать пять центов – вы станете свидетелем самых странных и поразительных чудес, которые я, Мистер Великолепный, собрал со всего земного шара. Посмотрите на настоящую Медузу Горгону, чьё лицо так отвратительно, что превратит в камень любого, кто его увидит. Присоединитесь к чайной церемонии с живой мумией. Поразитесь мальчику-марионетке с лицом осла. Погрузитесь в каменную ванну капитана Калпеппера Клайна. Он жив или уже мёртв? Мне четвертак, вам зрелище!

Он указал своим коротким пальцем на Джейн, разглядев её в пёстрой толпе:

– Ты, с пустым взглядом. Заходи, если осмелишься.

Конни игриво подтолкнула Джейн.

– Он говорит с тобой, хорошенькая.

Ноги Джейн словно вросли в набережную, плечи напряглись, а тело наполнилось ужасом. Что-то пугало её. Нечто позади палатки десяти тысяч удивительных чудес.

– На что смотришь?

– Ни на что, – солгала Джейн. – Давай поедем домой.

– Ну уж нет. Мы только что приехали.

– Мне всё равно. Я хочу уйти. Это дурацкое место.

– Место-шместо, – Конни надоело препираться. Она посмотрела туда же, куда и Джейн. Что она увидела – не такая уж и тайна, если ты внимательно следил за историей, глупый читатель. Там, на краю пристани, украшенный двускатными крышами и безвкусными вывесками, стоял аттракцион с привидениями, метко названный Ухмыляющимся Домом Ужасов. Бедная, бедная Джейн. Аттракцион, который, как она втайне надеялась, никогда не вернётся, злодей из городской легенды, снова здесь. С новыми силами, как говорится.

Важное уточнение для всех моих поклонников: эта сказка имела место в недалёком прошлом, когда дома с привидениями были более скромными. Там не было живых актёров в масках, высокотехнологичных устройств или компьютеров, которые создают мощные голограммы. Лучшее, на что можно было рассчитывать, это светящийся манекен, который выпрыгнет из темноты. Вход стоил всего четвертак, и совсем не нужно было ждать. Точно, это не ошибка. Там не было очередей, какие выстраиваются сейчас к большинству аттракционов. Очередей, где можно умереть в ожидании… Но я отвлёкся.

У Конни заканчивалось терпение. Она решила надавить:

– Я поняла. Тебе просто страшно.

– Неправда.

– Да? Тогда что с твоей рукой?

Джейн даже не нужно было на неё смотреть. Рука была густо покрыта мурашками.

– Мне просто холодно, вот и всё.

– Или страшно, – сказала Конни, усиливая натиск, – а точнее, ты в ужасе.

– Неправда.

– Правда.

– Неправда!

– Отлично, тогда докажи! Мы идём в дом ужасов. Как мы и договаривались раньше.

Джейн привстала на цыпочки, делая вид, что осматривает аттракцион во всём его жутком великолепии. На самом деле она сосредоточилась на тёмных облаках, проплывающих позади него. Что угодно, лишь бы не смотреть. Лишь бы не видеть смеющиеся скелеты, фиолетовые и зелёные, украшающие вход, и ставни, открывающиеся и закрывающиеся с криками, записанными на плёнку. Джейн смотрела в небо, чтобы не увидеть – только не это! – печально известную Франсин, которая будет в ужасе махать руками из верхнего треугольного окошка, пока дом не захлопнет ставни, как створки моллюска, запирая её внутри.

– Я отказываюсь тратить последний четвертак на ерунду, – сказала Джейн, отвернувшись.

Конни выудила из кармана два четвертака:

– Я заплачу. Ну что? Какие теперь у тебя оправдания?

Джейн вырвала свою руку из руки Конни, и это была одна из самых агрессивных вещей, которые она делала в своей жизни. Она уже жалела, что тайком выбралась через окно, чтобы сбежать с лучшей подругой в этот попробуй-уйти-живым уголок города, где на старой пристани над океаном нарастающих волн разбила свои шатры бродячая ярмарка – самое сомнительное из развлечений. Волны принесли с собой ужасное напоминание: Джейн не умела плавать.

Да, волны у причала были неспокойны. Чайки тоже волновались, кружась и крича. Там было кое-что ещё: сила, невидимая большинству, следовала за девочками как третья тень. В воздухе витала настоящая магия. А у магии всегда есть две стороны. Первая рождена светом. Она освещает всё хорошее в нашем мире. Вторая сторона, которая вас наверняка интересует больше, зреет в темноте, питаясь кошмарами. На ярмарке можно найти обе. С какой ты столкнёшься, зависит только от тебя.

