355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джоан Смит » Аромат розы » Текст книги (страница 3)
Аромат розы
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 17:00

Текст книги "Аромат розы"


Автор книги: Джоан Смит



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Мне стало не по себе, я поняла к чему он клонит.

– Увы, не припомню. Я не регистрировала его визиты в Лондон в своем дневнике, – ответила я раздраженно. Он чуть заметно улыбнулся.

– Не сомневаюсь, что вы записывали туда гораздо более интересные вещи. Он посмотрел на мою сумочку.

– Вы уходите с пустыми руками, мисс Баррон?

– Я пришла сюда не для того, чтобы что-нибудь выпросить, одолжить или украсть! Его губы насмешливо скривились.

– Я был непростительно груб с вами. Прошу меня извинить. Поверьте, я искренне сожалею о случившемся, но я ведь совсем не знал, что вы за человек.

– Мы уже целых двадцать пять лет живем с вами по соседству, милорд. Если бы я была воровкой, до вас уже давно дошли бы об этом слухи.

– Вы правы. Но за эти двадцать пять лет я ни разу не слышал, что у вас вспыльчивый характер, и что вы склонны решать маленькие жизненные проблемы довольно рискованным способом. Согласитесь, вы вели себя весьма легкомысленно. Еще секунда, и я бы послал за констеблем.

– Да, действительно странно, как плохо мы знаем друг друга. Я, например, до сегодняшнего дня не догадывалась, кто портит книги в нашей публичной библиотеке. Теперь-то я знаю, почему уголки страниц изгрызены.

Он наклонил голову и посмотрел на меня долгим насмешливым взглядом.

– Очень вспыльчивый характер, – повторил он. – Как это вы умудрились обидеться только из-за того, что я напомнил вам о книгах? А что до библиотечных книг, так мама просто ленится возвращать их, и она постоянно платит за ущерб. Пойдемте, выберем для вас какие-нибудь романы.

– Вы очень добры, милорд, но мы не читаем книг столетней давности, а предпочитаем что-нибудь более современное. Так что лучше оставьте их для своего камина. Они превосходно горят в холодные зимние вечера.

– Мне это хорошо знакомо, мы выбрасываем очень много книг и приходится, набравшись терпения, подолгу сидеть и вырывать страницы. Вы рассердились на меня за то, что я хотел всучить вам старый хлам, и вы совершенно правы.

Я начала придумывать, как бы повежливее окончить нашу перепалку и уйти, и, как раз в этот момент, послышался мелодичный голос леди Уэйлин из голубой гостиной:

– Элджи! Послушай, Элджи! Бубби хочет выйти!

Забавно было наблюдать, как лицо лорда Уэйлина сразу переменилось, и на нем появилось выражение унылой тоски. Я подумала, что мама и ее Бубби – одна из главных причин, почему лорд Уэйлин так редко бывает дома. Он развел руками.

– Долг зовет. Если вам придет в голову что-нибудь, что поможет разгадать тайну ожерелья, пожалуйста, сообщите мне, мисс Баррон. А я в свою очередь…

– Элджи? Ты здесь?

Он не обращал внимания на ее крики.

– Я непременно дам вам знать, если что-нибудь выясню.

– Мой дядя не ездил в Танбридж…

– Элджи! – это был уже не жалобный крик, а злобное рычание.

Лорд Уэйлин обратился к дворецкому:

– Ситон, выведите, пожалуйста, эту мерзкую собаку. Видите, я разговариваю с мисс Баррон, – он виновато посмотрел на меня. – Извините нас за эту сцену.

– Ничего. Попрощайтесь за меня с вашей мама.

– С удовольствием, и даже пролаю за вас «До свидания» Бубби. А мне вы не хотите сказать «До свидания», мисс Баррон?

– Элджи!

Больше уже было невозможно не обращать внимания на ее крики. Я поскорее выскользнула за дверь, не дожидаясь, пока этот маленький инцидент перерастет в серьезную ссору. Мой визит прошел совсем не так, как я предполагала, но, по крайней мере, ожерелье было возвращено владельцам, и теперь у меня было достаточно боеприпасов, чтобы дать хороший отпор этому мерзавцу Стептоу, пока мы подыщем ему замену.

