Текст книги "Мой злодей"

Автор книги: Джоанна Линдсей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 21

Ребекка повернулась так быстро, что лампа в ее руке наклонилась, грозя упасть. Она поспешно подняла другую руку, чтобы стеклянная колба не вывалилась из держателя. В этот момент она была слишком взволнованна, чтобы думать об опасности обжечься. Но все обошлось, и она поспешно поставила лампу на столик рядом с дверью.

Руперт направился к ней, и вид его не предвещал ничего хорошего.

– Я все объясню, – поспешно сказала Ребекка, не подозревая, как обольстительно звучит ее голос, все еще хрипловатый после долгого импровизированного концерта.

– Зачем? Разве объяснения так уж необходимы? – усмехнулся Руперт. – Вы, очевидно, вспомнили мои слова о том, что случится, если я найду вас в месте, где вам не следует находиться. Не сомневаюсь, именно на это вы и рассчитывали. Так что позвольте заверить, моя дорогая девочка, что никаких слов больше не требуется.

Она ничего не понимала. Кажется, тогда он говорил о каких-то выводах, которые сделает, если она окажется там, где ей не следует быть.

Ребекка едва не задохнулась. Узнав его ближе, она теперь догадалась, что речь шла о чем-то неприличном. Неужели он не шутит? Неужели действительно вообразил, что она собиралась поощрить его, придя сюда сегодня?

– Вы будете смеяться, поняв, насколько далеки от… – попыталась она объясниться, но договорить не успела. Он взял ее лицо в ладони и припал губами к губам. И тут это случилось снова, эти поразительные новые ощущения нахлынули на нее при первом же его прикосновении. О Господи, ничто не сравнится с ее ощущениями, когда он слегка отклонил ее голову, чтобы усилить натиск. Поцелуй становился все более страстным. На этот раз речь не шла об уроках. Руперт даже не пытался уговаривать ее. Его раскованность была тем факелом, который воспламенил обоих. Первые несколько минут Ребекка была ошеломлена и счастлива просто находиться в его объятиях.

– Я никогда не смеюсь, соблазняя женщину, – сообщил он, прижимая ее к себе. – Потом я посмеюсь с тобой сколько угодно, любовь моя. Но сейчас я все воспринимаю очень серьезно.

Что он говорит? И разве можно услышать и понять смысл его слов, когда сердце так бешено бьется? Он воспринимает это серьезно? Какой абсурд! Ничего подобного быть не может! Он слишком занят погоней за юбками, чтобы серьезно относиться к очередной победе.

Не прерывая поцелуя, он медленно отступил с ней в темную спальню.

Ребекка, в полном отчаянии, опасаясь потерять остатки воли, оторвала губы от жадного рта и выпрямилась.

– Вы не так меня поняли! – выпалила она.

– О, никакой ошибки быть не может, – усмехнулся он. – Все абсолютно закономерно. Кроме того, не помогут никакие протесты, высказанные столь чувственным голосом. Рассказать тебе, как он невероятно возбуждает? Но ты и сама это знаешь.

Предполагалось, что тон ее будет настойчивым. Не зазывным. Проклятый концерт! Кто бы мог подумать, что он станет причиной ее падения!

Руперт прижал ее… к стене? Нет, к кровати! Она хотела оттолкнуть его, но ее ладони нечаянно легли на его плечи.

– Подождите! – вскрикнула она, прежде чем он вновь завладел ее губами.

Вряд ли она думала, что удастся сказать что-то еще.

Вряд ли она думала, что хочет сказать что-то еще.

Вряд ли она вообще думала…

Поразительные ощущения, вызванные пылкими мужскими объятиями, сами по себе дарили ей невероятное наслаждение. Но дело было не только в этом. Возможно, она так головокружительно счастлива, потому что это он, его тело, его тяжесть, его губы предъявляют на нее права… И может, именно это заставило ее забыть о сопротивлении и отдаться экстазу.

Она вдруг словно очнулась. Или ее вело собственное желание?

Невинная Ребекка не совсем понимала, что происходит с ее телом. Одно знала точно: все, что он делает с ней, – воистину восхитительно.

