Текст книги "Комментарии к жизни. Книга третья"
Автор книги: Джидду Кришнамурти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Ненависть и насилие
Было довольно рано, солнце еще не появится в течение часа или около того. Южный Крест был очень ясно виден и удивительно красив над пальмовыми деревьями. Все было очень тихим, деревья были неподвижны и темны, и даже маленькие существа на земле были тихими. Над спящим миром царила чистота и благословение.
Дорога вела через группу пальм, мимо большого водоема, и дальше, туда, где начались дома. Каждый дом имел сад, некоторые ухоженные, а другие заброшенные. В воздухе стоял аромат жасмина, и роса делала аромат более насыщенным. В домах пока не загорались огни, и звезды были все еще хорошо видимыми, но на востоке неба возникало пробуждение. Велосипедист зевая проехал мимо, не повернув голову. Кто-то завел автомобиль и прогревал его, – стоял нетерпеливый гул. За этими домами дорога шла мимо рисового поля и сворачивала налево, к распростертому городу.
От дороги ответвлялась тропа и шла около воды. Пальмы по ее берегам были отражены на тихой, ясной воде, и большая белая птица была уже в работе, пробуя поймать рыбу. На той дорожке пока еще никого не было, но скоро здесь будет людно, поскольку она использовалась местными жителями как кратчайший путь к главной дороге. За водным путем стоял одинокий дом с большим деревом в довольно хорошем саду. Рассвет теперь полностью наступил, и утренняя звезда была едва видна над деревом, но ночь все еще сдерживала день. Какая-то женщина сидела на циновке под деревом, настраивая струнный инструмент, который опирался на ее колени. Через время она запела что-то на санскрите, это было что-то глубоко религиозное, и как только слова заполнили утренний воздух, вся атмосфера этого места, казалось, изменилась, зарядившись удивительной полнотой и значением. Затем она начала петь песню, которую пели только в тот утренний час. Это было великолепно. Она не знала, что кто-то слушал ее, и это не потревожило ее, потому что она была полностью поглощена в пением. У нее был хороший, чистый голос, и она наслаждалась серьезным и грустным исполнением. Струнный инструмент едва можно было слышать, но ее голос чистый и сильный доносился через воду. Слова и звучание заполнили все ваше существо, и возникала радость великой чистоты.
Он пришел с несколькими друзьями, но некоторые были, очевидно, его последователями. Крупный мужчина, очень темный и мощного телосложения, казался энергичным, и, должно быть, физически очень активен. Он недавно искупался, а его одежда была безупречно чиста. Когда он говорил, его губы, казалось, занимали место на всем его лице. Некая внутренняя ярость, вероятно, снедала его, большую голову с густыми волосами держал высокомерно с презрением и властностью. Его улыбка была натянутой, и можно было определить, что он смеялся очень мало. Его взгляд, прямой и откровенный, указывал на абсолютную веру во все, что он говорил. В нем было что-то удивительно мощное.
«Надеюсь, что вы извините меня, если я сразу же перейду к теме разговора. Мне не нравится ходить вокруг да около, я предпочитаю начать прямо с сути. Я с большой группой людей, которые хотят уничтожить браминскую традицию и поставить Брамина на место. Он безжалостно нас эксплуатировал, а теперь наша очередь. Он управлял нами, заставляя чувствовать нас глупыми, более низкими и подвластными его богам. Мы собираемся сжечь его богов. Мы не хотим, чтобы его слова оскверняли наш язык, который намного старше его языка. Мы планируем вывести его из любого значимого положения, и мы сделаем себя более умными и хитрыми, чем он. Он лишил нас образования, но мы расквитаемся».
Сэр, к чему эта ненависть к другим людям? Разве вы не эксплуатируете? Вы не подавляете других людей? Вы не мешаете другим получить правильное образование? Разве вы не коварно заставляете других принять ваших богов и ваши ценности? Ненависть одинакова, существует ли она в вас или в так называемом Брамине.
«Мне кажется, вы не понимаете. Людей можно подавлять только в течение некоторого отрезка времени. Наступило время растоптанных. Мы собираемся восстать и свергнуть правление Брамина. Мы организованы, и мы будем усердно работать, чтобы это произошло. Мы больше не хотим ни богов, ни священников их. Мы хотим быть с ними наравне или быть выше их».