Эта тёмная энергия вызывала у Джейн тошноту, она даже захотела присесть. Конни, напротив, наслаждалась ею. Она попыталась предложить – вернее, настоять, – чтобы Джейн попробовала угощение, яблоко в карамели. Джейн отказалась, и Конни скривилась в хорошо отрепетированной недовольной гримасе.

– О фигуре беспокоишься? Или боишься повредить свои чудесные зубки?

– Нет, – ответила Джейн, – я просто не люблю карамельные яблоки. И кстати, это у тебя чудесные зубки.

– Чушь какая. Все любят карамельные яблоки. Нельзя доверять ребёнку, который их не любит.

– Тогда не доверяй мне, – Джейн ненавидела, когда её дразнили, особенно когда это делала Конни.

Джейн прикинула, когда прибудет следующий трамвай, и засобиралась к выходу. Конни пришлось остановить её. Поездка в дом ужасов казалась невинной забавой, одной из тех, ради которых и приходят на ярмарки.

– Давай посмотрим ещё немного, – стала уговаривать Конни. Джейн пожала плечами. Они так и сделали, наблюдая через защитное ограждение с облупившейся краской.

Двое детей забрались в чёрную вагонетку, похожую на ракушку – Проклятую Ракушку, если желаете. На задней её части трафаретом был написан тринадцатый номер.

На них опустили поручни безопасности (большое спасибо), и ракушка заскользила по железным рельсам к угольно-чёрному входу в Ухмыляющийся Дом Ужасов.

– Видишь? Они решились. Хоть и младше нас. Каких-то восемь или девять лет.

– Я бы сказала, десять, – уточнила Джейн. – Они выглядели на десять.

– Всё равно на два года младше нас. Парочка десятилетних малявок достаточно храбрые, чтобы поехать в дом ужасов без своих мамочек.

Джейн на мгновение задумалась.

– Я тоже достаточно храбрая.

– О, правда? – Конни хмыкнула. – Давай посмотрим правде в глаза. Тут я храбрая. А ты хорошенькая. И знаешь, что люди говорят?

– Что? – Джейн было достаточно любопытно, чтобы спросить, даже рискуя услышать неприятный ответ. – Что они говорят?

Конни обнажила зубы в ухмылке, доказывая, что улыбки бывают не только прекрасны, но и омерзительны.

– Красота исчезает, – она протянула кассиру два четвертака, оглядываясь на хорошенькую подругу. – Красота исчезает.

Глава третья

ТРИНАДЦАТАЯ РАКУШКА выехала из ухмыляющейся пасти дома ужасов пустой, а оба посетителя десяти лет с виду исчезли. Неужели история повторилась снова? Трясущейся рукой Джейн указала на красное пятно на мягком сиденье:

– Они пропали! Смотри! На сиденье кровь.

Конни тоже удивилась, но потом заметила краем глаза двух детей, которые выбежали через чёрный ход. Дети из тринадцатой ракушки, десяти лет с виду, и один из них держал красный коктейль.

– Вот тебе и кровь, – рассмеялась Конни. – Господи, ты такая же доверчивая, как все.

– Неправда.

– Правда.

Рядом с ними остановилась ещё одна ракушка, её сиденье повернулось к ним само, словно приветствуя их. Дежурный предложил девочкам садиться. Джейн помотала головой.

– Серьёзно? – спросила Конни. – Мы ехали сюда через весь город, только чтобы струсить в последний момент? Кроме того, – Конни привела свой последний аргумент, – ты мне обязана.

Джейн застыла. Значит, Конни снова решила сыграть в «ты мне обязана». Как долго это будет продолжаться? Насколько сильно она обязана Конни? Конечно, когда ты прочтёшь эту маленькую историю, то сможешь согласиться, что Джейн всем обязана Конни. По крайней мере, жизнью, а это ли не всё, что есть у человека? Впрочем, это не совсем так.

