Текст книги "Фурии Кальдерона"

Автор книги: Джим Батчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Другой, незнакомый Тави женский голос отозвался где-то совсем рядом:

– Вот видишь, милый? Теперь ему дали пить, а мы можем слушать. Иногда полезно торопиться.

– Ох уж эта мне спешка, – проворчал в ответ также незнакомый Тави мужской голос. – Когда мы перебьем их всех и завершим все задуманное, закую тебя в кандалы и запру на неделю.

– Ты так романтичен, милый, – промурлыкала женщина.

– Тихо, я хочу слышать, что он говорит. – Оба замолчали, и до Тави доносились теперь только далекие жестяные голоса. Он набрал в грудь воздуха и медленно-медленно двинулся вперед, мимо люка на сеновал, откуда доносились голоса, к стойлам, куда поставили чужих лошадей.

Лошади стояли расседланные, но взнузданные; седла стояли у стен в стойлах: гости явно готовы были выехать в любую минуту, поэтому отказались повесить их на вешалку в конце прохода. Свернутые потники тоже лежали рядом.

Тави шагнул в первое стойло и постоял, давая лошади обнюхать себя. Потом опустился на колени рядом с седлом, достал из-за пояса нож и бесшумно перерезал подпругу. Кожаный ремень был толстый, но острый нож справился с ним за считанные секунды.

Тави проделал это еще дважды, оставляя стойла открытыми, потом вернулся, вывел лошадей под уздцы в проход и, держа в руках все три повода, повел их к дверям конюшни.

Проходя под люком сеновала, Тави снова поежился, и сердце его забилось вдвое чаще. Люди, которых он не видел, с которыми он незнаком, явились сюда, чтобы убить его – он так и не понял до конца, за что. Это казалось странным, почти нереальным – и все же страх перехватывал ему горло.

Они почти миновали лестницу на сеновал, когда одна из лошадей фыркнула и тряхнула головой. Тави застыл, с трудом подавив желание бежать куда глаза глядят.

– Страх, – вдруг прошипел женский голос. – Там, под нами, – лошади!

Тави дернул за поводья и пронзительно свистнул. Лошади захрапели и пустились неуверенной рысью. Тави отпустил поводья, метнулся вперед и распахнул двери конюшни настежь. Стоило лошадям оказаться на улице, как он испустил леденящий душу вопль и они поскакали во весь опор в темноту.

За спиной послышался злобный рев, и Тави, оглянувшись через плечо, увидел огромного, даже выше дяди, мужчину, скатившегося по лестнице с обнаженным мечом в руке. Тот стоял, бешено оглядываясь по сторонам, и Тави не стал дожидаться, пока тот его увидит.

Кто-то схватил его за руку, и он с трудом удержался, чтобы не вскрикнуть. Амара прикрыла ему рот ледяными пальцами и бегом потащила за собой в сторону тракта. Тави оглянулся и увидел Линялого, нагруженного всей их поклажей, но не отстававшего от них ни на шаг. Больше за ними, похоже, никто не увязался.

– Отлично, – прошептала Амара, и он увидел, как блеснули в темноте ее зубы. – Неплохо проделано, Тави.

Тави улыбнулся ей в ответ.

И тут до них донесся крик – отчетливо слышный, полный страха и отчаяния. Кричали из-за стены стедгольда.

– Тави! – кричала Исана. – Беги, Тави! Беги!

ГЛАВА 19

Тави побежал.

Мускулы его устали, тысячи царапин одновременно жгли кожу, но бежать он все-таки мог. Некоторое время Амара молча бежала рядом, почти не хромая, но уже через четверть мили бег ее сделался менее ровным, а каждый вздох давался ей с негромким стоном. Тави сбавил скорость и пристроился рядом с ней.

– Нет, – прохрипела она. – Беги дальше. Даже если мне не удастся попасть к графу, это должен сделать ты.

– Но твоя нога…

– Я не так важна, – рявкнула Амара. – Беги же!