Я шла домой в прекрасном настроении. Был чудесный весенний день. После обеда меня ожидала приятная встреча с Борсини. Нужно было успеть подготовиться к нашему уроку.

Только одна неприятная мысль портила настроение: что, если дядя Барри все-таки был в Танбридже в тот майский день пять лет назад и украл ожерелье леди Маргарет? Я понимала, что именно это предполагает лорд Уэйлин, и что он решил во что бы то ни стало это выяснить.

Глава 5

– Ax, Зоуи, зачем ты им все рассказала! – мама очень огорчилась, узнав о том, что произошло в Парэме.

– У меня не было другого выхода. Иначе они бы подумали, что я пришла красть вазы лорда Уэйлина. Но теперь самое страшное позади, и мы можем доставить себе удовольствие выгнать, наконец, этого наглеца Стептоу.

– Ты говоришь, они давно знали, что он вор. Подумать только, и нам ничего не сказали! Он же мог нас ограбить, а мы бы ничего не замечали.

– Мы платим ему такое огромное жалованье! Но тут уж мы сами виноваты. Слава Богу, серебро, кажется, пока еще цело.

– Интересно, почему он согласился служить в доме, где нечего украсть? – удивлялась мама.

Наверно, все богатые семьи знали, что он за птица, и договорились не брать его на службу. Я не хочу сказать, что мы совсем уж бедные, но по сравнению с Парэмом и даже с Пакенхемами, ему у нас почти нечем было поживиться.

Пока мы с мама обсуждали наши дела, в гостиную торжественно вплыла Бродаган. Вид у нее был мрачный, черные глаза сердито сверкали.

– Мяса на обед не будет. Все сгорело, остались одни угли, миледи, – объявила она злорадно.

Бродаган всегда радуется, если в доме случается какая-нибудь беда. Обгоревшие концы ее передника красноречиво свидетельствовали об ужасных событиях, происшедших внизу на кухне.

– Я как последняя дура доверилась Мэри и оставила ее присматривать за мясом, а она мне такую пакость сделала.

Бродаган никогда не признает себя виноватой. Что бы она ни испортила (а она у нас порядочная недотепа), всегда виноват кто-то другой. Если подгорит мясо или получится пудинг с комками, или порвется что-нибудь при стирке, она всегда умудрится свалить вину на других. Но она так нам предана и так трудолюбива, что мы ее никогда не наказываем.

Она продолжала причитать о своих несчастьях.

– И ведь только вчера вечером я застала ее со Стептоу в темном уголке в столовой. Этот негодяй ее тискал, а я ведь обещала ее матери присмотреть за ней. Нет, с меня довольно – или он отсюда уйдет, или я. Я не потерплю, чтобы всякие прохвосты портили моих служанок.

– Пришлите сюда Стептоу, Бродаган, – попросила я.

– Легко сказать пришлите. Он в мансарде, роется в одежде бедного мистера Макшейна, обыскивает карманы покойного, смотрит, не завалялся ли там случайно двухпенсовик. Но я туда не полезу сегодня, моим старым ногам это не под силу.

– Так он опять в мансарде? – спросила я.

– Он там проторчал целое утро, а там все так и не убрано. И в прихожей он не появлялся, где ему положено сидеть. Я не нанималась открывать за него двери и принимать ваших гостей. Приходила миссис Чотон, спрашивала про книги.

Бродаган достала клочок бумаги, развернула его с таким видом, как будто это был пучок крапивы, и стала с трудом по складам разбирать свои каракули.

– Она говорит, что этот парень, ну как его, вроде, Скот, словом, его уже продали. А жена викария не хочет читать этого безбожника лорда Байра или Бера. Ну, да это неважно. Она сказала, что это тот, кто написал о ребенке Гарольде. Миссис Добиган и миссис Стил уже прочитали все, что написала Мария Эджвул, до последней буковки, и ни одной леди не понравилась ваша затея с Гордыми и предрассудочными, про которых написала какая-то анонимная леди. Я никогда не любила этих леди, которые боятся поставить свое имя под своей же писаниной. По-моему, раз уж написал книгу, так она какая есть, такая и есть.

– Спасибо, Бродаган, я сама все выясню с миссис Чотон. Простите, что вам пришлось открывать дверь и разговаривать с посетителями.

– Ваш передник, Бродаган! Вы его сожгли! – удивилась мама.

