Текст книги "Пендервики на улице Гардем"

Автор книги: Джинн Бёрдселл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Касивая, – сказал он.

Ианта чуть не выронила ребёнка.

– Что он сказал? Ты слышала? Он сказал: ты красивая!

– Это вам показалось. – Скай скорчила Бену рожу пострашнее, чтобы он не заблуждался на её счёт.

– Нет-нет, я точно слышала: красивая! «Касивая», он сказал. Ах, как же это здорово! Бен, скажи ещё!

– Утя.

– Ну ничего, один раз получилось – значит получится опять. Скай, ты оказываешь на него благотворное влияние!

Скай этого только не хватало – оказывать благотворное влияние на соседских младенцев. Когда она спустила Азимова на пол и он горделиво прошествовал в дом (никакой благодарности! – подумала Скай), волна звуков, доносившихся со двора Пендервиков, вдруг усилилась, как будто все одновременно закричали, завизжали и засвистели в свистки.

– Мы там тренируемся. – Скай и не подозревала, что тренировка – это, оказывается, так громко. – Мы вам мешаем, наверно?

– Нисколько, – сказала Ианта. – Нам с Беном даже нравится. Ваш папа, наверно, тоже раньше играл в футбол?

– Папа? Да вы что? Он только в шахматы и в бадминтон.

Шум во дворе у Пендервиков продолжал набирать силу, и теперь в нём можно было различить крики ПИЦ-ЦА, ПИЦ-ЦА, ПИЦ-ЦА! Значит, прибыл ужин, тренировка закончилась.

– Мне надо идти, – заторопилась Скай.

– Да, конечно. Ещё раз спасибо за Азимова.

Скай уже шагнула за дверь, но когда на пороге она зачем-то обернулась, в глазах Ианты мелькнуло… Скай не поняла, что в них такое мелькнуло. Может, одиночество? Была бы рядом Джейн, она бы сразу разобралась.

– А идёмте к нам, – совершенно неожиданно для самой себя выпалила Скай. – У нас там пицца. – И Бена с собой берите – если, конечно, маленькие едят пиццу.

– Бен обожает пиццу. Только… – Глаза у Ианты вдруг стали очень осторожными, как в тот раз, когда все между собой знакомились. – Ваш папа, возможно, будет возражать…

– Папы нет дома. И он всё равно возражать не будет. – Скай не взялась бы объяснить, откуда она это знает, но она знала точно: не будет. – Ну что, пошли?

Дом Пендервиков, пожалуй, не совсем был готов к приёму гостей – особенно таких, которые в этом доме ещё не бывали. Пёс, гоняясь за теннисным мячом, только что опрокинул свою миску с водой, и теперь по кухне разлилась обширная лужа. Джейн в лицах описывала Томми грандиозную потасовку во время их последнего футбольного матча, и одновременно Розалинда ругала того же Томми за кусок пиццы, выхваченный из коробки, когда никто ещё даже не сел за стол; Ник – необъезженный мустанг – бегал на четвереньках по полу, дико взбрыкивая, а Бетти – ковбой – старалась удержаться у него на спине; Пёс время от времени наскакивал на ковбоя и на мустанга, пытаясь опрокинуть обоих. Но Ианту, кажется, весь этот кавардак ни капельки не смущал, и даже когда Пёс подпрыгнул и лизнул её в лицо, она только засмеялась – оказалось, она любит и собак, не только котов. А Бен вообще был в восторге, особенно когда Томми встал на четвереньки и предложил ему тоже покататься на мустанге. Наконец лужу вытерли, стол накрыли, пиццу разложили по тарелкам и размели в два счёта, и на кухне стало так радостно-шумно, что машину мистера Пендервика никто не услышал. Поэтому все удивлённо смолкли, когда вдруг хлопнула входная дверь и на собравшихся хлынул целый поток сердитой латыни.

–  Nam multum loquaces– как там дальше? Жуткая, жуткая женщина… Она высосала мой мозг! Merito…не помню. Ах, да: merito omnes habemur, nec mutam profecto repertam ullam esse aut hodie dicunt mulierem aut ullo in saeclo.Вот именно! Ни разу. Одна только моя Элизабет! Она, между прочим, никогда не болтала во время концерта. Никогда!..

В следующую секунду мистер Пендервик молча застыл на пороге кухни. Волосы у него на голове стояли торчком, язык галстука свисал из кармана, а сам он изумлённо глядел на Ианту.