– Я знал, насколько ты опасна, только не представлял, до какой степени, – пробормотал Руперт, поворачивая ее спиной к себе, чтобы расстегнуть платье. – Но никогда еще не был так готов капитулировать.

Он капитулирует? Что это означает? Возможно, он не сознает, что говорит. Ему лучше придержать язык, она так и сказала.

– Почему бы вам не помолчать немного?

Противореча собственному замечанию насчет смеха, он расхохотался.

– Да, почему бы мне не помолчать?

Ее желтое платье с большим, открывающим плечи декольте внезапно стало свободным. Оно еще держалось на руках, но тут же сползло вниз. Еще один яростный поцелуй, и ее смущение вмиг растаяло. Она сама не заметила, как он опрокинул ее на кровать.

Ее охватил озноб. В комнате было не настолько холодно, чтобы разжигать огонь, но и недостаточно тепло, чтобы лежать в одном белье. Она не успела опомниться, как его рука легла ей на грудь. Он расшнуровывал ее сорочку, но медленно, так медленно… Прикосновение, скольжение пальцев по краю выреза тонкой сорочки, поцелуй в плечо – и бретелька ползет вниз, нежное поглаживание талии – и завязки нижней юбки распущены. И при этом он то и дело приникал губами к ее губам, и если она даже и хотела запротестовать, мысли были слишком мимолетными.

Но ей захотелось, в свою очередь, ощутить прикосновение к его обнаженной коже. Все по справедливости.

Сквозь открытую дверь проникало достаточно света, чтобы ясно увидеть его, тем более что глаза привыкли к полумраку. Но она не могла сказать об этом вслух и только дергала его рукав, пока он не заметил и не сбросил сюртук. Потом она принялась за рубашку. Он сразу все понял. Уже лучше, куда лучше…

Но Руперт на этом не остановился, а она не была готова увидеть все.

Ей вдруг стало не хватать воздуха. И если теперь она не могла думать о нем как об ангеле, как соблазнитель он был великолепен! Неудивительно, что имя его завоеваниям легион. Прекрасные лицо и тело, черные, ниспадающие до плеч волосы… сама его внешность уже была соблазном, еще до его чувственных и нежных прикосновений. Поразительно, но стоит ему взглянуть на нее, как она тает. Неужели найдется женщина, способная устоять против этого мужчины?

Он снова наклонился над ней, и Ребекка, по-прежнему прерывисто дыша, старалась коснуться каждого дюйма его тела. Шелковистая сталь его длинных рук, сильной шеи, мощных, твердых мышц спины, перекатывавшихся на груди мускулов.

Она не сознавала, что он пораженно уставился на нее, не в силах скрыть восторг.

Она не могла представить, какие чувства отражаются на ее лице. Как возбуждают ее прикосновения.

Руперт со стоном наклонил голову и снова нашел ее губы, проникая языком в пещерку рта, прежде чем исступленно припасть к ее груди. На этот раз язык лизал, обводил, ласкал сосок, и Ребекка, в свою очередь, застонала. Он был горяч, как печка. Его жар окутывал ее.

Нижняя юбка поползла вверх, панталоны упали на пол, и жар внезапно стал нестерпимым, когда он накрыл ее своим телом, вошел в тугое лоно и поймал ртом пронзительный крик. Она знала, что так будет, просто забыла, чего следует ожидать. Возможно, это было к лучшему. Поскольку все случилось внезапно, Ребекка не ждала боли, и она оказалась не слишком сильной, короткой и не смогла помешать другим ощущениям, требующим более пристального внимания. Должно быть, Руперт, в этот момент понявший, что взял ее невинность, застыл, но по-прежнему оставался глубоко в ней и ласкал самое чувствительное местечко, которое только смог найти.

Ему даже не пришлось двигаться, когда она забилась в сладостных конвульсиях и с ее губ сорвался еще один тихий крик невыразимого наслаждения, который и послал его вниз с обрыва.

Незабываемое мгновение. О, как бы она хотела, чтобы это продолжалось бесконечно!