– Лучше свернуть на восток, – сказал Тави. – Нам придется найти место, где можно пересечь Риллуотер, зато на том берегу густые леса. В темноте и в лесу они нас не найдут.

– Один из наших преследователей, – напомнила она, задыхаясь, – заклинатель дерева. Сильный.

– Только не здесь, – возразил Тави. – Единственный, кто может управляться со здешними фуриями, – это мой дядя, и на это у него ушел не один год. Он показал мне, как миновать их.

Амара сбавила бег и кивнула.

– Ладно. Эй ты, иди сюда. – Она махнула Линялому, и тот послушно подбежал к ней. Она взяла у него свой узел, достала из него лук и стрелы. Уперев конец лука в землю, она согнула его о колено, накинула тетиву на зарубку и достала из колчана стрелу. – Я хочу, чтобы вы двое шли дальше лесом.

Тави поперхнулся.

– Что ты задумала?

Амара достала из узла меч и сунула себе за пояс.

– Попробую задержать их здесь. Отсюда их будет видно не хуже, чем с любого другого места.

– Но ты сама здесь на виду. Они тебя просто подстрелят.

Она недобро ухмыльнулась.

– Боюсь, ветер для этого будет неблагоприятный. Оставь мне немного соли. Как только начнется гроза, нам проще будет уйти от них.

– Мы останемся помочь тебе, – заявил Тави.

Курсор мотнула головой.

– Нет. Вы двое идите дальше. На случай, если что-нибудь не так. Утром догоню.

– Но…

– Тави, – вздохнула Амара, поворачиваясь к нему. – Я не могу защищать тебя и одновременно обороняться от них. Эти люди – сильные заклинатели. И потом, ты мне все равно ничем не поможешь.

Эти слова ударили его больнее пощечины. Ответом на них стала злость, захлестнувшая его и заставившая на мгновение забыть о боли и усталости.

– Ну да… Я вообще ничего не могу!

– Неправда, – сказала Амара. – Они будут заклинать землю и дерево в поисках тебя – не меня. Я вполне могу застать их врасплох и, если повезет, избавиться от них. Ты, главное, не останавливайся – тогда все их внимание сосредоточится на тебе.

– А разве их заклинатель не почует тебя? – спросил Тави. – И если они используют и дерево, ты даже спрятаться в кроне не сможешь.

Амара бросила взгляд на север.

– Когда гроза дойдет сюда… – Она тряхнула головой. – Но пока я смогу пользоваться своими преимуществами. Циррус!

Она закрыла глаза, и вокруг нее начал закручиваться вихрь. Он раздувал и хлопал ее одеждой, хотя стоявший всего в нескольких шагах от нее Тави не ощущал ничего такого. Амара развела руки в стороны, и ветер на мгновение совсем скрыл ее из вида – а потом скрутился в маленький смерч, взметнувший с земли пыль, Щепки и крупинки льда и собравший их в облачко у ее коленей. Она повисла в нескольких дюймах над землей, открыла глаза и на пробу скользнула влево-вправо.

Тави смотрел на нее, открыв рот от изумления. Такой впечатляющей демонстрации заклинания воздуха он еще не видел.

– Ты можешь летать!

Амара улыбнулась ему, и даже в темноте он увидел, как сияет ее лицо.

– Это пустяки. Может, когда все это будет позади, я покажу тебе, как летают по-настоящему. – Она кивнула. – Эти ваши здешние грозовые фурии опасны, и они будут здесь очень скоро. Но это помешает Фиде… врагу заметить меня.

– Ладно, – неохотно согласился Тави. – Ты уверена, что найдешь нас?

Улыбка Амары заметно померкла.

– Постараюсь. Но если меня не будет часа через три-четыре, идите дальше сами. Найдешь дорогу в гарнизон?

– Конечно, – сказал Тави. – То есть, наверное, найду. И дядя наверняка найдет нас – где бы мы ни были в долине.