Бродаган спокойно посмотрела на свой передник.

– Теперь два вечера кряду придется работать и потратить добрых два шиллинга из моего нищенского заработка, потому что я не могу вас позорить и показываться на людях в этих обгорелых лохмотьях, миледи. Из него получатся отличные тряпки, – заключила она и выплыла из комнаты.

Не сомневаюсь, что она просто обрежет край и велит Мэри подрубить его. Но Бродаган лучше не возвращать к реальности, раз уж она приготовилась к страданиям.

– Я поднимусь в мансарду и приведу сюда Стептоу, а вы объявите ему об увольнении, мама.

Ее хорошенькое личико недовольно сморщилось:

– Почему бы тебе не поговорить с ним самой, дорогая? У тебя это получается гораздо лучше.

Не в пример Бродаган, которая обожает неприятности, мама очень не любит их. Я придерживаюсь золотой середины и, поэтому, мне всегда приходится выполнять за нее всякие малоприятные дела.

Разговор со Стептоу – удовольствие небольшое, но я его, конечно, не боялась. Поднявшись в мансарду, я увидела, что он складывает дядины вещи в два ящика: в один – хорошие, в другой – поношенные.

Он с довольным видом оглядел свою работу.

– Это я оставлю себе, – объявил он, указывая на ящик с хорошей одеждой. – Мой портной переделает эти пиджаки.

«Мой портной» – прямо как светский франт! Эта фраза меня подстегнула.

– Я только что вернулась из Парэма, Стептоу. Я рассказала ее светлости, где были найдены бриллианты. Они не будут возбуждать судебное расследование.

Он немного приуныл, но все же вид у него был не такой смирный, как я рассчитывала.

– Боюсь, мы не сможем найти деньги, чтобы повысить вам жалованье. Вы, разумеется, не захотите остаться у нас на прежних условиях. Мы не будем возражать, если вы поищете себе другое место. Две недели, я думаю, будет достаточно и нам, и вам, чтобы найти что-нибудь подходящее.

Он прищурил свои противные маленькие глазки и процедил сквозь зубы:

– Я мог бы пока не настаивать на прибавке.

– Вы вынуждаете меня сказать прямо, Стептоу – мы больше не нуждаемся в ваших услугах.

Тон у него был не извиняющийся, а наглый, как и прежде:

– Я и крошки не взял в вашем доме. Вы сами знаете, что это правда.

– Я не обвиняю вас в том, что вы крадете у нас ложки.

– Если вы намекаете на тот китайский кувшинчик в Парэме, так я его не брал. Он просто разбился, а что похожий кувшинчик оказался в антикварной лавке – я тут ни при чем.

Тут он, конечно, сделал глупость. Можно сказать, сам проболтался, за что его выгнали из Парэма. Ничто не могло разозлить лорда Уэйлина больше, чем то, что кто-то покушается на его фарфор.

– Две недели, Стептоу, – сказала я и решительно повернулась к выходу, довольная тем, что, наконец-то, этот неприятный разговор закончен.

– На вашем месте я бы этого не делал, мисс, – тон у него был насмешливый. Я удивленно повернула голову.

– У меня есть приятель в Танбридж Уэллзе.

– Ну и что из этого?

– Я езжу туда на праздники и по выходным. В Танбридже можно увидеть много интересного.

– Если вы о чем-то хотите сказать, Стептоу, – выкладывайте.

– Я никогда не тороплюсь обвинять кого-то, не то, что некоторые. Но я хорошо помню, что я видел и кого я видел в Танбридже в тот самый день, когда украли ожерелье леди Маргарет.

Услышав это, я окаменела.

– Вы имеете в виду моего дядю? Его губы скривились в довольной ухмылке:

– Все еще хотите уволить меня, мисс?

– Прибавки вы не получите, – уклонилась я от прямого ответа.

Я тут же помчалась вниз в гостиную и рассказала мама о случившемся. Она побледнела.

– Теперь он разболтает всем, что видел в Танбридже, когда украли ожерелье. Как ты думаешь, это сделал Барри?

– Ожерелье было у него. Лорд Уэйлин спрашивал, уверена ли я, что дядя не ездил в Танбридж. Мы ведь точно не знаем, куда он ездил. Мы верили ему на слово.