Не стоит ли более глубокомысленно обговорить проблему человеческих взаимоотношений? Настолько легко разглагольствовать ни о чем, хвататься за лозунги, гипнотизировать себя и других лицемерием. Мы – люди, сэр, хотя мы можем называть себя разными именами. Эта земля наша, это не земля брамина, русского или американца. Мы терзаем себя этими глупыми разделениями. Брамин не более коррумпирован, чем любой другой человек, который стремится к власти и положению. Его боги не более ложны, чем те, которые есть у вас и у других. Отвергать одно изображение и ставить на его место другое кажется так крайне бессмысленным, неважно, создано ли изображение рукой или умом.
«Все это может быть так в теории, но в повседневной жизни нам приходится сталкиваться с фактами. Брамины эксплуатировали других людей в течение столетий, они вырастали умными и хитрыми и теперь удерживают все ключевые посты. Мы вышли, чтобы отобрать у них их положение, и мы весьма успешно делаем это».
Вы не можете забрать у них сообразительность, и они продолжат использовать ее для собственных целей.
«Но мы обучимся, сделаемся более умными, чем они. Мы будем побеждать их в их собственной игре, и затем мы создадим лучший мир».
Мир не делают лучше через ненависть и зависть. Разве вы не стремитесь скорее к власти и положению, чем к тому, чтобы создать мир, в котором не будет никакой ненависти, жадности и насилия?
Именно это желание власти и положения развращает человека, будь он Брамин, не брамин или горячий реформатор. Если одна группа, которая является амбициозной, завистливой, хитростно жестокой, заменена другой с той же самой тенденцией мышления, конечно же, это ведет в никуда.
«Вы имеете дело с идеологиями, а мы с фактами».
Так ли это, сэр? Что вы подразумеваете под фактом?
«В повседневной жизни факт – это наши конфликты и наше голодание, что является важным для нас, это получить наши права, защищать наши интересы и присматривать, чтобы будущее для наших детей было надежным. Для этой цели мы хотим взять власть в наши собственные руки. Вот это факты».
Вы хотите сказать, что ненависть и зависть – это не факты?
«Возможно, факты, но нас это не волнует».
Он посмотрел вокруг, чтобы увидеть, что думали другие, но они все с уважением молчали. Они также защищали свои интересы.
Разве ненависть не руководит курсом внешнего действия? Ненависть может только порождать дальнейшую ненависть, а общество, основанное на ненависти, на зависти, общество, в котором есть конкурирующие группы, защищающие свои собственные интересы, такое общество будет всегда воевать как внутри себя, так и с другими обществами. Из того, что вы сказали, все, что вы получили, – это перспектива, что ваша группа может оказаться на вершине и таким образом занять положение, чтобы эксплуатировать, угнетать, причинять вред, как это делала другая группа в прошлом. Это кажется настолько глупым, не так ли?
«Я признаю, что это так. Но нам надо принимать вещи такими, какие они есть».
В некотором смысле, да. Но нам не надо продолжать все так, как есть. Обязательно должно быть изменение, но не в пределах тех же самых рамок ненависти и насилия. Разве вы не чувствуете, что это истина?
«Возможно вызвать изменение без ненависти и насилия?»
Опять же, происходит ли изменение вообще, если используемые средства похожи на те, которые использовались для построения существующего общества?
«Другими словами, вы говорите, что насилие может только создать по сути жестокое общество, каким бы новым мы его не считали. Да, я могу это понять». И снова он оглянулся на своих друзей.
Разве вы не говорили, что для того, чтобы построить хороший социальный порядок, необходимы правильные средства? А отличаются ли средства от цели? Не содержится ли цель в средствах?
«Это уже сложнее. Я понимаю, что ненависть и жестокость могут только породить общество, которое является по сути жестоким и угнетающим. Это совсем ясно. Теперь вы говорите, что должны использоваться правильные средства, чтобы создать правильное общество. Какие они, правильные средства?»
Правильные средства – это действие, которое не является результатом ненависти, властности, амбиции и страха. Цель не отдалена от средств, цель – это и есть средства.
«Но как нам преодолеть ненависть и зависть? Эти чувства объединяют нас против общего врага. В жестокости есть определенная доля удовольствия, она приносит результаты, и от нее не так легко избавиться».