– Надеюсь, ты прав, – вздохнула Амара. – Он, похоже, хороший человек. – Она повернулась спиной к Тави и Линялому и наложила стрелу на тетиву. – Дойдите до гарнизона. Предупредите графа.

Тави кивнул. Потом полез в свой мешок и достал один из двух свертков с солью. Он бросил его на землю поближе к Амаре, но и не так близко, чтобы потревожить удерживавшую ее в воздухе фурию. Она оглянулась, увидела соль и улыбнулась Тави.

– Спасибо.

– Удачи тебе.

Линялый потянул Тави за рукав.

– Тави, – сказал он. – Идти.

– Угу. Пошли. – Тави повернулся и побежал вниз по пологому склону. Линялый не отставал ни на шаг; похоже, бег вовсе не утомлял его. Они оставили Амару на вершине холма, и очень скоро вечерние сумерки скрыли ее из вида. Тави без труда нашел пару огромных валунов, у которых они в свое время играли с Фредериком, и, ориентируясь по ним, через четверть часа благополучно добежал до опушки леса и нырнул в тень сосен, осин и корявых дубов.

Только тут он позволил себе умерить бег и перевести дыхание. В боку отчаянно кололо, и он невольно прижал к этому месту руку.

– Не привык столько бегать, – пояснил он Линялому. – Колики проклятые.

– В легионах бегают. Много. Все время, – сказал Линялый. Раб оглянулся назад, и клеймо труса на его обветренной щеке скрылось в тени. Глаза его блестели. – Тави в легионах – бегать много.

Тави ни разу еще не слышал от раба столько слов подряд и удивленно покосился на него.

– Линялый? Так ты служил в легионах?

Выражение лица Линялого почти не изменилось, но Тави показалось, будто на нем мелькнула затаенная, давняя боль.

– Линялый. Трус. Сбежал.

– Сбежал? От чего?

Линялый отвернулся от Тави и зашагал в глубь леса, держа путь на восток. Мгновение Тави смотрел на него, потом двинулся следом. Так они шли довольно долго, причем Тави то и дело пытался разговорить Линялого, но безуспешно: тот молчал. Пока они шли, ветер все крепчал, и деревья вокруг них раскачивались со скрежетом и треском. Тави видел в ветвях и дуплах какое-то движение: лесные фурии, как и зверье, потревоженные надвигающейся грозой, шмыгали туда-сюда или молча смотрели на них из теней. Они не пугали Тави: он привык к ним почти как к домашним животным Бернардгольда. Однако рука его на всякий случай оставалась рядом с рукоятью ножа.

Вскоре сквозь деревья до них начал доноситься плеск воды, и Тави ускорил шаг: теперь уже он, а не Линялый вел их вперед. Еще несколько минут – и они вышли на берег Риллуотера, маленькой речушки, стекавшей с восточного склона Гарадоса, пересекавшей всю долину и уходившей в горы к югу от нее.

– Хорошо, – сказал Тави. – Теперь нам нужно найти брод, помеченный дядей. Если мы войдем в лес на том берегу, я найду дорогу – иначе фурии будут водить нас по лесу, пока мы не умрем. Дядя рассказывал, когда он был молодой, двое заблудились в этом лесу и так и не вышли. Он нашел их тела, иссохшие от голода, на расстоянии полета стрелы от тракта, но они до него так и не дошли.

Линялый кивнул, внимательно глядя на Тави.

– Пожалуй, я смогу нас провести, только идти надо по тропе, которую сделал дядя. – Он задумчиво пожевал губу, посмотрев вверх и вниз по течению. – И гроза эта… Да, вот еще. – Он порылся в мешке и протянул Линялому второй узел с солью. – Держи-ка это, вдруг пригодится. Только не потеряй.

– Не терять, – повторил Линялый, кивая с серьезным видом.

Тави повернулся и двинулся по берегу вверх по течению.

– Кажется, сюда.