– Простите, – наконец выговорил он. – Я не знал, что у нас гости.

– Как же не знали, мистер Пен, – удивился Томми. – Помните, вы попросили Ника побыть бебиситтером? И мне тоже разрешили прийти.

– Томми, папа не про вас с Ником говорит, – громким шёпотом объяснила Джейн.

Покраснев, Томми затолкал в рот случайно оставленную на тарелке корочку пиццы и принялся жевать.

– Пап, это я пригласила Ианту и Бена с нами поужинать, – нарушила молчание Скай.

Мистер Пендервик провёл рукой по волосам, видимо желая их пригладить, но от этого они только сильнее стали торчать в разные стороны.

– Всегда рады вам, Ианта. Правда, пицца, пожалуй, не самое…

Что «пицца не самое», никто не услышал, потому что одновременно с мистером Пендервиком заговорила Ианта:

– Наверно, не стоило приходить, когда вас нет дома, но Скай так по-дружески…

Оба умолкли, не договорив. В следующий раз молчание нарушил Ник:

– Как ваше свидание, мистер Пен?

– Чудовищно. – Он оглядел всю кухню, заглянул даже под стол, где Пёс грыз коробку из-под пиццы. – Анны тут случайно нигде нет?

– Нет, папа, – ответила Розалинда.

– Хорошо. Тогда передай ей, что её тренер Лорен все первые пять концертов Баха трещала как сорока.

Мы слушали Бранденбургские концерты, – добавил он, повернувшись к Ианте.

Она кивнула.

– А шестой?

– А до шестого мы не досидели, – мрачно сказал он.

Бен, в порыве необъяснимой симпатии (необъяснимой, потому что вряд ли он что-то мог знать про Баха), протопал через всю кухню к мистеру Пендервику и подёргал его за штанину. Мистер Пендервик присел на корточки, и они с Беном немного друг друга поразглядывали.

– Утя? – спросил Бен.

– Вроде того, – кивнул мистер Пендервик. – Понимаешь, когда сидишь на таком, с позволения сказать, свидании – хочется поскорее куда-нибудь, как утя… нырь! – Он показал рукой, как ныряет утка. – И честно говоря, Бен, без свиданий оно как-то гораздо спокойнее.

– Точно, – согласился Ник, вообще не одобрявший свиданий в разгар спортивного сезона.

«Если они опять все замолчат, я взорвусь», – подумала Розалинда и, чтобы не взорваться, объявила, что сейчас будет десерт. Но Ианта сказала, что уже поздно, Бену давно пора спать, и все вдруг спохватились, что и правда уже поздно. Братья Гейгеры отправились к себе домой, а Ианта и Бен к себе. Мистер Пендервик вызвался донести Бена.

Сёстры остались на кухне вчетвером.

– Бедный папа, – пробормотала Розалинда. У неё просто сердце разрывалось от того, что папа вернулся со свидания такой удручённый, – хотя, строго говоря, она на то и рассчитывала.

– Я… – начала Скай.

Но Розалинда её оборвала:

– Только не говори мне, что «ты же говорила»!

– И не думала! Я просто собиралась сказать: раз никто больше не хочет десерт, я и одна могу.

– Рози, а что папа кричал на латыни, когда пришёл? – спросила Джейн.

– Откуда я знаю? Мне сто лет надо учиться, чтобы запомнить столько слов. Наверно, жаловался на Лорен [20]20
  Не совсем так: конкретно про Лорен римские комедиографы ничего не писали. Входя в дом, мистер Пендервик декламировал строки из второго акта комедии «Клад» Тита Макция Плавта (середина III в. до н. э. – около 184 г. до н. э.):
Нас, женщин, не любят, чего обольщаться,Считают болтливыми – и не напрасно,И есть поговорка: из женщин немаяЕщё не встречалась вовеки ни разу.  (Перевод А. Артюшкова)


[Закрыть].

– Ладно. Главное, с двумя противными тётеньками покончено. Нужно найти ещё двух.

– А как мы их найдём? – спросила Бетти из-под стола, где она сидела в обнимку с Псом и его коробкой из-под пиццы.

– Не знаю! – Мысль о противных тётеньках, которых опять придётся где-то искать, наводила на Розалинду тоску. – Завтра об этом поговорим.