Долг, который Джейн всё время пыталась вернуть, возник из-за несчастного случая на пляже прошлым летом. Это было лето 1964 года, когда в кинотеатрах крутили пляжные фильмы и великолепная четвёрка из Англии захватила наши побережья. Вы можете спросить, что делала Джейн, не умея плавать, на общественном пляже, где буквально повсюду песок и вода. Много, много воды. И по пляжному песку ты ходишь, только чтобы добраться до воды. Джейн пришла сюда со своей компанией, чтобы позагорать. Конни тоже была там, но сама по себе. Она презирала компании, впрочем, это к делу не относится. Джейн зашла в воду по лодыжки. В этом нет ничего страшного. Потом ещё немного, до середины бедра. И ещё чуть-чуть, по пояс. На этом она хотела остановиться, но тут двухметровая волна сбила её с ног, и мощное подводное течение потащило её в открытое море. Хвала небесам, там была одна девочка, которая никому не нравилась. Конни. Её звали Конни.

Остальное ты можешь додумать сам. Конни отлично плавала. Она прыгнула в воду и, без сомнения, спасла жизнь Джейн. Как отплатить такой долг? Вряд ли это возможно. Но если кто-то, кому ты обязан жизнью, просит тебя прокатиться по дому ужасов на бродячей ярмарке, чтобы от души покричать, перестань ныть и забирайся на сиденье!

Дежурный остановил ракушку.

– Сколько вас?

Конни оглянулась на Джейн, надеясь, что та передумала, но напрасно.

– Только бедная маленькая я.

Дежурный напомнил Конни не опускать поручень безопасности, а ждать, пока это не сделают призраки. Она забралась в ракушку, на которой был написан второй номер. Но только ракушка поплыла в сторону входа, Джейн неожиданно запрыгнула на сиденье рядом с Конни:

– Ладно, уговорила.

Конни улыбнулась.

– Победа за мной! – сказала она, а потом повторила зловещим тоном: – Победа за мной.

Ракушка миновала двойные стальные двери, и Джейн с Конни поглотила чёрная бездна ярмарочного дома ужасов, где мерцали тёмные огни и раздавались под покровом ночи пронзительные крики. Всё за четвертак, и никаких очередей. Джейн обернулась назад, когда двери начали закрываться, и сквозь море лиц – молодых и старых, радостных и насмешливых – увидела, что зазывала указывает пальцем на неё.

– Ты пожалеешшшь…

Бам! Двери захлопнулись, и ракушка номер два проскользила метров на шесть вперёд, потом резко затормозила и свернула в сторону. Загорелся фиолетовый свет, и перед девочками возникла ведьма, которая помешивала зелье в котле. Отойдя от первого испуга, они засмеялись. Картина была не очень убедительная. Ведьма оказалась магазинным манекеном, зелёная плакатная тушь отслаивалась с её пластикового лица.

Должно было быть страшнее. Это не мог быть тот самый дом ужасов, правда? Не тот, который забрал себе Франсин из городской легенды.

Ракушка продолжила свой путь, и Конни озвучила слова, которые были у Джейн в голове.

– Должно было быть страшнее.

Страшно не было. О, но станет. Хе-хе!

Сверху спустился на верёвке пластиковый скелет. Он даже не взял на себя труд погреметь костями. Потом появилась простыня на палке, изображающая призрака, и сказала: «Бу». Такой дом ужасов можно было устроить хоть на бабушкином чердаке. Джейн и Конни узнали крики: те же, что звучали снаружи, фальшивые, записанные на плёнку. Они тоже были частью обмана. Для Джейн это стало большим облегчением. Городские легенды, которым она раньше верила, теперь превратились в дешёвый литой пластик. Домов с привидениями на самом деле не существует. Ни в парках развлечений, ни в кино, ни в книгах. Но ты знаешь лучше, не так ли?

Облегчение Джейн продлилось недолго. Конни повернулась к ней нос к хорошенькому носику, и даже темнота не могла скрыть её злые глаза.

– У меня есть секрет, – начала она хриплым шипящим голосом. – Страшшшный секрет. Я могу рассказать его только тебе.

Джейн отодвинулась от Конни так далеко, как могла. Что бы ни хотела рассказать Конни, Джейн не была уверена, что желает это слышать. Тем более в темноте ярмарочного аттракциона, где она была поймана в ловушку поручня безопасности.

– Это может подождать до конца поездки?

– Бу! – перед их ракушкой возник призрак в цилиндре, который играл на органе похоронный марш. Эта бутафория тоже оставляла желать лучшего, но у застигнутой врасплох Джейн вырвался вполне настоящий вопль.

– Держи себя в руках, милая Джейни. Мы всё ещё лучшие подруги, разве не так? – голос Конни снова звучал как обычно, и Джейн вздохнула с облегчением.

– Да, конечно. Без сомнения.

Но тут вернулся тот, другой голос:

– Хорошшшо. Прошшшу не судить меня строго.