Текст книги "Фурии Кальдерона"

Автор книги: Джим Батчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

ГЛАВА 17

Фиделиас подождал, пока рослый стедгольдер не скроется на лестнице, неся на руках кого-то, завернутого в одеяло. Потом бывший курсор огляделся по сторонам. По крайней мере, на минуту-другую его со спутниками оставили одних. Он нахмурился и повернулся к Одиане и Олдрику. Мечник смотрел вслед стедгольдеру.

– Ладно, – буркнул он. – Хотелось бы мне знать, к чему это все.

– Все яснее ясного, – сказал Фиделиас и покосился на Одиану.

– Страх, – прошептала она и теснее прижалась к Олдрику. – Восхитительный страх. Страх узнавания.

– Амара, – кивнул Фиделиас. – Она здесь. Это была она.

Олдрик поднял брови.

– Но он же не оборачивался. Вы же не видели ее лица.

Фиделиас посмотрел на Олдрика в упор и подавил приступ раздражения.

– Олдрик, пожалуйста. Уж не думаешь ли ты, будто она повесит на двери объявление, что она здесь? Все сходится. Три следа на дороге: мальчишки, стедгольдера и ее. Она хромала. Потому он ее и нес на руках.

Олдрик вздохнул.

– Раз так, хорошо. Я поднимусь наверх и убью этих двоих, и мы можем двигаться дальше.

Он повернулся и положил руку на рукоять меча.

– Олдрик! – прошипел Фиделиас.

Он схватил мечника за руку выше запястья и словно врос ногами в пол, соединив свою силу с силой фурии. Здоровяк попытался вырвать руку, но не смог даже пошевелить ею. Олдрик смерил его свирепым взглядом сверху вниз, но тут же остыл.

– Так вот в чем дело, – кивнул он. – Фиделиас, но нам ведь нельзя допустить, чтобы они донесли об этом Грэму! Лишившись внезапности, весь план пойдет псу под хвост. Мы ведь и пришли сюда только затем, чтобы найти стедгольдера и мальчишку, увидевших нашего приятеля Ацурака, и убить их. Да, и еще девчонку, агента этой, вороны расклюй ее, Короны, если посчастливится ее найти – что мы и сделали.

– Милый, – остановила его Одиана. – Мы ведь до сих пор не знаем, где этот мальчишка, верно? Если ты сейчас пойдешь и убьешь эту маленькую уродку, не вступится ли за нее стедгольдер? А раз так, тебе придется убить и его. И всех остальных наверху. И внизу тоже… – Она облизнулась, и глаза ее вспыхнули. Она повернулась к Фиделиасу. – А почему бы нам не проделать это еще раз?

– Не забывайте, где вы, – буркнул Фиделиас. – Это самые опасные места во всем королевстве. Сильные фурии, опасное зверье. Это вам не старые плантации где-нибудь в Амеранте. Эти места порождают сильных заклинателей. Видели, как управлялся тот мальчишка с гаргантами? И это он успокоил наших лошадей, когда те перепугались, – не я. И он проделал это без малейшего усилия, почти не оглянувшись. Мальчишка. Подумайте об этом.

Олдрик пожал плечами.

– Они не вооружены. Это же стедгольдеры, не солдаты. Мы запросто перебьем их всех.

– Возможно, – согласился Фиделиас. – Но что, если этот стедгольдер из отставных легионеров, да еще и сильный заклинатель? Что, если кто-нибудь из его приятелей тоже силен в этом? Есть шанс, и немалый, что кто-нибудь из них сумеет уйти, – и раз мы не знаем пока, что это за мальчишка, который нам нужен, мы так и не поймем, ликвидировали мы его или нет.

– А тот мальчишка во дворе? – спросила Одиана. – Хорошенький, высокий – ну тот, с гаргантами?

– Ноги слишком велики, – возразил Фиделиас. – Вчерашние следы размыты дождем, но сегодняшние, утренние, четкие. Нам нужен парень помладше, еще безбородый – а может, и девчонка. Ацурак мог и не увидеть разницы в таком возрасте, если девчонка была в штанах. Для маратов все мы на одно лицо.

– И у него такие бо-ольшие руки, – протянула Одиана и потерлась щекой о плечо Олдрика. – Милый, можно я и его…

Олдрик задумчиво чмокнул ее в макушку.

– Если ты убьешь его, тогда от него не будет никакого проку.