_{Глава десятая}
Неусыпный надзор

Назавтра после школы сёстры сели придумывать для папы новую тётеньку, но получалось так себе, и они решили отложить это малоприятное занятие до следующего завтра. Но следующее завтра оказалось субботой, у «Антонио Пиццы» был очередной матч, и «Антонио Пицца» его выиграла, и Скай даже ни разу не потеряла самообладание! В такой радостный день думать ни о чём противном как-то не хотелось. А к утру воскресенья трава во дворе покрылась инеем, и в Камерон наконец пришла настоящая осень – тихая, ясная, безоблачная. Старые клёны пылали ярко-красным, жёлтым и рыжим, по всей улице Гардем суетились белки, пряча свои орешки в самых немыслимых местах.

Устраивать серьёзный совсеспен в такой сказочный день – просто кощунство, решили сёстры Пендервик. Гораздо интереснее устроить запруду в Квиглином лесу. Пока искали, чем запрудить ручей, Бетти оступилась и упала в воду, как нарочно в самом глубоком месте, но Томми тут же её вытащил – правда, одна только Джейн догадалась сказать ему спасибо, потому что Розалинда была очень занята: она стаскивала с себя свитер, натягивала его на Бетти и бежала с ней домой, чтобы поскорее усадить сестрёнку в горячую ванну.

Потом началась очередная рабочая неделя. Бетти решила учить Бена новым словам и каждый день после садика проводила у Ианты по нескольку часов. Правда, кроме «утя» да изредка «касивая», она пока ничего от своего ученика не добилась. Джейн закончила пьесу про ацтеков, но прежде чем с ней расстаться, отнесла её к Волшебному утёсу – на удачу. Скай сдала пьесу мистеру Баллу не открывая и тут же о ней забыла. Розалинда написала на «отлично» две контрольных по латинским крылатым выражениям и пословицам. А в качестве практического задания по физике они с Анной построили катапульту, из которой оказалось очень удобно метать Псу кусочки собачьего печенья.

Словом, дел было столько, что за всю неделю никто даже словом не обмолвился ни о свиданиях, ни о мачехах, и Розалиндины страхи постепенно вытеснились на второй план. В конце концов, сказала себе Розалинда, человек не может вечно беспокоиться. И вообще, надо учиться доверять судьбе.

Сейчас Розалинда напевая ходила по кухне, доставала с полок всё, что требовалось по рецепту, отмеряла, насыпала, выливала, перемешивала и одновременно в отдельной кастрюльке растапливала шоколад. Сегодня она пекла шоколадную коврижку, и поваренная книга ей была не нужна – рецепт и так крепко сидел у неё в памяти. Как и всё связанное с шоколадной коврижкой. Кегни, садовник Арундел-парка, однажды сказал ей, что шоколадная коврижка – это его самая любимая еда, и весь август Розалинда пекла, и пекла, и пекла эту коврижку, и ей уже начало казаться, что она запросто испечёт её хоть с закрытыми глазами, хоть во сне. Сегодняшняя коврижка, конечно, была не для Кегни – он ведь остался в Арунделе, в Беркширских горах, – а для бала восьмиклассников под названием «Осенняя феерия», назначенного на эти выходные. По традиции «Феерию» для восьмиклассников всегда готовят седьмые классы. Зато весенний бал для семиклассников будут потом готовить восьмые – он будет называться «Весенние ручейки». Анна с Розалиндой вызвались обеспечить угощение для «Феерии», причём Анна, хорошенько подумав, решила ограничиться покупкой картофельных чипсов: а на десерт хватит восьмиклассникам и шикарной Розалиндиной коврижки, сказала она.

Интересно, думала Розалинда, помешивая шоколад в кастрюльке, а каким будет их весенний бал? Она представила, как она – в том голубом свитерке, что ей подарила тётя Клер, – входит вместе с Анной в зал. А потом они танцуют. Вот только не очень понятно с кем: что-то Розалинда не могла припомнить ни одного семиклассника, с которым ей хотелось бы танцевать. На секунду ей представилось, как она танцует в школьном спортзале с Кегни. Хотя при чём тут Кегни? – тут же одёрнула она сама себя. Ясно же, что их «Ручейки» для Кегни – детский сад.

Шоколад растопился, можно выливать в тесто. Розалинда уже приподняла кастрюльку, но тут зазвонил телефон – пришлось ставить кастрюльку обратно на плиту и бежать к трубке.