Пока они шли по тропе вдоль реки, ночь сгустилась окончательно. Тави едва видел тропу, а Линялый за его спиной то и дело спотыкался и бормотал что-то себе под нос.

– Ага, – сказал наконец Тави. – Вот здесь мы перейдем реку. Видишь тот белый камень? Это дядя заставил Брутуса поставить его там, чтобы его легче было найти. – Скользя по холодной голой земле, Тави спустился к воде. – Здесь и перейдем.

Линялый испустил короткий вопль.

– Линялый?

Тави повернулся и увидел темную фигуру, вынырнувшую из темноты прямо перед ним. Что-то с силой ударило его в лицо, и ноги под ним подогнулись. Он упал навзничь прямо в ледяную воду Риллуотера, так и не разглядев нападавшего. Рот наполнился кровью.

Биттан из Кордгольда наклонился, выдернул его из воды за рубаху и ударил в лицо еще раз. Тави взвыл и попробовал прикрыться от ударов, но тот был выше и сильнее и продолжал молотить его кулаком по лицу с садистским наслаждением.

– Хорош, – донесся до него голос Корда. – Вылезай из этой проклятой воды, Биттан. Да вылезай же, если не хочешь, чтоб тебя снова утопили.

Тави с трудом разлепил глаза. На берегу над ними высилась фигура Корда со всклокоченными грязными волосами. На земле перед ним темнела другая неподвижная фигура: Линялый.

Биттан выдернул Тави из воды и швырнул на берег; красивое лицо его скривилось в гадкой ухмылке.

Тави, дрожа от холода, выбрался из воды. Ветер над головой завывал вдвое громче, чем пару минут назад. Гроза, – почему-то подумал он. Гроза пришла. Шатаясь, Тави добрел до Линялого. Раб дышал, но не шевелился. На его покрытом шрамами лице виднелась кровь.

Биттан догнал его сзади и толкнул вперед, на землю.

– Кажется, ты был прав, папа.

Корд хмыкнул.

– Так я и думал, что они побегут ябедничать Грэму про ту давешнюю потасовку. Вот только не ожидал, что пошлют урода да кретина.

– Этот парень не дурак, папа, – послышался негромкий голос Арика. Тави поднял глаза и разглядел его высокую, стройную фигуру чуть поодаль от двух других. – Он умеет писать. Официальную жалобу нужно подавать письменно.

– Все равно болваны, – заявил Корд. – Может, в хорошую погоду и его можно было послать, но не в такую грозу.

– Если только Бернард не помер, – с надеждой в голосе возразил Биттан. – А может, и ведьма их тоже померла, пытаясь спасти его. У него ведь и вид-то был, что у покойника.

Корд повернулся к Тави и пнул его башмаком.

– Ну, урод?

Тави лихорадочно думал. Должен же быть способ потянуть время, пока Амара не догонит их… или дядя найдет… и вообще, о чем это Корд говорит? Давешняя потасовка? Что-то случилось, когда его дядя вернулся раненый? Должно быть, так. Может, они пытались убить Бернарда? И поэтому боятся, как бы на них не пожаловались графу Грэму?

Корд снова пнул его в бок.

– Говори, парень. Или урою тебя прямо сейчас.

Тави сглотнул слюну.

– А если я скажу, вы нас отпустите?

– Нас? – с опаской переспросил Корд.

– Он имеет в виду идиота, папа, – пояснил Арик.

– Это уж как и что ты нам скажешь, урод, – буркнул Корд. – И поверю ли я тебе.

Тави кивнул.

– Дядю ранил воин-марат, – произнес он, не поднимая глаз. – Его ранили, когда он меня защищал, и я смог уйти. И в Бернардгольд прибыл один из курсоров Первого лорда, вот мне и нужно попасть к графу Грэму, чтобы предупредить о наступлении маратов, – чтобы он поднял войска и был готов к войне.

Последовала секунда оглушенного молчания, потом Корд негромко, хрипло хохотнул. Грубая рука схватила Тави за волосы.