– Выкиньте это из головы, – отрезал Фиделиас. – У нас есть задача. Найти мальчишку. Гроза идет за нами по пятам, и все здешние соберутся в зале. Как только мы его найдем, разбираемся с ним, со стедгольдером и курсором, и уходим.

Олдрик недоверчиво хмыкнул.

– А если нет? Что, если он уже побежал в гарнизон предупредить местного графа?

Фиделиас поморщился и огляделся по сторонам.

– Я сам вырос в стедгольде. Такие дела ни за что не сохранить в тайне. Если это и правда произошло, мы узнаем об этом, когда все соберутся.

– Но что, если…

– У нас и так достаточно неприятностей, – вздохнул Фиделиас. Он покачал головой и отпустил руку Олдрика. – Если мальчишка уже в пути, гроза опасна ему не меньше, чем любому другому. Мы все равно догоним его, результат будет тот же самый. – Глаза его блеснули. – Но послушай, Олдрик, почему бы тебе не прогуляться с Одианой, проверить лошадей? Я пока разберусь здесь, и если надо будет кого-нибудь убить, я дам вам знать, кого и где.

Олдрик хмуро уставился на него.

– Ты уверен? Не боишься остаться здесь в одиночку – что, если тебе понадобится помощь?

– Не понадобится, – заверил его Фиделиас. – Ступайте на конюшню. И пусть это выглядит так, будто вы ищете места, где бы побыть вдвоем. Уверен, они не откажут новобрачным в такой возможности.

Олдрик поднял брови.

– Новобрачным?

Взгляд водяной ведьмы затуманился. Она одарила Фиделиаса ослепительной улыбкой, потом, качнув бедрами, повернулась к Олдрику и взяла его за руку.

– Я тебе все объясню, милый. Пошли, найдем конюшню. Там наверняка есть сеновал. Тебе ведь нравится, когда у меня в волосах сено, правда?

Олдрик прищурился и негромко, довольно зарычал.

– А… – кивнул он и, не выпуская руку Одианы, двинулся к дверям. – Все-таки есть причины, по которым мне нравится работать с тобой, старина.

– Только держите ухо востро, – предупредил его Фиделиас.

Ведьма кивнула.

– Держи в руках чашку, и чтобы в ней все время что-нибудь было. Я услышу. – И они с мечником вышли.

Стоило двери за ними закрыться, как Фиделиас услышал тяжелые шаги. На лестнице, ведущей наверх, показался стедгольдер; лицо его было угрюмо. Он обвел зал взглядом и подошел к Фиделиасу.

– Извините, что бросил одних. Надо было о больном позаботиться.

– А, – понимающе кивнул Фиделиас, разглядывая собеседника. Наступая на левую ногу, тот чуть морщился, словно это причиняло ему боль. Если он и правда был ранен, как утверждал Ацурак, значит, рану исцелили заклинанием – а из этого следовало, в свою очередь, что в стедгольде есть весьма и весьма искусный заклинатель воды. – Надеюсь, ничего серьезного?

Мужчина мотнул головой.

– Ничего такого, с чем мы не справились бы. – Он махнул рукой в сторону стоявших у очага стульев. – Вы присаживайтесь, присаживайтесь. Позвольте налить вам чего-нибудь горячего.

Фиделиас пробормотал что-то в знак благодарности и уселся у огня рядом со здоровяком.

– Стедгольдер… Бернард, полагаю?

– Просто Бернард, сэр.

– Очень приятно. Просто Дель.

Стедгольдер чуть улыбнулся.

– Хорошо, Дель. Так какие дела, Дель, привели вас в гарнизон в это время года?

– Именно дела, – отозвался Фиделиас. – Я представляю группу заинтересованных людей, которые летом заплатили некоторую сумму искателям драгоценных камней. С наступлением холодов те должны вернуться, и мы посмотрим, что им удалось найти.

Бернард кивнул.

– Мне казалось, с вами были еще двое. Куда делись ваши друзья?

Фиделиас расплылся в ухмылке и подмигнул.

– Ах да. Мой телохранитель только что женился, и я позволил ему взять с собой жену. Они вышли проведать лошадей.

Стедгольдер вежливо улыбнулся Фиделиасу.

– Как в молодые годы, а?

Фиделиас кивнул.

– Дни, когда я лазил по сеновалам с краснеющими горничными, давно прошли.

– Гроза надвигается. Я хочу, чтобы все собрались здесь, в зале, – так безопаснее.