Почему не легко? Когда вы внутри себя почувствуете, что жестокость приводит только к большему вреду, трудно ли избавиться от жестокости? Когда, пусть даже внешне радостное, что-то причиняет вам глубокую боль, разве вы не избавляетесь от этого?
«На физическом уровне это сравнительно легко, но трудно по отношению ко внутренним вещам».
Это трудно только, когда удовольствие перевешивает боль. Если ненависть и жесткость приносят вам удовольствие, даже при том, что они творят непередаваемый вред и страдание, вы продолжите жить с ними. Но будьте честны тогда и не говорите, что вы создаете новое социальное устройство, улучшенный жизненный путь, так как все это ерунда. Тот, кто ненавидит, кто алчен, кто стремится к власти или авторитетному положению, не настоящий Брамин, поскольку истинный Брамин вне социального порядка, который основан на всех этих вещах. И если вы, с вашей стороны, не свободны от зависти, от антагонизма и от желания власти, то не отличаетесь от нынешнего Брамина, хотя вы можете называть себя другим именем.
«Сэр, я сам удивлен, что даже слушаю вас. Час назад я был бы в ужасе, даже подумав, что мог бы слушать такой разговор. Но я слушал и не стыжусь этого. Я вижу теперь, как легко нас уводят в сторону собственные слова и наши еще более отвратительные побуждения. Давайте надеяться, что все будет по-другому».
Развитие чувствительности
Было очень раннее утро, когда самолет взлетел. Пассажиры были все укрыты, поскольку было весьма холодно, и будет еще холоднее, когда мы наберем высоту. Человек на соседнем месте говорил сквозь рев двигателей, что эти люди Востока были выдающиеся, логично мыслящие и имели за плечами культуру многих столетий. Но каково было их будущее? С другой стороны, западные народы, отнюдь не выдающиеся, за исключением немногих, были очень активны и так много производили. Они были трудолюбивы, как муравьи. Почему все они создавали так много суеты и убивали друг друга из-за религиозных и политических различий и раздела земли? Какие они дураки! История не научила их ничему. Он благодарил Бога, что был ученым и не был вовлечен во все это. Человек, который был теперь у власти, оказался простым политическим деятелем, а не великим государственным деятелем, как надеялись. Но таков был удел мира. Было удивительно, как столетия назад одна маленькая группа превратила Запад в цивилизацию, а другая прогрессивно распространилась на всем протяжении Востока, придавая новое, более глубокое значение жизни. Но куда все это теперь подевалось? Человек стал недалеким, несчастным, потерянным.
«В конце концов, когда ум зависит от авторитета, он сжимается, что именно и случилось с умами ученых, – добавил он с улыбкой. – Когда философия связана с традицией, она прекращает быть творческой, имеющей значение. Большинство ученых живет в их собственном мире, мире, в который они убегают, и их умы так же высушены, как прошлогодние фрукты, высушенные на летнем солнце. Но жизнь такая, верно? Полная бесконечных обещаний и заканчивающаяся в страданиях и расстройстве. Все равно, жизнь ума имеет его собственную награду».
До этого небо было ярко-голубого, нежного цвета, но сейчас набегали тучи, темные и отяжелевшие из-за дождя. Мы летели между верхним и низшим слоем облаков. Там, где находились мы, было ясно, но солнца не было, было только пространство, в котором вообще не было облаков. Тяжелые капли дождя падали на серебряные крылья верхнего слоя. Было холодно, и нас трясло, но мы скоро будем приземляться. Мужчина на соседнем месте заснул, его рот шевелился, а руки нервно подергивались. Через несколько минут предстояла длительная поездка из аэропорта через лес и зеленые поля.
Она была учительницей, довольно молодой и полной энтузиазма, как и двое других, которые пришли с нею.
«Мы все получили дипломы колледжа, – начала она, – и нас обучали как преподавателей, что может быть частично отицательно повлияло на нас, – добавила она с улыбкой. – Мы преподаем в школе от младшего до юношеского возраста, и мы бы хотели поговорить с вами о некоторых проблемах юношеского периода, когда появляются сексуальные желания. Конечно же, мы обо всем этом читали, но чтение – это не совсем то, что беседа. Мы все замужем и, оглядываясь назад, понимаем, насколько было бы лучше, если бы кто-то поговорил с нами о сексуальных вопросах и помог нам понять этот трудный подростковый период. Но мы пришли не для того, чтобы говорить о нас, хотя у нас также есть проблемы. Да у кого их нет?»