– Даже урод, – сказал Корд, – мог бы выдумать что-нибудь получше, чтоб обмануть меня.

– Н-но… – пробормотал, заикаясь, Тави с отчаянно забившимся от ужаса сердцем, – но это правда! Клянусь всеми фуриями, это правда!

Корд потащил его за волосы обратно к воде.

– Меня тошнит от твоей брехни, урод!

А потом он сунул Тави лицом в воду и надавил на затылок.

ГЛАВА 20

Амара пыталась унять сердцебиение, успокоить дыхание. Циррус извивался под ней, хотя воздух у нее под ногами казался почти таким же твердым, как земля. Даже так фурия ветра слегка покачивала ее из стороны в сторону, что делало стрельбу почти невозможной – если сама она не успокоится и не соберется.

Боль в лодыжке и плече, хоть и ослабленная целительством Исаны, все же напоминала о себе. Она на пробу натянула тетиву, и левое плечо сразу же заболело сильнее. Ей не удастся удерживать лук натянутым дольше пары секунд – чему, впрочем, вряд ли стоило удивляться, ведь он делался в расчете на огромные лапищи стедгольдера.

Так – дрожа, не в состоянии долго целиться – ей придется подпустить противника ближе… первым нужно снять мечника. Ей ни за что не одолеть его в поединке на мечах. Его собственный опыт в сочетании с заклинаниями превратили его в живое орудие убийства, остановить которое мог только воин, не уступающий ему в мастерстве.

Если у нее останется еще время, следующей мишенью станет Фиделиас. Циррус способен одолеть даже ее старого учителя с его усиленным заклинаниями мастерством стрельбы. Впрочем, стрельбе помогают только заклинания дерева, а вот с силой, которую давали ему заклинания земли, она справиться даже не рассчитывала, ему ничего не стоит разделаться с ней. Даже с помощью Цирруса она вряд ли справится с ним один на один.

А вот для водяной ведьмы хватит и меча… хотя Амара не возражала бы против возможности подстрелить и ее. Конечно, в открытом бою она не представляет такой опасности, как двое других, но и ее тоже не стоит сбрасывать со счетов. Даже при том, что теперь Амара была начеку и имела возможность задушить ее, вряд ли это удастся довести до конца прежде, чем та одолеет разделяющее их расстояние, – а стоит ведьме коснуться ее, и Амаре конец. Так или иначе, из всех троих эта была единственной, с кем Амара почти наверняка могла справиться с мечом в руках.

Плохой расклад, подумала она. Весь план плохой. Вряд ли ей дадут возможность выпустить вторую стрелу – даже если допустить, что первая поразит Олдрика, человека, встречавшегося в поединке с самыми опытными воинами – в том числе с самим Арарисом! – и победившего их. Или, по крайней мере, пережившего их. Но если им удастся догнать мальчика, того наверняка убьют, – а мальчик единственный, чьи показания могут убедить графа поднять войска по тревоге.

Амара стояла, вглядываясь в темноту в направлении, противоположном тому, куда скрылись мальчик с рабом, и вдруг поняла, что она, скорее всего, погибнет здесь. И смерть ее будет болезненной. Сердце забилось от страха.

Она нагнулась, чтобы подобрать с земли две стрелы. Одну она сунула за пояс, вторую наложила на тетиву. Потом проверила, легко ли выходит меч из ножен и не отхватит ли она себе при этом ногу. Впрочем, даже пояс разрезать было бы ох как некстати: хлопающая одежда с чужого плеча будет сковывать движения, сведя на нет все преимущества.

Она смотрела на север и кожей ощущала собиравшихся там, у зловеще высвеченной последними лучами пурпурного заката горной вершины, грозовых фурий. Снежная шапка горы казалась отсюда злобно горящим глазом. Тучи надвигались, обволакивая вершину, и до Амары доносилось морозное дыхание приближающейся грозы, настоящих зимних вихрей. Что ж, как только они докатятся сюда, гроза сделает дальнейшую погоню за мальчиком невозможной… если только не убьет при этом и его самого. Ей не обязательно побеждать. Ей достаточно хоть на время задержать тех, кто за ним гонится.