Фиделиас кивнул.

– Я уверен, они скоро вернутся.

– Проследите, чтобы так оно и было. Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал, находясь под моим кровом.

Фиделиас уловил в этих словах едва заметную угрозу; возможно, сам стедгольдер даже не заметил этого. Чуткие инстинкты бывшего курсора тут же подали бесшумный сигнал тревоги, однако он с улыбкой кивнул и ответил:

– Разумеется.

– Тогда, с вашего позволения, я вас снова покину. Надо обойти усадьбу, проверить, все ли подготовлено к грозе.

– Ну конечно. И еще раз спасибо за радушный прием. Дайте знать, если я смогу быть чем-то полезен.

Бернард хмыкнул и с озабоченным видом поднялся. Фиделиас внимательно вглядывался в стедгольдера, однако без особого результата. Напряжен, это да – но какой стедгольдер не будет испытывать напряжения перед лицом угрозы для своих людей? Выходя из зала, он чуть прихрамывал и уже в дверях оглянулся через плечо на лестницу в дальнем углу.

Фиделиас глядел ему вслед до тех пор, пока дверь за тем не закрылась, потом сам посмотрел на лестницу. Занятно…

Минуту спустя хорошенькая девица подала ему кружку с горячим питьем.

– Сэр. – Она присела в реверансе.

Он улыбнулся ей и взял кружку.

– Спасибо, юная леди. Прошу вас, зовите меня просто Дель.

Она обаятельно улыбнулась ему.

– Меня зовут Беритта, сэр… Дель.

– Красивое имя для красивой девушки. – Он отхлебнул из кружки… чай на каких-то смутно знакомых травах. – Мм, восхитительно. Вам, наверное, интересно здесь сейчас: гроза и все эти события…

Она кивнула, сцепив руки перед собой и вздохнув так, что блузка натянулась на груди самым соблазнительным образом.

– Ну, вчера весь день такой вышел, а уж ночь какая! Хотя, поди, это не сравнить с жизнью торговца каменьями, сэр.

Он приподнял брови и позволил губам скривиться в легкой улыбке.

– Что-то я не помню, чтобы рассказывал тебе об этом, Беритта. Мне казалось, мы со стедгольдером были здесь одни.

Ее щеки вспыхнули пунцовым румянцем.

– Ой, сэр… Мне очень жаль. Я, видите ли, немного воздух заклинаю, ну и…

– И подслушивала? – подсказал он.

– Ну, к нам в Бернардгольд так редко кто-нибудь заезжает, сэр, – ответила девушка. Она подняла взгляд и заглянула ему в глаза. – Уж так интересно поговорить с кем-то новым, таким необычным.

Особенно с богатым торговцем самоцветами, подумал Фиделиас.

– Что ж, это совершенно естественно. Хотя, честно говоря, судя по тому, что я слышал… – Он придвинулся к ней ближе и стрельнул глазами вправо-влево. – Стедгольдера правда ранили вчера?

Девушка опустилась на колени рядом со стулом и пригнулась к нему так, что, опустив глаза, он вполне мог любоваться ее грудью в вырезе блузки.

– Ага… ужасно. Он весь белый был, когда Линялый… Линялый – это наш дурачок, сэр, вот бедолага-то… ну да, когда Линялый его сюда принес. Я уж думала, помер наш стедгольдер. А потом еще Корд и сыновья его… как с ума посходили, и все стедгольдеры как примутся биться друг с другом фуриями своими. – Взгляд ее оживился. – В жизни еще ничего такого не видала. Может, позже, за обедом, вы еще услышите об этом.

Фиделиас кивнул, глядя ей в глаза.

– Очень интересно, Беритта. А мальчик? Его тоже ранили?

Мгновение девушка в замешательстве смотрела на него, открыв рот.

– Это вы про Тави, сэр? – спросила она наконец. – Про племянника стедгольдера?

– Я только слышал, что мальчика тоже ранили.

– А… Вы, наверно, про Тави спрашиваете, да только чего про него спрашивать? Пусть он стедгольдеру и племянником приходится, сэр, про него и говорить-то особенно нечего. Про него да про простака Линялого.

– Мальчик тоже идиот?

– Да нет, он, если подумать, так неглуп совсем… ну и Линялый ведь тоже с молотом кузнечным неплохо управляется. Да только и Тави недалеко от Линялого уйдет. – Она нагнулась к нему еще ближе, коснувшись грудью его руки. – У него фурии нет, сэр, – драматически прошептала она.