– Подумать только! Мой родной брат – обыкновенный вор!

Меня больше беспокоило, как будет вести себя лорд Уэйлин, если Стептоу ему все расскажет. Ужасно, что мы попали в лапы этого мерзавца.

Настроение у меня было окончательно испорчено, и я даже была не рада предстоящему визиту Борсини. Во время обеда мы с мама посоветовались и решили тщательно просмотреть бумаги Барри и постараться найти какие-нибудь документы, которые подтверждали бы его пребывание в Лондоне или Танбридже. У него могли сохраниться счета из гостиниц или неожиданно большие суммы расходов в чековой книжке. Вклады не должны превышать размер пенсии, которую он получал от Джон Компани. Если же мы обнаружим более крупные вклады, подтвердятся наши самые худшие опасения. Тогда нужно будет выяснить, куда делись его нечестно заработанные деньги, потому что после его смерти мама получила в наследство всего тридцать девять фунтов.

Я написала письмо Борсини с просьбой отложить нашу встречу и весь день провела с мама на чердаке. Мы перевернули вверх дном все ящики в поисках старых писем или квитанций. Ничего подозрительного мы не обнаружили. В последних чековых книжках были записаны только ежеквартальные пенсионные поступления. Дядя почти сразу же снимал всю сумму, как только ее начисляли. В соседнем банке он постоянно держал остаток в пятьдесят фунтов. Все остальные деньги он тратил наличными.

Поскольку мама брала за стол и за комнату очень небольшую сумму, мы пришли к выводу, что он постоянно тратил на что-то много денег. Одевался он всегда очень скромно. У него была пара приличных пиджаков, один хороший вечерний костюм и еще один, старомодный, черный, который он никогда не носил. Он не держал карету и даже не пользовался наемным экипажем. Изредка, когда ему нужно было куда-нибудь поехать, он брал мою лошадь. У него не было привычки сидеть по ночам в кабаках или посещать дорогие рестораны. Мама считала, что он держал себя в узде из-за той истории со счетами в Индии.

Мама примостилась на краю чемодана.

– Посмотри-ка, Зоуи. Это любопытно.

Я подошла посмотреть, что ее так заинтересовало. Она держала старую чековую книжку за тот год, когда Барри приехал в Гернфильд.

– Он приехал сюда с пятью тысячами фунтов! Эта сумма снята со счета через неделю после его приезда. Что он сделал с этими деньгами?

Я посмотрела на неразборчивую запись и сосчитала нули, чтобы убедиться, что это пять тысяч, а не пятьсот или пятьдесят. Все было возможно. Но это были действительно пять тысяч. Сначала мы никак не могли понять, что это могло значить, пока нам не пришла в голову страшная догадка:

– А что если он заплатил кому-нибудь выкуп за молчание?

– Стептоу! – вырвалось у меня.

– В это время Стептоу еще служил у Пакенхэмов. Он перешел к нам только три года назад. Нет, мы не можем подозревать Стептоу, как бы нам этого ни хотелось, – возразила мама.

– Интересно, какая тут указана дата?

Пятнадцатое мая 1811 года. Как раз примерно в это время было украдено ожерелье леди Маргарет. Мама, дядя Барри купил ожерелье! А мы с вами так спешили вернуть его Уэйлинам!

Она в ужасе схватилась за голову.

– О Господи! Они нам ни за что не поверят. Мне самой трудно в это поверить. Пять тысяч фунтов выбросить на эту мерзкую безделушку!

– И вспомнить только, как я перед ними унижалась и выслушивала обвинения леди Уэйлин, что я бегаю за ее сыном!

– Почему же тогда леди Маргарет объявила, что ожерелье украли? Это ведь был свадебный подарок ее мужа, а не фамильная драгоценность, и она могла продать его, если хотела. Барри, по-видимому, ничего не подозревая, купил ожерелье у того, кто его украл.

– Зачем он это сделал? Ведь он не купил ожерелье по дешевке, оно едва ли стоит пять тысяч фунтов, да и покупать ожерелье на углу у какого-нибудь бродяги просто глупо. Если бы ему зачем-то и понадобились брил лианты, он мог бы купить их свободно у приличного ювелира.

Мы долго рассуждали, тщетно пытаясь разгадать эту тайну, но так ни до чего и не додумались.