– Рози, дорогая, это тётя Клер.

Если бы Розалинде кто-то сказал, что однажды она услышит в трубке голос тёти Клер и нахмурится, она бы ни за что не поверила. Но вот же, звонит тётя Клер, а она, Розалинда, хмурится, ничего не может с собой поделать. И, как выяснилось, было с чего хмуриться: вешая трубку, Розалинда думала о том, что неделя отдыха, точнее неделя непростительного бездействия и разгильдяйства, пролетела. Над Пендервиками снова нависла угроза.

Дрожащей рукой она выключила плиту. Коврижка подождёт, сейчас у неё есть более важные дела. И более срочные, потому что их надо закончить до папиного прихода. Она кинула взгляд на часы. Так, есть ещё минут сорок пять – и то потому только, что сегодня пятница и папа вернётся домой позже. По пятницам в началке, где учатся Скай и Джейн, родительский день, так что после работы он ещё заедет в школу, чтобы встретиться с мистером Баллом и мисс Бундой. Главное, хватило бы сорока пяти минут…

Общий сбор, срочно! – скомандовала себе Розалинда. Снова подбежав к телефону, она набрала номер Анны и попросила её прийти прямо сейчас. Теперь сёстры, Скай и Джейн – вон они, гоняют мяч во дворе. А Бетти… Розалинда вдруг испугалась. Где Бетти?.. Ах да, ясно же где – как всегда, у соседей, надо только за ней сбегать.

Верный Пёс лежал на крыльце перед дверью Ианты, изображая несчастную, всеми покинутую собаку, хотя Розалинда прекрасно знала, что никакой он не покинутый, а наоборот, вполне довольный жизнью. Во-первых, он ждал Бетти. И во-вторых, в соседнем окне расположился Азимов – под таким углом, чтобы можно было время от времени осторожно поглядывать на Пса. И чтобы Пёс тоже мог на него поглядывать. А в том, что Пёс неравнодушен к Азимову, Бетти, кажется, не ошиблась – так что если уж говорить начистоту, Пёс был не просто доволен: он был на верху блаженства.

В окне по другую сторону от крыльца, как выяснилось, маячили ещё два наблюдателя: Бетти, в старых солнцезащитных очках Джейн, и Бен, в Беттиных очках для плавания. Оба исчезли, как только Розалинда позвонила в дверь.

Судя по выражению лица Ианты («среди звёзд» – так называла это выражение Джейн), дверной звонок оторвал её от научной работы. Как можно заниматься астрофизикой, когда в доме целых двое детей? Вот это не укладывалось у Розалинды в голове. Но всякий раз, когда она спрашивала, не забрать ли Бетти домой, Ианта ей отвечала: пусть играют, Бену с ней хорошо, это главное.

– Ианта, простите, что я вас беспокою, но мне срочно нужна Бетти.

Прежде чем Ианта успела что-то сказать, из-за её спины вынырнула Бетти вместе с Беном, которого она как старшая тащила за руку.

– Розалинда, мне нельзя сейчас уходить! Мы с Беном видели, как Человекомух проехал в ту сторону, и мы теперь должны сидеть и следить.

Про Человекомуха Розалинда уже слышать не могла: Бетти видела его всю неделю, каждый день, и каждый день об этом докладывала. Конечно, в своё время старшие сёстры Пендервик тоже придумывали себе каких-то таинственных персонажей и тоже всем о них рассказывали. Но среди тех персонажей всё-таки не было полулюдей-полунасекомых.

– Завтра последишь за своим Человекомухом, – сказала она. – А сейчас пойдём домой.

– Но…

– Бетти! – Розалинда страдальчески закатила глаза.

Ианта улыбнулась.

– Бетти полагает, что улице Гардем требуется постоянный и неусыпный надзор.

– И Бен тоже полагает, – добавила Бетти, хоть она и не совсем точно представляла, что такое «неусыпный надзор».

– Ничего, обойдётся сегодня без надзора, – сказала Розалинда таким голосом, что стало ясно: пререкаться бессмысленно. – Скажи Ианте спасибо за то, что она пригласила тебя в гости.

– Спасибо, Ианта. – Бетти поцеловала на прощание Бена, что-то прошептала ему на ухо и покорно вложила ладошку в руку Розалинды.