– Совсем нет? – Фиделиас склонил голову набок, держа кружку так, чтобы голос его отразился в жидкости. – Никогда не слышал о таком. Как ты думаешь, я мог бы познакомиться с ним?

Беритта пожала плечами.

– Ну, если вам так хочется… Он в своей комнате – ушел туда сразу, как стедгольдер его с рабыней этой домой привел. Но к обеду-то спустится.

Фиделиас кивнул в сторону лестницы, на которую оглядывался стедгольдер.

– Там, наверху? Ты не знаешь, а рабыня тоже там?

Беритта нахмурилась.

– Ну, если подумать, так наверное. Но оба спустятся к обеду-то. Нынче я стряпаю, а я, сэр, стряпуха очень даже хорошая. А вот интересно мне, что вы думаете о…

Новый голос перебил ее, спокойный, но властный.

– Беритта, довольно. Твое место на кухне – вот туда и ступай.

Девушка вспыхнула от злости и обиды, встала, торопливо присела перед Фиделиасом в реверансе и вышла из зала на кухню.

Фиделиас поднял глаза и увидел высокую девичью фигуру в длинном халате. Она держалась со спокойным достоинством; длинные темные волосы ниспадали ей до пояса. Лицо ее было совсем еще молодым, с красивым, чувственным ртом, но в волосах ее поблескивала кое-где седина. Значит, это, должно быть, заклинательница воды.

Вставая, чтобы поклониться, Фиделиас мгновенно приглушил эмоции, прикрыв их от подслушивания.

– Леди стедгольдер?

Она смерила его невозмутимым взглядом, маскируя собственные реакции так же, как, он надеялся, замаскированы его.

– Я сестра стедгольдера, Исана. Добро пожаловать в Бернардгольд, сэр.

– Счастлив такой возможности. Надеюсь, я не слишком отвлек девушку от ее прямых обязанностей?

– Я тоже надеюсь, – кивнула Исана. – У нее есть склонность говорить тогда, когда нужно слушать.

– Ну, таких в королевстве не так и мало, – заметил он.

– Могу я поинтересоваться, какие дела привели вас в Бернардгольд, сэр?

Вопрос прозвучал достаточно невинно, но Фиделиас почуял в нем подвох. Не отпуская узды со своих чувств, он постарался ответить как можно спокойнее.

– Мы искали убежища от надвигающейся грозы, леди, по пути в гарнизон.

– Понятно. – Она покосилась на появившуюся Беритту. – Надеюсь, сэр, у вас нет намерения прихватить с собой кого-нибудь из нашей молодежи?

Фиделиас негромко рассмеялся.

– Конечно нет, леди.

Взгляд ее уперся в его глаза и несколько долгих мгновений оставался неподвижным. Он отвечал на это безмятежной улыбкой.

– Ах, но где же мои хорошие манеры, – словно спохватилась женщина. – Минуточку, сэр.

Она подошла к огню, сняла с полки тазик и несколько чистых тряпок.

Из проходящей за очагом трубы она налила в таз горячей воды и вернулась к нему. Поставив таз на пол, она опустилась перед ним на колени и принялась расшнуровывать его башмаки.

Фиделиас нахмурился. Хотя в городе обычай этот был в порядке вещей, он не ожидал такого же в стедгольде, тем более расположенном в такой глуши.

– Право же, леди, в этом нет необходимости.

Она подняла на него глаза, и ему показалось, что он заметил в них торжествующий огонек.

– Нет, почему же? Я настаиваю, сэр. Для нас большая честь принимать гостей с подобающими почестями.

– Но вы и без того очень добры, – не сдавался он.

Она стащила один башмак, отставила его в сторону и принялась за второй.

– Ерунда. Мой брат придет в ужас, если я не окажу вам все почтение, как того требует обычай.

Не выпуская из рук кружку горячего питья, Фиделиас откинулся на спинку стула, ибо возразить ему было нечего. Пока она омывала его ноги, в зал по двое, по трое, а то и по пятеро начали заходить обитатели стедгольда; в основном семьи, отметил он про себя. Похоже, стедгольд процветал. Хотя места у огня оставались незанятыми, большая часть помещения очень скоро заполнилась движением, шорохом и негромкими разговорами – люди наслаждались ощущением безопасности, пока на улице грохотал гром, крепчал ветер и все сильнее звенели колокольчики.