Глава 22

– Ты спас меня от позора в первый же день моего пребывания здесь, – застенчиво призналась Ребекка, – когда сказал, что вечером нет никакого костюмированного бала, хотя Элизабет утверждала обратное. Я не поблагодарила тебя за предупреждение.

Она лежала в объятиях Руперта под тонкой простыней, накинутой на их переплетенные ноги. Он крепко прижимал ее к себе и нежно ласкал. Ей так не хотелось высвобождаться, хотя она знала, что скоро придется возвращаться к себе.

– Так это была ты? – удивился Руперт. – Ну конечно! Я должен был запомнить шляпу.

Его нежность мгновенно улетучилась. Все дело в треуголке! Должно быть, она напомнила ему ту сцену в комнате Найджела. Ребекка думала, что они давно оставили позади все недоразумения. Но очевидно, это не так.

Руперт больше не ласкал ее. Правда, не оттолкнул, но ей казалось, что ему очень хотелось бы это сделать.

Ребекка вздохнула. Она вела себя возмутительно. Позволила себе полностью забыться. Отдаться ласкам распутника. Неужели не хватило ума понять, какому риску она себя подвергает?

Но, честно говоря, она ни о чем не жалеет. Просто уйдет немедленно, прежде чем он испортит лучшие мгновения в ее жизни.

Она села, попыталась спустить ноги с кровати, но не смогла – кровать стояла как-то странно, в углу комнаты. Раньше Ребекка ничего не замечала, потому что смотрела только на Руперта. Но сейчас натолкнулась на стену, помешавшую ей встать. Оставалось только переместиться к изножью кровати или перелезть через Руперта. Может, он намеренно поставил кровать таким образом, чтобы затруднить все попытки завоеванных женщин оставить его, пока сам не захочет их отпустить?

Но это, конечно, вздор! Глупости! Кровать, вне всякого сомнения, уже стояла в углу, когда он перебрался сюда. Просто Руперт поленился передвинуть ее на середину комнаты.

Теперь, лишенная тепла его тела, она дрожала от холода. И только сейчас вспомнила о своей наготе. Оказалось, сорочка сбилась на талии. Как и нижние юбки.

Краснея от запоздалого стыда, Ребекка натянула сорочку и поняла, что юбки соскользнут с бедер, как только она попытается встать. Поэтому она поспешно завязала тесемки, прежде чем попыталась скользнуть к изножью кровати. По крайней мере волосы не слишком растрепались благодаря искусству Флоры. Нужно только воткнуть на место несколько шпилек, чтобы все выглядело как прежде.

– Как? Не воспользоваться столь очевидным преимуществом? – насмешливо бросил он. – Я разочарован. Крайне разочарован.

Но он вовсе не был разочарован. Скорее саркастичен. Почему он так ведет себя, после того, что между ними произошло? Это ей следовало возмущаться, потому что он соблазнил ее, не потрудившись сначала выслушать. Правда, она не могла сердиться: слишком прекрасно то, что ей довелось испытать. Настолько, что внутри до сих пор бурлит радость.

Она ничего не ответила, пока не встала с постели. Нашла на полу платье и стала его натягивать.

– Не знаю, что вы хотите этим сказать. Впрочем, вы уже наговорили кучу всякой бессмыслицы.

– А по-моему, вздор несешь ты.

Ребекка вздохнула и просунула руки в рукава.

– Какое преимущество? – снизошла она наконец.

– Твоя голая грудь, разумеется. Словно сама не знаешь. Прекрасный способ отвлечься.

Наверное, он опять вошел в роль греховного, порочного повесы. Неплохо бы проявить немного такта, учитывая все, что ей пришлось только сейчас пережить. Правда, эти эмоции можно назвать положительными, но все же не каждый день отдаешь свою невинность распутнику… Господи, а ведь именно об этом старался предупредить ее Джон Китс! Если ее эскапада станет известна, она не только потеряет должность при дворе. Ее репутация будет навеки погублена!

Но она поборола страх. Никто ничего не узнает, а их связь может привести к чему-то еще более чудесному.

Она смущенно улыбнулась и сделала ошибку, вновь взглянув на него. Он лежал на боку, подперев рукой голову. Мускулистая грудь обнажена, тонкая простыня почти не скрывает мощное бедро. Совершенное тело, прекрасное лицо, шелковистые черные волосы, разметавшиеся по плечам… Господи, неужели он не сознает, какое пиршество представляет для ее жадного взгляда?

– Прекрати! – скомандовал он. – А, понимаю, еще более выгодные преимущества.

Ребекка непонимающе подняла брови. Еще одна двусмысленная реплика? Это уж слишком.

– Почему мне так необходимы преимущества? – с искренним недоумением спросила она.

– А разве нет? Хм, полагаю, ты считаешь, что столь огромной жертвы, принесенной ради дела, вполне достаточно. Какая преданность! Скажи, она совершенно отчаялась, узнав, что Найджела нет в стране? Не может узнать, что он затевает?

– Она?

– Не стоит изображать наивность, Бекка. Тебе не идет. Ты прекрасно знаешь, что мы говорим о Саре.

Ребекка тихо ахнула, начиная понимать, что он имеет в виду.

– Сегодня вы пришли к абсолютно абсурдным выводам. Это очередное испытание? Или ищете способа успокоить свою совесть?

– Какую совесть? – фыркнул Руперт. – Я взял то, что мне предлагали. И дал тебе достаточно времени для того, чтобы сбежать, но ты осталась. Надеюсь, ты не думала, что я попытался бы тебя остановить?

– У меня для вас информация! – негодующе воскликнула она. – Я не могла уйти, не сообщив ее, а вы не позволили мне ни слова сказать!

– Разве я заткнул тебе рот кляпом?

– Вы все время меня перебивали!

– Вздор. Тебя послали вытянуть из меня сведения – любыми средствами. Неужели ты вообразила, будто я так глуп?

Его пренебрежительный тон ранил Ребекку в самое сердце.

– Ты действительно глуп! – процедила она. – А Найджел говорил, что тебе можно без опаски доверить полученные сведения. Потому и…

– Найджел не мог сказать ничего подобного, – перебил Руперт. – Он прекрасно знает, что в отношении женщин мне доверять нельзя.

Ребекка не поверила своим ушам, но так разозлилась, что хотела одного – поскорее отсюда выбраться.

Взбешенная Ребекка огляделась в поисках последнего предмета одежды, который она не могла оставить здесь.

– Не это ли ищешь? – ухмыльнулся Руперт, размахивая ее панталонами. Охнув, Ребекка вырвала у него панталоны, отвернулась и принялась поспешно их натягивать.

Руперт с сожалением прищелкнул языком, раздосадованный тем, что ему не дали в последний раз увидеть ее голые ножки, чем взбесил Ребекку еще больше. Уже на полпути к двери она сообразила, что платье расстегнуто на спине и самой его не застегнуть.

Стиснув зубы, Ребекка промаршировала обратно и уселась на кровать.

– Застегните! – рассерженно потребовала она.

Он не стал разыгрывать недоумение. Да и как он мог, когда она повернулась к нему полуобнаженной спиной! Руперт тяжело вздохнул:

– Полагаю, придется…

Он застегивал платье в десять раз дольше, чем расстегивал. Ребекка упорно молчала. Но, закончив, он нежно поцеловал ее обнаженное плечико. Это оказалось последней каплей. Ребекка вскочила и обернулась.

– Как вы могли превратить это в поле битвы? Вы прекрасно знаете, что я согласилась помочь Найджелу. Ведь отдала же я вам его записку.

– Какую записку?

– После того как вы поцеловали меня в коридоре. – Встретив его недоуменный взгляд, она повысила голос: – Ту самую, что я швырнула в вас!

Недоумение сменилось гневом.

– Неплохая попытка, любимая, но Найджел не мог ничего мне послать.

– Неужели? Как бы там ни было, он просил меня передать вам записку.

– Это уж слишком. Уверен, ты способна придумать нечто более правдоподобное.

– Вы назвали меня лгуньей!

– Разве я не достаточно ясно выразился? Лгунья, воровка и, полагаю, вполне можно добавить, опытная соблазнительница. И при твоем последнем качестве так долго оставаться девственницей!

Ребекка зажала рот рукой, сдерживая крик. Он был такого мнения о ней и все же, не долго думая, уложил в постель! Негодяй!

– Таков мой долг, – объявила она с поистине великолепным негодованием. – Найджел уверял, что принц поручится за него. Я надеялась, что это произойдет сегодня, но ничего не вышло. И хотя сумела раздобыть необходимую Найджелу информацию, не решилась передать ее, не выслушав сначала принца. Но по какой-то глупой причине, которую теперь затрудняюсь назвать, посчитала, что вы не сможете причинить зло своей стране. Поэтому и пришла сюда, чтобы вы решили, требует ли моя информация немедленных действий или можно просто передать ее Найджелу, когда тот появится.

– Какая информация?

– Леди Сара сегодня утром послала Констанс в город передать записку. Бедняжка была так расстроена, боясь появляться на улицах одна, без сопровождения, что несмотря на предупреждение Сары держать все в секрете, открыла мне тайну. Если бы Сара не велела сделать все без лишнего шума, я не придала бы этой записке никакого значения. Но не могла же я отпустить ее в город одну, тем более что Констанс так боялась. Вот я и предложила сопровождать ее. Именно потому и пришла к вам сегодня вечером. Рассказать о лорде Албертоне и о том интересе, который проявляет к нему Сара.

Однако Руперт ничуть не удивился и не встревожился. Причина такого странного поведения стала ясна, когда он сказал:

– Думаю, такая умная молодая женщина, как ты, уже догадалась, что я все знаю, поскольку видел твой экипаж у его дома. Но поздравляю тебя, предлог совершенно правдоподобный, и я бы поверил, если бы не одно обстоятельство: я уже спрашивал, что ты делала на Уигмор-стрит, и ты дала мне совершенно иной ответ. Или признаешь, что лгала мне сегодня утром, утверждая, что это твоя горничная навещала подругу?

– Я всего лишь сказала, что у нее есть друзья в городе, правда, не на той улице.

– Но ты на это намекнула.

– Вы снова меня допрашивали! – возразила Ребекка. – Я не пожелала отвечать!

– Давай выясним все до конца. Ты солгала мне утром, вместо того чтобы воспользоваться прекрасной возможностью сообщить свою информацию, и не постеснялась ворваться ко мне в комнату. Я ничего не упустил, дорогая?

– Нет. Но позвольте мне, в свою очередь, высказаться. После того ужаса, который мне пришлось пережить в ваших руках, я больше не стану помогать никому, а тем более человеку, прикидывающемуся другом. Можете передать Найджелу, что вина за это лежит на вас. Доброй ночи, сэр Повеса, – заключила она. – Этот титул дан вам по заслугам.

Она решительно шагнула к двери, но все-таки вспомнила о возможном скандале и, выглянув в коридор, дабы убедиться, что он пуст, поспешила прочь. Руперт не пытался ее остановить.

Обуреваемая мятежными мыслями, Ребекка все-таки заблудилась и, поднявшись по парадной лестнице, оказалась в другом коридоре, ведущем в королевские покои.

Гвардейцы, несшие стражу, поспешно преградили ей дорогу. Ребекка молниеносно спустилась и на этот раз довольно быстро оказалась у своих дверей. Даже храп Элизабет не раздражал ее. Обида и боль были так велики, что если бы стены дворца рухнули, она бы ничего не заметила.

Глава 23

Ребекка не могла забыть ночь в спальне Руперта Сент-Джона. Шли недели, но сердечные раны не заживали. Ничто не могло заглушить ее душевных мук.

Немного легче ей стало только после театра, который посетили герцогиня и все фрейлины. Волнующим впечатлением была также встреча с молодой королевой, правда, слишком короткая. Теперь, когда наследник должен был вот-вот появиться на свет, во дворце почти не устраивались развлечения. Несколько слов, оброненных принцем Альбертом и позволивших ей убедиться, что Найджел Дженнингс действительно верный слуга Короны, она услышала слишком поздно.

Ребекку ничуть не трогало, что его преданность королеве и верную службу можно было без прикрас назвать безупречной. Больше она никогда не окажется в ситуации, когда ее назовут лгуньей и заклеймят как воровку. Поэтому Ребекка закрывала глаза на все деяния леди Сары. Ей попросту было все равно.

В эти тоскливые пустые дни Ребекка о многом передумала и стала осуждать Руперта. Впрочем, она тоже виновата. Смогла же она бросить его посреди танца и уйти. Почему же не сумела сделать это той ночью, пока еще можно было что-то исправить?

Она старалась не плакать, но дурное настроение то и дело прорывалось вспышками гнева, ставившими ее в неловкое положение. Она больше не желала терпеть злобные выходки Элизабет, и дело кончилось ужасной ссорой, причем обе фрейлины орали друг на друга, как торговки рыбой в порту. Позже Ребекка искренне стыдилась своего участия в этой сцене. По крайней мере исход оказался благоприятным для Ребекки. Элизабет, до крайности выведенная из себя, собрала вещи и ушла. Жаль только, что она не покинула дворец!

Ребекка понимала, что в своих резких переменах настроения не стоит винить Руперта, то есть, может, и стоит, но происходившее с ней сейчас было куда важнее.

Ей был необходим совет матери, но для этого придется ехать домой. Кстати, ей нужен совет и относительно того, стоит ли возвращаться. В какой же переплет она попала! Ей требуется совет, чтобы получить совет!

Но, даже решив ехать домой, она три дня не могла заговорить с горничной – единственным в Лондоне человеком, с которым Ребекка была достаточно близка.

Она дождалась прихода Флоры и уселась за туалетный столик. Горничная стала расчесывать ее длинные волосы. Но Ребекка не смотрелась в зеркало. Щеки стали пунцовыми. Стыдно говорить о таком, но приходится…

– Флора, мне нужно кое о чем поговорить с тобой.

– О ребенке?

Ребекка испуганно подняла голову и увидела, как Флора, подняв брови, в упор смотрит на ее отражение.

– Откуда ты узнала?

Горничная фыркнула и снова принялась орудовать щеткой.

– Кто заботится о вас? Или я не замечаю, как вы наполняете ночной горшок остатками еды, которую не смогли удержать в желудке? Могли бы попросить меня приходить по утрам попозже, чтобы я ничего не видела. Впрочем, доказательства так и остались бы в горшке.

Ребекку ужасно тошнило. Мало того, ей по нескольку раз приходилось пулей вылетать из покоев герцогини, чтобы найти укромное место, где ее выворачивало наизнанку. К счастью, тошнота изводила ее только по утрам.

– Я думала, что комнаты убирают другие горничные, – поморщилась Ребекка.

Флора снова фыркнула:

– Я никогда не позволяла этим спесивым особам убирать вашу комнату. Это моя обязанность.

– Но если ты обо всем догадалась, почему молчала?

– Ждала, пока вы соберетесь с духом все мне рассказать, – пожала плечами Флора. – Вот вы и собрались.

– У меня просто нет выхода, – вздохнула Ребекка. – Прошло пять недель с той ночи, как…

Ей было очень трудно сказать, что она отдалась мужчине, но Флора уже обо всем догадалась.

– И три недели назад должны были начаться месячные, – кивнула она.

– Да. Поэтому ты видишь, что больше ждать я не могу. Месяц-другой – и все заметят…

– Но у некоторых женщин живот начинает расти только на последних месяцах беременности.

– А у некоторых не бывает и утренней болезни. Но мне не повезло. Я надеялась, ты поможешь мне решить, что делать. Рассказать матери и предоставить ей искать выход или открыть секрет отцу ребенка?

– Он нравится вам настолько, чтобы выйти за него? Не важно, вы должны позволить ему…

– Не будем это обсуждать. Нет, я не горю желанием выйти за него замуж. Должно быть, муж из него выйдет прескверный. Правда, не знаю, каким он будет отцом.

– Надеюсь, вы понимаете, что выбор у вашей матери крайне ограничен. Ей либо придется купить вам мужа, что ей вполне по карману, либо найти хороший дом для вашего младенца.

– Не могу вынести мысли о том, что мой ребенок будет воспитываться у чужих людей, – немедленно ответила Ребекка.

– В таком случае…

– Не могу вынести мысли о том, что придется выйти за купленного жениха.

Флора закатила глаза к небу.

– Если вы уже решили пойти к отцу ребенка, зачем спрашивать у меня совета?

– Я ничего еще не решила.

Теперь в ее глазах Ангел решительно стал падшим. Никаких благородных свойств характера. Он всего лишь повеса. Распутник. И это отец ее ребенка!

– Честно говоря, – продолжала Ребекка, – я предпочла бы никогда больше его не видеть. Но вдруг ты что-нибудь придумаешь.

– Вы могли бы уехать, не только до родов, но и навсегда. Назваться вдовой и жить за границей. Возможно, ваша мать тоже согласится поехать.

Ребекка об этом не подумала и пока что думать не хотела. Во всяком случае, в их жизни грядут огромные перемены. Но как предложить такое матери, когда она всю жизнь прожила в Норфорде? Там ее друзья, и она счастлива проводить дни в их кругу. Но если Ребекка решит уехать, Лилли, конечно, соберет вещи и последует за любимой дочерью. А угрызения совести будут терзать Ребекку день и ночь. Посмеет ли она нарушить мирное существование матери?

Пока что выхода не предвиделось, но это вполне естественно, после того как Ребекка оступилась. Совершила единственный проступок, которому нет прощения в глазах окружающих. Именно поэтому окружающие ничего не должны знать.

– Я не могу так поступить с мамой. Не могу, – вздохнула Ребекка.

Флора несколько раз провела щеткой по ее волосам и задумчиво сказала:

– И все же вам следует сказать джентльмену… он ведь джентльмен, верно?

– Аристократ по рождению, – коротко ответила Ребекка.

– Есть разница между джентльменом и аристократом?

– В этом случае определенно, – проворчала Ребекка с таким удрученным видом, что Флора поспешно спросила:

– Кто он?

Ребекка не стала утаивать его имя от преданной горничной:

– Друг Элизабет, который совсем недавно принял эту комнату за место для любовных свиданий и произвел на тебя столь ошеломляющее впечатление.

– Значит, леди Элизабет не единственная, кто… господи, Бекка, это он?! Выходите за него.

– Нет.

– Но как вы можете не хотеть этого?

– Потому что большего распутника свет не видывал! Женщины бросаются ему на шею из-за поразительно красивого лица, а он этим пользуется, обольщая всех!

– Всех?

– Всех, кто оказывается так же глуп, как я.

Флора покачала головой и сочувственно погладила Ребекку по плечу:

– Но все это вполне понятно. Мужчина с такой внешностью может покорить любую, особенно если захочет.

– Его способности значения не имеют. В отличие от той ситуации, в которую я попала по его вине.

– Думаю, есть еще один выход.

– Прекрасно. Именно потому мы и начали разговор. Чтобы обсудить все возможные выходы. Какой ты забыла упомянуть?

– Ну, он не идеален, но если вы действительно не хотите выходить за него…

– Это мы уже установили.

– И вы не хотите покупать мужа, уезжать или отдавать ребенка чужим людям…

– Совершенно верно.

– Отдайте малыша ему. Он не первый аристократ, которому приходится растить внебрачного ребенка. И если он действительно такой скверный человек, то наверняка предпочтет это женитьбе на вас. А вы сможете стать «другом» семьи, чтобы навещать младенца сколько захотите, хотя…

– Что?

– Повторяю, я не уверена, что это такая уж хорошая идея. Если вы привяжетесь к ребенку, представьте, какую боль вам причинит разлука с ним, а вы наверняка его полюбите, ведь вы его мать! Но в любом случае вы просто обязаны незамедлительно все рассказать джентльмену. В противном случае это сделает ваша мать, а она особенно церемониться не станет. Во всем обвинит отца ребенка и будет трижды права. Возможно, потребует даже, чтобы он женился на вас. Поэтому если не хотите, чтобы это случилось, поговорите с ним сами. А вдруг он найдет выход, до которого мы не додумались?