Пёс, бросив последний тоскливый взгляд в сторону Азимова, потрусил за сёстрами.

– Что ты сказала Бену? – спросила Розалинда, когда они подходили к своему дому.

– Сказала, чтобы он не снимал очки.

– Понятно… А почему?

– Потому что если я буду в больших очках и Бен тоже будет в больших очках, тогда Человекомух подумает, что мы такие же, как он. И не тронет нас.

Не провести ли с Бетти беседу о том, что нельзя травмировать детскую психику всякими страшилками? – рассеянно подумала Розалинда. Но, с другой стороны, когда Бетти была совсем ещё малышка и не могла себя защитить, Скай и Джейн без конца играли в игру, которая называлась «Спрячем младенца от чудовища», – и ничего, у Бетти же психика не пострадала. В общем, решила Розалинда, к этому вопросу можно вернуться и позже. А сейчас пора уже звать Скай и Джейн: с минуты на минуту должна появиться Анна.

Наконец заговорщицы собрались на кухне впятером.

– Звонила тётя Клер, – начала Розалинда. – Завтра она к нам приезжает.

– Чудненько, – сказала Джейн.

– Она хочет выяснить, как продвигаются папины свидания, и если они никак не продвигаются, то у неё вроде есть для него подходящая кандидатура.

– Не чудненько, – сказала Скай.

– Ничего, – Анна небрежно махнула рукой. – Может, она окажется ничем не лучше той, первой.

– Ага, как же! Тётя Клер говорит, что она умная. И что у неё есть чувство юмора, и она любит детей. И ещё она преподаёт в старших классах… – Глубоко вздохнув, Розалинда закончила: – Латынь.

Все ахнули.

– А собак она любит? – спросила Бетти.

– У неё их, наверно, целый питомник, – пробурчала Скай.

– Узрев пред собой зловещий призрак мачехи, сёстры побледнели от ужаса, – изрекла Джейн и правда слегка побледнела.

– Подождите, – вмешалась Анна. – По-моему, рано сдаваться. Тётя Клер сказала, что у неё вроде есть подходящая кандидатура для свиданий, так? Но «вроде есть» – это ведь ещё не «точно есть»! То есть вопрос пока не решённый. Значит, мы должны до её приезда подыскать вашему папе другую кандидатуру – вот и всё. Не может же он встречаться с двумя тётеньками в одни и те же выходные.

– Да где мы её сейчас найдём? – воскликнула Розалинда. – Прошлый раз мы думали-думали и никого, кроме твоей Лорен, так и не придумали.

– Ничего, подумаем ещё. – Анна достала из буфета пакет крендельков и водрузила его на стол. – На пустой желудок плохо думается.

Так они думали и грызли крендельки, грызли крендельки и думали, но ничего нового не надумали, и Розалинда уже спрашивала себя: не пора ли смириться? Да и так ли страшно, если их папа познакомится с хорошей женщиной? И сможет с ней разговаривать на латыни? И пригласит её на ужин к себе домой? А потом она сама приготовит для всех ужин… и переставит всё на кухне по-своему… и начнёт давать ему советы по воспитанию дочерей… А потом…

– Вы ещё не созрели попробовать Валарию? – спросила наконец Анна. – Ну, помните, знакомую моей мамы – ту, которая раньше была Мария Магдалина?

– Наверно, созрели, – вздохнула Розалинда.

– Не созрели, – сказала Скай.

– Интересно было бы с ней познакомиться, – задумчиво проговорила Джейн. – Она нам столько могла бы порассказать о прошлом…

Скай умоляюще посмотрела на Бетти. Но Бетти, увы, не успела высказаться насчёт Валарии и её богатого и многообразного опыта прошлых жизней, потому что из прихожей донеслись звуки, от которых все оцепенели.

– Я дома! – крикнул мистер Пендервик.

Ну почему именно сегодня родительский день закончился так быстро?

– О, да у вас тут целый консилиум. – Мистер Пендервик вошёл в кухню.

– Мы… просто обсуждали кое-какие дела, – нашлась Розалинда.

– Но не ваши, мистер Пен, – вставила Анна.

– У меня и в мыслях не было, что вы тут обсуждаете мои дела, Анна.

– Ага. – Судя по виду Анны, ей очень хотелось провалиться сквозь пол.

Мистер Пендервик сел на стул между двумя средними дочерьми.