– Я прикажу почистить их, сэр, – сказала Исана, вымыв ему ноги и взяв его башмаки в руки. – Боюсь, нынче ночью мы не можем предложить вам ничего, кроме одеял и места у огня. Сейчас мы отобедаем все вместе, а потом будем устраиваться на ночь.

Фиделиас покосился на лестницу, потом снова на заклинательницу воды. Что ж, так еще проще. Как только все, включая недоверчивую заклинательницу, уснут, перерезать в темноте три глотки и улизнуть до рассвета не составит особого труда.

– Общая трапеза, – улыбнулся он. – Что ж, звучит соблаз…

Дверь с грохотом распахнулась, и в зал ворвался, запустив в него вихрь ледяного ветра, Олдрик. Волосы и плечи его блестели от дождя. За ним с трудом поспевала, держа его за руку, Одиана. Вид оба имели растрепанный; в волосах и одежде застряла солома. Олдрик врезался в толпу селян и, расталкивая людей, направился прямо к Фиделиасу.

– Фиделиас, – выдохнул Олдрик, впрочем, не повышая голоса. – Кто-то выпустил наших лошадей. Они все знают.

Фиделиас выругался и поискал взглядом заклинательницу – та, подобрав юбки одной рукой и держа его башмаки в другой, взлетела вверх по лестнице.

– Вороны проклятые, – рявкнул он. Пол под его босыми ногами был неприятно холодным. – Я разберусь с лошадьми и стедгольдером. Мальчишка и Амара там, наверху. – Роясь в куртке в поисках спрятанного ножа, он повернулся к Олдрику. – Убей их.

ГЛАВА 18

В конце концов Тави пришел к выводу, что он просто дуется.

Осознание этого далось ему, конечно же, нелегко. Потребовалось никак не меньше десяти минут злобного глядения в стену после ухода Исаны, прежде чем до Тави дошло, что вид у тетки не совсем здоровый. Это, в свою очередь, заставило его забеспокоиться о ней, а тревога мешала злиться как следует. Злость медленно ушла, оставив после себя только усталость и голод.

Тави сел на кровать, свесил ноги, нахмурился и принялся пинать половицу, вспоминая события вчерашнего дня и то, что они для него значили.

Он пренебрег своими обязанностями и солгал. А теперь расплачивается за это – и не только он, но и люди, которые заботились о нем. Дядька, защищая его, получил тяжелое ранение, а теперь и тетя Исана выглядит так, словно усилия, затраченные на исцеление дядькиной раны, подорвали ее здоровье. Тави доводилось слышать о подобных случаях. И как ни старался Бернард скрыть это, но ходил он, чуть заметно прихрамывая. Вполне возможно, эта хромота останется навсегда – так сильно повреждена была его нога.

Тави уронил голову на руки и зажмурился, ощущая себя дураком, эгоистом, малолеткой. Так ему втемяшилось в голову вернуть овец – его овец! – домой, так хотелось сохранить дядино расположение, что он забыл про собственное достоинство. Он подверг себя и других риску – и все ради одной-единственной мечты – Академии.

А если бы он попал в Академию, но в результате собственных ошибок, стоило ли вообще стараться? Мог бы он согласиться на лучшую жизнь для себя, зная, какой ценой он ее добился?

– Ну и болван же ты, Тави, – буркнул он себе. – Другого такого болвана днем с огнем не сыщешь!

Конечно, все могло бы обернуться куда хуже – и для него, и для его родных. Он сжался при мысли о дяде, лежащем мертвым на земле, или о тете, лежащей с пустым взглядом рядом с лоханью для исцеления… тело ее продолжало бы жить, но она была бы все равно что мертвая. Да, все обернулось не так, как ему хотелось, но и не так плохо, как могло бы.

Хотя у него болели все мышцы до одной, а в голове ощущалась лихорадочная легкость, он встал и шагнул к двери. Он найдет дядю и тетю, попросит у них прощения и предложит искупить Свою вину. Он представления не имел, что ему для этого сделать, но он должен был хотя бы попытаться. Они это заслужили.

Он заслужит то уважение, которого ему так не хватало, не хитроумием или дерзким наскоком, а упорным трудом – как это сделали дядя и тетя.