«Большей частью, – добавила вторая, – дети подходят к трудному периоду совершенно неприготовленными, им оказывается очень мало помощи или понимания. Хотя они могут знать кое-что об этом, они охвачены сексуальными желаниями. Мы хотим помочь нашим ученикам в этой проблеме, понимать это, а не становиться фактически рабами этого. Ну, а что касается кино, рекламных картинок и сексуально провоцирующих обложек журналов, то даже взрослым трудно думать об этом откровенно. Я не ханжа, но проблема существует, и нужно быть способным понимать и иметь дело с этим на практике».
«Вот именно, – сказала третья, – мы хотим быть практичными, что бы это не означало, но мы все еще немного знаем об этом. Сейчас доступны фильмы, рассказывающие о сексе и показывающие от начала до конца как рождаются дети, и все прочее. Но это такая колоссальная тема, что едва осмеливаешься касаться ее. Мы хотим преподавать детям то, что они должны знать о сексе, не пробуждая болезненное любопытство и не усиливая уже и без того сильные чувства до поощрения их делать эксперименты. Это своего рода натянутая веревка, по которой нужно пройти. А от родителей, конечно, за некоторым исключением, немного помощи, они напуганы и беспокоятся о том, чтобы их уважали. Так что это не только проблема юности, она включает родителей и целую социальную окружающую среду, и мы также не можем пренебрегать этим аспектом. К тому же, существует проблема правонарушения несовершеннолетних».
Не находятся ли все эти проблемы во взаимосвязи? Нет изолированной проблемы, и никакая проблема не может быть решена отдельно, не так ли? Так что же за проблема, о которой вы хотите поговорить?
«Проблема, требующая немедленного решения, – как помочь ребенку понять, что это период подросткового возраста, и все же не сделать что-нибудь, что могло бы поощрить его выйти за пределы в его взаимоотношениях с противоположным полом».
Как вы сейчас справляетесь с проблемой?
«Мы мямлим и запинаемся, мы неопределенно говорим о том, что надо управлять эмоциями, контролируя желания, и конечно же, всегда имеются примеры, достойные герои, – сказала первая учительница. – Мы убеждаем их в важности следования за идеалами, в том, что надо вести непорочную жизнь со сдержанностью, в повиновении общественному порядку, ну и всему такому. На некоторых детей это оказывает успокаивающее воздействие, другие же вообще никак не воспринимают, а немногие – пугаются. Но, страх, наверное, вскоре проходит».
«Мы говорим о процессе размножения, приводя примеры из природы, – добавила вторая, – но в целом мы консервативны и осторожны».
Тогда в чем проблема?
«Как сказала моя подруга, проблема в том, как помочь ученику справиться с сексуальным желанием, когда он достигает юности, и не быть сбитым с толку».
Разве сексуальное желание возникает только когда мальчик или девочка достигают юности, или же оно существует более простым, более свободным образом через все годы, которые предшествуют юности? Не нужно ли ребенку помогать понять это с самого, по возможности, раннего возраста, а не только в определенный, более поздний период его развития?
«Я думаю, что вы правы, – сказала третья. – Сексуальное побуждение несомненно проявляет себя различными способами в намного более раннем возрасте, но у большинства из нас нет времени или желания, чтобы рассмотреть это задолго до того, как ребенок достигает юности, когда проблема имеет тенденцию становиться острой».
Если достигать юности, не получив правильного образования, тогда, вероятно, сексуальное побуждение получает подавляющую важность и становится почти не поддающимся контролю.
«Что значить быть, правильно образованным,?»
Правильное образование происходит через развитие чувствительности, и чувствительность надо развивать не только в особый период взросления, называемый юностью, но через всю жизнь, верно?
«К чему этот акцент на чувствительности?» – спросила первая.
Быть чувствительной означает чувствовать любовь, осознавать уродство, красоту. И разве не развитие этой части чувствительности является частью той проблемы, о которой вы говорите?
«Я об этом прежде не думала, но теперь, когда вы это заметили, я вижу, что они взаимосвязаны».
Быть правильно образованным не значит просто выучить историю или физику. Это также значит быть чувствительным ко всему на земле: к животным, деревьям, ручьям, небу и другим людям. Но мы пренебрегаем всем этим или изучаем это как часть программы, как что-то, что надо заучить и запомнить для использования, когда подвернется случай. Даже если у кого-то есть эта чувствительность в детстве, обычно она разрушается из-за шума так называемой цивилизации. Окружающая среда скоро вынуждает ребенка втиснуться в рамки общепринятого, удобного. Мягкость, любование, чувство прекрасного, чувствительность к уродству – все это потеряно, но, конечно, все еще остается физиологическое побуждение.
«Это правда, – согласилась третья. – Мы, кажется, действительно пренебрегаем той стороной жизни, не так ли? И мы оправдываем себя, говоря, что у нас нет времени для этого, мы имеем учебный план, о котором надо думать, и это все!»
Разве развитие чувствительности, по крайней мере, не так же важно, как книги и дипломы? Но мы поклоняемся успеху и мы пренебрегаем чувствительностью, которая уничтожает стремление к успеху.
«Разве успех в жизни не необходим?»
Настойчивое преследование успеха порождает нечувствительность, оно поощряет жестокость и эгоцентричную деятельность. Как амбициозный человек может быть чувствителен к другим людям или к земным существам? Они существуют только для его удовлетворения и использования при его подъеме к вершине. А эта чувствительность существенно важна, иначе у вас будут проблемы сексуального характера.
«Как бы вы развивали чувствительность в молодежи?»
«Развитие» является неудачным словом, но так как мы его использовали, мы будем продолжать делать это. Чувствительность – это не что-то, что можно практиковать, не имеет смысла просто заставлять молодежь наблюдать за природой или читать поэзию и все прочее. Но если сами вы чувствительны к красивому и уродливому, если в вас присутствует чувство доброты, любви, разве вы не считаете, что сумеете помочь вашим ученикам развить любование, быть внимательными и так далее? Понимаете, мы или душим, или пренебрегаем всем этим, в то время как манит любая форма стимулирующего отвлечения внимания, так что проблема становится все более и более сложной.
«Я понимаю, что то, о чем вы говорите, истинно, но не думаю, что вы полностью оцениваете нашу трудность. Мы имеем классы из тридцати или сорока мальчиков и девочек, и мы не можем говорить со всеми индивидуально, как бы нам этого ни хотелось. Кроме того, преподавать большому количеству одновременно – это очень утомительно, и мы изматываемся и имеем тенденцию терять даже ту чувствительность, которую имеем».
Так что вы должны сделать? Забота, нежность, привязанность – вот что является необходимым, если необходимо понять сексуальные желания. Конечно, прочувствовав проблемы, поговорив о них, обращая на них внимание различными способами, чувствительность накапливается преподавателем, и ее значимость передается ребенку, а когда этот ребенок становится юношей или девушкой, тогда он будет способен встретиться с сексуальными побуждениями с более широким и глубоким пониманием. Но чтобы внедрить правильный вид образования для детей, которые затем будут формировать общество, вам также придется обучать их родителей.
«Проблема сложна и по-настоящему громадна, и что мы втроем сможем сделать в этом беспорядке? Что может сделать индивидуум?»
Что-либо вообще мы можем делать только как индивидуумы. Всегда было так, что индивидуум, здесь и там, действительно воздействовал на общество и вызывал большие изменения в мышлении и действии. Чтобы быть по-настоящему революционером, нужно выйти из рамок общества, рамок жадности, зависти и так далее. Любая реформа в пределах этих рамок породит в конце только больше беспорядка и страдания. Преступления несовершеннолетних – это всего лишь восстание в пределах рамок, и функция педагога это, конечно, помочь молодежи выйти из рамок, что значит освободиться от жадности и от стремления к власти.
«Я понимаю, что от нас всех мало толку, если мы не прочувствуем это все. И это одна из наших главных трудностей: мы все настолько разумны, что наши чувства стали парализованными. Только когда мы сильно чувствуем, мы действительно можем что-то сделать».