Поэтому, если ей удастся хотя бы это, смерть – вполне приемлемая плата.

Руки ее дрожали.

Она не ощутила прокатившуюся под ней по земле волну заклинания, но увидела ее: едва заметное колыхание поверхности, напоминающее разбегающийся по воде круг. Волна прошла и убежала дальше. Ноги ее находились на расстоянии доброго фута от земли. Он не мог заметить ее.

Она перевела дух и подышала на пальцы правой руки, которым предстояло натягивать тетиву. Потом, не обращая внимания на боль в руке, подняла лук и приказала Циррусу переместить ее чуть ниже по склону, чтобы не выделяться темным силуэтом на фоне подсвеченных пока еще далекими вспышками молний облаков.

Она увидела, как земля колыхнулась еще раз, и постаралась застыть неподвижно, скомандовав Циррусу удерживать ее со всех сил. Еще одна волна прокатилась по земле, на этот раз более сильная: источник ее приближался. Фиделиас не раз проделывал такое при ней, и она хорошо знала, как эффективно он обнаруживает любого, кому не хватит ума оторвать ноги от земли.

Темный силуэт приближался, хотя она не могла еще определить, кто это и сколько их. Она натянула тетиву как можно сильнее, нацелив стрелу вниз. Темное пятно приближалось, и она уже слышала шаги. Потом тень превратилась в очертания рослого мужчины; в темноте блеснула сталь. Мечник.

Она сделала глубокий вдох, задержала дыхание и одним движением подняла лук, прицелилась и выстрелила. Хлопнула спущенная тетива, и стрела со свистом ушла в темноту.

Силуэт застыл с поднятой в ее направлении рукой. Она услышала резкий треск ломающегося дерева. Амара потянулась было за второй, заткнутой за пояс стрелой, но мужчина в темноте негромко прошептал заклинание, и что-то с силой схватило ее за руку.

Амара опустила взгляд и увидела, что древко стрелы одним концом обмоталось вокруг ее запястья, а другим зацепилось за пояс, ее рука оказалась привязанной к талии. Она резко повернулась, замахиваясь луком, чтобы швырнуть его в нападавшего и одновременно высвободить левую руку… и как, интересно, она выхватит ею меч? Однако не успела она повернуться, как лук изогнулся у нее в руке и змеей скользнул вверх по рукаву куртки. Длины его не хватало, чтобы обвиться вокруг талии, но он затвердел в положении, никак не позволявшем руке дотянуться до меча. Амара повернула голову в попытке разглядеть нападавшего и с помощью Цирруса метнулась вверх, над его головой. Прыжок вышел что надо, и ей удалось с размаху врезать ему пятками.

Она целилась ему в шею у основания черепа, но промахнулась, и удар пришелся по плечу. Циррус затормозил падение, не дав ей коснуться земли ногами, однако не успела она восстановить равновесие, как сильная рука бесцеремонно схватила ее за лодыжку, раскрутила в воздухе и безжалостно бросила на землю.

Амара пыталась сопротивляться, но удар оглушил ее, замедлив движения. Прежде чем она успела прийти в себя, он навалился на нее сверху, намертво прижав к земле. Одна рука сомкнулась у нее на горле, вторая легко, как котенку, запрокинула голову за волосы назад, едва не ломая ей шейные позвонки.

– Где он? – рявкнул Бернард. – Убью, если мальчик пострадает из-за тебя!

Амара перестала биться, отослала Цирруса и просто лежала, не шевелясь, под придавившим ее к земле разъяренным стедгольдером. Краем глаза она видела темноволосого великана – тот был одет не по погоде легко и вооружен здоровенным топором, который он, прежде чем схватить ее, отбросил в сторону. Ей едва хватило сил вздохнуть, чтобы произнести хоть слово.