Тави взялся уже за щеколду, когда в окно негромко постучали. Он оглянулся. Ветер на улице все крепчал, и окна были закрыты ставнями. Возможно, это стучала в них какая-нибудь озорная ветряная фурия.

Стук повторился. Три частых удара, два редких, три частых, два редких. Тави подошел к окну и отодвинул щеколду ставней. Они распахнулись, едва не сбив его с ног, и в комнату ворвался порыв влажного, ледяного ветра. Тави отскочил на пару шагов, и в комнату бесшумно проскользнула чья-то фигура.

Оказавшись в комнате, Амара повернулась и захлопнула ставни. Наряд ее составляли штаны Бернарда, туго затянутые на талии тяжелым кожаным поясом. Его рубаха, куртка и плащ тоже были ей слишком велики, но она затянула их такими же кожаными ремнями, поэтому передвигалась в них без особых затруднений. Обута она была в светлые кожаные шлепанцы поверх нескольких слоев теплых носков. В руке она держала старую кожаную сумку Бернарда с привязанным к ней его же охотничьим луком, десятком стрел и мечом из мавзолея принцепса.

– Тави, – выдохнула она. – Одевайся теплее. Захвати с собой несколько пар носков, одеял и еды, если у тебя здесь есть. Мы уходим.

– Уходим? – ошеломленно пробормотал Тави.

– Говори тише, – прошипела рабыня.

Тави изумленно выпучил на нее глаза.

– Прости.

– Не извиняйся. Лучше поспеши. Времени у нас в обрез.

– Но мы не можем уйти, – возразил Тави. – Гроза начинается.

– Не такая сильная, как вчера, – буркнула Амара. – И мы можем захватить побольше соли. У вас ведь здесь есть коптильня, да? Значит, вы солите мясо?

– Ну конечно, но…

Амара подошла к его сундуку, откинула крышку и принялась рыться в нем.

– Эй! – возмутился Тави.

Она швырнула ему пару теплых штанов. За ними последовали три его самые теплые рубахи. Потом она сняла с крючка у двери его куртку и второй плащ.

– Надевай это, – скомандовала Амара.

– Нет, – твердо заявил Тави. – Никуда я не пойду. Я вообще недавно вернулся. Люди ранены из-за того, что пытались искать меня, и я не собираюсь подвергать их такой же опасности еще раз. Не хочешь же ты, чтобы я подверг опасности людей моего стедгольда только ради того, чтобы помочь беглой рабыне!

Амара подошла к двери и проверила, надежно ли задвинута щеколда.

– Тави, у нас совсем нет времени. Если хочешь жить, иди со мной. Сейчас же.

От удивления Тави даже уронил одежду, которую машинально держал в руках.

– Че-чего?

– Если ты не уйдешь со мной прямо сейчас, до рассвета тебе не дожить.

– О чем это ты?

– Одевайся – сказала она.

– А вот и нет, – огрызнулся он. – Никуда не пойду, пока не узнаю, что происходит.

Она прищурилась, и в первый раз за время их знакомства Тави ощутил исходящую от нее угрозу.

– Тави, если ты не оденешься и не пойдешь со мной, мне придется оглушить тебя, завернуть в одеяло и тащить так.

Тави облизнул пересохшие губы.

– Н-ни хрена не утащишь, – заявил он. – Через зал не потащишь, а через окно – с твоей-то лодыжкой тоже не получится.

Амара стиснула зубы.

– Что ж, разумно, – буркнула она. – Ладно, слушай. И этот стедгольд, и, возможно, все жители долины в опасности. Мне кажется, мы с тобой можем помочь им. Одевайся, Тави. Ну пожалуйста. Я все объясню, пока ты это делаешь.

Тави поперхнулся. Стедгольд в опасности? Что это она такое говорит? Меньше всего ему нужно сейчас снова пускаться в бегство: ведь это только докажет тем, кого это касается, что ему нельзя доверять…

Но ведь Амара спасла ему жизнь. И если она говорит правду…

– Ладно. Рассказывай.

Он подобрал одежду и принялся натягивать рубаху. Амара кивнула и подошла ближе, забрав у него лишнюю одежду.

– Во-первых, я не рабыня. Я курсор. И попала к вам в долину по личному приказу Первого лорда.

На мгновение Тави оцепенел, потом опомнился и сунул руку в рукав.

– Что, с почтой?

Амара вздохнула.

– Нет. Это лишь одна из наших обязанностей, Тави. Я – агент Первого лорда. Он полагает, долине угрожает опасность, и послал меня сделать с этим что-нибудь.