– Стептоу что-то знает, – сказала я и собралась пойти вниз, чтобы поговорить с ним еще раз, но оказалось, что он был по-прежнему в мансарде. Это было подозрительно, но, поскольку ему нечего было там украсть, я просто напомнила ему, что он должен идти вниз исполнять свои обязанности. Потом я заговорила о нашем деле. Тщательно взвешивая каждую фразу, чтобы не выдать себя, я попыталась выведать, что ему известно:

– На что это вы так загадочно намекали, когда говорили о Танбридж Уэллзе?

Он посмотрел на меня с притворно невинным видом, но глазки его при этом злобно сверкнули:

– Танбридж Уэллз, мадам? Отличный курорт. Я часто езжу туда на воды. Помнится, я уже говорил вам о нем.

– Вы сказали, что видели там моего дядю. Что он там делал?

– Я не сказал, что видел мистера Макшейна, мадам. Вы, должно быть, ослышались.

– Значит, вы его не видели?

– Нет, этого я тоже не говорил, мисс. Я не пропустила незамеченным то, что вместо «мадам» он употребил менее почтительное «мисс».

– Но очень возможно, скоро я кое-что и вспомню.

Я поняла, что сейчас бесполезно пытаться вытянуть из него что-нибудь. Он пока не хочет открывать свои карты.

– Почему вы прохлаждаетесь здесь? Ступайте вниз и займитесь тем, за что получаете жалованье.

– Слушаюсь, мисс, – он поклонился мне с подчеркнутой издевкой. Меня так и подмывало догнать его и дать хорошего пинка, но я сдержалась. Этот негодяй что-то знает и непременно использует это, чтобы опорочить моего дядю, иначе так нагло он бы себя не вел. Я вернулась на чердак и сообщила мама о своей неудаче.

Настроение у меня было прескверное. Вдруг, не более чем через десять минут на чердак влетел Стептоу. Он внимательно посмотрел на нас наглыми глазками, стараясь понять, чем это мы занимаемся, и доложил:

– К вам с визитом лорд Уэйлин, мисс Баррон.

– Лорд Уэйлин! – воскликнула мама. – Что он хочет?

– Он не сказал, мадам. Может быть, передать ему, что вы не можете его принять, мисс Баррон?

Я именно так и собиралась сделать, но не хотела доставлять Стептоу такое удовольствие.

– Нет, нет. Я сейчас спущусь. Пожалуйста, попросите его светлость подождать в гостиной, пока я вымою руки.

– Я уже проводил его туда, мадам. Я собрала дядины бумаги, чтобы отнести в свою комнату, подальше от Стептоу, – Пойдемте со мной вниз, мама. Я не могу принимать лорда Уэйлина одна.

– Почему же, Зоуи, – рассмеялась она, – ведь он же не ухаживать за тобой пришел, а по делу. Да и в твоем возрасте уже не страшно быть с джентльменом наедине.

– Конечно, у него ко мне дело.

– Ну, тогда я еще немного здесь пороюсь, может быть, еще что-нибудь найдется. Дай мне эти бумаги.

Я оставила ее одну и пошла в свою комнату, чтобы привести себя в порядок.

Глава 6

Мама слишком часто стала употреблять эту убийственную фразу – «в твоем возрасте». Совсем еще недавно фраза, которая сопровождала каждый мой шаг, была «когда ты станешь немного старше». Когда же я успела так постареть, что перестала нуждаться в компаньонке? Ответ был пугающе простым: компаньонка мне не нужна, потому что нет джентльмена, который хотел бы побыть со мной наедине.

Очевидно, и лорд Уэйлин пришел только затем, чтобы поговорить об этом злосчастном ожерелье. Но, все равно, я не должна встречать его с грязными руками и паутиной в волосах. Я вспомнила, как щеголевато был одет лорд, когда я его видела в Парэме, и решила переодеться. На мне было старое муслиновое платье с узором в виде веточек, которое я носила уже целых три года. Утром я надела его, потому что шла перебирать пыльные бумаги на чердаке. Но пока я умылась и причесалась, прошло уже минут десять. Неудобно было заставлять его ждать так долго, и я спустилась вниз в своем муслине с веточками. Наша гостиная, которая называется просто «гостиная», а не торжественно – «Голубая гостиная», как в Парэме, вдруг показалась мне тесной и обшарпанной. Ботинки лорда Уэйлина сверкали ярче, чем наши зеркала, ворс на его пиджаке был длиннее, чем ворс наших ковров. Я пожалела, что не переодела платье, но было уже поздно. Он поднялся мне навстречу.