– Ну, кого-нибудь интересует, что говорят учителя?

Теперь Джейн захотелось провалиться сквозь пол: ясно же, что ничего хорошего мисс Бунда про неё не скажет. Однако оказалось, что мисс Бунда вполне довольна успехами Джейн в математике. И ещё больше довольна её последним сочинением.

– Кажется, про антибиотики, – закончил папа.

– Да, кажется… То есть да, конечно, – спохватилась Джейн. – Про антибиотики.

– Потом я, естественно, заглянул к мистеру Баллу. Знаешь, Скай, твоя пьеса об ацтеках произвела на него сильное впечатление.

– Что он сказал? – выпалила Джейн, прежде чем Скай успела наступить ей на ногу.

– Сказал, написано талантливо, с фантазией – он даже не догадывался, что Скай умеет так писать. Ещё он удивлялся, что она не хотела браться за пьесу, уверяла, что у неё ничего не выйдет. А вышло просто превосходно! Скажу вам больше: пьеса так ему понравилась, что он выбрал её для спектакля шестиклассников.

– Что? – Скай обомлела.

– Ах! – Джейн затрепетала.

В начальной школе, где учились Скай и Джейн, главным событием осени вот уже много лет считался концерт шестиклассников. А гвоздём концертной программы был поставленный шестиклассниками спектакль. Правда, обычно для постановки выбирали какую-нибудь древнюю замшелую пьеску из книги для учителя – зато в этом году поставят пьесу Джейн! Жаль только, никто не узнает, что это пьеса Джейн.

– С чего это вдруг? – угрюмо осведомилась Скай. – Раньше же ученические пьесы никто не ставил?

– Мистер Балл сказал, что ты обрадуешься, – заметил папа. – Ну, ты рада?

– Это большая ответственность… – Груз ответственности и правда был велик – так велик, что Скай даже подмывало немедленно во всём признаться.

Но тогда они с Джейн уже никогда не смогут обмениваться домашними заданиями – и кто, спрашивается, будет писать за Скай все сочинения, до самого конца двенадцатого класса? Зато после школы Скай наконец снова станет честным человеком: в колледже у неё будут только математика с физикой. И никаких сочинений, это железно! – Ладно. Думаю, справлюсь.

– Что ж, прекрасно. – Мистер Пендервик усадил младшую дочь к себе на колени. – Доченька, а ты почему в тёмных очках?

– Потому что я должна следить за Человекомухом. Папа, Ианта хотела приготовить нам с Беном запеканку, но у неё ничего не получилось. Она говорит, что в кулинарии она безодёжна.

– Безнадёжна, – поправил мистер Пендервик. – Но она же старается, правда? Это главное. Рози, а у тебя как прошёл день?

– Хорошо. – Розалинда положила руки на край стола и кинула взгляд на Анну – для храбрости. – Папа, звонила тётя Клер. Она завтра к нам приезжает.

– Да, мне она тоже звонила. Собралась устроить очередное свидание, отыскала для меня учительницу латыни – она тебе говорила? Но я ей велел не беспокоиться.

– А… почему? – Розалинде даже показалось, что она ослышалась.

– Я уже договорился о свидании на эти выходные.

– Ты… – начала Розалинда, но горло у неё вдруг сжалось, и она больше ничего из себя не выдавила.

– Я сам договорился о свидании, – повторил мистер Пендервик. – На завтра, если кому-то интересно. На вечер.

Скажи он, что поступил работать клоуном в цирк, даже это вряд ли бы повергло дочерей в такой шок. Все онемели – кроме Анны, конечно.

– Мистер Пен, а кто она? – спросила Анна.

– Просто женщина, с которой я недавно познакомился. Она мне понравилась, вот я и подумал: почему бы не провести пару часов в её обществе? Ничего страшного в этом нет, уверяю вас. Всё, освобождайте кухню, мне пора готовить ужин!

Но несчастные сёстры при всём желании не могли двинуться с места. Что с папой, что на него нашло?

– Как её зовут? – спросила наконец Скай.

– А?

– Имя, пап! – Это была Джейн. – Скажи её имя.

–  Nomen, nominis [21]21
  Молодец Розалинда, даже в такую минуту не забыла родительный падеж!


[Закрыть], – вскрикнула Розалинда чуть не плача.

Мистер Пендервик оглядел несчастные испуганные лица дочерей.

– Марианна.