– Нет. Я не причиняла ему зла. Я осталась задержать тех, кто за ним гонится. Они с рабом ушли дальше.

Каменная хватка на ее горле чуть ослабла.

– Тех, кто за ним гонится? Кто это?

– Трое путников. Те, которые пришли, когда вы внесли меня в зал. Они охотятся за нами – я точно знаю. Прошу вас, сэр. Времени нет.

Стедгольдер зарычал. Продолжая удерживать ее одной рукой, другой он вытащил из-за ее пояса меч и отшвырнул его в сторону. Потом провел рукой по ее талии, нащупал нож – тот самый, который она украла у Фиделиаса, – и бесцеремонно залез ей под куртку, чтобы отобрать и его. Только после этого он чуть ослабил хватку на ее горле.

– Я еще не знаю, кто ты, девочка, – сказал он. – И пока не узнаю, ты останешься здесь. – При этих его словах земля у ее локтей и коленей вздыбилась, и из нее полезли ростки и корни, мгновенно привязавшие ее к земле.

– Не надо! – взмолилась Амара. – Стедгольдер, меня зовут Амара. Я королевский курсор. Первый лорд сам, лично послал меня в эту долину.

Бернард встал, отошел от нее на шаг и полез в висевшую на боку сумку. Он достал из нее что-то, потом что-то еще.

– Так ты, выходит, не рабыня, да? Мой племянник попал в какую-то заваруху, и это твоя вина.

– Он до сих пор жив только потому, что я увела его из Бернардгольда.

– Это ты так утверждаешь, – сказал Бернард. Она услышала бульканье: он наливал воду из фляжки в миску. – Где он?

Амара подергала руками, пытаясь высвободиться. Бесполезно.

– Я же сказала: они с Линялым ушли вперед. Он говорил что-то про реку и зачарованный лес.

– Линялый тоже с ним? А те, преследователи? Кто они?

– Бывший курсор-предатель, Олдрик Меч и водяная ведьма. Очень опытная. Они пытаются убить всех, кто видел проникших в долину маратов. Мне кажется, им нужно, чтобы внезапное нападение маратов увенчалось успехом.

– Вороны! – буркнул Бернард. Потом чуть повысил голос: – Исана! Ты слышала?

Ответный голос, негромкий, чуть жестяной, послышался где-то совсем близко:

– Да. Тави с Линялым где-то у брода через Риллуотер. Нам нужно быстрее туда.

– Встретимся, – выдохнул Бернард. – Как насчет девушки?

Голос Исаны откликнулся с запозданием, будто это далось ей с большим трудом:

– Она не хочет сделать Тави ничего плохого. В этом я уверена. Больше не знаю. Торопись, Бернард!

– Постараюсь, – пообещал Бернард. Он снова шагнул к Амаре и выпил то, что было в миске. – Этот человек, который преследует тебя. Тот, с мечником. Почему ты думала, будто это он, а не я?

Амара судорожно сглотнула.

– Он заклинает дерево и землю. Очень опытный заклинатель. Он может найти мальчика. – Она подняла голову и пристально поглядела на него. – Отпустите меня. Я ваш единственный шанс помочь Тави.

Он нахмурился.

– Почему ты так решила?

– Вы не знаете этих людей, – сказала Амара. – А я знаю. Я могу предугадать их следующий шаг. Я знаю их сильные и слабые стороны. И с мечником вам в одиночку не справиться.

Долгую секунду Бернард смотрел на нее, потом раздраженно покачал головой.

– Что ж, – сказал он. – Докажи это. Скажи мне, где он.

Амара закрыла глаза, припоминая географию долины.

– Он понимает, что я ожидаю погоню. Он сильнее меня. Но он не погонится за мной прямо. Он знает, куда мы направляемся, поэтому постарается опередить мальчика. Проверьте тракт – фурий брусчатки. Он движется по дороге, используя этих фурий, чтобы выиграть время и перехватить Тави.