– Мисс Баррон, вы, вероятно, удивлены тем, что я примчался к вам так скоро после вашего визита.

Если он и обратил внимание на мою прическу и на мое платье, то ничем этого не показал. Его глаза блестели, он был явно чем-то взволнован, но это что-то была отнюдь не мисс Баррон и не то, что он здесь г нею наедине.

– Мы рады видеть вас в любое время, милорд, но я, кажется, догадываюсь, что привело вас сюда. Это, наверно, связано с ожерельем.

– Конечно, – поспешно подтвердил он. И было понятно, что мысль о том, что он может прийти к нам с какой-то другой целью, никогда не приходила в его модно причесанную голову.

– Чрезвычайно странная штука!

У меня сердце ушло в пятки: он узнал что-то дурное о дяде Барри! Может быть, Стептоу послал ему письмо, или…

В эту минуту все поплыло у меня перед глазами. Когда я пришла в себя, мой гость испуганно смотрел на меня. Я не упала в обморок, у меня просто помутилось в глазах.

Он подбежал ко мне и усадил в кресло.

– Какой же я глупец! Напугал вас до смерти. Давайте я налью вам рюмку вина.

Вы бледная, как полотно.

Он засуетился вокруг меня, налил вина.

Я отпила несколько глотков и почувствовала, как приятное тепло разливается по всему телу.

– Небольшое головокружение. Просто не знаю, как это могло случиться. Налейте и себе вина, пожалуйста, милорд.

Я пожалела, что у нас в гостиной не было хорошего вина. В погребе еще оставалось несколько бутылок из запасов папа, но тот херес, который стоял на столе, был кислым, как уксус. К счастью, он не стал пить. Его интересовало только ожерелье.

Он вынул его из кармана и положил передо мною на стол. Вспомнив о банковских счетах дяди, я сначала подумала, что лорд Уэйлин каким-то образом узнал, что Барри купил ожерелье и пришел вернуть его нам.

– Как вы узнали, что мой дядя купил его? Вы, наверно, проверили банковские счета вашей тети Маргарет так же, как я проверила счета дяди Барри?

Брови его удивленно поднялись.

– Простите, вы сказали, что ваш дядя купил ожерелье?

– Я подумала, возможно… Немного помолчав, я ответила более уверенно:

– Да.

– Объясните мне все поподробнее. Я ничего не понимаю.

Я рассказала ему о пяти тысячах фунтов, которые были у дяди, когда он к нам приехал, и о том, что он снял их со своего счета в банке примерно в то же время, когда пропало ожерелье.

– О Боже! – воскликнул лорд Уэйлин. – Похоже, что моя тетушка обокрала его, потому что то, что она продала ему – обыкновенные стразы.

– Вы хотите сказать, что это не настоящие бриллианты?

– Мама показалось, что они как-то не так блестят. Я попробовал резать ими оконное стекло. Камень раскрошился, не оставив даже царапины на стекле. Я помчался к ювелиру в Альдершоте, и Стейси подтвердил, что это обыкновенное стекло, которое стоит не больше пяти – десяти фунтов.

Я онемела от удивления, а когда снова посмотрела на ожерелье, мне показалось, что оно утратило свой прежний блеск. Это явно была подделка.

– Так, значит, у вашей тетушки вовсе не было бриллиантового ожерелья?

– Да нет же, конечно было. Незадолго до того, как оно пропало, она даже носила его к Стейси почистить. А это копия. Ни мама, ни я не знали о ее существовании, хотя женщины часто делали копии своих драгоценностей.

– А настоящие бриллианты исчезли?

– Да, вместе с несколькими другими безделушками. Так, пустяки. Гранатовая брошь и кольцо с опалом. Самые дорогие фамильные драгоценности перешли по наследству сыну Макинтоша.

– И ваша тетя не говорила о пропаже других вещей?

– Нет, и это довольно странно, потому что она подняла очень большой шум, когда пропало ожерелье. Мне это совершенно непонятно. А теперь вы говорите, что ваш дядя неизвестно куда истратил сразу пять тысяч фунтов.