– Но ты же девушка!

Она нахмурилась и бесцеремонно надела ему через голову вязаный свитер.

– Я курсор. И мне кажется, Первый лорд не ошибается.

– Но я-то тут при чем? И Бернардгольд?

– Ты видел эту опасность, Тави. Мне необходимо доставить тебя в гарнизон. Ты должен рассказать графу, что ты видел.

Тави похолодел и снова уставился на нее.

– Мараты, – прошептал он. – Мараты надвигаются. Ведь правда? Как тогда, когда они убили принцепса.

– Похоже на то, – кивнула Амара.

– Мой дядя их видел… вот он пускай и идет. Граф ни за что не поверит, если…

– Он не может, – вздохнула Амара. – У него провалы в памяти после исцеления. Он не помнит ничего.

– Ты-то откуда это знаешь? – вскинулся Тави.

– Подслушала. Притворилась, будто упала в обморок, а сама слушала все, что здесь говорилось. Твой дядя не помнит, а твоя тетка относится ко мне с подозрением. И объяснять им все это некогда – нам надо уходить, прямо сейчас.

Тави застегивал тяжелую куртку, но тут пальцы его снова застыли.

– Почему?

– Потому что там, внизу, сидят люди, которые пришли, чтобы убить меня, тебя и всех, кто видел маратов.

– Но зачем алеранцам хотеть этого?

– Послушай, нам и правда некогда. Это враги. Они хотят свергнуть Первого лорда, а для этого им нужно, чтобы мараты вырезали долину. Тогда они смогут убедить все королевство в том, что якобы Первый лорд слаб и не контролирует ситуацию.

Тави широко раскрыл глаза.

– Вырезать долину? Но ведь тогда…

Она смотрела на него с застывшим лицом.

– Если мы не предупредим графа, если он не приведет войска, чтобы дать им отпор, мараты убьют всех. И в этом стедгольде, и во всех остальных.

– Вороны… – прошептал Тави. – Ох, вороны и фурии…

– Ты единственный, кто их видел. Единственный, на кого я могу сослаться, чтобы убедить графа поднять войска по тревоге. – Амара вернулась к окну и снова распахнула ставни. Потом повернулась к Тави и протянула руку.

– Так ты со мной?

Они взяли простыню с кровати Тави, привязали ее одним концом к ее ножке и свесили за окно во двор. Ветер задувал с севера, неся с собой жгучий зимний мороз. Амара спустилась первой и махнула Тави; тот передал ей свою поклажу, наскоро увязанную в одеяла с его кровати, и, набравшись храбрости, сам полез по простыне вниз.

Двор они пересекли молча. Никого не было видно, хотя свет и шум из зала пробивались сквозь неплотно прикрытую дверь. Ворота в стене оказались открытыми, и они выскользнули наружу. Наступил вечер, и на земле лежали темные, размытые тени.

Тави вел их мимо конюшни, к коптильне. Она находилась стена к стене с кузницей – так дым из обоих помещений выходил в одну трубу. В коптильне царил запах дыма и мяса.

– Бери соль, – шепнула ему Амара. – Бери целый мешок, если есть, а если нет – ведерко. Я посторожу здесь. И быстрее!

Тави проскользнул внутрь и принялся шарить на полке в дальнем, темном углу. Первым делом он подобрал пару окороков и сунул их в свой узел. Соль хранилась в большом домотканом мешке. Тави попробовал поднять его, но с трудом оторвал от земли на пару дюймов. Тогда он поставил его на место, взял одно из своих одеял и оторвал от него два больших лоскута. Он насыпал на них соли, свернул в узелки и крепко завязал кожаными ремешками, на которых обычно подвешивали мясо.

Он поднял их с земли и как раз возвращался к двери, когда услышал на улице сдавленный крик. Послышалось тяжелое дыхание, потом пара глухих, тяжелых ударов. С бешено колотящимся сердцем Тави выскочил из дверей.

Амара стояла, придавив одним коленом грудь упавшего на землю мужчины и прижимая к его горлу нож.

– Прекрати, – прошипел Тави. – Слезь с него!

– Он набросился на меня, – возразила Амара.

Нож в ее руке даже не пошевелился.

– Это Линялый. Он никому не причинит вреда.

– Он мне не ответил.

– Ты его напугала, – буркнул Тави и толкнул ее в плечо.

Амара свирепо оглянулась на него, но не упала. Нож, впрочем, от горла Линялого она отняла, встала и отошла от него на шаг.

Тави нагнулся, взял Линялого за руку и потянул вверх, помогая подняться. Тот был одет в теплую одежду, включавшую в себя войлочную шапку с ушами, свисавшими ему до плеч и придававшими ему сходство с неуклюжим щенком. Он также натянул вторую, надетую поверх первой, пару перчаток с несколькими оторванными пальцами. Лицо раба исказилось от страха, и он пятился от Амары, пока не столкнулся спиной с Тави.

– Тави, – пробормотал Линялый. – Тави. Домой. Гроза.

– Я знаю, Линялый, – сказал Тави. – Но нам надо идти.

– Некогда, некогда, – оборвала его Амара, оглядываясь по сторонам. Если кто-то из них увидит нас…

– Тави дома, – настаивал Линялый.

– Не могу. Нам с Амарой нужно к графу Грэму, предупредить его о том, что мараты наступают. Она курсор, и нам нужно спешить, пока плохие люди не успели помешать нам.

Линялый медленно повернул голову и уставился на Тави. Лицо его скривилось в замешательстве.

– Тави уходит? Нынче?

– Да. Я взял соль.

– Да идем же, – прошипела Амара. – Некогда.

Линялый насупился.

– Линялый тоже.

– Нет, Линялый, – возразил Тави. – Тебе придется остаться.

– Пойду.

– Нам надо идти налегке, – напомнила Амара. – Раб остается.

Линялый запрокинул голову и завыл, как раненый пес. Тави охнул и, бросившись к нему, зажал ему рот рукой.

– Тихо! Да тише же, Линялый, они нас услышат!

Линялый перестал выть, но все еще смотрел на Тави в упор.

Тави переводил взгляд с Линялого на Амару и обратно. Амара закатила глаза и сделала ему рукой жест поторапливаться. Тави поморщился.

– Ладно. Можешь идти. Только выходить надо прямо сейчас.

Рот Линялого сложился в дурацкую ухмылку, и он захихикал. Махнув рукой, он нырнул в дверь кузницы и спустя несколько мгновений появился с потрепанным заплечным мешком на спине, приговаривая себе под нос какую-то бессмыслицу.

Амара тряхнула головой.

– Он у вас совсем идиот?

– Он хороший человек, – обиженно возразил Тави. – Он сильный, и он работает за троих. Он не будет нам мешать.

– Надеюсь, – буркнула Амара, сунула нож обратно за пояс и кинула свой узел Линялому. – Я ранена, а он здоров. Пусть несет.

Линялый поймал узел, неуклюже поклонился Амаре и перебросил его через плечо.

Амара повернулась спиной к Бернардгольду, но Тави положил руку ей на плечо.

– Эти люди… Им, наверное, легко будет догнать нас, пеших?

– Я не слишком ловко управляюсь с лошадьми. Ты тоже не заклинатель земли. Может, раб?

Тави покосился на Линялого и поморщился.

– Нет. То есть он немного заклинает металл. И подковывает лошадей. Но сомневаюсь, чтобы он заклинал еще и землю.

– Тогда нам лучше поспешить, – сказала она. – Один из наших преследователей заклинает так, что может заставить лошадей делать все, что ему захочется.

– Но верхом они догонят нас в два счета.

– Тем более надо спешить. Будем надеяться, они не спохватятся до утра.

– Подожди меня у конюшни! – буркнул Тави и бросился в темноту.

Амара прошипела что-то ему вслед, но Тави не обратил на это внимания и нырнул в дверь.

Вся живность Бернардгольда была ему хорошо знакома. Овцы сонно топтались в своем загоне, коровы – чуть дальше. По Другую сторону прохода шумно сопели во сне гарганты, а за ними слышалось беспокойное пофыркивание лошадей.

Он бесшумно крался по проходу, когда услышал какие-то звуки наверху, на сеновале. Он замер и прислушался.

– Ну вчера весь день такой вышел, – говорил странный, жестяной какой-то голос, – а уж ночь какая! Хотя, поди, это не сравнить с жизнью торговца каменьями, сэр.

Тави зажмурился. Голос был определенно Беритты, но слышался, словно через длинную трубку, издалека и немного искаженно. Только через пару мгновений до него дошло, что звучит он в точности так же, когда тетя говорит с ним с помощью Рилл.