Она открыла глаза и заглянула Бернарду в лицо.

Бернард пробормотал что-то вполголоса, и она ощутила безмолвное содрогание земли. Последовала секунда тишины – верзила-стедгольдер опустился на колени, положил ладонь на землю и закрыл глаза, склонив голову набок – будто прислушиваясь к далекой музыке.

Наконец он перевел дух.

– Ты права, – буркнул он. – Так, во всяком случае, кажется. Кто-то заклинает землю вдоль дороги, очень быстро. Кажется, верхом.

– Это он, – кивнула Амара. – Освободите меня.

Бернард открыл глаза и решительно встал. Он поднял с земли топор, сделал движение рукой, и Амара почувствовала, что свободна. Лук и стрела снова обрели свою обычную форму. Она поднялась с земли и подобрала меч и кинжал.

– Ты мне поможешь? – спросил он.

Амара повернулась к нему и вздохнула, стараясь унять дрожь.

– Клянусь, сэр: я помогу вам защитить племянника.

Зубы Бернарда блеснули в темноте неожиданно ярко.

– Хорошо, что ты не идешь на тех людей с оружием из их деревьев.

Она сунула меч за пояс.

– Надеюсь, плечо не слишком болит?

Его улыбка сделалась шире.

– Переживу.

– А твоя лодыжка?

– Мешает, – призналась она.

– Тогда заставь свою фурию снова поднять тебя, – посоветовал Бернард. Он вытащил из сумки моток веревки, продел ее за пояс сзади и завязал петлей, потом бросил ей петлю. – Держись за мной и прижимайся ближе к земле. Деревья расступятся, пропуская меня, но не крути головой – снесет веткой.

Амара едва успела пробормотать что-то в знак согласия, как земля снова дрогнула и стедгольдер пустился бежать по удваивавшей его скорость земляной волне. Она повернулась и попыталась не отставать; впрочем, и со здоровой ногой это потребовало бы всех ее сил. Ей удалось все же чуть сократить дистанцию, а потом она покрепче взялась за кожаный шнур, поднялась в воздух и позвала Цирруса.

Фурия сгустилась у нее под ногами и заскользила над землей за стедгольдером. Если он и замечал ее вес, вида не подавал и уверенно, почти бесшумно продолжал мчаться сквозь ночь. Даже трава под его ногами, казалось, старалась смягчить шаги, приглушая шум.

Она не успела еще отдышаться, когда они нырнули в лес, и Амаре пришлось то и дело пригибаться, чтобы ветви не хлестали ее по лицу. Съежившись, она старалась держаться в тени широкой спины стедгольдера, только изредка поджимая ноги, когда Циррус не успевал среагировать на ствол упавшего дерева.

– Нашел, – бросил он через плечо минуту спустя. – Они у брода. Линялый лежит на земле, Тави наполовину в воде, и… – он злобно зарычал, – и Корд тоже там.

– Корд? – не поняла Амара.

– Стедгольдер. Преступник. Он их изувечит.

– Как не вовремя!

– Обойдемся без извинений, курсор, – огрызнулся Бернард. – Я не могу найти твоих друзей. Они свернули с дороги.

– Должно быть, он маскирует их передвижения, – сказала Амара. – Внезапное нападение – его излюбленная тактика. Они очень скоро догонят мальчика.

– Значит, прежде нам надо разделаться с Кордом и его сыновьями. Я возьму на себя Корда – старшего. С остальными двумя придется разбираться тебе.

– Фурии?

– Воздух и огонь…

– Огонь? – охнула Амара.

– Но оба трусы. Тот, что выше, опаснее. Рази наверняка. За следующим бугром.

Амара кивнула.

– Постараюсь. Циррус!

Воздух под ней снова загустел, порыв ветра оторвал ее от земли и понес сквозь кроны сухих деревьев вверх.