Видно было, что лорда Уэйлина эта история заинтриговала. Мне даже показалось, что его вовсе не волнует судьба бриллиантов, просто он хочет разгадать это таинственное совпадение.

– Деньги исчезли вскоре после того, как он приехал к нам.

– Когда точно это случилось?

– Он снял деньги со счета пятнадцатого мая 1811 года.

Интересно, зачем ему точная дата?

– Тетино ожерелье пропало примерно в то же самое время, поэтому вы и решили, что он купил его? Но оно так дорого не стоило. Его оценили для страховки в четыре тысячи фунтов, но тетя так и не застраховала его. Она редко надевала его и считала, что в Парэме оно в безопасности. После того, как тетя объявила о его пропаже, мистер Макшейн не мог даже показать кому-нибудь это ожерелье, его наверняка заподозрили бы в воровстве. Остается сделать, вывод, что, скорее всего, он его не покупал.

– Он никогда не сделал бы такой глупости. Да и ваша тетя не заявила бы о краже, если бы она продала ожерелье.

Мы сидели, глядя на стеклянные бусины на столике, и напряженно размышляли.

– Пожалуй, я выпью немного вина. Лорд взял свою рюмку. Будучи человеком воспитанным, он даже не поморщился, но после первого глотка поставил рюмку и не спешил взять ее снова.

Помолчав немного, лорд Уэйлин продолжал:

– Очевидно, что оба эти происшествия связаны друг с другом, потому что произошли в одно и то же время, хотя и не в одном и том же месте. Вы постоянно живете здесь и хорошо знаете дела вашего дяди, мисс Баррон. Не был ли он как-то связан с леди Маргарет Макинтош?

– Насколько мне известно, они даже никогда не разговаривали, только раскланивались при встрече. Она никогда не была у нас в Гернфильде, а дядя не ходил в гости в Парэм. Если они случайно встречались в городе или на каком-то светском приеме, дядя просто приподнимал шляпу.

– И мистер Макшейн никогда не ездил в Танбридж Уэлз?

Прежде, чем ответить, я немного задумалась. С того злосчастного утра, когда я унижалась, возвращая ожерелье, ситуация изменилась. Теперь уже поступки леди Маргарет выглядели сомнительно. И я решила рассказать о намеках Стептоу.

– Я точно не знаю, ездил ли дядя когда-нибудь в Танбридж, но наш дворецкий туманно намекнул, что, якобы, видел там дядю. Я не смогла заставить его сказать что-то более определенное. Это ведь очень скользкий тип.

Лорд Уэйлин кивнул и сказал мрачно:

– Стептоу! Как это вас угораздило взять этого мерзавца?

– Мы бы не сделали этого, если бы вы сочли нужным предупредить нас, что он вор, – отпарировала я. – Право же, милорд, вам следовало сказать нам об этом. Его удивил мой резкий тон.

– Я предупреждал Пакенхэмов, когда они попросили дать ему рекомендацию. Им срочно был нужен опытный лакей, а Стептоу знает свое дело. Они взяли его условно. Два года он вел себя примерно, а потом стали пропадать разные мелочи, и они его уволили. Разве они ничего вам не сказали, когда вы советовались с ними?

– Мы не советовались с ними. Мы решили, что раз он работал в Парэме, он человек надежный. Мы предложили ему служить у нас дворецким, он был счастлив получить это место. Но вы, как соседи, должны были нас предупредить.

– Мама была обеспокоена, но потом решила, что он большого вреда не принесет.

Как только он произнес это, его лицо досадливо сморщилось.

– Я не хотел сказать… Я вспылила.

– Конечно, ведь Гернфильд не завален дорогими китайскими безделушками, как Парэм!

Лорд Уэйлин благоразумно решил не отвечать на мою колкость и продолжал:

– Как вы узнали, что он украл мою Таньскую вазу? Я не мог доказать этого и не хотел публично обвинять его, не имея веских улик, хотя был уверен, что это его рук дело.

– Он сам проболтался. Думал, что мы знаем.

– Надо полагать, вы с ним уже распрощались.

Мне было стыдно, но пришлось признаться, что мы этого еще не сделали.

– Дело в том, что он что-то знает о Танбридж Уэллзе, – пояснила я.

– Надеюсь, мне скоро удастся выяснить, что именно.

– А что он может знать? Вероятно, он видел там вашего дядю и пытается сыграть на этом.

– Да, но…

Лорд Уэйлин снисходительно смотрел на меня и терпеливо ждал, когда я, наконец, сама пойму, что хочу сказать.

– Мне не понравилось, каким тоном он говорил об этом. Как будто мой дядя сделал что-то предосудительное.

– Вы просто позволяете ему играть на вашей чувствительности, мисс Баррон. Признаться, вы меня удивляете, – улыбнулся он. – В Парэме вы вели себя куда более решительно. Давайте рассуждать здраво. У мистера Макшейна обнаружено не пропавшее ожерелье, а дешевая копия. Может быть, он оставил много денег в своем завещании, и это кажется вам подозрительным?

– Да нет, что вы! Он даже не оставил денег на собственные похороны. Все, кто ездит в Индию, возвращаются оттуда богачами, а дядя привез только пять тысяч фунтов, да и те растратил, а, может быть, подарил кому-то или проиграл в рулетку.

– Итак, мы можем сделать вывод, что он не сделал ничего дурного. Хотите, я попробую поговорить со Стептоу?

– Это бесполезно. Когда я попыталась допросить его как следует, он отказался от своих слов. Очень скользкий тип.

– Вы должны его немедленно уволить.

– Пожалуй, вы правы. Теперь, когда я знаю, что это ожерелье не настоящее, я непременно сделаю это и уже без всяких колебаний.

Уэйлин посмотрел на часы и заторопился.

– Мне пора идти.

Он взял ожерелье, вопросительно посмотрел на меня и, поскольку я не возражала, положил его в карман.

– Я думаю, нам лучше не ворошить старое, – сказал он, вставая. – Прошло так много времени. Завтра у меня дела в Лондоне, поэтому я оставляю вас, мисс Баррон. Боюсь, я изрядно надоел вам своими просьбами, но если вы случайно узнаете что-нибудь о нашем деле, прошу вас дать мне знать. А я, в свою очередь, обещаю сделать то же самое.

Я невнятно пробормотала, что согласна, и он ушел. У лорда Уэйлина были дела поважнее – Лондон, политика… Конечно, вся эта история с ожерельем была для него лишь забавным пустяком. Мне же она начинала казаться все более серьезной. Я чувствовала, что дядя, а через него и мама, могли быть втянуты в какую-то грязную аферу, связанную с исчезновением пяти тысяч фунтов. Разгадка этой тайны была в Танбридж Уэллзе. Нужно было непременно ехать туда. Кстати, и Уэйлин будет далеко в Лондоне. Если я узнаю что-нибудь, порочащее доброе имя дяди Барри, мне не хотелось бы, чтобы это произошло в присутствии лорда. Если же обнаружится, что и у леди Маргарет тоже были кое-какие грешки (что вполне вероятно), я, разумеется, тут же сообщу ему обо всем.

Я вовсе не допускала мысль, что блестящая леди Маргарет попросту надула моего дядю, всучив ему подделку, а настоящее ожерелье продала в Танбридже или где-то по соседству. Неужели дядя Барри был так глуп, что поверил ей? Если бы она была молода и хороша собой, то могла бы его одурачить, но это было не так. В это время леди Маргарет была уже далеко не молодая располневшая женщина, хотя и не без светского лоска, но от ее прежней красоты уже почти ничего не осталось.

Я пожалела о том, что позволила Уэйлину взять с собой стразы. Возможно, если показать их в Танбридже, кто-нибудь что-то и вспомнит. Я побежала вслед за лордом Уэйлином. Он все еще был в прихожей и беседовал со Стептоу. Они разговаривали, стоя близко друг к другу, словно два заговорщика.

– Что-нибудь случилось, лорд Уэйлин? – спросила я, подходя к ним.

– Не надо меня провожать, Стептоу, я сам выйду, – сказал он дворецкому, и тот мгновенно удалился.

– Я пытался хоть что-то из него вытянуть, – объяснил лорд Уэйлин. – Как я и думал, он ничего не видел в Танбридж Уэллзе. Он только знает, что моя тетя туда часто ездила. Боюсь, что там ничего узнать не удастся.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю